Святой дух противоречия

02 август 2013
Автор:
Религиозная вражда в Северной Ирландии закончилась — но только на словах политиков.

Власти британской Северной Ирландии, готовясь принять у себя саммит G8 в округе Фермана, не могли не думать о главной проблеме региона, которая могла сорвать мероприятие. Хотя вооруженное противостояние между протестантским и католическим населением официально закончилось 15 лет назад, конфликт продолжается, выливаясь в жестокие уличные беспорядки. Главное препятствие, не дающее нормализовать политический процесс в Северной Ирландии, — высокий уровень религиозной вражды и сопротивление оставшихся боевых группировок. Они не испытывают недостатка в рекрутах: молодые люди постоянно пополняют ряды бойцов из-за застарелого этнического конфликта.

Флаг раздора

Раскол между протестантами и католиками в Северной Ирландии заметен даже спустя 15 лет после, как тогда казалось, прорывного соглашения Страстной пятницы (также известного как Белфастское соглашение). Документ был заключен в 1998 году и официально завершил период вооруженного противостояния центральных английских властей (их поддерживали протестанты) и антиправительственных боевых группировок (те получали поддержку коренных ирландских католиков). Несмотря на постепенное улучшение политической ситуации в этой части Великобритании, хрупкость мирного сосуществования населения становится очевидна вдали от официальных дебатов — на улицах городов. За последние несколько лет в Северной Ирландии произошел целый ряд разрозненных, но серьезных инцидентов, которые поставили вопрос: насколько сильно политический процесс национального примирения отражается на будничном общении католиков и протестантов? Не ранее чем в декабре прошлого года ожесточенные столкновения между полицией и агрессивно настроенными группировками в Белфасте показали, что политика иногда абсолютно не отражает реального положения вещей.

Пропасть между местным населением и их политическими представителями стала очевидной, когда городской совет Белфаста после ожесточенных, но вполне цивилизованных споров запретил поднимать британский национальный флаг «Юнион Джек» на местной ратуше. Это решение было принято в результате компромисса между националистической «Шинн Фейн», СДЛП (Социал-демократической и лейбористской партией) и центристским светским «Альянсом». Главные юнионистские партии, заседавшие в городском совете, — Демократическая юнионистская партия и Ольстерская юнионистская партия — резко отвергли предложение и назвали его «наступлением на британское наследие». Никто не ожидал, что эти жесткие заявления вызовут уличные беспорядки. Дело в том, что два крупнейших вооруженных юнионистских формирования — Ассоциация обороны Ольстера (АОО) и Ольстерские добровольческие силы (ОДС) — официально отказались от насильственных методов в 2007 году, несмотря на то что продолжают распространять религиозную и национальную нетерпимость среди некоторых компактных сообществ.

Протестанты Белфаста самого разного происхождения вышли на демонстрации — по большей части, вполне мирные. Впрочем, произошли также нападения на полицейских и поджоги представительств партий (в основном «Шинн Фейн» и «Альянса»). Существуют подозрения, что за этим стоят небольшие радикальные группировки, связанные с бывшими боевыми организациями. В ходе беспорядков было задержано более ста человек, участвовавших в погромах. 60 полицейских было ранено. Представители обоих политических лагерей назвали события ужасными для имиджа Белфаста.

Действительно, уличные столкновения не могли не ударить по долгосрочным попыткам местных властей вернуть иностранные инвестиции и сделать культурный туризм источником развития затормозившей экономики (которая тоже является фактором, подогревающим уличное насилие). Даже несмотря на то что многие города Северной Ирландии в последние годы прошли процесс модернизации, чтобы привлечь новый бизнес и оживить торговлю, надежды на привлечение американского капитала так и не оправдались. Религиозный конфликт с тех пор воспринимается как одно из главных препятствий приходу иностранных денег в регион.

Аполитичные и опасные

Впрочем, материальные последствия белфастских беспорядков отошли на задний план перед лицом более серьезных опасений североирландской общественности: что немногочисленные, но бесконтрольные радикальные группировки — даже не поддерживающие постоянного контакта с традиционными влиятельными боевыми организациями — могут вернуть регион в кровавые 1960–1970-е годы. Тогда заказные и случайные убийства, насилие и терроризм были обычным делом, и это время население Северной Ирландии вряд ли когда-нибудь забудет.

Память об этом периоде вернулась не только из-за уличного насилия, но и в результате череды терактов последних лет, организованных выходцами из ИРА (Ирландской республиканской армии, выступающей за отделение Северной Ирландии от Великобритании). В 2009 году боевики застрелили двоих офицеров британской армии на базе, расположенной к северу от Белфаста, в 2011 году молодой католик-полицейский из города Ома погиб в результате взрыва бомбы, заложенной под его патрульную машину. Эти нападения осудили все сколько-нибудь значимые политические фигуры, связанные с мирным процессом в Северной Ирландии, например премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон, первый министр провинции Питер Робинсон и лидер «Шинн Фейн» Джерри Адамс. Кроме того, в британских СМИ появилось множество публикаций, которые связали убийства с религиозной враждой, проходящей красной нитью через новейшую историю Северной Ирландии.

Между тем выходцы из протестантского АОО также столкнулись с обвинениями в насильственных актах. Несмотря на то что это не было безоговорочно доказано, избиение до смерти католика в городе Колрейн, случившееся в 2009 году, считают делом рук банды юнионистов. Кроме того, в августе 2012 года британский Национальный союз журналистов сообщил, что один репортер из Белфаста получил письмо с угрозами от лица АОО из-за расследования деятельности этой организации, которая в последнее время зарабатывает на транспортировке наркотиков.

Несмотря на то что сегодня боевые организации с обеих сторон расколоты и не так активно вмешиваются в политический процесс, образовавшиеся на этой почве криминальные группировки до сих пор играют существенную роль в разобщении североирландского населения. Действуя как локальные мафиозные кланы, которые берут под контроль в основном бедные городские районы, эти группировки — вне зависимости от их принадлежности к ИРА или АОО — занимаются примерно одним и тем же: похищением людей ради выкупа или сутенерством. Национальные и религиозные различия члены этих банд используют для того, чтобы упрочить свое влияние и силу.

Профессор Рональд Голдсток, консультант правительства Северной Ирландии, заявил в ходе одной из пресс-конференций, посвященных организованной преступности: «Люди знают об этих группировках и боятся их. Более того, им удалось убедить некоторые слои населения в том, что те должны обращаться к ним за помощью и покровительством из-за религиозной вражды в провинции. Однако на самом деле это лишь очередной метод вымогательства денег».

Уроки ненависти

Помимо спорадических актов насилия, которые совершают «осколки» былых крупных боевых организаций, в некоторых небольших городках Северной Ирландии сохраняется климат этнической враждебности, который подчас ускользает из зоны внимания СМИ. Согласно исследованию Нила Джармана, сотрудника Института исследования конфликтов, социальная враждебность — до сих пор важная, но не получающая должного освещения проблема. Она особенно остра среди низших слоев гражданского общества Северной Ирландии, в частности в определенных районах Белфаста, где люди регулярно сталкиваются с проявлениями ненависти на рабочем месте и в быту.

Градус ненависти здесь сохраняется несмотря на государственные попытки исправить ситуацию. Например, поправки от 2004 года в законодательство о преступлениях на почве ненависти ввели новые стандарты полицейских операций по профилактике конфликтов такого рода, а также инициировали региональные программы, нацеленные на преодоление этой проблемы. Исследование Джармана рекомендует властям использовать более целенаправленный подход, например разработать программы для снижения уровня ненависти и радикализации среди молодежи. Именно на юное население Северной Ирландии приходится бóльшая часть инцидентов, связанных со спонтанным насилием, основанным на религиозном конфликте.

Автор исследования подчеркивает: каждый четвертый подросток регулярно сталкивается с оскорблениями на национально-религиозной почве, кроме того, молодые люди с большей вероятностью могут столкнуться с проявлением религиозной ненависти, чем люди старшего поколения. И что самое печальное, в четырех случаях из десяти респонденты, участвовавшие в опросе Джармана, высказывались за необходимость раздельных классов для католиков и протестантов в школах из-за опасности возникновения конфликтных ситуаций.

Мощная этно-религиозная сегрегация до сих пор сохраняется в системе образования Северной Ирландии и является одним из ключевых факторов, который не позволяет местным общинам преодолеть различия и нормализовать жизнь в регионе. Нынешняя политика властей направлена на создание школ, в которых бы католики и протестанты получали образование вместе, и власти предлагают все новые инициативы по популяризации толерантности среди учащихся. Однако эти попытки пока не приносят успеха.

Согласно последнему исследованию роли школ (протестантских, католических и смешанных) в воспитании терпимости и уважения к разнообразию, уменьшение барьеров для общения школьников разных конфессий — это шаг в правильном направлении. Однако чтобы процесс был действительно успешным, необходимы усилия не только школьного руководства и учителей, но и родителей, которые также должны расширить кругозор своих детей.

«Учителя пытаются своими силами исправить проблемы, которые зародились более 300 лет назад», — цитируют авторы исследования одного преподавателя из смешанной школы. По ее словам, на ситуацию влияет не только история Северной Ирландии, но и косные социальные структуры, которые способствуют только большему разделению общества и недоверию религиозных общин друг к другу. Многие учителя считают, что уроки воспитания терпимости, которые должны разрушить опасные стереотипы, не принесут никакой пользы, если молодое поколение будет продолжать жить в изоляции друг от друга внутри своей закрытой этнической среды. Чтобы раскрыть эти сообщества, потребуется еще много лет.

Признать ошибки

Одна из идей по решению этно-религиозного конфликта — обратиться к прошлому, чтобы превратить агрессивные настроения в желание конструктивного диалога. Воспоминания о кровавых событиях недавней истории до сих пор живы среди части населения и вызывают у них возмущение и желание мстить: бытует мнение, что практически у каждого жителя Северной Ирландии в 1960–1970-е годы был убит или покалечен хотя бы один близкий член семьи. Однако вместе с тем мощный объединительный политический процесс, состоявшийся в регионе в последние десятилетия, не мог произойти без серьезных компромиссов, на которые согласились видные представители обоих общин. За новейшую историю мы наблюдали целый ряд примеров, которые доказывают: примирение возможно и, более того, необходимо для полноценного сосуществования населения.

Вооруженные кампании ИРА и пребывание ВС Великобритании на территории Северной Ирландии однозначно принесли нестабильность и насилие в регион в 1970-х годах, однако обе стороны привнесли существенный вклад в восстановление политической стабильности, сделав символические, но важные шаги. Боевики ИРА удивили общественность в 2002 году тем, что «принесли искренние извинения и соболезнования семьям всех гражданских лиц», которые пали их жертвами, — хотя и умолчали о том, что 1100 из 1800 убитых ими человек находились на государственной службе. В 2005 году организация официально прекратила вооруженную кампанию. Между тем парламент и правительство Великобритании недавно провели открытое разбирательство, чтобы определить собственную ответственность за волну насилия в Северной Ирландии и раскрыть жестокие преступления, которые совершили в это время представители вооруженных сил страны. Этот процесс общественность восприняла как необходимую историческую компенсацию со стороны властей.

В декабре 2012 года Дэвид Кэмерон выступил с поразительным заявлением в палате общин, огласив результаты расследования, проведенного его правительством в связи с убийством Патрика Финукейна, католика-адвоката, которого в 1989 году застрелили члены АОО. Премьер признал, процитировав текст соответствующего доклада, что власти Великобритании — прежде всего сотрудники спецслужб — непосредственно связаны с делом Финукейна, так как помогли террористам «определить цель», снабдили их оружием, а впоследствии сознательно препятствовали проведению расследования, которое могло привести на скамью подсудимых убийцу и британских агентов. Финальный доклад, составленный влиятельным юристом Десмондом де Силвой, также подтвердил существование регулярных связей между АОО, полицией Северной Ирландии и британскими спецслужбами, и подчеркнул тот факт, что 85% информации, которой обладала АОО о своих будущих жертвах, организация получала из правительственных источников.

Несмотря на сам факт возмутительного участия властей в криминальном «послужном списке» АОО (кстати, следствие пришло к выводу, что к нему не имели отношения ни высшие лица государства, ни министры), заявления Кэмерона подчеркнули позитивные изменения в отношении правительственной политики, нацеленной на преодоление конфликта. Власти Великобритании, сотрудничая со следствием, признали целый ряд своих преступлений, совершенных в Северной Ирландии. Многие члены парламента также публично выразили «ужас» и «отвращение» от вскрывшихся подробностей этого дела, которое «чрезвычайно тяжело читать», как выразился один из консервативных политиков.

Еще один жест доброй воли был сделан в 1998 году, за несколько месяцев до апрельского соглашения Страстной пятницы. Премьер-министр Тони Блэр постановил вновь начать расследование Кровавого воскресенья — бойни, в которой от пуль военнослужащих армии Великобритании в январе 1972 года погибло 14 безоружных католических демонстрантов в городе Дерри. В течение многих лет этот факт отрицало не только руководство ВС страны, утверждавшее, что солдаты просто реагировали на агрессивных террористов из ИРА, но и вся судебная система Великобритании, которая организовала бесполезное расследование — трибунал во главе с лордом Уиджери, единственным предназначением которого было скрыть преступление и подтвердить версию вооруженных сил. Трибунал игнорировал все свидетельства очевидцев, которые рассказывали, как многие жертвы, подняв вверх руки, молили солдат не убивать их.

Второе расследование, которым руководил лорд Сэвилл, состоялось в 1998 году и наконец смогло обнажить истинную роль армии в событиях Кровавого воскресенья. Спустя 12 лет бескомпромиссных разбирательств команда Сэвилла вынесла вердикт в июне 2010 года о том, что действия военных были абсолютно незаконны. Это привело к государственному обвинению нескольких представителей ВС, которые были замешаны в преступлении. Дэвид Кэмерон тогда также выступил с громким заявлением о том, что действия британских властей в то время были совершенно недопустимы и нынешнее правительство просит прощения за те ошибки. Одновременно власти обязались выплатить компенсации семьям всех тех, кто был ранен в Кровавое воскресенье, пытаясь бежать с места демонстрации, — в общей сложности их было 26.

Общество Северной Ирландии также продемонстрировало сильную волю к тому, чтобы оттеснить людей, использующих насилие для обострения политических, культурных и религиозных противоречий.

Несмотря на то что регион по-прежнему остается во многом расколотым, большинство населения осуждает действия криминальных группировок, пытающихся вмешиваться в их повседневную жизнь. Масштабный процесс полного отказа от насилия террористических группировок католиков и протестантов, апофеозом которого стало соглашение Страстной пятницы 1998 года, отражал не только назревшую политическую ситуацию, но и сильный спрос на примирение со стороны общества.

Протестантский запал

Анализируя итоги активной фазы религиозных столкновений 1960–1970-х годов, можно прийти к выводу о том, насколько искажено представление международного сообщества о реальной картине тех событий. Североирландские террористы традиционно ассоциируются с ИРА, в частности с ее серией взрывов, нацеленных против британского правительства и гремевших даже в Лондоне. Однако международная общественность имеет гораздо более смутное представление о том, что деятельность юнионистских боевых групп — АОО и ОДС — в этот исторический период унесла больше человеческих жертв, чем деятельность ирландско-католических националистов. По данным последних исследований, религиозная ненависть чаще выступала главной мотивацией преступлений, совершенных протестантскими радикалами.

Согласно Совету по международным отношениям — аналитическому центру, отслеживающему североирландский конфликт, — на долю юнионистов приходится 864 убийства гражданских лиц, а на долю националистов — 728. При этом действия ИРА не были направлены конкретно против мирного населения, их главной задачей была борьба с британским политическим присутствием. Между тем юнионисты совершали преступления, провозглашая своей целью именно защиту собственного культурного наследия всеми доступными методами в пику католическим стремлениям объединить Ирландию. Этот более локальный, «местечковый» подход юнионистов — главный фактор, объясняющий, почему их атаки обычно не вызывали интереса иностранных СМИ.

Главный вывод этой статистики не в том, чей «вклад» в конфликт был больше, а в том, что исторический дискурс юнионистского политического движения в принципе предполагает более агрессивное отстаивание культурных отличий протестантского населения Северной Ирландии от всех остальных. А это, в свою очередь, объясняет причины сегодняшнего социального климата этнической вражды в регионе.

В политическом плане это вылилось в жесткую непримиримость юнионистских партий и их нежелание делать шаги навстречу мирному процессу. До соглашения Страстной пятницы 1998 года были предприняты две попытки переломить ход конфликта: публикация британской «белой книги» с предложениями создать единое правительство в 1973 году и англо-ирландское соглашение в 1985 году. Оба этих процесса были сорваны представителями юнионистского дискурса, которые выступили резко против партнерства со сторонниками идеи ирландской республики. Несогласие выражалось либо агрессивными демонстрациями, либо политическими демаршами политиков.

Историк Иммон О'Кейн считает важным тот факт, что даже британская дипломатия неоднократно пыталась подтолкнуть юнионистов к участию в переговорах с католиками-республиканцами. Однако часто эти попытки приводили только к эскалации порочного круга насилия. Ныне покойная Маргарет Тэтчер рассказывала, как живо ей запомнились нападки со стороны юнионистов — как в рамках политических дебатов, так и при личных встречах, — когда она в свою бытность премьером Великобритании пыталась добиться принятия англо-ирландского соглашения в парламенте. Даже несмотря на преобладание ее союзников в палате общин, Тэтчер столкнулась с интенсивной кампанией по разжиганию негативного общественного мнения со стороны юнионистских партий, которые организовывали демонстрации и призывали всех своих сторонников проводить стачки и в любой форме саботировать принятие соглашения. «Реакция была хуже, чем кто-либо мог представить», — рассказывала Тэтчер, в адрес которой в то время звучали обвинения в предательстве и провоцировании общественного гнева.

Радикальность той риторики во многом сохраняется внутри нынешней протестантской общины Северной Ирландии. После жестких столкновений в Белфасте на прошлое Рождество это недовольство может вновь вылиться в демонстрации — на этот после прибытия мировых лидеров на саммит G8, который прошел в североирландском округе Фермана. Опасения эти тем сильнее, что в мае группа радикальных католиков чуть было не убила двоих североирландских полицейских, заманив их в ловушку ложным вызовом.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив