Неточная, а иногда намеренно искаженная интерпретация принятых на Западе понятий мешает нам правильно оценить оппонентов и строить собственное гражданское общество.

Ко дню рождения президента США Барака Обамы (в минувшую субботу ему исполнился 51 год) его политические конкуренты из Республиканской партии выпустили серию поздравительных открыток [См. www.gop.com]. Особый интерес российской блогсферы вызвала та, с которой Обаму «поздравляет» Владимир Путин. Надпись в переводе на русский с некоторыми вариациями звучит примерно так: «После выборов ты прогнешься под меня. Кланяюсь тебе в твой день рождения». Комментарии однообразны, их суть проста: «Вот она, их хваленая политкорректность!»

Между тем, все на открытке вполне корректно и вежливо. Во-первых, республиканцы устами Владимира Путина не исключают, что Обама победит на выборах в ноябре этого года. Главное – нет здесь обидного слова «прогнешься». Конкуренты напомнили действующему президенту и соискателю о его досадной оплошности: около полугода назад при включенном микрофоне он доверительно сказал Дмитрию Медведеву, что после выборов сможет быть более гибким (flexible) в вопросах противоракетной обороны. Надо ли спорить с тем, что гибкость, уступчивость - необходимое и положительное качество для политика. Особенно в случаях, когда речь идет о столь существенных разногласиях с равной по мощи супердержавой, как ПРО. Не нравится это республиканцам, но что же поделаешь?

Однако было бы наивно полагать, что предвыборная полемика в США идет исключительно в вежливых выражениях. В минувшее воскресенье председатель Национального комитета Республиканской партии Рейнс Прибус назвал сенатора-демократа Гарри Рида «грязным лжецом». Поводом стало заявление последнего о том, что кандидат в президенты от республиканцев Митт Ромни в течение десяти лет не платил налогов. Такими вот «любезностями» обменялись политики второго эшелона. Сообщение об этом инциденте буквально за минуты стало новостью номер один в американских СМИ и дало повод для суровой критики в адрес обоих его участников.

Над политкорректностью можно поиздеваться, а вот с толерантностью в своих рядах надо бороться, считают особо рьяные «охранители устоев». Эта «западная ценность» стала им настолько отвратительна, что для адептов этой идеологии они придумали обидное прозвище – «толерасты». Кличка прижилась: сегодня «Яндекс» дает по запросу на это слово более 90 тысяч ссылок. Похоже, что промежуточным результатом борьбы с толерантностью стало не укрепление устоев, а продолжение размежевания и без того далеко не монолитного общества, неспособность политических оппонентов к содержательному диалогу. Так ли она страшна, как ее малюют? Негативное отношение к толерантности формируется, в частности, не совсем верным толкованием понятия. Это слово вернулось в наш лексикон из современного английского языка в 1990-х годах, после семидесятилетнего перерыва. Недолго думая, на русский язык его перевели словом «терпимость». Это не точно. Английское существительное латинского происхождения "tolerance” имеет и иной смысл, лучше подходящий к описываемому явлению. В частности – «допустимость» или «допуск».

Настоящие, а не выдуманные «толерасты» вовсе не призывают терпеть оскорбления, надругательства, побои. Принципы толерантности определяют границы, в которых может перемещаться кулак одного субъекта, пока не достигнет носа его соседа. Если перевести эту формулу с образного на технический язык, они задают допуски – максимально возможные отклонения от стандартных размеров детали, - при которых машина (социально-политическая среда) будет работать исправно и надежно.

В определении, которое дает Декларация принципов толерантности ЮНЕСКО, принятая в 1995 году, слово «терпимость» вообще не употребляется. Вот это определение: «Ценность и социальная норма гражданского общества, проявляющаяся в праве всех индивидов гражданского общества быть различными, обеспечении устойчивой гармонии между различными конфессиями, политическими, этническими и другими социальными группами, уважении к разнообразию различных мировых культур, цивилизаций и народов, готовности к пониманию и сотрудничеству с людьми, различающимися по внешности, языку, убеждениям, обычаям и верованиям». В этом не очень складном тексте при желании можно разглядеть «золотое правило», принятое всеми основными религиями. Вот его формула из Евангелия от Матфея: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7:12). В Новом Завете это правило в разных интерпретациях встречается неоднократно, как и в священных писаниях иудеев, мусульман, адептов индийских религий. Поэтому кажется странным, что часто противниками толерантности становятся служители культа.

«Толерантность в предельном своем развитии - это смерть свободы слова, свободы мысли, нравственности, превращение человека в механизм с заданными функциями», - говорил протоиерей Всеволод Чаплин в мае этого года на презентации книги «Беспощадная толерантность». Он считает, что такая установка «прямо противоположна не только Божьему закону, но и человеческой совести». Стоит вспомнить и о негативной позиции, которую заняли некоторые иерархи РПЦ по отношению к введению уроков толерантности в средней школе, частности, открытое письмо епископа Пермского и Соликамского Иринарха. Слово "tolerance” он трактует как «готовность» и даже «обреченность» людей принимать «всякую гадость, которая не соответствуют их нравственным и культурным представлениям и традициям». В отличие от относительно политкорректного Чаплина Иринарх и многие ему подобные уже не говорят о «предельном развитии толерантности», а критикуют его практику в целом.

Можно предположить, что в основе этих и подобных высказываний лежит информация, сильно искажающая реальное положение дел в «толерантных» странах, влияния которых на Россию так опасаются «охранители устоев». Например, недавно некий российский сайт написал, что в Нидерландах суд запретил советский фильм «Тимур и его команда», усмотрев в нем нарушение принципов гендерного равноправия. Сообщение пошло гулять по социальным сетям, собирая тысячи «лайков» и, мягко говоря, нелестных комментариев в адрес голландского правосудия и всего западного общества в целом. Мало кому пришло в голову вспомнить, что эта картина вышла в 1940 году, вряд ли хоть один голландский судья о ней когда-либо слышал, а первоисточник опубликовал обыкновенный «фейк» - выдуманную информацию.

Уж кого совсем не могут терпеть «охранители», так это гомосексуалистов. А то будет у нас, «как у них, за бугром». Сообщения в Рунете о венчаниях однополых супругов в Европе и США так популярны, что можно подумать: там уже вовсе не осталось нормальных семей. На самом деле, в США, по данным CNN, в 2010 году в гомосексуальных семьях состояло около 1% населения (это не только те, кто официально зарегистрировал такой брак, а все проживающие совместно). Не многим больше однополых супругов и в Европейских странах. В «загсах» такие браки регистрируются очень редко. Причем численность желающих «расписаться» с каждым годом сокращается – не запретный плод пресен. Случаи церковного благословения – вообще единичны. Да и непросто найти священника, который согласится обвенчать гомосексуалистов.

Видимо, рановато говорить об «обреченности» западного общества «принимать всякую гадость», о безразличном отношении к нетрадиционным явлениями и событиям. В классическом понимании толерантность предполагает активную жизненную позицию. Но выражаться эта позиция должна корректными способами. Например, так, как однажды в Англии «высекли» автора этой заметки. Проступок - по силе вызова современной британской общественной морали - был, наверное, сравним с выходкой Pussy Roit: я закурил во дворе старинного замка! (В Великобритании доля курящих – менее 20% от взрослого населения. Дымить в общественных местах не только запрещено, но и неприлично, не толерантно по отношению к окружающим). Не успел выдохнуть дым первой затяжки, как рядом появился служитель. В дословном переводе на русский язык его речь звучала так: «Сэр! Мы предпочитаем, чтобы наши гости не курили на территории замка. Не будет ли вам угодно перейти через мост? Там, за рвом, вы можете дымить, сколько хотите, сэр».

Если бы он обозвал меня старым козлом и скинул в тот самый ров, думаю, не было бы мне так стыдно – получилось бы, что мы с ним друг друга стоим.

Очень обидно сравнивать отношение к людям с ограниченными возможностями у нас и на Западе, а ведь это тоже – часть политкорректности и толерантности. Разговор здесь не о сопоставлении сумм, которые тратятся на помощь тем, кто сам не может в достаточной мере себя обеспечить, а, хотя бы, в той же лексике. Там, например, никто не получает пенсию «по старости», как в России. Сложнее обстоят дела с межэтнической и межконфессиональной толерантностью. Здесь можно найти немало ярких примеров проявления нетерпимости в так называемых «зрелых демократиях». Но происходит это тогда, когда общественные отношения выходят далеко за рамки бытовой морали, сплетаются в тугие узлы социально- политических проблем, развязать которые никакой терпимости не хватит – приходится рубить.

Сторонники строительства в России так называемого национального государства охотно вспоминают первую речь Дэвида Кэмерона на посту премьер-министра Великобритании. Они утверждают, что он заявил о крахе мультикультурализма. Да, заявлял в феврале 2011 года нечто подобное. Но здесь мы снова сталкиваемся со случаем «вкусового перевода». Глагол "failed”, который употребил Каэмерон, судя по содержанию его выступления в целом, следовало бы перевести как «дал сбой». Ратовал он вовсе не за стирание культурных различий между народами, населяющими Британские острова, а призывал отказаться от государственной поддержки организаций, близких к экстремистам. «Нам нужно намного меньше той пассивной толерантности, которая была у нас в последние годы, и больше сильного либерализма», - вот резюме того выступления.

Критики либеральных ценностей правы в том, что их принципы часто применяются избирательно: если «свой сукин сын» поступил асоциально – допустимо, а если это идеологический противник – то ни в коем случае. Верно и то, что границы допустимого сильно размыты, что естественно – ведь определяют их люди с разными нравственными позициями. Но это – не вопрос принципа, а проблемы «правоприменительной практики», которая складывается в результате социального опыта. Наши соседи по земному шару успели сделать в этом немало ошибок. Почему бы нам на них учиться?

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив