Сочи готовится принять Зимнюю Олимпиаду 2014 года и, естественно, находится в центре внимания спортивных кругов, общественности всего мира. Но считать, что город только теперь начинает приобретать известность, было бы неправильно. Уже многие десятилетия Сочи повсеместно признается самым масштабным и популярным курортом нашей страны.


Фундамент достижений города-курорта закладывался многими поколениями сочинцев. Весомый вклад в развитие Сочи, обретение им мировой славы внес Петр Игнатьевич Бажанов, который на протяжении 15 лет руководил городом (в 1957-1962 годах являлся первым заместителем мэра (председателя исполкома горсовета), а в 1963-1971 годах – мэром). 25 января 2012 года исполнилось 100 лет со дня рождения П.И. Бажанова, и к этой дате приурочена статья его сына, Ректора Дипломатической академии МИД России Е.П. Бажанова.

Мой отец, Петр Игнатьевич, скончался в городе Сочи в 1975 году. Несколько лет спустя мама согласилась переехать в Москву к нам, детям. Когда столичные рабочие выгружали мамин скарб из контейнера, то поинтересовались, откуда прибыли вещи. Узнав, что из Сочи, очень удивились: «Из такого шикарного города и такая беднота». Какова была бы их реакция, узнай они, что имущество принадлежало не рядовому сочинцу, а жене мэра самого знаменитого и престижного курорта Советского Союза!


Пётр Бажанов на фронтах Великой Отечественной войны. Снимок сделан в 1943 году.

Жили мы в стандартной квартире в доме Управления сочинских электросетей. Дачный участок с хибарой приобрели уже после выхода отца на пенсию. Личного автотранспорта никогда не имели. Телевизор, новинка в 1950-х годах, появился в нашей квартире гораздо позднее, чем у соседей, работавших продавцами в магазине. Большинство сочинцев, признаться, жили еще скромнее нас, многие – совсем бедно и убого.

По весне река Сочи, напоенная талыми водами с гор, просыпалась, выходила из неукрепленных берегов и заливала первобытные жилища до крыш. Под дощатыми потолками плавали матрасы и табуретки, а люди в ожидании милости природы ночевали под открытым небом. Особенно страдал густонаселенный район от места, где сейчас расположен городской рынок, до впадения реки в море. Район пользовался дурной славой эпицентра преступности, и туда действительно страшно было заходить.

Будучи выбранным в мэрию, отец занялся приведением в порядок жилищного хозяйства города. Была поставлена задача переселить бóльшую часть населения в современные дома. Сносу подлежал целый океан халуп и сараев. Но требовалось дополнительное пространство. К реке Сочи со стороны Ривьерского парка прилегало огромное поле. В прошлом оно использовалось в качестве аэродрома для небольших самолетов. В наше время авиация появлялась там редко, и зимой поле переходило в распоряжение ведущих футбольных команд страны, проводивших предсезонный сбор на юге. Бажанов настоял на превращении поля в жилой район, и вскоре он был отстроен. Ныне это самый крупный микрорайон города Сочи, где проживают десятки тысяч семей.


Мэр Сочи Бажанов вместе с премьер-министром СССР Алексеем Косыгиным инспектирует новостройки города-курорта.

Наряду с возведением жилых домов пришлось изыскивать новые источники питьевой воды, создавать канализационные системы, линии электроснабжения, строить школы, магазины, предприятия бытового обслуживания. И на всё требовались деньги, а получить их можно было только через Госплан. Москва со скрипом выделяла средства на развитие курортного хозяйства, а на нужды сочинцев не хотела тратиться. Руководители Госплана предупреждали: «Санатории работают на всю страну, поэтому им будем по мере возможности помогать. А жилье для сочинцев не больший приоритет, чем жилье для населения Мурманска, Сыктывкара или Рязани. Вы ничем не лучше других, так что на многое не рассчитывайте».

Петру Игнатьевичу приходилось спорить, а то и ругаться, отстаивая интересы земляков. Прибегал он и к лоббированию, общаясь с высшими чинами страны, отдыхавшими в Сочи. Некоторые из них, разморенные южным солнцем, морским воздухом и кубанскими винами, иногда шли навстречу. Бажанов нажимал на то, что быстро растущий курорт требует привлечения извне обслуживающего персонала, тем более что городское население увеличивалось на 10 процентов в год. Отсюда потребность в ускоренном жилстроительстве.

Несмотря на все объективные и субъективные препятствия, жилищный фонд увеличивался и улучшался. Ежегодный объем жилищного строительства в Сочи вырос в семь раз. Восемьдесят процентов новых квартир были уже односемейными и имели все удобства – санузел, лоджию, газ. Ветхие и аварийные постройки почти исчезли из города.

Начиная с 1930-х годов в Сочи были возведены замечательные здравницы, некоторые ничем не уступали настоящим дворцам. Санаторное строительство продолжалось и в 1960-е годы. За десятилетие вошли в строй 20 новых здравниц.

При всей важности санаторного хозяйства Петр Бажанов перенес акцент на развитие сети гостиниц в городе-курорте. «Санатории, – считал он, – очень затратны и маловместительны. За счет гостиниц мы сможем обслуживать дополнительно десятки тысяч отдыхающих».

Сочинские гостиницы стали высотными, в них появились бассейны, спортивные площадки. Существенные изменения произошли в методах строительства отелей. По инициативе мэрии строители отказались от типовых и повторных проектов. От кирпича перешли к сборным конструкциям, что позволило сократить сроки возведения объектов в два-три раза. Как бы там ни было, в течение 1960-1970-х годов Сочи пополнился 19 комфортабельными гостиницами. После снижения гостиничной платы в зимнее время на 20 процентов заполняемость гостиниц увеличилась аж в три раза.

В тот же период Сочи обзавелся новыми туристскими базами на 12 тысяч мест, восемью лыжными приютами в горах, 12 автопансионатами и кемпингами на 5,5 тысяч мест. Бажанов приложил большие усилия для развития туристических центров. Главным стала Красная Поляна.

Защищать приходилось и дельфинов

Главное достояние Сочи – это, конечно, Черное море. Петр Игнатьевич Бажанов его очень любил, часто в кругу семьи декламировал стихи поэтов, воспевавших наше море. В своих статьях в прессе отец постоянно отмечал, насколько полезен для человека морской воздух, настаивал на том, чтобы больным гипертонией, бронхиальной астмой, недугами нервной системы обеспечивались возможности длительного нахождения на морском берегу. По настоянию Бажанова в целом ряде сочинских санаториев были возведены приморские корпуса, максимально приближенно к морю стали строиться гостиницы.

Но Черное море одновременно таило в себе и угрозы. Штормило довольно регулярно. Высокие волны разрушали берега. В 1950-е годы размыв берега южнее порта Сочи достигал четырех метров в год. Усиливалась угроза железной дороге и зданиям, расположенным в прибрежной зоне. Петр Бажанов энергично взялся за решение проблемы. Лучшей защитой от размыва является пляж, где волны разрушаются, не доходя до берега. Одновременно дополнительные пляжи были необходимы для удовлетворения быстро возрастающего спроса со стороны отдыхающих. Мэр разработал программу искусственного создания пляжей за счет сооружения бун и подводных волноломов.

Надо сказать, что к югу от морского порта Сочи не существовало ни набережной, ни пляжей. Только скалистый, труднодоступный берег. Купаться там рисковали лишь ребятишки. В 1960-х годах скалы убрали, проложили красивую набережную, нарастили пляжи, покрытые мелкой галькой. На юг от порта протянулась непрерывная цепь первоклассных пляжей со всеми необходимыми службами и удобствами. В целом за 1960-е годы площадь сочинских пляжей увеличилась на 100 тысяч квадратных метров.

Проявлял Бажанов заботу и о животном мире Черного моря. В то время широко практиковался промысел дельфинов. При большом их скоплении одно судно в сутки могло добыть до тысячи дельфинов, которые умерщвлялись и использовались в промышленности. Мэр считал дельфиний промысел варварством и неоднократно обращался в Москву с призывами запретить истребление этого высокоорганизованного млекопитающего. В ответ слышал обвинения в «непонимании задач, стоящих перед государством». Но в конце концов здравый смысл восторжествовал: бойня дельфинов была прекращена.

При этом отец был большим энтузиастом использования ресурсов моря в жизни человека. В 1960-е годы в Сочи стали изготавливать из водорослей спирт, ацетон, уксусную кислоту, поташ, аммиак. Сочинское сырье - водоросли филлофора - применялось для производства агар-агара, широко востребованного в бумажной и пищевой промышленности.

Бажанов стремился к внедрению черноморских водорослей в рацион питания сочинцев, особенно после посещения Японии – там этот продукт является чрезвычайно популярным лакомством. В той же дальневосточной стране он позаимствовал методику использования водорослей для гашения волн, способы борьбы с налипанием и наматыванием водорослей на днища и винты судов.

Когда в 1952 году наша семья переезжала из Львова в Сочи, Львов существовал на полуголодном пайке – магазины зияли пустотой, килограмм колбасы в дорогу удалось приобрести только в пивном баре. Как же мы были поражены, зайдя в центральный гастроном города Сочи! Он изобиловал деликатесами: черная и красная икра, рябчики, фазаны, куропатки. Объяснялось это тем, что Сочи любил Сталин и, на радость вождю, город снабжали по-особому. К тому же курорт имел закрытый статус, посторонних туда не пускали, и покупать сверхдорогие деликатесы было некому.

После смерти Сталина в марте 1953 года фортуна отвернулась от сочинцев. Курорт открыли для всех и одновременно лишили привилегированного снабжения. За сахаром приходилось отстаивать в ночных очередях с перекличками. Периодически город оставался без картофеля и колбасы. В начале 1960-х годов в категорию дефицита перешел и хлеб. На магазинных полках «красовались» только черные ржаные слойки с изюмом…

К середине 1960-х годов положение с продовольствием начало исправляться. С отстранением Хрущева от власти экономическая политика государства приобрела более рациональный характер, что позволило сочинскому руководству всерьез взяться за решение продовольственной проблемы. В пригороде Сочи было основано многоотраслевое хозяйство, целая сеть совхозов. Там на площади в 200 гектаров освоили выращивание овощей под пленкой. Значительное развитие получили животноводство, птицеводство, табаководство, чаеводство, форелевое хозяйство. В результате производство сельхозпродукции за 1960-е годы увеличилось в 12 раз.

Конечно, было бы преувеличением утверждать, что Сочи смог избавиться от всех недугов, присущих продовольственному сектору советской административно-командной экономики. Тем не менее жители большинства советских городов сочинскому изобилию завидовали.

Но время шло, народ привыкал к кафетериям и кофе, росла потребность в хороших ресторанах. В 1960-х годах в Сочи вошло в строй 28 новых ресторанов и кафе. Особой гордостью сочинцев стало несколько ресторанов высшего разряда, построенных по личной инициативе мэра. Первый из них – «Лазурный». Один из первых в СССР, он функционировал круглосуточно. Отцу удалось получить соответствующее разрешение Москвы со ссылкой на то, что такой ресторан нужен для привлечения на курорт иностранных туристов. В этой связи в ресторане выступали звезды эстрады, которым позволили не ограничиваться обычным, идеологически выдержанным репертуаром. Другой первоклассный ресторан «Старая мельница» оседлал вершину горы Бытха, третий - «Кавказский аул» раскинулся в живописном ущелье перед Агурскими водопадами. Оба ресторана имели уникальный интерьер, отражавший их названия.

Сейчас, конечно, не так уж сложно обзавестись стилизованными, оригинальными ресторанами, были бы деньги. Но в ту эпоху Госплан требовал, чтобы предприятия общественного питания строились по типовым проектам из стандартных материалов. Не то что мельничье крыло или кавказская сакля, даже разноцветная скатерть или керамическая солонка отвергались как непозволительная роскошь, «подрывающая устои народного хозяйства».

Как будут жить при коммунизме?

Постепенно в Сочи все больше и больше становилось интуристов, они, в свою очередь, вызвали к жизни фарцовщиков. Последние выторговывали, а иногда и отнимали силой у иностранцев разнообразный дефицит и перепродавали шмотки доморощенным стилягам. В сочинскую моду вошли джинсы, особенно с фирменными наклейками Lee и Levi's. Обладатели этих штанов, а заодно итальянских нейлновых рубашек и плащей, окрещенных "болоньями", превратились в самых желанных кавалеров для девиц.

А модницы гонялись за импортными туфлями на толстой подошве и американскими сигаретами «Мальборо», «Винстон», «Кент». Поскольку добыть это курево не всегда и не всем удавалось, модницы впихивали советские сигареты в американские «фирменные» пачки. И щеголяли ими на пляже и танцплощадках, в парках и барах. Ценились иностранные кофточки, свитера, нижнее белье, часы, мебель, обои, да и почти другой товар «из-за бугра». Слово «импортные» звучало как синоним высокого качества.

Такое положение дел – товарный дефицит и ажиотаж вокруг иностранного – оставалось характерным для всего огромного Советского Союза вплоть до введения открытой рыночной экономики в 1991 году. Но в Сочи иностранный ширпотреб чаще, чем в других городах, попадал в государственную торговую сеть. Чтобы добиться этого, мэр Бажанов с коллегами обивал пороги начальников в Госплане, министерствах финансов и внешней торговли. Там иногда шли навстречу, но, конечно, в обмен на многочисленные услуги, которые мог предоставить город-курорт. Отдыхающие жадно набрасывались на дефицитные товары, сетуя, что у них дома такое добро днем с огнем не сыщешь.


Мэр Сочи с Королем Лаоса.

Конец 1950-х – начало 1960-х годов был периодом, когда Хрущев «ослабил гайки» в советском обществе, позволив людям свободнее дышать, немного приоткрыл двери во внешний мир. Этого оказалось достаточно, чтобы оттуда стали просачиваться не только товары, но и идеи, привлекательные для затюканного народа.

Мощно ворвался в сочинскую жизнь рок-н-ролл, позднее эстафету подхватил твист. Танцевали их повсеместно. С нами боролись учителя и газеты, инструкторы горкома ВЛКСМ и бригадмильцы. Безуспешно. Сумасшествие лишь усиливалось. Наиболее изощренные тем временем ударились в джаз. В моем классе учился парень из простой семьи. Отца не было, мама работала медсестрой в санатории. А сын с утра до вечера играл на саксофоне в полуподпольном оркестре и постоянно на школьных уроках пропагандировал звезд американского джаза, от Дюка Эллингтона до Кэнни Борелла. Заодно он восхвалял все американское.

Как-то на уроке обществоведения учительница спросила, как мы представляем себе людей коммунистического общества. К доске вышел мой одноклассник-саксофонист, достал из кармана фотографию мускулистого мужчины и полуголой женщины и заявил: «На фото «Мистер Универсум» Стив Ривс, чемпион мира по культуризму, и звезда Голливуда Мэрилин Монро. Такими, как они, и должны быть люди коммунистического завтра».

Хрущев любил говорить тогда о стремительном приближении СССР к коммунистическому раю, обещал в скором будущем бесплатные транспорт и хлеб, оплату гражданам уже не по труду, а по потребностям: сколько тебе надо добра, столько и получишь. Подобные обещания казались пустой и глупой болтовней. Неудивительно поэтому, что одноклассники встретили одобрительными возгласами выходку саксофониста.

«Мао совсем выжил из ума!»

В 1960-е годы Сочи вышел на широкую международную арену. Черноморский курорт стал включаться в программу почти всех визитов в СССР руководителей иностранных государств. Кто в Сочи только не побывал тогда – короли, президенты, премьер-министры, религиозные и общественные деятели, спортивные звезды. Ныне, кстати, несмотря на предолимпийский ажиотаж вокруг Сочи, такого нет.

Одним из первых громких событий в международной жизни Сочи явился приезд югославского коммунистического лидера Иосипа Броз Тито.

В годы Второй мировой войны он являлся нашим союзником, партизаны Тито вместе с Красной армией освобождали Югославию от фашистских захватчиков. Но после войны он отказался подчиняться диктату Сталина и превратился в лютого врага Кремля. В наших газетах публиковались карикатуры на Тито с подписью: «Палач югославского народа, приспешник американского империализма».

Похоронив Сталина, обновленное советское руководство принялось мириться с Белградом. И вот на белоснежном теплоходе югославский вождь прибывает в Сочи. В преддверии столь эпохального события сочинцы лихорадочно прихорашивали город. Буквально в одну ночь был ликвидирован огромный базар у морвокзала, и на освободившейся площади, тоже в мгновение ока, разбили пышный сквер – с деревьями, кустарниками, цветами. Сквер до сих пор цел и невредим. А еще сочинцы снесли хибары в районе морвокзала, вычистили улицы, покрыли свежей белой краской бордюры тротуаров.

Встречать маршала Тито на площади у морского причала собрался чуть ли не весь город. Перед народом выступили и сам высокий гость, и сопровождавший его член советского руководства Анастас Микоян.

Отец находился на трибуне рядом с ораторами, а я с мамой и сестрой стоял в толпе на площади. Я хорошо запомнил яркую, страстную речь Иосипа Броз Тито на отличном русском языке. А вот выступление Микояна вызвало у меня замешательство: он говорил с таким сильным акцентом, что я почти ничего не понял. И я спросил маму: «Так кто же из них иностранец, Тито или Микоян?»

А дальше события стали развиваться по непредсказуемому сценарию. Важные персоны разъезжали на черных лимузинах. Граждане бросались на лимузины, жаждая рассмотреть, кто в них находится. Площадь и соседние улицы периодически оглашались радостными возгласами: «Смотрите, смотрите, это Ворошилов в машине!», «А это Буденный!», «А здесь Микоян!»

Большинство высоких гостей приезжали в Сочи, чтобы в течение двух-трех дней расслабиться после официальной части визитов, но случалось, что сами официальные переговоры проходили на Черноморском побережье. В них, как правило, участвовал Петр Бажанов.

В 1964 году Никита Хрущев принимал в своей резиденции в Пицунде делегацию японских парламентариев. Зашла речь о Китае, с которым Советский Союз к тому времени рассорился в пух и прах. Хрущев, очень обиженный на китайских товарищей, в свойственной ему бесцеремонно-эмоциональной манере, стал кричать:

Мао Цзэдун совсем выжил из ума! Разорил страну, довел народ до голода, болтает глупости о желательности мировой войны. Задумал атомную бомбу сделать. Китайцам и так жрать нечего, а из-за бомбы они еще и без штанов останутся!

 

Отец вернулся из Пицунды весьма озадаченный поведением первого секретаря ЦК КПСС, все повторял в кругу семьи: «Как может себя так вести руководитель великой державы! Ведь японцы тут же раструбят об этих нападках на Китай на весь мир!» Японцы, кстати, так и поступили. Мао Цзэдун в итоге еще больше рассвирепел, советско-китайские отношения еще стремительнее покатились вниз по наклонной плоскости.

Помимо упомянутых парламентариев Черноморское побережье в 1960-е годы посетило немало других японских делегаций. Одну из них, правительственную экономическую делегацию, принял в Сочи в сентябре 1965 года председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин. Поднималась тема делового сотрудничества между двумя странами. Японцы не преминули повторить свои обычные требования о передаче им четырех островов южнокурильской гряды. Советский премьер подверг Токио критике за слепое следование в фарватере милитаристской политики Вашингтона. А после ухода гостей Косыгин заметил в беседе с Петром Бажановым: «Японцы для меня загадка. Удивительный народ! Такой экономический прогресс в столь рекордные сроки. Ведь еще десять лет назад Япония лежала в руинах».

Отец, комментируя ситуацию в советско-японских отношениях, не раз подмечал: «У нас на всех уровнях, от правительственного до рядовых граждан, присутствует и уважение к экономическим достижениям Японии, и интерес к японской культуре, даже восхищение ею. Японцы, в свою очередь, вроде бы любят нашу культуру – литературу, балет, песни. Но это никак не способствует преодолению противоречий в военно-политической сфере. Как говорится, дружба дружбой, но табачок врозь».

В дальнейшем я, изучая мировую политику, не раз убеждался в правильности наблюдения Петра Бажанова. Увы, ни экономическая взаимозависимость, ни культурная близость не являются панацеей от политических противоречий. Панацея заключается только в урегулировании самих этих противоречий. Достаточно в данной связи взглянуть на нынешние отношения России с еще недавно братскими республиками – с Грузией, Молдавией, Украиной.

Китайцы в те годы, в отличие от японцев, наведывались в Сочи все реже и реже. Последняя делегация прибыла летом 1965 года. Мэр приставил меня, студента-китаиста МГИМО, переводчиком к этой делегации, состоявшей из партработников КНР. Многое в их поведении оказалось для меня неожиданным и любопытным.

На обеде в сочинском ресторане «Кавказ» китайцы постоянно роняли вилки и ножи, зачем-то зубами счищали кожуру с помидоров, которую сплевывали прямо на стол, помидорную мякоть обильно посыпали сахаром и затем ее заглатывали. Куски антрекотов брали руками и с рук грызли.

Во время послеобеденной прогулки в приморском парке гости с Востока громко смеялись над встречными советскими отдыхающими. Уловив мое недоумение, спросили: «Зачем у местных заклеены бумажечками носы? Чтобы носы не сгорали под жарким солнцем?» Снова смех, переходящий в хохот.

Пока гуляли, глава делегации, сухопарый очкарик, читал мне нудные лекции о коммунизме, «великом кормчем» Мао Цзэдуне, усилении классовой борьбы в КНР - надвигалась «культурная революция». Я далеко не все понимал, но то, что китайский товарищ несет ахинею, было очевидно.

Вечером в соответствии с программой повел гостей в сочинский театр, на оперу. Китайцы всполошились уже во время увертюры. Когда же на сцене запели, они сначала побледнели, затем побагровели, далее часть из них погрузилась в сон с похрапыванием, меньшинство стоически слушало оперу, хотя и корчилось при этом в гримасах.

Минут через двадцать после начала действия глава делегации предложил, чтобы мы все покинули зал, и, даже не дожидаясь моей реакции, встал и двинулся по ногам сидящих через проход. Все китайцы, в том числе спящие, встрепенулись и стали продираться к выходу. На улице, отдышавшись и придя в себя, главный гость спросил:

- Зачем ваши артисты так орут на сцене?

- Они поют.

- Поют? Но впечатление такое, словно рычат медведи.

Общение с делегацией убедило меня в том, что нас разделяют с китайцами не только идеология и политика. Существуют, оказывается, вполне ощутимые цивилизационные различия.

Жена Цеденбала назвала его «олухом»

Чаще многих других гостили в Сочи вьетнамцы, в том числе легендарный вождь Северного Вьетнама Хо Ши Мин, высшие руководители сил сопротивления Южного Вьетнама, которые боролись с американскими агрессорами и их местными приспешниками. Петра Бажанова поражало то, как мягко и деликатно, словно утонченные интеллектуалы, вели себя эти люди, которые на самом деле были закаленными воинами, годами сражавшимися в джунглях. Улыбались, шутили, произносили красивые тосты. И залечивали в сочинских санаториях многочисленные раны.

Помнится, отец рассказывал, с каким восторгом встречают вьетнамцев сочинцы и отдыхающие. Любое их появление собирало огромные толпы, народ аплодировал гостям, выкрикивал здравицы в их честь: «Верим в вашу победу!», «Всегда будем помогать вам в борьбе!», «Да здравствует героический Вьетнам!»

Подобные эмоции давно остались в прошлом. Ныне на вьетнамцев если и реагируют, что в Москве, что в Сочи, то в основном едкими замечаниями: «Понаехали тут, торговцы, спекулянты».

Посещал Сочи, не раз, руководитель Монголии Юмжагийн Цеденбал. У него была русская жена Анастасия Филатова, которая, не стесняясь посторонних, командовала мужем. Перебивала его, называла "олухом", и пренебрежительно отзывалась о монголах - мол, "лентяи, грязнули", давали указания, как реагировать на те иные предложения советской стороны. Даме и всей семье Цеденбалов, это припомнили после распада в Монголии коммунистического режима и ухода страны из стана наших союзников в "свободное плавание" в международных водах. Негативно сказалось поведение жены Цеденбала и на восприятии монголами России в целом.

Из Ирана в Сочи частенько заезжали шах Реза Пехлеви, его дети, принцы и принцессы. Это были до мозга костей прозападные люди – с европейским образованием и политическим тяготением к США. Они уверенно заявляли, что Иран скоро модернизируется и сольётся с Западом в единую цивилизацию. Но десятилетие спустя, как мы теперь знаем, персы сбросили шахский режим и решили вернуться к истокам ислама. Америка с тех пор – главный враг Ирана, две страны балансируют на грани войны.

В 1968 году в течение целой недели в Сочи принимали короля Афганистана – Мухаммеда Захир Шаха. Монарх в своих многочисленных выступлениях - на собраниях, митингах, приемах - неизменно подчеркивал, что между Советским Союзом и Афганистаном всегда процветали дружба и взаимопонимание, два соседних государства никогда не ссорились и никогда не поссорятся. Увы, традиция прервалась. Как известно, в течение десяти лет – с 1979 по 1989 год – советские войска участвовали во внутриафганском конфликте.

Были ли коммунисты при Наполеоне?

Интересно прошли переговоры на Черноморском побережье между премьер-министром Сингапура, отцом «экономического чуда» этого тропического острова Ли Куан Ю и советским премьером Алексеем Косыгиным. Ли Куан Ю рассказывал, что во время Второй мировой войны регулярно слушал в оккупированном японцами Сингапуре радиосводки «Би-би-си» о боевых действиях в Европе. С замиранием сердца ожидал исхода великой Сталинградской битвы. И когда Красная армия разгромила немецкую группировку Паулюса, плакал навзрыд от счастья.

В ходе переговоров Косыгин поинтересовался у министра иностранных дел и труда Сингапура Раджаратнама, почему он хранит молчание. Тот ответил притчей. Идут люди по джунглям, видят: высоко на дереве висит человек, вцепившись зубами в ветку. Люди стали спрашивать, зачем он так висит. Решив ответить, человек открыл рот, упал и разбился. Вывод: хочешь уцелеть – помалкивай.

Я был приставлен к Ли Куан Ю и его супруге в качестве переводчика. Вместе с ними летал по СССР. В самолете премьер расспрашивал меня о Наньянском университете Сингапура, где я до этого стажировался. Он любопытствовал, заметил ли я, что студенты, этнические китайцы, были более лояльны вождю нищенского коммунизма в КНР Мао Цзэдуну, чем ему, конструктору процветающей рыночной экономики Сингапура. Я, конечно, знал правду, но лукавил, твердил, что сингапурская молодежь, мол, очень любит собственного премьера.

Во время визита Ли Куан Ю в Тбилиси за ужином с главой грузинского правительства Джавахишвили случился казус. Хозяин стола взял в руки покрытую мхом темную бутылку и объявил: «Это самая старая бутылка вина в Грузии, ей более ста лет. От всего сердца хочу подарить ее вам, дорогому гостю!»

С этими словами он протянул подарок Ли Куан Ю, но по пути попал в основание массивной настольной лампы. Бутылка вдребезги разлетелась, разбрызгав во все стороны содержимое. Джавахишвили, однако, не смутился, а что-то скомандовал по-грузински. Мгновение спустя появилась другая бутылка, точь-в-точь как первая. И глава грузинского правительства вручил ее оторопевшему Ли Куан Ю как «самую старую бутылку вина в Грузии».

За ужином зашел разговор об агрессорах, посягавших в прошлом на независимость Грузии. Джавахишвили с энтузиазмом перечислял, кто и когда нападал на землю его предков – византийцы, арабы, персы, монголы. Позже, в самолете Ли Куан Ю заметил: «В первый раз слышу, чтобы так гордились поражениями своей страны в войнах».

В Ленинграде вызвал удивление сингапурского гостя мэр Сизов. Он связывал все ратные и трудовые подвиги советского народа с мудрым руководством страной коммунистической партией. Ли Куан Ю, антикоммунист до мозга костей, шептал за столом мне, переводчику: «А как же русские выиграли войну у Наполеона? Компартии ведь тогда еще не было!»

Возвращаясь к сочинским реалиям, отмечу, что в 1960-е годы неуклонно росло число обычных, не обремененных властью и славой иностранцев, отдыхавших в городе-курорте. Этот показатель вырос в 10 раз. В 1970-е годы Сочи принял более 120 тысяч зарубежных гостей из 135 стран.

Петр Бажанов сам неоднократно выезжал за рубеж – как по линии породненных городов, так и для обмена опытом управления курортным хозяйством. Каждый не только день, но и час пребывания в любой стране отец использовал для сбора полезной информации. Я читаю дневник его поездки по курортам Италии в 1969 году. Первый день – посещение посольства СССР в Риме. Бажанов изучает все имеющиеся там материалы на курортную тему. С сожалением констатирует, что в основном это «рекламные брошюрки, ничего полезного в них нет». Далее – поездка по стране, курорт за курортом. Бажанов интересуется заполняемостью отелей в межсезонье, методами привлечения клиентов, рекламой, принципами комплектования обслуживающего персонала, его нагрузкой, распределением обязанностей, оплатой труда, стимулами к более качественной работе, интерьером ресторанов, уличным освещением, местной промышленностью, сувенирами, развлекательными парками, аттракционами, городскими гербами, организацией транспорта, озеленением, продуктами питания, бытовыми услугами и сотней других больших и малых аспектов курортной жизни.

Похожие дневники остались после поездок отца во Францию, Великобританию, Японию. Югославию, Болгарию, Румынию и другие страны. Приезжал он и в Сингапур, когда я там стажировался. Неделю провели мы вместе и все семь дней посещали чиновников, ответственных за коммунальное хозяйство, сферы обслуживания и отдыха, встречались с менеджерами лучших отелей. Многое, что внедрялось в 1960-е годы в жизнь Сочи, было результатом изучения мэром Петром Бажановым и его коллегами зарубежного опыта. 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив