Франсуа Олланд хочет побороть рецессию Франции политической волей.

«Я не стремлюсь быть популярным. Моя задача выше этого», - комментировал лидер Франции социалист Франсуа Олланд катастрофически снижающийся рейтинг. Полтора года назад, во время предвыборной кампании, его неяркая манера держать себя, флегматичность и лишний вес выгодно отличали политика от порядком надоевшего французам тогда еще президента Николя Саркози, словоохотливого и эмоционального, иногда даже чересчур. Однако сегодня сам Олланд управляет Францией, и по поводу его политики у граждан возникает все больше вопросов.

Суд безработных

В первом туре президентских выборов, 22 апреля 2012 года, Олланд получил 28,63% голосов избирателей, во втором — 51,7%. Однако год спустя его рейтинг колебался уже в районе 26%. За последние 30 лет ни один глава Франции не обладал на этом этапе президентства столь низким уровнем общественной поддержки.

Сентябрь станет серьезным рубежом для Олланда и, возможно, его шансом вернуть падающие рейтинги. В этом месяце его кабинет министров вернется после августовских каникул, и с него уже можно будет спрашивать. Олланд сам рассказал согражданам, чего им стоит ожидать осенью от работы правительства: прежде всего, снижения безработицы.

Во Франции так повелось: если безработица пересекает 10-процетный рубеж, жди недовольства. По главному счету Николя Саркози проиграл как раз из-за того, что кривая и косая этого важнейшего показателя в некогда процветающей в экономическом отношении державе перескочила этот заклятый рубеж.

В последний раз безработица достигала 10% в 1997 году, во многом как результат политики предыдущего президента-социалиста: Франсуа Миттерана. В 1980-е ему пришлось открывать границы для дешевой рабочей силы из франкоязычной Африки, которая в итоге превысила спрос.

 

Наследство Миттерана

Молоденький французский учитель рассказывал: емупредлагаютповышение зарплаты, если он согласитсяпреподавать не в своем спокойномпарижском аррондисмане (районе), апойдет впригородный, сложный.

Сложный, - то есть населенный выходцами из франкоязычной Африки. Спустя лет 30 – 35после того, как их отцы и деды опасливо ступили на землю Франции, они стали настоящими французами. Чем эти люди хуже тех, кто живет здесь веками? Вроде бы у них тот же паспорт, те же огромные социальныеправа, которые добыли для себя их соотечественники.

Паспорт – тот же. Но справами – не совсемпонятно. Онипо идее те же. Но толькопо идее. В 1980-х неважно говорящиепо-французскипредставители Черного континента были средиподнимавших взлетевшую вверх экономику Франции. Тапризвала их наподмогу, ибо несколько заевшиеся свои не шли на необходимую, однако низкооплачиваемую работу впромышленности. Требовались илистые рабочие руки неважно, какого цвета. Во Франции платили мигрантам гораздо больше, чем на родине. Денег им хватало и на то, чтобы перевозить сюда родственников. Те селились на окраинах в лачугах, - отнюдь не в шикарных домах веками обжитого центра или 16-го района. В такие дома мигранты обычно нанимались батрачить, если хозяева милостиво разрешалипереступитьпорог.

Потомки мигрантов освоились за этимпорогом. Еслиих родители говорилипо-французски с акцентом, то они, закончившие французские школы, давно уже стали местными. Вступившие во взрослую жизнь дети мигрантов понимают все, кроме одного: почему они такплохо живут? Почему их продолжают брать только на низкооплачиваемую работу? Да и отхватить такую – редкость. Объяснения типа «экономический бумпозади», никого не устраивают. Одно время ихпытались отправить обратно «домой». Но их дом во Франции. А как объяснить это коренным французам, среди которых все чаще появляются те, кто называет даже белокожих,приехавших, например, в 1960-е годы из Алжира, «чернымипятками»?

Конфликт неразрешимый. Франция уже пережила погромы впригородах споджиганием шин и битьем стекол, нападения наполицейских, развороченные мостовые, массовые выступлениянеблагополучных подростков. Николя Саркози еще в ранге министра внутренних дел боролся со всем этим даже более успешно, чемправил страной из президентского Елисейского Дворца.

И это наследство от Миттерана, доставшееся Жаку Шираку, Николя Саркози и сейчас - Франсуа Олланду, со временем вовсе не стало менее взрывоопасным.

Олланд обещает снизить число вынужденно сидящих без дела. Сейчас безработных примерно 3,2 млн. Потерять работу сегодня боятся многие французы. У многих молодых ее пока нет. Они в надежде и поиске. Людей предпенсионного возраста всех профессий отправляют все чаще на так называемое добровольное пенсионное обеспечение. При этом довольно часто предприятия обязаны раскошелиться и платить, помимо пенсии, нечто вроде солидной, в несколько сот тысяч евро, премии.

Выход из этой ситуации Олланд видит в еще большем напряжении бюджета. Согласно его плану, к началу текущего учебного года правительство выделит 30 тысяч рабочих мест в начальных школах и детских садах — на позиции воспитателей или смотрителей детских площадок. Срок контрактов по трудоустройству на эти места будет увеличен до года.

Схожие вакансии в системе здравоохранения, благотворительности и других социальных и некоммерческих секторах будут предложены молодежи в возрасте от 16 до 25 лет. Цель этой программы под названием «работа для будущего» - генерировать 100 тысяч рабочих мест в год.

Третий этап реформ Олланда – проведение широких программ переподготовки для представителей невостребованных специальностей. Это позволит французским безработным, которым не хватает необходимых навыков, восполнить эти пробелы в образовании и занять 30 тысяч вакансий в течение 2013 года и еще 70 тысяч – в течение следующего.

И, наконец, правительство Франции решило субсидиями подтолкнуть бизнес к проведению программ стажировки молодежи, которая впоследствии должна занять место уходящих на пенсию сотрудников.

Однако у этой программы много скептиков. Непонятно, каким образом восполнять эти траты, которые придутся на бюджет. Обещания снизить дефицит ВВП до трехпроцентов Олланд не выполнил, и сейчас утверждает, что ему удастся снизить этот показатель до 3,7%. Эксперты Еврокомиссии, которые не обещают, аподсчитывают, выдают иную цифру - в 2014 дефицит доберется в лучшем случае до 4,2%.

 

Игра на выезд

Стагнирующая экономика – боль всеобщая. И если Олланд еще может понравиться низшему и среднему классу за борьбу с безработицей, то для богатейших граждан страны (преимущественно правых политических воззрений) Олланд вряд ли сможет сойти за благодетеля.

В России конфликт между богатыми французами и Олландом отозвался «рождественской сказочкой». В начале года в странуиз Бельгии приехал Жерар Депардье, который еще с советского времени у нас очень любят и уважают. Гениальный актер, удачливый бизнесмен,способный винодел (как и неустанныйпотребитель бутелированнойпродукции)получил и российское гражданство. Впервые две недели 2013-го, онпревратился в герояпервогоплана. Жерар бросил вызов лично Франсуа Олланду, заставляющего «несчастных богачей» типа Депардьеплатить невиданно высокий дополнительный 75-процентный налог на доход сверх одного миллиона евро.

Кому как не обратившемуся в оскорбленного трагика Депардье былопереиграть Олланда в этой битве интересов. Она закончилась не в пользу Олланда даже несмотря на сильную аргументацию: в момент рецессии Франция не может большепозволить богатетьпредприимчивым и энергичным, не увеличивая долю их взноса впустеющую казну. В декабре – еще до визита актера в Россию – Конституционный суд Франции отменил 75-процентный налог. Впрочем, они остались для богачей высокими - 45%.

Напрактикеповышение налогов отозвалось оттоком капиталов и нежеланием инвестировать во французскую экономику. По мнению экспертов МВФ, возможности Франциипоповышению налогов да данный момент исчерпаны.

 

Экономию в массы

Олланд же старается произвести впечатление на публику свей бережливостью. Хотя он и назначил в министры в основном близких себе политиков, президент довольно солидно - на 30%, как и обещал, - урезал зарплату им, а заодно и себе. Теперь он и Жан-Марк Эйрополучают на треть меньше, чемпрежниепрезидент ипремьер – 14910 евро. По высоким европейским меркам это немного.

Тут определенный выигрыш: Олландпродемонстрировал, что действительно стремится хоть как-то сократить грандиозный разрыв между богатыми и малообеспеченными. Его критики парировали: такой шаг - совсем не решениепроблемы.

Олланд удивил Францию, покусившись на «святой» августовский отпуск. В это время закрываютсяпродовольственные магазины, газетные киоски,правительственные учреждения. В Париже можно совершить невозможное:припарковать машину на Елисейскихполях. Но верный аскетизму Олланд сократил отпуск всемуправительству с трех недель до двух. А сам решил провестипервую неделю каникул за рабочим столом, объяснив это коротко: «Много нерешенных рабочихпроблем».

А вот уж на ком олландовская экономия отразилась болезненно, так это на президентской охране. Вопреки всем канонам и традициям, Олландпоселился не в резиденции, а в частном доме у своей вернойподруги Валерии Триервейлер. Но возник вопрос: как это дом защищать? Иногда тут вспоминают социалистического предшественника Олланда. Франсуа Миттеран тожепредпочитал свободу. Тот время от времени тоже жил в своей квартире в старинномпереулочке, откуда совершалпешие вылазки в медленном в соответствии с возрастом темпе. Порой, якобы, отрывался от охраны, заглядывая к знакомым.

Олланд же разъезжаетпо городу в Citroen -приличном, однако не шикарном. Машина не бронированная, хотя, говорят, есть и хорошо защищенный от пульпрототип. Но, вот беда, Citroen часто останавливается там, где хочетсяпрезиденту, а не охране. Главныйпассажир с кем-то беседует, жмет руки.

Из-за желания Олланда сэкономить для его канцелярии возникла проблема спередвижениямипо родной стране. В целях экономиипрезидент не летает на персональном самолете, какположено, апользуетсяпоездами. И тут начинаются такие сложности. Где и как егопосадить? Как обеспечить безопасность? Как оградить от ненужныхподходов незнакомцев? Каким образомпредугадать реакцию окружающих? В результатепревентивных мерпутешествия напоездах обходятсяпо крайней мере не дешевле самолетов, а сколько нервных клеток тратится телохранителямиподсчету неподдается.

Впрочем, пока Олландпоближе к народу, чем Саркози с Шираком. Это на Николя смотрели недружелюбно, а под конец срока случались инциденты типаплевков прохожих в сторону машины или громких колких замечаний. С Олландом никаких особых неприятностей до недавнего времени непроисходило, разве чтопротивникипризнали его самым непопулярнымпрезидентом Франции с 1981 года.

 

Равенство брака

Единственный неэкономический фактор, которым могут воспользоваться политические соперники Олланда – это узаконивание однополых браков. Это произошло 28 мая и сопровождалось выступлениями,петициями, демонстрациями, а также одобрительными заявлениями парижского мэра, открытого гея Бертрана Деланоэ.

Пойдя на этот шаг, Олланд наглядно продемонстрировал свою искреннюю заботу о равенстве, которую он как президент должен защищать. Кроме того, представители ЛГБТ-сообщества уже и так 14 лет могли регистрировать свои союзы, хотя и по упрощенной схеме, что не давало основания называть этот социальный статус браком.

Олланд, вроде бы, все просчитал. Перед прошлогодними выборами, по данным соцопросов, за однополые браки высказывалось 60% населения. Социалист сделал этот вопрос одним из приоритетов его кампании.

Однако когда законопроект начал обсуждаться, тема гей-браков вызывала бешеное раздражение правых из "Союза в поддержку народного движения" (СПНД), и даже некоторых из тех, кто голосовал за Олланда. Многотысячные манифестациипротеста в Париже удивили и политиков, и правозащитников.

Неприятие однополых браков внезапно объединило большинство конкурентов Олланда. Вероятно, нынешнему президенту не хватилополитического чутья, чтобы предугадать волну недовольства. Но теперь дело сделано, и Сену неповернуть вспять.

Впрочем, в движениепротив однополых браков, начатое традиционалистами и католиками, в скором времени проникли ультра-правые и во многом скомпрометировали его. Правый экстремизм, несколько былопоутихший, вроде бы не так ипоощряемый новым лидером «Национального Фронта» Марин Ле Пен,приобрел зловещие очертания. Несмотря на то, что наследница своего отца Жан-Мари Ле Пена все меньше скатывается к гомофобной риторике, на французских улицах на волне протестов резко увеличился уровень насилия над представителями ЛГБТ-сообщества. На демонстрациях то и делопрорывались лозунги, тревожно напоминающие 1930-е. Официальный представитель правящей Социалистическойпартии осудил «фашистскую жестокость, бьющуюпо Франции».

 

Воля и представление

Как бы то ни было, сегодня у Олланда нет времени исправлять прошлые ошибки. Его главный приоритет – экономическое восстановление второй крупнейшей экономики Европы. И пока французы не могут оценить эффект его реформ, которые проявят себя в лучшем случае этой осенью, президент держится как настоящий политический ястреб.

Олланд утверждает: его налоговая и социальная политика дадут плоды уже к середине 2014 года. Тогда, уверяет президент, рост экономики автоматически даст новые рабочие места, и необходимость в субсидировании вакансий исчезнет. Экономисты утверждают, что этот процесс начнется только в случае не менее, чем 1,5-процентного роста. Прогноз для Франции – лишь 1,2%. Правительство Олланда считает, что этого роста все равно будет достаточно. «Политика – не волшебство. Политика – это человеческая воля», - торжественно говорил он во время празднования Дня взятия Бастилии. В эфире государственных каналов он восседал за белым столом, установленном на зеленом газоне перед Элисейским дворцом. Помимо Олланда, в огромном саду дворца не было никого, кроме двоих журналистов и телекамер.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив