Враг Республики

09 август 2013
Автор:
Реджеп Тайип Эрдоган сумел прослыть ретроградом, не являясь им.

Демонстранты почти ушли со стамбульских улиц, а премьер Реджеп Тайип Эрдоган на них остался. Нельзя сказать, что город увешан его портретами, но на крупных магистралях нет-нет да и мелькнет реклама его правящей партии АКП (Партия справедливости и развития), а конкурентов не видно. Плакаты клеят по два или четыре сразу, крупным планом — голова с короткой стрижкой, жидкие усики, ясные глаза, активный жест. Башбакан — так его должность звучит по-турецки.

От эрдоганофилов не отстают и эрдоганофобы. Протесты, начинавшиеся в конце мая с экологических лозунгов и неприятия политики «ползучего исламизма», недели через три упростились до призыва «премьера в отставку». «Тайип истифа!» — кричат уличные сборщики подписей против Эрдогана, «Тайип с… х…», — требуют частично замазанные надписи на заборах. Тайипа ругают, но не видят ему реальной альтернативы. Согласно июньскому соцопросу компании MetroPoll половина страны считает реакцию премьера на протесты (называл недовольных мародерами и маргиналами) «конфронтационной и провоцирующей», но при этом 53,5% все еще поддерживают его политику в целом.

Электоратом партии Эрдогана у нас иногда называют отсталых жителей деревень, это неверно. Во-первых, побеждает он во многом за счет большинства крупных - в Стамбуле, Анкаре и Бурсе, во-вторых, процент сельского населения за годы правления АКП сократился с 34% до 28%, а голосов на национальных выборах партия с каждым разом собирает все больше (35% в 2002 году и 50% в 2011-м). В-третьих, самое необразованное население проживает на юго-востоке Турции, где партия власти как раз малопопулярна, там голосуют за независимых курдских политиков.

Плохо работает и часто используемое определение партии Эрдогана как исламистской. Хороши исламисты, отвергающие шариат, поддерживающие либеральную экономику, партнерство с США и выступающие за членство в Евросоюзе. Сами лидеры АКП определяют курс своей партии как "социал-консервативный" и центристский.

В этом и состоит недооцененный феномен Эрдогана. Десять лет назад стране, одна половина которой почитает Аллаха, а другая, не менее истово - безбожника Ататюрка, требовался прагматик, человек "ни вашим ни нашим", способный провести Турцию между Сциллой и Харибдой - исламизмом и клановыми интересами старой кемалистской элиты - к многолетнему экономическому росту и более открытому обществу.

Эрдоган или кто-то другой должен был совершить в Турции нулевых именно ту работу, которая была проделана: модернизировать страну, повысить уровень жизни, приблизить законы и госорганы к европейским стандартам, расширить права политических, религиозных и национальных меньшинств. И в итоге получить на свою голову обвинения в "отходе от идей Ататюрка" и авторитаризме.

Польза от Европы

Получив премьерский пост в начале 2003 года, Эрдоган проехал с визитами по странам Европы, объявил себя "проевропейским демократом", пообещал грекам решение кипрской проблемы (которое так и выполнил), кого-то обрадовал, а кого-то напугал намерением присоединить Турцию к ЕС и занялся сближением законов республики с европейскими. За несколько лет правительство Турции отменило смертную казнь, расширило культурные права курдов, улучшило положение заключенных, занялось проблемой ранних принудительных браков в сельской глубинке. Вряд ли и сейчас можно сказать, что вопрос ущемления прав хоть какого-то из меньшинств в Турции решен окончательно, но Запад засчитал попытку - в 2004 году Эрдоган получил германскую "Квадригу", был назван журналом European Voice "европейцем года", а американским Time - "строителем мостов между Востоком и Западом".

Международная популярность энергичного турка сопровождалась экономическими успехами страны. За первые шесть лет премьерства Эрдогана иностранные инвестиции выросли в 20 раз до ежегодных $20 млрд, экспорт увеличился вчетверо, причем во многом усилиями консервативных городов (таких, как Кайсери, Газиантеп, Конья), где сложилась деловая культура "исламского кальвинизма" (мусульманская вера плюс западное образование и умение работать на внешнем рынке). Подушевой ВВП (с учетом паритета покупательской способности) с 2002 года вырос более чем вдвое до $15 тыс (данные МВФ). В нулевые годы Турция обзавелась новыми скоростными шоссе и железными дорогами, построила почти полмиллиона жилых домов, реконструировала центры десятков городов.

На этой волне в 2007 году Эрдоган выиграл второй премьерский срок, его АКП набрала на выборах убедительные 47% голосов.

Критики говорят, что ему просто повезло возглавить страну в начале хорошей экономической фазы, и добавляют про ораторский талант. Действительно, нужно видеть трансляции публичных выступлений Эрдогана. Он выходит на сцену без бумаг, берет в руки микрофон и говорит час или два, будто бы импровизируя, с отеческим теплом в голосе и задумчивыми паузами. Его речь не перегружена фактами, но наполнена эмоциями, он артистически меняет интонации, в нужные моменты переходит на крик, снова возвращается к задушевности и излучает уверенность в собственной правоте, которую, кажется, и называют харизмой. Можно понять чувства простой анатолийской женщины, которая на недавнем правительственном митинге была так очарована Эрдоганом, что признала себя и других сторонников "волосами на его заднице".

Кемалисты, конечно, всегда ждали от Эрдогана подвоха, продолжали называть его исламистом и в случае чего были готовы к военному перевороту в свою пользу - с 1960 года в Турции такое происходило три с половиной раза, включая политический кризис 1997 года, когда генералы формально не захватывали власть, убедив премьера Неджметтина Эрбакана уйти по-хорошему. Но все те путчи происходили под лозунгом вестернизации, а хитрый Эрдоган перехватил его еще в первые годы правления. И - раз - провел закон, делающий военный бюджет более прозрачным. И - два - резко сократил полномочия Совета Безопасности, понизив его статус от почти параллельного правительства людей в погонах до консультативного органа при премьер-министре и президенте. Ну мы же, мол, теперь почти европейские люди, зачем нам лишние властные органы? ЕС поддержал эти реформы в числе других, а генералы заволновались, попытались опять что-то затеять - и в 2007-2008 году грохнуло дело "Эргенекона". Несколько сотен военных получили обвинения в поддержке терроризма и подготовке путча против прозападного, демократически избранного и популярного политика Реджепа Тайипа Эрдогана. Так он избавился от единственного сильного из своих противников.

Старый "Новый османизм"

Примерно начиная с 2009 года мы узнали другого Эрдогана, который реже говорит о европейском выборе (хотя не оставляет эту тему) и чаще - о важности отношений со странами Ближнего Востока, Кавказа, Средней Азии. Принято называть этот курс "новым османизмом", но вообще-то у АКП такого термина нет, его придумали греки в 1974 году по другому поводу.

Тайип стал более категоричным в словах и резким в манерах. Кто-то объясняет перемену возрастом и болезнью турецкого лидера, другие говорят о его выросшей самоуверенности в отсутствие политических конкурентов, третьи - о коварстве и давнем тайном плане сворачивания кемализма, четвёртые не заметили перемен и проголосовали за партию Эрдогана в третий раз в 2011 году. Все эти точки зрения по-своему верны, включая последнюю.

Тон западных СМИ по отношению к турецкому лидеру похолодел. Эрдогана вдруг стали называть авторитарным и слишком азиатским - хотя вообще-то в истории страны не было неавторитарных лидеров, а весь "новый османизм" на практике пока привел лишь к непопулярному в самой Турции, но выгодному США замораживанию отношений с сирийским лидером Башаром Асадом.

Тем временем внутри страны хозяйственник Эрдоган затеял несколько крупных инфраструктурных проектов, многие из которых связаны с родным для него Стамбулом. В 1990-х он вырос как политик на посту мэра города и теперь лично контролирует расширение сети стамбульского метро, строительство соединяющего Европу и Азию железнодорожного тоннеля, собирается возводить третий аэропорт, третий мост через Босфор (экологи резко против) и канал-дублер легендарного пролива. Ну и куда же без Олимпиады, - Стамбул претендует на право провести ее в 2020 году.

Кроме великих строек, премьер-министр много занимается правами национальных и религиозных меньшинств: ведет переговоры с курдами и алавитами, выделяет деньги на реставрацию армянских древностей, привечает православного патриарха Варфоломея. Результатов на любом из этих направлений, впрочем, мало. Лучше пока получается защищать религиозных женщин - после нескольких лет горячих дебатов турецким студенткам разрешили посещать вузы в мусульманских платках, и начали шириться разговоры о "ползучем исламизме" и "предательстве заветов Ататюрка".

Наломал стрел

Мустафа Кемаль Ататюрк сформулировал в 1923 году свои "шесть стрел" - базовых принципов Турецкой Республики, которые и составляют с тех пор идеологическую основу кемализма: республиканский строй, национализм, народность, государственничество, секуляризм и реформизм. Давайте посмотрим, какие из них за 10 лет премьерства успел нарушить Реджеп Тайип Эрдоган.

Его противники в первую очередь скажут: секуляризм, и будут неправы. Люди постоянно путают секуляризм и атеизм, но светскость - это всего лишь отделение религии от государства, независимо от того, какой веры придерживаются его руководители. Эрдоган всегда выступал на словах и на деле за соблюдение этого принципа, и не только перед внутренней аудиторией, но также, например, перед "Мусульманскими братьями" во время визита в Египет в 2011 году. Эрдоган - светский правитель, а того, кто это отрицает, попросите назвать хотя бы одно его антисекулярное решение. Вам расскажут про запрет на рекламу и ночную продажу алкоголя (в России введен раньше, чем в Турции), про мусульманок, которым хотят разрешить при желании ходить в платках на госслужбу (пока запрещено) и про идею построить мечеть на центральной стамбульской площади Таксим. Кстати, сейчас единственным сооружением культа, которое вы видите, придя в эту важную точку города, является православная греческая церковь.

Кажется, нет у Тайипа особых косяков в отношении национализма и государственничества, а уж с народностью у популярного выходца из рабочего района Касымпаша точно не хуже, чем у богатых элитистов-кемалистов. И да, он делом доказал свой реформизм, хоть и является консерватором.

Наконец, по поводу республиканизма. Эрдогану часто указывают на желание стать "падишахом", изменив конституционный строй с парламентской республики на президентскую. Такой проект у турецкого лидера есть, но не похоже, что он сумеет его провести через парламент, против выступает не только оппозиция, но и некоторые его товарищи по партии. Да и трудно понять нам, живущим в президентской республике, чем уж она так плоха сама по себе. Ататюрк, кстати, был президентом, а понизили статус этой должности через 12 лет после его смерти.

Молодая кровь

За что же тогда премьер-министра не любят выходившие на массовые протесты сотни тысяч граждан? Понятно, что частично беспорядки подогревают желающие реванша кемалисты (за страшилкой "ползучего исламизма" так и торчат их уши), но, насколько можно судить, далеко не все бунтари хотят способствовать их возвращению во власть. В Турции выросло замечательное молодое поколение неравнодушных романтиков, воспитанное на мощно культивируемом патриотизме, достаточно многочисленное (среднему жителю страны 28 лет), по-южному энергичное, ощущающее свою силу, но не находящее по-настоящему большого дела для ее применения. Им мало просто голосовать раз в четыре года, они хотят вмешиваться и влиять непосредственно, как привыкли в Сети, они знают об «оккупаях» и твиттерных революциях.

Им кажется ужасно архаичной вся эта система политики по телевизору, когда один человек в нелепом для жаркого лета костюме долго говорит, а миллионы только слушают. И вот им попадается под руку частный (хоть и единственный на памяти самых молодых) случай в виде Эрдогана, десять лет уже правящего Эрдогана, а за это время столько всего произошло, появились Facebook и GoogleMaps, сменились пять поколений айфона, целая жизнь, в которой теперь ничего не продолжается долго и все быстро меняется, но Эрдоган продолжает выступать с трибуны.

И когда в конце мая он отдает (или делегирует) нелепый приказ жестко разогнать защищающих деревья в парке экологов - эти прекрасные, симпатичные парни и девушки (примерно пополам) поднимаются на защиту. А власть после первых двух-трех дней испуга выбирает далеко не самую жестокую тактику - рассеивание газом и струями воды. А это — очередная причина вновь выходить на протест и продолжать «троллить» Эрдогана.

В общем, несколько недель наблюдая за протестами с близкого расстояния, иногда из самих постепенно редеющих колонн бунтарей (в июне на Таксим выходили десятки тысяч, сейчас - пара-тройка), иногда из-за спин полиции (здесь очень просто поменять точку обзора, обойдя места противостояний по ближайшему переулку), в этих протестах видится не так уж много специфически турецкого, а скорее поколенческое.

Для власти действующего премьер-министра это пока вряд ли опасно, протестанты не настроены на слом системы, им есть что терять, а другого сильного харизматика в турецкой политической колоде не видно. Но на компромиссы идти придется. Похоже, о проекте восстановления османской казармы на Таксиме, с которой все началось, Эрдогану теперь лучше забыть. А впереди еще очень трудная история с третьим босфорским мостом, где на кону уже не отдельные деревья, а экология целых стамбульских районов. Вот где будет гражданское противостояние.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив