Россия научилась использовать свои ракеты в политике и бизнесе.

Зенитно-ракетная система (ЗРС) С-300 — ненаступательное оружие, которое создано для успешной обороны страны от авиации. Однако именно его Россия использует как один из самых эффективных наступательных инструментов внешней политики.

За последние 5 лет Россия приблизилась к США по объемам экспорта вооружений. По данным свежего ежегодного доклада SIPRI (Cтокгольмского института исследования проблем мира), с 2008 по 2012 год на американские поставки приходилось 30% мирового оружейного экспорта, а на российские — 26% (против баланса в 31%-25% в предыдущую пятилетку).

За все это время ни один вид вооружений не вызывал столько внимания в СМИ, сколько отечественный С-300. На большинстве западных военных интернет-форумах его обычно называют game-changer — то есть «меняющим правила игры». Считается, что поставка С-300 в любую страну, не относящуюся к так называемым мировым державам, гарантирует сохранность ее территорий от авиационных бомбардировок со стороны любой современной армии — даже американской.

Спрос на С-300 велик. Эти комплексы стоят на вооружении в Китае, Венесуэле, Казахстане, Армении, Азербайджане, Болгарии и других странах бывшего советского и нынешнего пророссийского лагеря. Среди новых потенциальных импортеров российских средств ПВО, включая комплексы С-300, рассматриваются, например, Турция, Йемен и Саудовская Аравия — державы без особо теплых отношений с Москвой, но заинтересованные в укреплении своей обороны.

По данным издания «Национальная оборона», Россия занимает первое место в рейтинге поставщиков новых пусковых установок зенитных управляемых ракет большой дальности в количественном отношении: в 2006-2009 гг. на экспорт было поставлено 160 ед. стоимостью $2,48 млрд., в 2010-2013 гг. объем поставок прогнозируется в 120 ед. на сумму $1,85 млрд.

Впрочем, российские власти ценят ЗРС не только как успешный продукт военпрома, но и как средство «бесконтактной борьбы». В некоторых случаях одних заявлений о потенциальной продаже С-300 хватает для того, чтобы изменить ход дипломатического процесса в чувствительных и конфликтных регионах.

Кипрский принцип

Дипломатический потенциал ракетного комплекса стал очевиден в 1998 году, когда переговоры о поставке 2 комплексов С-300 властям Кипра стали фактором, сдвинувшим с мертвой точки конфликт на средиземноморском острове.

Конфликт на острове, разделенным на греческую и турецкую части с 1974 года, не мог не обостриться, когда в 1997 году стало известно о том, что власти греческого Кипра договорились с Россией о покупке партии танков и — что самое главное — комплексов С-300 (сумма контракта оценивалась в 300-500 млн долл.). Это сразу же вызвало резкую реакцию со стороны Турции, которая заговорила об угрозе мирного процесса на острове. Власти греческого Кипра парировали, что военный контракт в Россией симметричен наращиванию боевого потенциала в турецкой части острова.

Когда Турция пригрозила нанести удар по еще неразвернутым комплексам С-300, когда те прибудут на Кипр, или вообще начать наступление на греческую часть острова, занервничали уже США и страны Европы, не желавшие дестабилизации Средиземноморья. Европейские дипломаты провели переговоры с властями Кипра и пообещали удовлетворить их главные требования: активизировать процесс вступления в ЕС греческой части острова (отказавшись от требования сперва воссоединить Кипр), а также предпринять новые попытки решить конфликт через структуры ООН.

Власти греческого Кипра согласились. В 1998 году ситуация разрешилась компромиссом. Чтобы не провоцировать Турцию на активные военные действия, власти греческого Кипра договорились с Грецией разместить комплексы С-300 на другом острове — Крите, где нет территориального конфликта. Здесь они находятся до сих пор, обеспечивая контроль, прежде всего, морского пространства. Между тем, ЗРС считаются собственностью Кипра.

«Во время кипрской истории Россия почувствовала, как можно использовать С-300 в дипломатии. Больший экономических и политических успехов нам тогда это осознание не принесло. Однако стал ясен принцип», - заявил «МиП» заместитель директора Института политического и военного анализа Александр Храмчихин.

До банковского кризиса в марте 2013 года Кипр, несмотря на членство в Евросоюзе, поддерживал особые связи с Россией. Пока это имело смысл, многие отечественные компании использовали банки острова с их либеральными правилами как операционную базу для международных финансовых операций.

Иранская школа

Следующий шанс использовать С-300 как политический «рычаг» у России появился только через 10 лет — во время очередного витка иранского ядерного кризиса.

Первые сообщения об этой военной сделке ну сумму в 800 млн долл. между Тегераном и Москвой появились в декабре 2007 года. Информация исходила от иранской стороны, которая утверждала, что поставка — дело ближайшего времени. Однако надежды Тегерана были преждевременными. В течение трех последующих лет представители отечественного военпрома и МИДа говорили о сделке более сдержанно, не отрицали факт переговоров, но подчеркивали: отгрузки оружия пока не произошло.

В июне 2010 года Федеральная служба по военно-теническому сотрудничеству РФ распространила заявление, в котором утверждалось: С-300 в Иран поставляться не могут. К такому выводу ведомство пришло, проанализировав резолюцию Совбеза ООН 1929, которая вводила военное эмбарго против Ирана. 22 сентября того же года президент России Дмитрий Медведев закрепил это решение указом о соблюдении страной антииранской резолюции.

Это вызвало возмущение в Тегеране, который счел предательством отказ России выполнять контракт. Иранский лидер Махмуд Ахмадинежад видел в этом российскую капитуляцию перед давлением США и ЕС.

Впрочем, в Москве так не считали. Пока шли переговоры об С-300 с Ираном, российское руководство вело диалог с США по другому, более важному для него вопросу — о подписании нового Договора по ограничению стратегических наступательных вооружений, так называемого СНВ-3. В нем шла речь о дальнейшем сокращении ядерных арсеналов двух стран, по сравнению с которыми военный потенциал Ирана казался намного менее существенным — даже в контекте военных атомных разработок, которые он якобы ведет.

От СНВ-3 зависело, сколько стратегического ядерного оружия (боеголовки и средства доставки) необходимо уничтожить США и России и по каким правилам будет идти этот процесс. Кремль также активно не хотел вести переговоры о сокращении в рамках СНВ-3 тактических ракет (дальностью до 500 км), которых у России больше.

Угроза поставок С-300 в Иран подтолкнуло Вашингтон на уступки. В отличие от Москвы, США в то время активно угрожали Ирану вероятной военной операцией на его территории. А усиление средств ПВО исламской республики резко повысило бы теоретические затраты на западную военную операцию, а значит — усилило бы дипломатические иранские позиции, сделав Тегеран еще менее уступчивым.

Россия отказалась от сделки по С-300, получив самый выгодный для себя вариант договора СНВ-3 (он был подписан в апреле 2010 года, но окончательно ратифицирован уже после официального отказа Кремля от контакта с Ираном). Договор обязывал США уничтожить больше ядерного оружия по сравнению с Россией: был установлен единый для двух стран «потолок» в 1550 боеголовок и 800 средств доставки, однако у РФ снарядов было меньше. Впрочем, самое главное, чего добилась отечественная дипломатия — это увязка СНВ-3 с требованием ограничить развитие американской системой ПРО в Европе, которую Москва считает угрозой своей безопасности. «Понимание взаимосвязи» между ядерным наступательным оружием и ПРО было отмечено только в преамбуле документа. Однако принципиальная готовность американских дипломатов признать эту связь стала важной победой Москвы.

Иран до сих пор пытается добиться от России обещанной поставки С-300. Тегеранское руководство обратилось в Международный третейский суд в Женеве, требуя взыскать в России 3 млрд долл. в качестве компенсации ущерба от сорвавшейся сделки.

Закрепление пройденного

В 2013 году политические круги США и ЕС решили поддержать «игру в С-300» в своих целях — на этот раз в сирийском конфликте, где антиправительственные боевые отряды уже более двух лет тщетно пытаются свергнуть режим президента Башара Асада.

8 мая американская газета The Wall Street Journal сообщила, ссылаясь на источники в Белом доме, сообщила о переговорах между Кремлем и режимом Башара Асада насчет продажи шести комплексов С-300 и 144 ракет к ним. Изначально эта информация появилась у израильских спецслужб, которые и поделилась ей с американскими коллегами, утверждало издание.

Эта новость сразу же была использована американскими дипломатами для того, чтобы усилить давление на партнеров по сирийским переговорам.

Представители США утверждали: когда режим Башара Асада получит С-300, он будет чувствовать себя в гораздо большей безопасности. Ведь это сведет практически к нулю вероятность проведения операции западных союзников по свержению президента Сирии. Пока этого не произошло, нужно существенно расширить помощь сирийским повстанцам, убеждали американские дипломаты своих европейских союзников.

Что авиаудары по сирийской территории можно проводить практически свободно, за неделю до упомянутой публикации в The Wall Street Journal доказал Тель-Авив. 3 и 5 мая израильские ВВС нанесли удар по военному складу недалеко от Дамаска, уничтожив 15 солдат и, как объяснил Тель-Авив впоследствии, солидную партию оружия, предназначавшегося для ливанской радикальной группировке «Хезболла». Дамаск сразу же объявил Израилю войну, но наступление так и не начал.

К июню Москва уже успела перехватить инициативу западных стран в связи с историей о поставках С-300. Сначала Башар Асад объявил о том, что С-300 в Сирии уже развернуты. Представители МИД РФ и «Рособоронэкспорта» опровергли эту информацию, но подтвердили факт переговоров, подчеркнув: отгрузка С-300 произойдет не ранее 2014 года. Между тем, российская сторона сохраняет за собой право в любое время пересмотреть эту договоренность и отказаться от контракта — как уже было в случае с Ираном.

По данным британского телеканала BBC, Россия уже активно использует С-300 как предмет торга: Москва обещала Тель-Авиву, что откажется от поставки оружия, если израильские войска обязуются больше не наносить удары по сирийской территории. Официальных подтверждений этой информации нет, однако с мая ни одного израильского авиаудара по Сирии нанесено не было.

Противоракетный бизнес-проект

Одновременно Кремль начал развивать еще один сюжет с С-300 в главной роли — в Сербии. 24 мая в Сочи Владимир Путин и президент Сердии Томислав Николич подписали договор о стратегическом сотрудничестве, а Москве прошли переговоры между минобороны России Сергеем Шойгу и его сербским коллегой Александром Вучичем. 6 дней спустя в российскую столицу приехал начальник сербского генштаба Любиш Дикович на встречу главой отечественного генштаба Валерием Герасимовым.

По данным сербского издания «Новости», политики и военные обсуждали контракт, на первом этапе предполагающий поставку в Сербию 12 военных самолетов МиГ-29 (кстати, оставшихся от нереализованного контракта с Сирией от 2007 года) и двух радаров, а на втором — как минимум одного комплекса С-300 и 16 комплексов «Панцирь-С1».В нынешних российско-сербских переговорах речь идет не о покупке, а о предоставлении оружия в кредит.

Эту же информацию подтвердила сербская служба «Голоса России», добавив, что стороны договорились об обучении сербских офицеров использованию С-300.

Резкое усиление военного влияния России в Сербии (о чем не могут не свидетельствовать переговоры об С-300) отечественная и иностранная пресса расценила как начала масштабной кампании Кремля по противодействию НАТО в восточноевропейском регионе.

В последние годы Москву здесь ждали только разочарования: большинство региональных стран либо вступили, либо ведут переговоры о вступлении в ЕС, отколовшаяся от союзной Сербии Косово признано уже более чем сотней стран, а США продолжают развивать свою систему ПРО в Европе, что предполагает появления западных военных баз в Чехии и Польше.

«Поставка С-300 Сербии — это давний и даже несколько мифологический сюжет для сербов. Об этих поставках говорили с 1997 года, но тогда Москва по политическим соображениям отказалась от контакта, и спустя совсем недолгое время войска НАТО начали бомбить сербские территории, - рассказал «МиП» сотрудник Института славяноведения РАН Георгий Энгельгардт. - Сегодня по тем же причинам многие сербы не хотят видеть свою страну членом НАТО и считают, что стране надо улучшить отношения с Россией и, в конце концов, получить С-300».

Для России же С-300 в Сербии — это далеко не только возможность в очередной раз подчеркнуть противостояние продвижению НАТО в Восточную Европу и американской системе ПРО, утверждает эксперт. «В период с 2008 года российские энергетические компании скупили немало активов в Сербии. «Газпром», например, в 2009 году купил контрольный пакет акций сербской NIS, причем по крайне низкой цене. «Зарубежнефть» занимает около 60% нефтяного рынка Республики Сербской (часть Боснии и Герцеговины, - Ред.), - добавил Энгельгардт. - Кроме того, Сербия — единственная балканская страна, которая всегда выражала готовность к сотрудничество по российскому проекту «Южный поток».

Таким образом, у Москвы есть множество экономических причин увеличить влияние в Сербии, и по этой логике поставка С-300 может выступить здесь как своеобразный бизнес-проект.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив