В предверьи «Большой войны» на Ближнем и Среднем Востоке.

10 февраль 2012
Автор:
Война оправдывает и узаконивает международную систему статусов, на вершине которой находятся великие державы; в свою очередь, статусная система рассматривает войну как средство своего самосохранения», - писал Дж.Модельский в книге «Война: историческое, политическое и социальное  исследование».

Зачем США нужна Большая война?

Cегодня мир уже вступил в фазу внутри- и внешнеполитической нестабильности и находится накануне масштабных геополитических и технологических сдвигов. Мы сейчас переживаем фазу «великих потрясений» в мировом эволюционном цикле, начавшемся в 1980-х годах и заканчивающемся к середине XXI века, то есть в 2050-х годах.

Мир-систему ожидает быстрое нарастание политической, и экономической и социальной нестабильности в мире, что (по мнению большинства экспертов) должно завершиться большим мировым циклическим экономическим кризисом, который станет рубежом в развитии мировой экономической и политической системы. Поскольку большой циклический кризис происходит один раз в 30 – 40 лет и является самым глубоким, он дестабилизирует мировую финансово-экономическую и политическую систему, порождая рост социальной, а также внутри- и внешнеполитической напряженности во многих странах.


Роль США как сверхдержавы заканчивается!
- пророчески заявляет Федеральный министр финансов Германии Пеер Штайнброк.

Вторая волна кризиса так или иначе коснется большинства стран мира и сможет заставить принять «мировое правительство» в лице G20 революционные решения по мировой резервной валюте, обрушающемуся доллару, по усилению и усовершенствованию регулирования финансовых рынков, по созданию более справедливых условий международной торговли, по стабилизации цен на продовольствие.

Политические и финансово-экономические кризисы 2012 – 2014 гг. могут стать прелюдией к драматическим геополитическим событиям завершающей третьей части (2014 – 2018 гг.) текущей фазы «великих потрясений». В первую очередь эти события будут связаны со сломом нынешних геополитических и социальных структур. Отсюда следует, что в период с 2012 по 2018 гг. мир может стать свидетелем важнейших геополитических сдвигов.

По оценкам экспертов из РАН, завершиться нынешняя фаза «великих потрясений» должна приблизительно в 2017 – 2019 гг. очередным кризисом, который, однако, будет не столь глубоким и тяжелым, как кризисы 2008 – 2009 гг. и 2011 – 2012 гг. Вместе с тем он будет означать переход к оживлению в новой экономике, основанной на новом технологическом укладе, произойдет переход от пятого кондратьевского цикла к шестому. Причем, оживление и оздоровление экономики с высокой вероятностью будет сопровождаться крупными региональными военными конфликтами с участием ведущих мировых держав и ряда развивающихся стран. Таким образом, как обычно бывает при переходе от одного кондратьевского цикла к другому, в период с 2016 г. по 2020 г. будет происходить радикальное изменение соотношения сил, которое сопровождается крупными военно-политическими конфликтами. Возможными регионами военно-политических конфликтов могут стать, скорее всего, Ближний и Средний Восток и Центральная Азия. Это могут быть либо новые конфликты, либо продолжение уже разгоревшихся в годы великих потрясений конфликтов. В ходе этих конфликтов будут также устраняться препятствия на пути развития нового технологического уклада и новой социально-политической модели.

Согласно оценкам экспертов РАН (в рамках проекта «Комплексный системный анализ и моделирование мировой динамики»), итогом нынешнего финансово-экономического кризиса неизбежно станет кардинальное изменение расстановки сил на политической карте мира. Завершается единоличное военно-политическое господство США в мире, а также их мировое экономическое лидерство, продолжавшееся целое столетие. США не выдержали испытания монополярностью, истощив себя крупномасштабными непрерывными войнами на Ближнем и Среднем Востоке в последнее десятилетие. У США сегодня недостаточно ресурсов, чтобы оставаться мировым лидером.

Многополярность потребует более справедливого международного распределения богатства, а также трансформации международных институтов – ООН, МВФ, ВБ и других. Особенно устарели глобальные институты управления мировой экономикой – МВФ, ВБ и др. В них сегодня главенствуют интересы США и Западной Европы и слабо представлены интересы стран с быстроразвивающимися рынками. Недавно, даже сам МВФ на своей очередной годичной сессии 2011 г. признал, что «Вашингтонский консенсус» окончательно рухнул и призвал создать такую глобальную экономику, в которой станет меньше рисков и неопределенности, финансовый сектор будет регулироваться государством, а доходы и блага будут распределяться по справедливости.

Другой особенностью предстоящей фазы революционных изменений в Мир-системе является ожидаемое перемещение центра мирового экономического развития с Запада, где она находилась с начала промышленной революции, на Восток – в Азию. Если нынешний финансово-экономический кризис не переломит наметившиеся в последние десятилетия тренды, то совокупная доля Восточной Азии и Южной Америки в мировом ВВП достигнет уже к 2020 году порядка 60%, из которых 45% будут приходиться на одну только Азию. А экономический рост неизбежно приведет к усилению политического веса и самостоятельности региона. Таким образом, может быть положен конец отжившей свой век исторической структуре с центром на Западе. Серьезная конкурентная борьба развернется между Китаем и Индией, между госкапитализмом и традиционной демократией. Именно Китай и Индия – две великие державы с самым многочисленным населением в мире определят основные направления и темпы будущего мирового экономического развития. Но все же, бесспорно, главная битва за мировое лидерство развернется между США и Китаем, которая и определит социально-экономическую модель постиндустриального мира, а также доминирующий тип политической системы XXI века.

В свете вышесказанного правомерен вопрос: как будет реагировать Америка на происходящее?

Для того, чтобы спрогнозировать реакцию на происходящие в мире глобальные процессы, необходимо указать на один из основных фундаментальных догматов, лежащих в основе национальной стратегии Соединенных Штатов – догмат неприемлемости для Америки потери мирового лидерства. Как показывает анализ американских декларативных документов, доминирование, лидерство в мировой геополитической иерархии рассматривается американским руководством и политической элитой как необходимое условие процветания и развития страны в XXI веке.

Результаты математического моделирования геополитической динамики (проводимого учеными Академии военных наук совместно с РАН) позволяют сделать следующий главный вывод: война (естественно, победная), причем обязательно в «конвенциональных» условиях является практически единственным шансом США не утратить (точнее, быстро возвратить) однозначно теряемое геополитическое лидерство! (Конечно, при современных тенденциях развития основных геополитических параметров ведущих государств мира).

Необходимо отметить, что способ геополитического возвышения посредством «организации» (инициирования) крупномасштабного вооруженного столкновения хорошо известен из исторической практики и теории. На основе этого можно постулировать следующую закономерность: кардинальное изменение геополитической конфигурации мира, в том числе и обусловливающее возможность смены лидера, реализуется только при соответствующих радикальных изменениях геополитических атрибутов ведущих стран мира. А крупномасштабная война как раз и приводит, как показывает история, к таким изменениям. Существует, конечно, и «холодный» способ свержения геополитических противников – по типу того, что произошло с Советским Союзом, отработка и «доводка» которого сейчас ведется в рамках «арабской весны». Но он не может пока рассматриваться как универсальный, поскольку например, пока неприменим к Китаю, Ирану и др.

В исторической ретроспективе что США уже трижды пользовались подобным (военным) способом геополитического возвышения. Как показывает анализ геополитической конфигурации мира после мировых войн, США всегда получали в итоге существенную геополитическую выгоду, увеличивая свой геополитический статус, изменяя в свою пользу «геополитическую дистанцию» между мировым лидером или другим претендентом.

Так, в результате Первой мировой войны Соединенные Штаты почти на треть сократили геополитическое отставание от лидера – Британской империи. Более того, интересно отметить своего рода парадокс, выявленный количественно и хорошо согласующийся с соответствующими выводами историков, – США оказались единственным государством (даже среди держав-победительниц), которые в итоге увеличили свой ГС (по сравнению с его довоенным значением).

Вторая мировая война «помогла» США стать мировым лидером, а распад СССР, справедливо названный геополитической катастрофой XX века, избавил, правда, лишь на некоторое время, от опасного идеологического и геополитического противника.

Тем не менее это дало Соединенным Штатам лишь короткую передышку, поскольку почти мгновенно, по историческим меркам, появился («свято место пусто не бывает») новый претендент, новый геополитический соперник – Китай. По прогнозам политологов, с которыми совпадают и наши количественные оценки, смена мирового лидера может произойти (при существующих тенденциях мировой геополитической динамики) примерно на рубеже 2025 года. И сохранить свое лидерство Америка сможет, лишь организовав новое радикальное изменение геополитических параметров ведущих стран. При этом «мгновенность» такого изменения обеспечивает, как уже отмечалось, только война.

Данные выводы согласуются с одной из концепций теории международных отношений – концепцией «перехода лидерства» (по оценкам специалистов, она наиболее адекватно объясняет «истинные первопричины» начала Первой мировой войны), согласно которой страна, теряющая лидерство, «обязана атаковать первой». Как нам представляется, в последние полтора десятилетия именно эту концепцию, только в модифицированном варианте, США и применяли на практике. При этом суть американский модификации заключается в том, что атаке подвергается не претендент (в рассматриваемом случае - Китай), а другое государство, выбор которого определяется «ценой вопроса». Таким образом, если в свое время с помощью Югославии Ирака и Афганистана американцы пытались решить более мелкие экономические и «субгеополитические» проблемы, то при данной «большой ставке» нужен будет уже соответствующий «большой партнер». По мнению военных аналитиков, именно Иран совместно с неарабскими шиитскими силами (типа «Хезбалла» в Ливане) и Сирией более всего подходит на роль такого «невольного партнера» по новому переделу мира, который, естественно, реализуется за их счет.

Процесс передела мира уже запущен. В настоящее время в результате спровоцированной (и управляемой) Америкой «арабской весны» сформированы условия для того, чтобы объединить государства исламского мира в новый «арабский халифат», заменив их лидеров на новых американских ставленников. Кроме сохранения контроля над мировой нефтегазовой сокровищницей, вооруженный Западом и опирающийся на исламский фундаментализм союз единоверных мусульманских государств призван (по замыслам архитекторов «нового мирового порядка») защитить американскую экономику и в целом энергетические интересы США на Востоке и в Африке. Возникает вопрос - «от кого»? По мнению экспертов, в первую очередь от неуклонно растущей экономической и военной мощи Китая.

Следующим естественным шагом Америки является ликвидация последнего препятствия на пути к реализации планов по сохранению американского доминирования в мире в лице Ирана и Сирии. «Мирный» способ свержения руководства своего геополитического противника в Иране, как известно, потерпел неудачу. Поэтому, как отмечают военные аналитики, в отношении него будет применен тот же сценарий, что и в Ираке и Афганистане, несмотря на то, что сегодня США без людских и материальных потерь даже не могут вывести оттуда войска.

Ожидается, что (кроме экономического) важным результатом предполагаемой победы Америки в «большой войне» станет реализация проекта «Новый Большой Ближний Восток», который должен нанести невосполнимый ущерб России и Китаю. Данный проект уже озвучен в Америке в связи с опубликованием так называемой «карты Петерса» в журнале «Armed Forces Journal».

Как следует из опубликованных материалов, Россия и Китай «изгоняются» из Средиземноморья и среднего Востока, Россия отсекается от Южного Кавказа и Центральной Азии, а Китай лишается последнего стратегического поставщика энергоносителей.

«Новый Большой Ближний Восток» исключает для России мирные перспективы, возможность хоть какого - либо относительно «спокойного» развития, поскольку нестабильный и находящийся под внешним управлением США Южный Кавказ станет зоной постоянной напряженности и «детонатором» для «взрыва» Северного Кавказа. А поскольку, достаточно ясно, что при этом главную дестабилизирующую роль будет играть исламский фундаментализм, то в «зону поражения» попадут и другие субъекты Российской федерации.

Как уже отмечалось выше, экономические соображения также играют роль немаловажного фактора, побуждающего США к «большой войне». Америка уже не в состоянии чисто экономическими и политическими методами поддерживать режим «Вашингтонского консенсуса». В этой связи совершенно определенно высказалась "Жэньминь жибао": "США превратились в "паразита", который живет за счет экономик чужих стран. Опираясь на доллар в качестве международной валюты, Соединенные Штаты выпускают огромное количество купюр, экспортируют доллары в обмен на товары. Эта уродливая финансовая система обеспечивает американцам роскошную жизнь. Доллар грабит весь мир, и сейчас происходит его крах". 17 ноября 2011 года премьер-министр Российской Федерации в ходе визита в Китай выразил практически солидарную позицию.

Сегодня Китай активно «работает» над вытеснением доллара. Как отмечается, доля доллара в валютных резервах КНР неуклонно снижается. В апреле 2011 года ЦБ КНР информировал о полном отказе от доллара в международных взаиморасчетах. Понятно, что такой удар по американской системе экономического доминирования не может остаться без ответа.

Неустанно в направлении вытеснения доллара «работает» и Иран. В июле 2011 года заработала иранская Международная нефтяная биржа. На ней расчет по сделкам осуществляется только в евро и эмиратских дирхамах. Одновременно ведутся переговоры с Китаем об организации поставок китайских товаров в обмен на иранскую нефть. Тем самым появляется возможность обойти санкции в отношении Ирана. Президент Ирана заявил о планах достичь рубежа двусторонней торговли Ирана с Китаем $100 млрд. В этих условиях усилия США по организации международной изоляции Ирана теряют всякий смысл.

Эти неприемлемые для США тренды, по всей видимости, имеют необратимый характер и способны вызвать резкую реакцию вплоть до организации «силового» противодействия возникающим вызовам и угрозам. По мнению экспертов, умышленный подрыв стабильности в странах Ближнего Востока и Магриба - результат активных действий США, которые могут рассчитывать на то, что уничтоженная инфраструктура стран региона потребует колоссальных долларовых вливаний. Восстановление разгромленной после «большой войны» экономики Ирана и Сирии также будет способствовать экономическому оживлению США.

Таким образом, становится ясно, что реализуемая Америкой стратегия удержания мирового лидерства в меняющемся мире уже начинает переходить в реальную политику «с позиции силы», где выход из кризиса долговой экономики «бумажного доллара» видится в том числе и в «обнулении» долговых учетных записей «пузыря» пустого богатства. Для этого, по мнению экспертов становится нужной «большая война», по итогам которой победитель (как и в свое время в Бреттон-Вудсе) сможет диктовать свои условия всему остальному миру. Воля к ведению войны для Америки при перспективном рассмотрении является волей управлять после войны.

Может ли Иран победить Америку в «Большой войне»?

«Мы добьёмся мира, даже если для этого нам придётся воевать», - говаривал президент США Дуайт Эйзенхауэр. Естественно, он имел при этом в виду мир, устраивающий Америку.

Немецкий писатель Томас Манн незадолго до начала Второй мировой войны прозорливо заметил, что война – «всего лишь бегство от проблем мирного времени». В тон ему высказался и французский прозаик Ромен Роллан: «К войне как к крайнему средству прибегают лишь государства-банкроты. Война - последний козырь проигравшегося и отчаявшегося игрока, отвратительная спекуляция мошенников и аферистов...».

Как было отмечено выше, надвигающиеся крах доллара как мировой резервной валюты и крушение американской финансовой пирамиды с высокой вероятностью повлекут за собой вспышку агрессии со стороны США вплоть до организации крупной региональной войны с Ираном и другими государствами «большого Ближнего Востока».

И это все на фоне нарастания внутреннего и внешнего долга, приводящего к практической невозможности вести войну «в долг». Америка даже вынуждена была вывести свои войска из Ирака и объявить о выводе своих войск из так легко доставшегося им Афганистана.

Но, тем не менее, «успех приходит к тому, кто умеет ждать». И в сложившейся ситуации для решения всех накопившихся проблем у США имеется только один старый проверенный способ - развязать за тридевять земель Большую войну и постараться выйти из неё победителем.

Тем более, что у тех же США имеется опыт ведения «победоносной» войны против Югославии практически без применения личного состава Сухопутных войск.

То, что приготовления к войне в Иране идут, подтверждается массой фактов.

  1. Так, в Нью-Йорке Федеральный суд Манхэттена в середине декабря 2011г. официально признал власти Ирана виновными в помощи и содействии террористам, устроившим теракты в Соединенных Штатах 11 сентября 2001 года.
  2. В США расконсервирована добыча нефти на Аляске из стратегических запасов.
  3. В Тегеране раскрыт заговор против высшего руководства страны.
  4. В арабском мире активно раздуваются антииранские настроения.
  5. Иранские специалисты в начале декабря 2011г. перехватили управление и посадили на своей территории американский беспилотник-разведчик.
  6. На вычислительные сети Ирана проводятся компьютерные атаки с использованием самых современных компьютерных вредоносных программ.
  7. Командование армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) создало отдельное командование «дальних операций». Его возглавил бывший командир элитного подразделения «Сайерет Маткаль», которое за 50 лет своего существования провело не менее 200 операций за пределами страны, продемонстрировав высочайшую боевую эффективность.
  8. Министр обороны США Леон Панетта заявил, что Штаты не могут исключить удара по Ирану, поскольку не могут позволить Тегерану обзавестись ядерным оружием. «Если мы получим данные, что они разрабатывают ядерное оружие, мы предпримем все необходимые действия, чтобы пресечь это».
  9. Лауреат Нобелевской премии мира Б.Обама, конечно же, умнее и осторожнее Дж.Буша, поэтому в период его президентства США, по всей видимости, будут руководствоваться правилом установленным Марком Туллием Цицероном: «Войнy надо начинать так, чтобы казалось, что мы не ищем ничего другого, кроме мира».

Америка, как правило, предпочитает воевать чужими руками, по крайней мере «право» начать «большую войну» (в интересах США) они обычно «уступают» кому - нибудь другому. Так начинались первая и вторая Мировые войны, так в марте 2011 года в Ливии они вынудили это сделать европейских партнеров по НАТО во главе с Францией, так может начаться и новая «большая война». А то, что эта война будет именно «Большой», можно понять из состава возможных участников событий. Помимо США в войне, скорее всего, будут задействованы Израиль, Турция, другие страны блока НАТО, Саудовская Аравия. Могут оказаться втянутыми в военные действия непосредственно - Сирия, Ливан, Грузия, Азербайджан, опосредованно - Россия, Китай, Пакистан, страны Средней Азии. В настоящее время события развиваются таким образом, что в качестве «застрельщика» войны может выступить Израиль или Турция, претендующая на роль регионального лидера, на территории которой на глазах у всего мира был взращен и сформирован антиправительственный союз, стремящийся развязать гражданскую войну в Сирии. Необходимо отметить, что аналогичная ситуация в Ливии дала повод для бомбардировок этой страны с воздуха, ввода сил специального назначения и убийства ее лидера. Вместе с тем, несмотря на желание воевать чужими руками, совсем «умыть руки» у США (и НАТО) вряд ли получится (да и они, по всей видимости, и не собираются это делать), и поэтому им «придется» подключиться к военным действиям, мотивируя свою миссию «принуждением воюющих сторон к миру».

Анализ возможного развития событий (по информации, публикуемой в СМИ) позволяет сделать вывод, что для США вкупе с НАТО и Израилем при решении их проблем наиболее выгодным считается вариант проведения американскими вооружёнными силами самостоятельной воздушной ударной операции по разрушению атомной, военной и административной структуры Исламской Республики Иран, а при известных условиях они могут начать с Сирии. США могут приступить к боевым действиям, если будет достигнута договорённость, что в возможных наземных боевых операциях будут участвовать в основном вооружённые силы Турции и Израиля (против Сирии и «Хезбаллы» в Ливане)

Именно обезоруживающий удар США по Ирану может стать тем факелом, который разожжёт огонь Большой войны на Среднем Востоке. Что из этого может выйти, сегодня не знает никто. Ибо, по меткому выражению Макиавелли, «войну начинаешь часто по своей воле, но когда и чем она кончится, зависит уже не от тебя».

Набросятся ли на ослабленный Иран его «соседи-враги» или наоборот, поддержат и объединятся в общей борьбе против «иноверцев», сказать сложно.


Восток дело тонкое.
как утверждал красноармеец тов. Сухов.

Вполне возможно, что в ходе «большой войны» Соединенные Штаты могут ждать не только победы, но и очень серьезные трудности. Колоссальные ресурсы Исламского мира, устойчивая полуфеодальная экономика, разрушить которую будет непросто, высокая пассионарность ислама, соответствующая, вероятно, пассионарности европейцев времен крестовых походов могут не дать возможности провести «быструю победоносную» войну. Реконфигурация мировой экономики, вызванная глобальным конфликтом, даже если он и будет происходить в вяло текущей, замедленной, «отчужденной» форме, приведет к тому, что Запад, по всей вероятности, может быть отрезан от низкотехнологичной периферии Третьего мира, и целые отрасли индустрии Соединенных Штатов могут оказаться парализованными из-за дефицита энергоносителей и сырья (таким образом, американская экономика будет вынуждена перейти к автономной, автаркной модели, при которой необходимое сырье добывается также в США). Находящаяся в динамическом равновесии американская экономика потеряет в этом случае системную связность. Тогда неизбежен катастрофический обвал доллара, уже переставшего быть единственной универсальной валютой, а это повлечет падение уровня жизни: обесценивание американских акций на мировых и внутренних рынках, обесценивание недвижимости и земли, резкое снижение покупательной населения. К такой ситуации США не готовы.

Рассматривая поднятую проблему с чисто военной точки зрения, нельзя не отметить, что после Персидского Залива никто уже не может питать иллюзий относительно того, что классическая армия "образца второй мировой войны" (к коим относятся армии Ирана и Сирии) может при каком бы то ни было соотношении сил длительно успешно противостоять современным войскам НАТО.

Но означает ли это, что современная западная "армия быстрого реагирования" в принципе непобедима, что не существует стратегии, позволяющей нанести американцам поражение и заставить их заключить мир на условиях, приемлемых для жертвы агрессии? Мы полагаем, что это не совсем так, если, конечно, обороняющаяся сторона сможет организовать ответные действия в режиме, ориентированном на подавление «циклов Бойда» (OODA).

Каков же может быть эффективный ответ Ирана (Сирии) на внешнюю агрессию?

В принципе поиск «побеждающих поведенческих стратегий» ИРИ может проводить в рамках трех базовых стратегических парадигм:

  1. Классической стратегии «нормального боя», которая, скорее всего, в рассматриваемой ситуации является априорно проигрышной для Ирана и Сирии ввиду несопоставимости военной мощи США (усиленной потенциалом НАТО и Израиля), если, конечно, не сыграет свою роль существенно более высокий уровень ассабийи у Иранской стороны.
  2. Стратегии «упорядоченного риска», связанной с построением и анализом «древовидных» (вариантных) структур ответных действий (построение «стратегического дерева»), ориентированных на подавление «циклов Бойда» с оценкой эффективности вариантов и «отсечением» неэффективных «ветвей». При этом подходе "нормальный бой" теряет свой фиксированный результат; вместо этого мы получаем статистическое распределение возможных вариантов, определяющееся произведением вероятности данного боя на модификатор, описывающий вероятность данного исхода. Лишь в рамках "стратегии упорядоченного риска" для «слабой стороны» военного конфликта можно реализовать стремление "убежать от определенности", полноценно реализовать «фактор ассабийи» и поискать свои шансы на «краю вероятностного распределения» исходов боя. В этом плане можно полагать, что "вероятностная война" поддерживает состояние неопределенности.
  3. Стратегии «эмерджентного риска», обусловливающей «казус неожиданного исхода», в числе прочих нацеленного на реализацию условий «обратных» тем, что сформулированы в известной «аксиоме Лиддел Гарта». А именно, надо сделать так, чтобы для Америки (и, в частности, для субъектов стратегического действия из «партии войны») послевоенный «победный» мир был худшим, чем довоенный.

Легко видеть, что стратегия «нормального боя» связана с использованием, как правило, «конвенциональных» сил и средств и способов их применения. Стратегия «упорядоченного риска» предполагает наряду с «конвенциональными» использовать и «неконвенциональные» силы и средства. Стратегия же «эмерджентного риска» почти целиком строится на «неконвенциональной» войне.

В соответствии с опубликованной информацией (со ссылками на кувейтские источники), Иран и Сирия подготовили план совместной борьбы против иностранного вторжения. В числе первых из возможных объектов воздействия называется Турция. Эскалация регионального конфликта к настоящему времени привела к тому, что Иран в отношении Турции уже вышел просто за рамки утечек информации в СМИ и официально озвучивает свои возможные ответные действия в случае прямой агрессии в Сирии. В частности, командующий воздушно-космическими силами Ирана открыто заявил о нанесении ракетных ударов по американским объектам в Турции в ответ на агрессию против Сирии и Ирана. Как было объявлено, в случае возможной атаки на Иран, иранские силы в первую очередь нацелятся на элементы системы ПРО НАТО в Турции.

Как было опубликовано в издании El Siyasah, план обороны Ирана предусматривает следующие «шесть фронтов» действий:

  1. Нападение на Турцию со стороны Ирана, Сирии и Ирака и активизация боевых действия курдов в восточной части Турции.
  2. Нападение на Суэцкий канал со стороны сил ХАМАСа и Ирана. Подключение к боевым действиям «джихадистов» Йемена и Сомали.
  3. Атака Ираном западных судов в Персидском заливе, в том числе и нефтяных танкеров. Нападения на американские базы со стороны Ливанской "Хизбаллы» и проиранских группировок в Бахрейне, Катаре и ОАЭ
  4. Разворачивание крупномасштабной кампании против сил НАТО в Афганистане с помощью иранских разведслужб, включающей снабжение различных групп боевиков деньгами и оружием.
  5. В восточном Средиземноморье "Хизбалла" возьмет под свой контроль все ливанские государственные учреждения, а также нападет на цели, принадлежащие странам НАТО.
  6. В секторе Газы ХАМАС будет усиленно обстреливать Израиль, а после израильского ответного удара против него начнет действовать сирийская армия.

Тегеран готов перекрыть стратегически важный Ормузский пролив в случае, если западные страны применят санкции против Ирана Через Ормузский пролив, соединяющий Персидский залив с Индийским океаном, осуществляется до 40% мировых поставок нефти (см. рис1)

ormuzskiy_proliv.jpg

Рис. 1 Инфографика ИТАР-ТАСС. Карта с указанием Ормузского пролива, сведения об объемах транспортировки нефти, Тегеран готов перекрыть стратегически важный Ормузский пролив в случае, если западные страны применят санкции против Ирана

Не надо быть большим военным специалистом, чтобы понять, что ввиду несопоставимости военной мощи США (усиленной потенциалом НАТО и Израиля) в результате реализации упомянутого выше плана (и ему подобных проектов) в рамках ведения лишь «конвенциональной» войны Иран (вкупе с Сирией) войну скорее всего проиграет. В сложившихся условиях для Ирана единственной «побеждающей стратегией» может быть отказ от конвенциональных способов ведения войны в пользу неконвенциональных.

Согласно С.Переслигину («Юг против севера». Новая стратегия) возможная «побеждающая стратегия» для «слабой» стороны конфликта почти целиком ориентированная на ведение «неконвенциональной» войны может быть, например, следующей.

В рамках ведения такой войны Иран должен «попытаться обеспечить американцам такие потери, которые общественное мнение сочтет чрезмерными. Не следует забывать, что собственные потери "правоверных" значения не имеют - такова у них религия или идеология.

Так, до сих считается, что партизанские действия представляют собой оборонительную форму ведения войны, и вести их можно только на своей территории и при полной поддержке народом партизанских формирований. Однако высокая транспортная связность, характерная для современных европейских государств, делает понятие "своей территории" весьма эфемерной, а поддержку народа можно с успехом заменить финансовой поддержкой. Вырисовывается концепция НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ПАРТИЗАНСКОЙ (ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ) МИРОВОЙ ВОЙНЫ.

В настоящее время участие западного государства в локальных (то есть не затрагивающих самых основ его существования) войнах мыслимо лишь при соблюдении правила: "Бизнес как обычно". Иными словами, личная жизнь граждан, свобода передвижения, свобода выбора рода занятий, не говоря уже о личной безопасности и уровне жизни, не должно ставится под серьезную угрозу участием страны в войне.

Это означает, что эффективно препятствовать инфильтрации на свою территорию малых террористических групп Запад не сможет. Проникновение возможно легальное: в форме туризма или деловой поездки, и нелегальное: переход границы вооруженным боевым соединением.….. Важно понять, что террористические группы особой подготовки не требуют и потому будут весьма дешевы в производстве. В самом деле, перед ними не ставится задача борьбы с вооруженными силами западных государств, диверсий против хорошо защищенных объектов или террористических актов против особо охраняемых людей. Эти группы должны убивать невооруженных людей. В идеале весьма легко достижимом, - женщин и детей. Состоять террористические группы, кстати, тоже могут из женщин и детей.

Понятно, что такие группы шансов на выживание не имеют. По всей видимости 9 из 10 их будут уничтожены еще до первого террористического акта. Десятая, однако, обеспечит необходимый эффек.

Действия таких групп будут носить двоякий эффект. Сильнейшее воздействие на психику западного обывателя окажут не только террористические акты, но и попытки государства с ними бороться. В рамках наступательной партизанской стратегии действия "дешевых" непрофессиональных террористов могут быть поддержаны небольшим количеством хорошо подготовленных групп. Такие группы могут заниматься нападением на большие гражданские аэропорты (чрезвычайно трудно прикрыть командно-диспетчерские пункты от переносных зенитных комплексов с радиусом действия в несколько километров), диверсиями против компьютерных систем крупных бирж, выведением из строя компьютерных сетей. Весьма эффективной может быть "охота" за отдельными людьми, смертный приговор которым объявляется заранее и официально. (Существует аналог: дело Салмана Рушди.)

Наконец, может быть развернута бактериологическая война. Проще всего организовать ее, послав в крупные аэропорты несколько зараженных людей. Высокая связность транспортной сети превратит эпидемию в пандемию.

По сути, рассматриваемая стратегия представляет собой использование приемов тотальной войны в локальных войнах. Она основана на том, что в рамках европейской системы ценностей стоимость человеческой жизни неизмеримо выше, нежели в рамках ценностей исламского фундаментализма.

Существенно, что ответом Запада не могут быть аналогичные террористические действия (например, в форме ядерной бомбардировки крупных городов противника), поскольку это означает отказ от собственной системы ценностей, и, следовательно, победу системы "третий мир".

Напомню, что целью войны является мир, который лучше довоенного хотя бы только с вашей точки зрения. Сочтут ли сегодняшние европейцы мир, достигнутый ценой нанесения ядерных ударов по крупным "фундаменталистским" городам, лучшим, нежели довоенный?..»

Изложенные (С. Переслигиным) в процитированном выше фрагменте способы ведения «неконвенциональной» войны далеко не исчерпывают весь спектр возможных технологий, вытекающих из стратегии «эмерджентного риска».

Необходимо отметить, что в истории ближневосточного военного конфликта уже имелся прецедент ведения успешной «неконвенциональной» войны, приписываемой именно Иранской стороне.

В апреле 1982г., смертник на заминированной машине атаковал американское посольство в Бейруте (63 погибших). 23 октября 1983 года на заминированных машинах были одновременно атакованы казармы американского и французского воинских контингентов. Здание, в котором размещался штаб американского батальона, было полностью уничтожено. В результате этих терактов погибли 241 американский и 58 французских военнослужащих. В начале ноября террористическая атака была проведена против израильских сил в Тире, при этом погибло около 30 человек. В рассматриваемый период был осуществлен подрыв дискотеки около американской военной базы в ФРГ, где погибло около 200 человек. В результате западные страны свернули «миротворческую» операцию в Ливане.

"Раз кто-то в мире хочет сделать небезопасным наш регион, то мы сделаем небезопасным весь мир", -заявил член иранского парламентского комитета по национальной обороне Парвиз Сарвари. Ситуация складывается так, что единственная побеждающая стратегия Ирана связана с ведением именно «неконвенциональной» войны.

В связи с вышесказанным интересно отметить, что Иране имеется подразделение спецопераций «Аль-Кудс», входящее в состав Корпуса стражей исламской революции, способное организовать и вести «мировую партизанскую» войну.

Оценивая способность и готовность Запада к такой войне, необходимо отметить следующее. Американцы практически не имеют опыта жизни в военных условиях. Никогда еще враг не наносил заметного удара по объектам внутри американского государства. Войны, в которых ранее участвовали США, разумеется, порождали определенные трудности в экономике: инфляцию, политическую и социальную напряженность, но они никогда не ставили под сомнение существование самих Соединенных Штатов.

Рядовые американцы просто не представляют себе, в какой кошмарной реальности они могут оказаться довольно скоро. Ведь средний американец — существо достаточно беззаботное, у него практически нет чувства социальной опасности. У стопроцентных американцев, в отличие от европейцев и русских, которые о войне знают не понаслышке, не включен «локатор», ежесекундно прощупывающий будущее, и потому они даже вообразить себе не могут жизни без электричества - а это, в случае паралича экономики, более чем вероятно - без горячей воды, которая подается круглые сутки, без компьютеров, без электронных средств платежей. Они не способны заготавливать вручную дрова или идти за медицинской помощью пять километров, не способны выращивать на шести сотках картошку и огурцы, кормиться с этого да еще платить налог государству.

У них нет такого исторического опыта, нет инстинкта социального выживания в «ситуации поражения», нет предчувствия надвигающейся катастрофы, заставляющего предпринимать срочные меры. При принятии решения на «большую войну» Америке надо бы задуматься об этом.

Что делать?

В складывающихся условиях для России целесообразно не снижение, а усиление потенциала стратегического и регионального сдерживания. Не демобилизация, проводимая российской стороной «под флагом» реформирования Вооруженных сил, а мобилизация сил, составляющих оборонный потенциал страны, может обеспечить невовлечение России в будущую «большую войну». В противном случае России опять, как и в XIII веке, суждено стать «демпфером-поглотителем», в котором рассеится энергия натиска «восставшей Азии» на Европу.

В свете вышесказанного не безинтересно отметить исторический прецедент, связанный с одним из первых (из известных) фактов практической реализации стратегии сдерживания за счет демонстративного усиления военного потенциала государства. В XVII веке Арман Жан дю Плесси – герцог де Ришелье произвел первую в Европе широкую мобилизацию военных сил в мирное время (в то время войны в Европе велись в основном «силами постоянной готовности»). Это позволило ему избежать вовлечения Франции в тридцатилетнюю войну (в невыгодных для нее условиях) до 1635 г.

В контексте проблемы обеспечения стратегического и регионального сдерживания важно помнить высказывание Н. Макиавелли: «…то оружие священно, на которое единственная надежда». Для России в ее современном состоянии (да и на обозримое будущее) таким оружием является ядерное оружие.

Дело в том, что из-за существенного дисбаланса с потенциальными противниками в силах общего назначения часть функций обычного оружия целесообразно переложить именно на ядерные силы.

В современных условиях у России фактически остается один реальный шаг (как альтернатива устранения дисбаланса обычных вооружений) – сдвинуть «ядерный порог», распространить стратегию ядерного сдерживания на более ранние этапы военной фазы конфликта и, таким образом, уменьшить область риска.

Однако осуществить этот шаг будет нелегко, даже декларативно, не говоря уже о его «практической» реализации. Хотя строго формальных препятствий для подобной декларации, конечно же, нет. И здесь существует целый комплекс взаимосвязанных препятствий различного характера.

Во-первых, это так называемый «цивилизационно-политический» аспект, обусловленный собственно необходимостью соблюдать некую общепринятую сегодня конвенцию ведения военных конфликтов низкой интенсивности, негласный принцип которой – адекватность ответных действий и минимизация потерь. А поскольку Россия уже позиционировала себя как прогрессивный демократический элемент современного мира, нарушение этого принципа чревато моральной и политической консолидацией мирового сообщества против нее. (Как пример – обвинения в «непропорциональном» применении военной силы против Грузии в августе 2008 года). Соответственно, итоговые политические и иные результаты даже в случае победоносного завершения такого конфликта могут быть отрицательными в результате формирования негативного идеологического и политического фона вокруг нашей страны.

Важными также являются и другие вопросы, например, такие, как ущерб от применении ядерного оружия на своей территории или территории союзников; возможность «ядерного» ответа со стороны противника и дальнейшей эскалации конфликта; необходимость радикального пересмотра собственно вопросов стратегии применения ядерных сил на различных, нетрадиционных этапах конфликта. Кроме того, встает проблема научного обоснования принципиально нового облика и механизма функционирования отечественной системы сдерживания.

Таким образом, военно-политическому руководству страны необходимо будет преодолеть исторически беспрецедентный, в последние полвека, морально-психологический барьер, определяющий устоявшиеся «сверхконсервативные» представления о применении ядерного оружия в условиях, не угрожающих существованию страны как социально-политического комплекса.

Тем не менее, существует опасность, что при современных тенденциях и динамике развития военных потенциалов ведущих стран мира другого реального пути у руководства России может и не быть.

Таким образом, ядерное сдерживание (стратегическое и региональное) осталась единственной действующей стратегией, способной практически «в одиночку» реально обеспечивать одну из главных (защитных) функций нашего государства. Эта своего рода «конкурентноспособность» ядерного оружия сегодня общепризнанна нашими политическими оппонентами. А известные и обидные, на первый взгляд, ярлыки типа «одномерной державы» и «Верхней Вольты с ракетами» лишь подчеркивают такое признание.

Совершенно очевидно, что особая роль стратегии ядерного сдерживания требует и особой, сверхпристальной заботы о ее состоянии и перспективах, также объективной оценки влияния на ее эффективность различных факторов и процессов, протекающих в мире. В первую очередь это относится к процессам «прямого влияния», то есть к тем, что явно и непосредственно затрагивают главные элементы, определяющие механизм и структуру ядерного сдерживания.

Кроме выполнения своей главной национальной (государственной) функции, российское ядерное оружие выполняет и «международную», а именно - является инструментом сохранения глобальной геополитической стабильности, гарантирует бесперспективность попыток военного изменения существующих тенденций мировой геополитической динамики.

Эта роль ясно видна, если спрогнозировать ситуацию, когда Россия (и весь ядерный мир) полностью откажется от ядерного оружия, то есть реализуется тенденция всеобщего ядерного сокращения (согласно призывам движения «Глобальный ноль»). Как изменится в этом случае военно-стратегический климат?

В случае «денуклезации» России принципиально новым негативным атрибутом, способным кардинально подорвать стратегическую стабильность, станет появление возможности у США сохранить однозначно теряемое геополитическое лидерство. Разумеется, мы не утверждаем, что Америка немедленно воспользуется этим шансом, развяжет крупномасштабную войну против России. Но здесь важен сам факт появления (впервые за последние несколько десятилетий!) подобного «окна возможностей», что уже само по себе недопустимо, учитывая «цену вопроса». Реальный (практический) эффект от этого таков, что однозначно будет еще более связана, ограничена внешнеполитическая свобода, самостоятельность нашей страны на международной арене. Со всеми вытекающими последствиями.

По нашему мнению, именно «денуклизованная» Россия более всего подходит на отмеченную выше роль «невольного партнера» по новому переделу мира, который, естественно, реализуется за ее счет.

Следовательно, чтобы априори исключить такой сценарий, Россия должна сохранить свой ядерный потенциал, причем на уровне, который будет гарантированно, при любых условиях ядерного конфликта с Америкой, обеспечивать потерю американского геополитического лидерства. Необходимо сохранить любой ценой наш постепенно слабеющий, но еще пока «геополитически эффективный» ядерный кулак. Обязательно сохранить. По крайне мере до тех пор, пока у нас не появится соответствующий альтернативный, неядерный инструмент, гарантирующий бесперспективность, для США, нового «военного» передела мира за счет России.

Таким образом, стратегия ядерного сдерживания (и ядерное оружие как ее основа) еще долго будет оставаться единственным многофункциональным инструментом, обеспечивающим не только военную безопасность нашей страны и ее высокий геополитический статус, но стабильность естественной геополитической конфигурации мира.

России для того чтобы в соответствии со стратагемой № 19 ( по Криппендорфу) в условиях надвигающейся «большой войны» на Ближнем и Среднем Востоке «наблюдать за пожаром с противоположенного берега» надо помнить уроки истории и иметь соответствующий военный потенциал, включая потенциал СЯС и тактического ядерного оружия, фундирующий это естественное для ее народа желание. Тем более представляется важным в описанных выше условиях не дать Западу воспользоваться стратагемой № 20 «пожертвовать сливой (т. е. Россией), втравив ее в «большую войну», чтобы спасти персиковое дерево (западную цивилизацию).

lichDrainna 20 января 2013 21:40 цитировать
Среди озер и болот копошились многие тысячи рабочих, но обыватели в Германии и не подозревали о том, что творится в этом глухом краю. Вольнонаемные инженеры со своими семьями не общались. Заключенные же были и вовсе изолированы от внешнего мира. Тех, кто обессилел на тяжелых работах, уничтожали здесь же и хоронили в болотах. Обстановка секретности окружала все, что относилось к этому строительству.
MrModnick 13 марта 2013 00:28 цитировать
Рад Встрече!
Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив