Интервью c Мохсеном Махмальбафом

02 сентябрь 2013

"Демократичный президент в Иране - будто открывшееся окно в темном доме”

Иранский режиссер Мохсен Махмальбаф в интервью "МП”

Мохсен Махмальбаф, титулованный иранский режиссер, получивший за свои кинокартины множество международных наград, считается на родине диссидентом. Несмотря на то, что фильмы Махмальбафа обычно не касаются политики, говорят о глубинных свойствах человеческой души и делают Иран ближе и понятнее зрителям всего мира, в беседах с журналистами и поклонниками режиссер никогда не скрывал своего критичного отношения к тегеранскому руководству. Сегодня, когда в стране на смену Махмуду Ахмадинежаду пришел новый президент Хасан Рухани, Махмальбаф рассказал в интервью "МП”, насколько Иран может измениться, и готов ли сам режиссер вернуться из многолетней эмиграции на родину.

- Вы уехали из Ирана в 2005 году — спустя недолгое время после пришествия к власти Махмуда Ахмадинежада. Что означала для вас фигура Ахмадинежада? И что вы чувствуете сейчас, когда его президентство закончилось?

После Исламской революции было несколько периодов. Первые года два был отличный демократический период, потом же началась война и деспотия. При Хашеми Рафсанджани (был президентом с 1989 по 1997 годы. - "МП”) экономическая ситуация несколько улучшилась, но с точки зрения политической свободы опять же было довольно плохо. При Мохаммаде Хатами (был президентом с 1997 по 2005 год. - ”МП”) появилось больше свободы. Но при Ахмадинежаде настал худший период с точки зрения и политики, и экономики. Хотя доходы от продажи нефти в этот период были очень высокие, люди жили даже хуже, чем в период ирано-иракской войны (1980-1988 годы. - "МП”).

Причина в том, что во-первых, Ахмадинежад вообще не знал как управлять страной, он не справился бы с управлением университета. К тому же он очень неуравновешенный человек. Как руководитель он должен был следить, чтобы доходы превышали расходы, при нем же были одни расходы. Выпады в сторону США и Израиля иранскому народу не принесли ничего хорошего, только экономические санкции и эмбарго.

Народ Ирана очень образованный: 900 000 человек каждый год заканчивают университет. Но сегодня этот народ богатой страны с прекрасной культурой должен признать: мы выбрали плохого руководителя. Ахмадинежад ознаменовал самый темный и ужасный период после революции. Я очень рад, что этот черный период, наконец, подошел к концу.

- Многие считают, что политика Ирана не определяет президент, а рахбар Али Хаменеи. Насколько это утверждение верно? Если страной с 1989 года управляет один человек, почему идеология и «стилистика» иранских властей так разительно менялась, например, при Мохаммаде Хатами и том же Махмуде Ахмадинежаде?

Это клише. В действительности у Хаменеи где-то 80% власти, а 20% власти сосредоточено у президента. Поэтому когда к власти приходит демократичный президент как Хатами, то будто в темном доме вдруг открывают окно и туда попадает свет. Можно сказать, что 20% - это незначительно, но для тех, кто сидит в кромешной тьме и 20% света помогают жить.

Так что пост президента, конечно, важен. Когда у народа хороший президент, то он выступает прямым представителем народа, защищает права граждан. В этом случае президент и народ балансируют власть рахбара.

Разница между периодом Хатами и Ахмадинежада в том, что первый из них пытался обеспечить согражданам политические свободы на свои 20% власти, а второй был просто рупором, приставленным ко рту Хаменеи.

Во время правления Хатами свободно печталаись дестяки газет соврешенно разной политической направленности, и если одно оппозиционное издение закрывали, другое продолжало существовать. При Ахмаденижаде, напротив, все независимые газеты сразу же закрыли. При Хатами, когда снималось 100 фильмов и один запрещался, то оставаля другой столь же критический, при Ахманидежаде были запрещены все фильмы критического содержания.

- Иран при Ахмадинежаде заработал имидж жесткого идеологического государства, не терпящего инакомыслия. Насколько это правдиво для иранского кинематографа? Насколько свободны иранские режиссеры в выборе тем, художественных форм и выразительных средств?

При Ахмадинежаде в Иране действовала, пожалуй, самая жесткая кинематографическая цензура. Некоторым даже известным режиссерам пришлось покинкуть страну в это время. Например, Бахрам Бейзаи. Он и раньше имел проблемы с цензурой, но уехал именно в тот период. Аббас Киаростами был вынужден все чаще снимать вне Ирана. Бахман Кобади уехал именно из-за несогласия с политикой Ахмадинежада. Самире Махмальбаф (старшей дочери Мохсена Махмальбафа. - "МП”), двукратному призеру Каннского кинофестиваля, пришлось уехать из Ирана, так ей грозила тюрьма.

Я также уехал как раз 8 лет назад, когда даже мои ранее разрешенные работы запретили. Да что там, имя мое стало запрещено. Например, когда всякие газеты ругают меня, имя мое не упоминают, а пишут - "тот самый человек и его семья". Многим иранским режиссерам не дают работать и снимать то, что они хотят, а некоторые, даже оказались в тюрьме. Среди них мой помощник Моштаба Мирсахма.

Многие кинодеятели допрашиваются. Характерно, что при правлении Ахмадинежада цензурировались не только мои новые работы, но и те, что были разрешены при Хатами или Рафсанджани.

120 международных призов, которые мы с семьеи получили за наши фильмы и впоследствии подарили иранскому музею кино, при правлении Ахмадинежада были изъяты из музея. Я раньше не слышал ни о чем подобном. Фильмы, конечно, подвергались цензуре в Иране, но не призы и музеи же.

Я смотрю на Ахмадинежада как на ребенка, которого внезапно сделали президентом. Я не хочу оскорблять этого политика, хочу по-человечески его понять, и мне кажется, что господин Ахмадинежад просто еще не достиг зрелости, чтобы играть роль отца народа.

- В конце 1980-х и 1990-х много писалось о подъеме иранского кинематографа. Можно ли сказать, что эта волна сегодня пошла на спад?

Нет, вовсе не так. Знаете, иранское кино как сад полный фруктов. Внезапно здесь настали холода, и все назревавшие плоды оказались заморожены. Но как только холода отступят, сад опять зацветет.

В течение 8 последних "холодных” лет в Иране здесь не появлялось ярких фильмов, но я думаю, что сад кино еще зацветет, потому что деревья в этом саду действительно сильные и плодовитые. Все соверменные иранские режиссеры прославились до Ахмадинежада, но безусловно в стране есть молодые таланты, просто из-за цензуры их работы никому не известны.

- Что вы ожидаете от прихода нового президента Хасана Рухани? Заставила ли вас задуматься о возвращении на родину его победа на выборах?

Ситуация не изменилась настолько, чтобы мне можно было туда вернуться. Даже живя за границей я должен думать о своей безопасности. Новое правительство Рухани не может ничего поделать с желанием Хаменеи поквитаться со мной. Вот, например, только две недели назад в иранских мечетях было во всеуслышанье объявлено, что я наркоман и достоин смерти. Впрочем, мне кажется, с приходом Рухани для некоторых людей ситуация немного улучшится – пусть и на те же 20 процентов.

Я лично ожидаю нескольких вещей от Роухани. Во-первых, что он пректатит это бессмысленную войну с миром. Это ужасно, когда иранский президент вопреки всем дипломатическим законам как неграмотный деревенщина ругается на весь мир, заявляя о своих разрушительных планах.

Нам нужен миролюбивый президент, а не тот, кто наращивает объемы военной помощи сирийскому президенту Башару Асаду в Сирию для убийства еще большего числа людей. Я надеюсь, что новый президент будет способствовать установлению мира на Ближнем Востоке.

Кроме того, я надеюсь, что Рухани поможет установлению демократии внутри страны. Демократия не может появиться за одну ночь, но необходимо стремление двигаться в эту сторону, а не к диктатуре по модели Ахмадинежада.

Говоря об экономике, я надеюсь, что Рухани сможет способствовать отмене санкций, направденных против Ирана, и избавиться от коррупционеров, обворовывающих и так нищий народ. Касательно политики, 15 тысяч людей в прошом году были задержаны, так как они негативно относились к курсу Ахмаденижада, а его авторитетные противники, Мир-Хосейн Мусави (бывший премьер-министр Ирана, глава ныне запрещенного "зеленого” движения. - "МП”) и Мехди Карруби (бывший председатель меджлиса Ирана. - "МП”) все еще продожают сидеть под домашнем арестом. Надеюсь, что Рухани их освободит. Насчет международных проблем - надеюсь, Роухани будет страраться мирно сосуществоавать с другими странами.

От России я бы хотел того же - чтобы она перестала поддерживать авторитарный и разжигающий войны иранский режим и выступила за мирный Иран.

Мы с Россией соседи и должны дружить. Но в такой форме, когда две страны поддерживают войну в Сирии, где уже убито более 100 000 человек. Сирия, Россия и Иран должны стремиться к демократии и миру. Рухани и Путин, надеюсь, выработают новую мирную политику по отношению к соседним странам и миру. Я как гражданин мира желаю демократии.

Мы все граждане мира, но по воле случая мы принадлежим разным государствам, разделены их границами и воюем друг сдругом - все из-за политики, именно она разделилила нас. Искусство же объединяет и разрушает эти границы, помогает нам увидеть друг в друге прежде всего людей.Я бы хотел, чтобы политики были больше художниками и вместо того, чтобы делить мир, объединяли его.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив