Коммуникационный менеджмент стал привычным инструментом в арсенале Запада в контексте попыток построить предлог для войны и контроле над информационными потоками после ее начала. Это попытка оправдать то, что не может быть оправдано, когда причины и логика искажены, а игра на эмоциях широко пропагандируется.

Вступление.

В 21м веке применение коммуникационного менеджмента стало обычным делом в сведении счетов и продвижении национальных интересов в международных отношениях. Конечно, теперь можно даже говорить о том, что был создан план вступления в войну. Его постепенно совершенствовали и придавали ему форму такими событиями, как Война в Персидском заливе 1991, Война в Косово 1999 и вторжением в Ирак 2003. Ливия дала возможность привести этот план в действие. Ситуация в Сирии указывает на срочную необходимость понять эти тактики и научиться им противостоять.

Война в Ливии, во всяком случае официально, подошла к концу, и страна была провозглашена «освобожденной» и «демократической». Корпоративные масс медиа опять показали свою неспособность служить любым реальным публичным интересам, а корпоративные владельцы этих изданий заодно с национальной политикой и с нетерпением ждут следующей прибыли от другой войны по выбору.

Война в Ливии породила больше вопросов, чем ответов. Это, возможно, одна из самых слабо проведенных информационных войн последнего времени. Тем не менее, средства массовой информации остаются безмолвны по списку ключевых вопросов. Большая разница между тем, что было сказано и что было сделано НАТО на виду у многих.

Поэтому одна из причин написания этой статьи – кратко поднять вопросы, которые, как я верю, должны получить ответ. Такие как различные обманчивые заявления НАТО относительно почему и как были введены войска в Ливию, настораживающая (и широко проигнорированная) природа Национального переходного совета Ливийской республики, некоторые итоги конфликта и новые конфликты, которые, кажется, уже формируются и должны скоро произойти.

Гуманитарные войны.

Один из вопросов, который недавно обсуждался, это определение гуманитарной войны. Так что же это – гуманитарная война? Этот термин уже стал своего рода брендом, когда его произносишь – аудитория автоматически понимает (или делает вид, что понимает), что он значит. Существенная ошибка, как я полагаю, это то, что действие, которое по своей природе негуманно, рассматривается как «гуманитарное». В нем не используются логические или этические аргументы, чтобы убедить оппонента, а только грубая сила, чтобы заставить его подчиниться.

Природа так называемых гуманитарных войн постепенно развивалась в 20м и 21м веках. Был сделан шаг назад от негативных мотиваций вступления в войну – остановить голод, геноцид или этническая чистка. Теперь у нас есть такие «прекрасные» причины, как распространение демократии и «освобождение» угнетенного народа. Таким образом, перед публикой предстает видимость позитивных международных столкновений.

Другой тренд – асимметричная природа «миротворческих» войн. Альянс множества демократических западных государств нацелен против какого-то фанатичного диктатора, неравенство военных сил очевидно – например, как в случае Ираком, Афганистаном и Ливией. Шанс военного успеха облегчает продажу быстрой и честной «победы» домашней аудитории. Тем не менее, 8 месяцев войны в Ливии показали, что, несмотря на ошеломляющее военное превосходство, дела не всегда идут гладко.

Эти войны - более упреждающие, чем предупреждающие по своей природе, в большинстве своем основаны на ложной информации. Не заглядывая далеко в прошлое, можем вспомнить дело, созданное против Ирака: истории про оружие массового поражения и отсылки к терроризму, которые были «искренне» представлены миру. Это хорошая война, борющаяся против плохих людей, которые хотят навредить нам, потому что они ненавидят нашу свободу и то, как мы живем. Так нам сказали… Любая «хорошая» война требует жестокости, реальной или представляемой, чтобы захватить внимание и симпатии публики. «Вашингтон обеспокоен сообщениями о том, что войска верные Ливийском лидеру Муаммару Каддафи используют насилие, как оружие войны, сообщил секретарь США. […] Сьюзан Райс, посланник США к ООН, сообщил Совету Безопасности ООН, что Каддафи раздавал таблетки виагры своим войскам, чтобы принудить их насиловать женщин». Эти утверждения, как и об ОМУ в Ираке и многие другие рассказы США, как оправдание, чтобы вступить в войну и выполнить их самовозложенную глобальную «гуманитарную» миссию, были основаны на очень сомнительных обвинениях, которые были представлены миру как факты.

В дополнении к созданию историй о жестокости у Ливии есть ряд других сходств с предыдущими войнами. Нам сказали, что люди там стремятся к демократии и освобождению от тирании Каддафи. Смелый слабый народ и сильный, злой, жестокий диктатор предстали как черное и белое, добро и зло в предстоящем спектакле. Таким образом, был написан сценарий для исполнения перед домашней аудиторией.

В средствах массовой информации по всему миру заголовки триумфально объявляли удачное начало войны. Со многими отголосками и схожестями с предыдущими войнами, появилась необходимость встать на защиту несчастного мирного населения, которое хочет освободиться от жестокого тирана. И самое любимое в предыдущих конфликтах от Косово до Ирака – превосходство наших воздушных сил должно спасти ситуацию: неся немногочисленные (если вообще, хоть какие-то) потери сами, привести к лимитированным потерям среди мирного населения и посеять полное разрушение в стане врага.

Право на войну было признано СМИ. Это борьба, как многие другие в период после эры Холодной Войны, велась во имя человечности. Логика, которая уводит от того, что есть война на самом деле. Тут это самоотверженная борьба на благо Ливийского народа. Тем не менее, если отвлечься от красивых слов, может ли война быть благородной и справедливой?

Текущий цикл политики и конфликтов основывается на краткосрочных целях и жадности, с полным пренебрежением долгосрочным влиянием и последствиями. Это делает исход игры очень непредсказуемым и, скорее всего, неприятным.

Менее чем за час совет Безопасности ООН проголосовал за курс, который привел к открытому столкновению, и вовлек себя в гражданскую войну. Десять голосов были за войну, пятеро воздержались. «Необходимые меры, чтобы защитить мирное население» прошедшие в вечерней сессии были встречены некоторой озабоченностью, но не встретили прямого сопротивления (никто не использовал голос «против», чтобы остановить резолюцию). Фактически, был выдан карт-бланш на использование военной силы против Ливии.

Таким образом, США и их союзники втянули себя в третью войну в мусульманской стране.

Революции: прошлое и настоящее.

Недавно волны политических и социальных волнений потрясли десятками лет укорененные авторитарные режимы по всему Ближнему Востоку и Северной Африке. Неоконсерваторы приветствовали это как успешное подтверждение слов Джорджа Буша мл., который говорил, что американское вторжение в Ирак в итоге приведет к волне демократии в регионе. Это кажется слишком оптимистичным, с учетом того, что еще даже не улеглась пыль после революций в Тунисе, Египте, Ливии и других странах.

В методах, которыми велись данные революции, прослеживается удивительное сходство с цветными революциями, прокатившимися по странам бывшего Советского Союза в 2003-2005 годах (Грузия в 2003, Украина в 2004 и Кыргызстан в 2005). Эти революции подпитывались молодежными движениями и новыми коммуникационными технологиями (интернетом и мобильными устройствами), что помогло обойти нескладные механизмы контроля, которые были в руках авторитарных режимов тех времен. Объектом революций было свержение президентов стран, при этом сохраняя сам политический орган страны практически нетронутым, в связи с этим получая поддержку у политической элиты. Смотря на лидеров революций, главные «революционеры» были сами из правительства, которое пытались свергнуть.

Также эти революции поддерживались технически и материально Соединенными Штатами Америки. Сообщения и средства сплочения масс были основаны на цели вызвать эмоциональный ответ у публики, к которой они были адресованы. Эти революции были провозглашены движением за демократию широких масс населения, хотя после было видно, что это далеко от правды. Все эти страны были сломаны экономической, социальной и политической нестабильностью (хотя главный враг Оранжевой революции в Украине был самими же украинцами выбранный президент).

Часть слоганов и сообщений были специально предназначены для привлечения внимания и поддержки международной публики – эти сообщения были на английском и были составлены специально для иностранной аудитории. В Ливии даже есть знаки на английском, указывающие направление к Мятежному международному медиацентру, что привлекает внимание к тому, как дорожат международным мнением.

 

Разные версии будущего.

Существует две основные соперничающие версии, предсказывающие будущее, которое ждет Ливию после окончания борьбы. Одна из них слишком оптимистична, другая – наоборот. В международном сообществе было много разговоров на этот счет, включая создание Контактной группы по Ливии.

К настоящему времени уже провелось несколько собраний Контактной группы по Ливии, на четвертое собрание в Стамбуле приехали делегации из 40 стран. Последнее было в Париже, где «лидеры Ливийского восстания вместе с делегатами от 60 стран и международных организаций собрались обсудить Ливийское гуманитарное, политическое и экономическое будущее». Создавая подобную группу и диктуя стране ее будущее (хоть и в присутствии представителей Ливии) отсылает нас к похожим событиям в прошлом. Таким, как Тегеран в 1943 и Ялта в 1945 годах. Сказанные слова могут красиво звучать, но они все равно не сулят ничего хорошего для обычного ливийца.

Тем не менее, это не остановило попытки описать радужную картину ливийского будущего. Один из этих примеров изобилует акронимами. Харлан Уллман – комментатор UPI, председатель Киловен Групп и старший советник в Атлантическом совете США. Он начал высмеивать, что страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) стали «виртуальным клише» новых экономических динамо-машин. Игнорируя факт, что Китай, которому уже принадлежит триллион долларов национального долга США, начинает диктовать некоторые условия по своим «инвестициям». Из-за размера долгового кризиса в Соединенных Штатах Америки президент Обама угрожал не платить американским военнослужащим, но дать гарантии китайцам, что свидетельствует о смене системы международной политики из-за изменений в расстановке экономических сил.

Возвращаясь к новой порции акронимов представленных Ульманом во имя политической справедливости, было еще два: АИИ (Афганистан, Ирак и Иран) и ЛЕС (Ливия, Египет и Сирия). Гордо провозглашая Ливию, Египет и Сирию учредителями нового «клуба», который «сблизился из-за общественных восстаний против десятилетий самодержавного правления». Дальше он предупреждает, что неизвестно «что случит в каждом случае: многообещающая демократия или все превратится в года разрозненности и хаоса», но в основном он остается оптимистичным и не чертит четкую линию между странами АИИ и ЛЕС. Ульман указывает на ряд исторических примеров и призывает к необходимости быть вовлеченными в процесс решения будущего стран или быть готовыми принять последствия.

В Ираке апрельская эйфория по поводу свержения Саддама превратилась в усиление грабежей и насилия, как непростительный и позорный провал плана по установлению мира. Несмотря на избавление планеты от крайне неприятного персонажа, большинство иракцев сегодня не лучше, а насилие среди суннитов, шиитов и курдов далеко от завершения.

В Иране в 1979 года люди праздновали свержение шаха. Айятолла Хомейни был признан героем. И вместо самодержавной страны Иран стал исламской республикой, с властью сосредоточенной в руках правящего совета теократов, а не демократов. Можно также вспомнить ожидания после того, как Фидель Кастро разгромил президента Кубы Фульхенсио Батиста в 1959, и что случилось после, как дальнейшее предупреждение.

Автор решил проигнорировать, что в этих случаях, вовлеченность и вмешательство США во внутренние дела привело к недопустимой ситуации для многих жителей. Когда людям нечего терять, можно увидеть рассвет и успех режимов, как сейчас в Иране. Что мы предложили – мелкие пугающие истории и последующие нелепые слова, которые должны были служить риторическим пугалом, будь то исламский фашист или Исламская республика. Они не имеют смысла и показывают невежество тех, кто их рассказывает. В конечном итоге надо признать, что после десятилетий войны без конца жители запада от этого устали, и это может повлиять на их желание быть вовлеченными в другую длительную оккупацию.

Западные «потемкинские деревни»: публичные дебаты в СМИ.

Революция началась в Ливии 15го февраля 2011 года. Первоначально войска, противостоящие Каддафи, были успешны в военном отношении. Тем не менее, вскоре им пришлось принять оборонительную позицию. Резолюция Совета ООН 1973 дала карт-бланш на применение военной силы против Ливии вечером 17 марта 2011 (совещание закончилось в 19.20), военная операция под названием Рассвет Одиссея началась в 4 утра 19го марта 2011.

Это не первый раз, когда воздушные силы были использованы против Каддафи. В 1986 году США атаковали Ливию, что президент Рональд Рейган обосновал, как «миротворческую миссию Америки противостоять жестокости безжалостного врага угрожающего свободе». Опять же, двусмысленная речь об использовании войны для «мирных» целей.

Я думал, дела были плохи с новостями о ситуации в Ираке и Афганистане, но в этот раз СМИ упустили планку даже ниже. Отсутствовал какой либо баланс в представлении сил. Голоса за войну были усилены, а голоса против – заглушены. Ряд некоторых техник можно просмотреть уже здесь.

Все, что было сказано Ливийскими властями шло с оговоркой, что информация «не была независимо подтверждена». Слова же западных официальных лиц цитировались без подобных замечаний. Понятно, как честны они были с публикой в отношении информации, касающейся Глобальной войны с терроризмом. Может быть, это хороший знак, что средства массовой информации развили в себе хотя бы частичное понимание своих профессиональных обязанностей в отношении публикации материалов из источников. Тем не менее, этот стандарт должен применяться без ущерба, особенно во времена войны, и не только против стороны, которая пропагандируется как «плохая».

Таким образом, Глобальная война против терроризма расширилась и стала Глобальной войной против деспотов и тиранов. Опять фокус в СМИ идет на тактические вопросы, а не на стратегические. Стратегические вопросы отсутствуют в медиа – должны ли мы вступать в эту войну? Мантра справедливой войны – сообщение, которое повторяется для аудитории вновь и вновь. Вместо этого, акцент делается на тактических вопросах. Как мы должны вести эту войну? Как говорит масс медиа, война – это добродетель.

Как в ситуации с Косово в 1999, эта война представляется как бремя, которое легло на западный альянс во имя доброй и правильной цели. Также как в Косово – наши люди не будут в опасности. Это должна быть война, которая ведется издалека. Война с помощью крылатых ракет Томагавк и воздушных сил, чтобы принудительно создать бесполетную зону над Ливией. 21го марта 2011 Нью-Йорк Таймс заявил:

Американская военная компания по уничтожению военно-воздушной защиты полковника Муаммара Каддафи и установления бесполетной зоны над Ливией почти достигла цели, США передают командование своим союзникам в Европе.

Ранний успех коалиции против Каддафи приветствовался в информационной сфере, как триумф угнетенных масс, тоскующих по демократии и свободе, и предвосхищал «неизбежное» падение режима в скором времени. Тем не менее, «неизбежного» не произошло, Каддафи сплотил свои войска и начал подавлять восстание, тогда рассказы переключились на призыв защитить восставших от гнева диктатора, который не пощадит никого.

В Швеции также были попытки вступить в эту «информационную бомбежку». На канале ТВ4 сразу после семичасовых новостей были «теледебаты». За антивоенную сторону выступала тихая женщина (серая мышка, обычная, которую сложно описать), ее оппонент был высоким парнем в костюме и с громким голосом. Так называемый показ плюрализма и дебатов по данному вопросу закончился до того, как успел начаться. Более искусный оратор, представляющий сторону войны, выступил с намного более убедительной презентацией, не потому что на его стороне были логика и хорошие аргументы, а потому что его аргументы были громче и заглушали оппонента. Шведское телевидение пошло даже дальше, чтобы укрепить позиции «за войну», вставив интервью со шведскими официальными военными лицами до и после дебатов. Был тонкий, но заметный намек на пристрастность к военному участию Швеции, казалось бы, нейтральной страны.

Также был проведен ряд общественных опросов по вопросу военного вмешательства в Ливии. Судя по ним, в Швеции 9 из 10 респондентов поддерживают решение ООН по военной интервенции, а 65% заявили, что Швеция должна принять в этом непосредственное участие. Опросы должны передавать определенное восприятие людей, показывать людские настроения. Тем не менее, в этом случае они производили впечатление абсолютного единодушия. Швеция, кажется, была готова выбросить на ветер 200 лет нейтралитета и свою репутацию ради этой авантюры.


Продолжение следует.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив