В 1982 году меня определили на работу в советское посольство в Пекине. Знакомые дипломаты участливо осведомлялись: «А за какие провинности тебя загоняют в это захолустье?»

Китай, действительно, пользовался неважной репутацией. Мало кто из наших соотечественников помнил о великой истории восточного соседа, о том, что китайцы на протяжении тысячелетий считали свою страну центром цивилизации, имеющим «мандат неба» на «усмирение варваров», то есть всех остальных народов. Зато советские люди хорошо знали, что в 1949 году в обнищавшем, полуколониальном Китае победила компартия, которой мы щедро помогали строить социализм.

А китайцы оказались«ревизионистами» - их вождь Мао Цзэдун затеял «большой скачок», заставив крестьян выплавлять чугун в собственных огородах. Когда коммунистический блицкриг привел к массовому голоду, Мао развязал «великую пролетарскую культурную революцию», натравив сопливых «хунвейбинов» («красных охранников») на своих критиков. Юнцы резвились от души: ректора Пекинского университета подвесили к потолку за два больших пальца рук, а непокорному студенту пробили гвоздем колено, загнали под ногти бамбуковые палочки, плоскогубцами раздробили фаланги пальцев, а потом скинули несчастного в мешке с лестницы. Одновременно «хунвейбины» грозились «содрать шкуру» с советских людей, «размозжить собачьи головы» нам и другим «антикитайским клоунам». Официальный же Пекин призывал подданных «готовиться к войне, рыть траншеи».

К 1982 году все эти ужасы и страсти канули в лету. У власти закрепились реформаторы во главе с Дэн Сяопином, которые охарактеризовали «культурную революцию» как «диктатуру насквозь прогнившего и самого мрачного фашизма с примесью феодализма» и принялись за модернизацию страны. Новое руководство предало анафеме «перманентную революцию», идеологические встряски, уравниловку и решительно двинуло Китай в сторону рынка.

Но страна оставалась бедной. Из пекинского аэропорта в город вела узкая, разбитая дорога, запруженная примитивными лошадиными упряжками, велосипедистами, не признающими правил уличного движения, и спящими прямо на мостовой утомленными путниками. Центр изобиловал плохо пахнущими переулками, заплеванными харчевнями. А в деревнях крестьяне волокли плуг на собственном горбу и обитали в пещерах. Газеты рекомендовали гражданам утолять голод крысиным мясом – оно в избытке и очень питательное.

Ныне, тридцать лет спустя, перед изумленными взорами знатоков старого Китая предстает совершенно иная картина: чудо-небоскребы, построенные по последнему слову техники, шикарные универмаги, деликатесные рестораны, густая сеть гладких шоссейных дорог, похлеще калифорнийских фривеев. По валовому внутреннему продукту КНР вот-вот догонит Америку, китайские промышленные изделия, от компьютеров до модельной обуви, заполонили рынки всех без исключения государств земного шара.

Причины «китайского экономического чуда» известны – очень дешевая и в то же время чрезвычайно трудолюбивая, квалифицированная, изобретательная рабочая сила, мудрая экономическая стратегия властей, обеспечивающая обильные инвестиции из-за рубежа, в том числе от богатой китайской диаспоры, внутренняя стабильность и еще ряд факторов. Среди них не последнюю роль играет внешнеполитический курс, направленный на обеспечение мирного окружения Китая. Пекин неизменно называет его «ядром» пять принципов мирного сосуществования, которые предлагает и в качестве основы построения «гармоничного мира», многополярного и демократического, где каждой стране и каждому народу предоставляются возможности для развития и процветания.

Китайские лидеры всячески подчеркивают, что КНР пока всего лишь одно из развивающихся государств, сравнительно слабое и бедное, и что даже когда Поднебесная станет по-настоящему могущественной и зажиточной, она не будет добиваться гегемонии. Напротив, продолжит учиться у народов Азии, Африки и Латинской Америки. В то же время Китай стремится к сотрудничеству с богатым Севером, проявляя гибкость и прагматизм. Президент Казахстана Н.Назарбаев как-то поинтересовался у высшего китайского руководителя политикой Пекина в отношении США. Тот ответил:

ВВП Соединенных Штатов гораздо больше, чем у Китая, поэтому мы будем делать все, чтобы поддерживать с Вашингтоном хорошие отношения».

 

Несмотря, однако, на желание Поднебесной ладить со всеми, ее все больше побаиваются. И дело не только в том, что Китай вот уже на протяжении тридцати лет стремительно накапливает совокупную мощь. Очевидно и то, что у китайцев после во многом неудачного ХХ столетия, когда иностранные державы зачастую понукали Срединной империей, вновь проснулся инстинкт величия, появилась уверенность в собственных силах.

В первой половине 1980 годов китайские политические деятели жаловались, что живут под дамокловым мечом советской угрозы. Для образности речи говорили даже, что "не спят от страха по ночам, а днём не могут кушать, ибо палочки для еды не слушаются их дрожащих рук". Сейчас те же политики в частных беседах заявляют, например, что им безразлично, кто является президентом России, ибо "никакой российский политик не посмеет выступить против КНР".

А один китайский чиновник, разъясняя разницу между регулярной китайской армией и народным ополчением, заметил: "Ополчение гораздо слабее, чем регулярные войска, но, разумеется, сильнее российской армии". Другой чиновник из провинции Фуцзянь, что напротив острова Тайвань, так ответил на вопрос о том, страшно ли было во времена эскалации напряжённости в Тайваньском проливе весной 1996 года: "Страшно было американцам. Они послали к берегам Тайваня авианосцы, понимая, что если начнётся заваруха, то мы не только мокрого места не оставим от этих кораблей, но и пощекочем нервы всей Америке".

На теоретическом уровне в Поднебесной уже прорабатывается тема китайского лидерства в мире. В статьях учёных утверждается, например, что КНР - это сила, которая помогла "третьему миру" "встать во весь рост и бросить вызов богатым странам", что "в XXI столетии центр тяжести человечества переместится в Азию, где будет возвышаться исполинский Китай". Проводится мысль о том, что Китай должен присутствовать на пяти континентах, обладать равным с другими великими державами ядерным потенциалом и близкими к наиболее развитым государствам основными показателями совокупной мощи. Что касается Азиатско-Тихоокеанского региона, то здесь доминирующая роль КНР в XXI столетии преподносится как нечто само собой разумеющееся.

Бросается в глаза и эскалация амбициозности сторонников конфуцианства в китайской научной среде. Они всё чаще говорят о том, что конфуцианские идеи необходимы не только Китаю. Лишь эта древняя идеология способна, мол, спасти человечество от технизации и моральной деградации, от войн и религиозно-этнических конфликтов. Лишь она научит всех жить по совести, мирно взаимодействовать друг с другом.

Подобные претензии подкрепляются примерами почтения к конфуцианству со стороны иностранцев, зачастую придуманными. Цитируется, например, английский историк Арнольд Тойнби, который якобы сказал: "Перспективы человечества печальны, если китайская культура не сменит западную в качестве путеводной звезды человечества". Тойнби приписывается и такое высказывание: "XIX век был веком Англии, XX век - американским, а XXI столетие станет столетием Китая". В КНР ссылаются и на некое заявление 74 лауреатов Нобелевской премии, сделанное в 1988 году в Париже: "Если человечество хочет жить в XXI веке в мире и процветании, то оно должно обратить свой взгляд в прошлое и искать мудрости у Конфуция".

К возвеличиванию конфуцианства привлекают и имена гигантов прошлого - от Толстого до Лейбница. Дескать, они в отличие от обывателей понимали, что Китай - не "больной Азии", а будущий спаситель человечества. Превратно, во славу Китая толкуются даже высказывания Гегеля, который на самом деле скептически отзывался о достижениях китайской культуры.

Предлагая конфуцианство в качестве идеологической основы развития человечества в XXI веке, китайские обществоведы отмечают его толерантность, синкретическую направленность, терпимость к плюрализму, высокие и проверенные временем этические установки. Китайские коллеги, убеждая нас в своей правоте, восклицают: ведь никто больше в мире не смог создать концепцию цивилизационной гармонии и реализовать её на практике! Только китайцы, опираясь на Конфуция, сделали это.

Возрастание мощи и амбиций Китая и порождает в окружающем мире опасения, страхи и, как следствие, разговоры о необходимости сдерживания"восточного дракона". Так бывает всегда, когда меняется баланс сил, когда какое-то государство набирает мощь. Остальные ударяются в панику, начинают принимать контрмеры и так увлекаются, что дело порой доходит до настоящих войн.

Особенно нервничают в США – Китай начинает теснить «единственную сверхдержаву», прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но не только там. Как следствие, американцы уличают КНР во всех смертных грехах - от подготовки к нападению на Тайвань и силовому захвату нефтеносных районов в Южно-Китайском море до установления «империалистического контроля» над развивающимися странами и экспорта наркотиков. При этом, попав в тиски жесточайшего финансово-экономического кризиса, Вашингтон принялся уговаривать Пекин разделить бремя глобального управления, совместно поруководить человечеством. Ведь китайская экономика лучше других переносит тяготы кризиса!

Соседи по Азии тоже ерзают в связи с пробуждением «гигантского дракона», который, мол, «намертво сжимает их своими экономическими щупальцами», «объявляет утерянными китайскими провинциями», «осыпает кислотными дождями».

Возникает вопрос: надо ли России поддаваться панике? Реальна ли китайская угроза? Давайте разберемся. Применительно к России Китай неизменно стремится к развитию военно-политических, экономических и гуманитарных контактов. Он не наращивает военный потенциал вблизи наших границ, не вступает в какие-либо антироссийские коалиции, не мешает, а, наоборот, способствует внедрению РФ в Азиатско-Тихоокеанский регион, поддерживает позицию Москвы по расширению НАТО, совместно с Россией создал Шанхайскую организацию сотрудничества, активно взаимодействует с нашей страной в ООН.

И за всем этим лежит реальная и существенная заинтересованность Поднебесной в стратегическом, долгосрочном и тесном партнерстве с Российской Федерацией. Начнем с того, что Пекин не приемлет однополярный мир, выступает за многополюсность в международных отношениях и нуждается в поддержке России в его создании. КНР сталкивается с другими проблемами на международной арене. Это трения с Японией, странами Юго-Восточной Азии. Это тайваньская проблема. Существуют серьезные внутренние трудности: экономические, социальные, этнические, идеологические, экологические и т.д. В таких сложных условиях Пекину весьма выгодно сохранять мирную обстановку на севере, вдоль 4 тыс. километровой границы с Россией.

Россию и КНР сближает и то обстоятельство, что обе страны заняты реформами. Когда и мы, и китайцы были коммунистами, то называли друг друга врагами, идеологическими, а затем и военно-политическими. Сейчас, когда у нас официально вроде бы разные идеологии, мы, тем не менее, лучше чувствуем и понимаем друг друга, ибо решаем схожие внутренние задачи реформирования. Китайцы видят, что мы уважаем их за успехи в реформах. Естественно, это вызывает у КНР позитивные эмоции.

И, наконец, еще один фактор, который объединяет РФ с КНР, – взаимодополняемость наших экономик. Китай на долгосрочную перспективу будет нуждаться во все возрастающих количествах энергоносителей из Сибири и Дальнего Востока, в наших технологиях, особенно военных. Мы же в свою очередь заинтересованы в том, чтобы экспортировать энергоносители в КНР и через КНР в другие страны АТР. Мы также заинтересованы в том, чтобы покупать в Китае товары легкой промышленности, импортировать китайскую рабочую силу.

Наряду с позитивными факторами, на российско-китайские отношения влияют или могут повлиять в будущем некоторые обстоятельства негативного свойства. Нельзя исключать возобновления российско-китайского соперничества на международной арене, в частности, в Монголии, Центральной Азии, Корее. Но это потенциальные проблемы. Есть и более реальные трения, возникающие в процессе наших двусторонних контактов в торгово-экономической области, при обмене людьми. Россияне и китайцы принадлежат к разным культурам, и нашим людям не всегда удается найти взаимопонимание, тем более, когда из России в КНР пробирается немало преступных элементов и, наоборот, из Китая к нам едут в том числе и преступники.

Главный же раздражитель в российско-китайских отношениях – драматический рост присутствия граждан КНР на нашем Дальнем Востоке. Малонаселенные и слаборазвитые восточные районы России впервые оказались открытыми и не выдерживают конкуренции энергичных и оборотистых китайцев. На Дальнем Востоке, да и в московских политических кругах порой высказываются опасения относительно демографической экспансии со стороны гигантского соседа, но никаких доказательств при этом не приводится.

Можно, конечно, акцентировать внимание на проблемах и гадать о будущем. Но думаю, что это непродуктивный путь уже хотя бы потому, что будущее предсказать архисложно. В начале ХХ в. некоторые ученые и политики утверждали, что главная опасность России будет исходить от Китая. На самом деле враг пришел с Запада, россияне воевали две мировые войны там. Соблазнительно продолжать пророчествовать, но мы все равно не отгадаем будущего. Зато спровоцируем трения, которые вовсе необязательны. Муссируя тезис о китайской угрозе, будем вызывать раздражение у китайцев, накручивать самих себя и, в конце концов, испортим отношения с Китаем.

Вместо этого следует сосредоточиться на том, что сближает РФ и КНР и что может позволить двум странам продолжать сотрудничать. Прежде всего, это взаимодополняемость экономик. Сибирь и Дальний Восток надо развивать. Возможны два способа действий. Первый – он предлагается некоторыми людьми – закрыть Дальний Восток и Сибирь и делать все с опорой на собственные силы. К чему это приведет? Нам не удастся решить социально-экономические задачи собственными усилиями, но мы наверняка поссоримся с китайцами и другими соседями, если закроем эти районы для них. Более того, через 40-50 лет китайцы и прочие смогут голыми руками взять эти отсталые земли под свой контроль.

Другой способ преодоления отсталости - сотрудничать с китайцами, но не только с ними, а и с корейцами, и с японцами, и со странами Юго-Восточной Азии, со всеми, кто хочет участвовать в развитии производительных сил Сибири и Дальнего Востока. Что это даст? Во-первых, иностранцы станут конкурировать между собой, и никто не сможет добиться там гегемонии. Во-вторых, в восточные районы потянется наш народ. Дальний Восток окрепнет. И даже если в перспективе что-то случится между РФ и КНР, нам легче будет эти районы оборонять, потому что они станут сильнее, более развитыми, и там будет проживать больше россиян. Ну, и, в-третьих, углубится взаимозависимость. Китайцы, японцы и все остальные, которые вкладывают в наши восточные районы деньги, работают там, будут заинтересованы в процветании этих районов. Посмотрим на Европу. Франция и Германия почти целое столетие воевали из-за спорных территорий, а теперь франко-германская граница существует лишь виртуально – люди движутся в обоих направлениях, даже не замечая ее.

Именно фактор тесного двустороннего сотрудничества, взаимодополняемости экономик РФ и КНР должен являться главным в определении подхода к Китаю. Не следует вместе с тем игнорировать и фактор близости геополитических интересов Москвы и Пекина, который упоминался выше. Геополитическое сотрудничество с Пекином полезно, но вопрос в том, в каких пределах его осуществлять. В последние годы раздавались голоса о создании российско-китайского военного союза против американского гегемонизма. Есть предложения об относительно более широких альянсов, с привлечением Индии (БРИК), центрально-азиатских государств (ШОС), Ирана, ряда других стран.

Военный союз с Пекином, однако, не получится, потому что он китайцам не нужен. И они об этом четко заявляют. Китайцы слишком взаимозависимы с американцами, американцы слишком им нужны, чтобы они пошли на военный союз против Вашингтона. Достаточно вспомнить объем товарооборота между Китаем и США. Он примерно в 10 раз превышает наш товарооборот с КНР. А есть еще инвестиции, обмен технологиями, обучение китайских студентов за океаном. Понимает Пекин и то, что если он поссорится с Вашингтоном, то испортит отношения с американскими союзниками и друзьями, которые составляют почти весь развитый современный мир. Китайские политологи в своих статьях прямо указывают на то, что Соединенные Штаты для КНР самая важная страна, что поступательное, стабильное развитие США является непременным условием успешного развития Китая и всего человечества.

Предположим, однако, что Пекин вступит в антиамериканский союз. Этот союз тут же развалится, как он развалился в конце 1950-х годов, потому что мы две слишком большие и разные страны, у нас есть несовпадающие интересы. А союзник от союзника всегда очень многого хочет. Завтра Пекину захочется начать войну против мятежного острова Тайвань и как союзника нас попросят присоединиться. Москва воздержится, и это станет началом конца нашего союзничества.

Но допустим, что российско-китайский военный альянс все-таки сохранится. К чему это приведет? К всеобщей конфронтации и, в конце концов, к третьей мировой войне, которая, естественно, не нужна ни нам, ни китайцам.

Поэтому сотрудничество с Китаем в геополитической области должно состоять в том, чтобы мы, оставаясь в рамках нормальных отношений, а еще лучше сотрудничества с США, и вообще с Западом, понуждали Вашингтон и его союзников вести дело к многополюсному миру, где бы полюса не соперничали друг с другом, как это бывало в прошлом, а сотрудничали. Для такого сотрудничества есть база – ООН, региональные международные организации, международное право. Есть и обширная повестка дня для многостороннего сотрудничества. Это известные проблемы: преодоление экономического кризиса, международный терроризм, распространение ядерного оружия, масса локальных узлов напряженности, начиная от ситуации на Корейском полуострове и кончая тем, что происходит в Африке. Это вопросы экологии, наркоторговли, оргпреступности, развития отстающих стран. Как представляется, администрация президента США Барака Обамы вполне осознает необходимость такого сотрудничества.

Возвращаясь к российско-китайским отношениям, к нашей политике в отношении Китая, отмечу, что считаю нынешнюю линию России совершенно верной. Заключается она в том, что мы тесно сотрудничаем с КНР, действуя при этом в рамках многовекторной и сбалансированной политики. То есть мы стремимся иметь, насколько это возможно, одинаково хорошие отношения или, по крайней мере, одинаково-развитые отношения с США, с Китаем, с другими странами.

Ну, а по поводу перспективы превращения конфуцианства в «путеводную звезду» человечества стоит заметить следующее. Логичнее не противопоставлять китайскую культуру («духовную») западной («материальной»). Обе культуры самостоятельны, цельны и уникальны. Заменить друг друга они не в состоянии. Китай не может подвергнуться полному «озападниванию», а Запад (и остальной мир) – тотальной китаизации. Речь может идти о взаимодействии культур и тем самым их взаимном обогащении. При этом очевидно, что прогрессирующему в социально-экономической сфере Китаю постепенная демократизация отнюдь не противопоказана.

Анжела 16 января 2014 12:57 цитировать
И еще одна связь Китая с Россией, скупка контрабандных медвежат для добычи желчи, и о какой сверхдержаве может идти когда в 21 вв возможно клонирование и когда доказаны информационные поля тела и соответственное лечение а они до сих пор занимаются кровожадными издевательствами, характеризующими их хладнокровную расчетливую лицемерную суть
Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив