Поучительный урок для Азии/Юго-Восточной Азии во время арабской «весны», лондонского «лета» и «осени» на Уолл-Стрит. Есть ли жизнь после «Фейсбука»? Или после «весенней» революции? Теперь, когда Уолл-Стрит захвачена, чем мы займем самих себя? Мы можем «погуглить» о протестах, «твитнуть» о недовольстве, вооружить себя мобильным гаджетом, оснащенным микропроцессором, сенсорным дисплеем и разнообразным контентом, потом загрузить прогулку, заблокировать трагедию и избежать фарса, и однажды скачать настоящее счастье – и жить долго и счастливо?

Через призму рассудительности, протестующие во всем среднем западе и северной Африке, европейско-средиземноморском партнерстве и за океаном научились тому, что глобализация, как и образ жизни «МакФейсбук» (трата денег в основном в больших, оснащенных кондиционерами, торговых центрах), всего-навсего кратчайший способ развития; что свободная торговля не есть добродетель, а всего лишь инструмент; что либерализм - это не образ мыслей, а тщательно построенная идеология, и, наконец, что социальные сети - только лишь способ общения, а не замена для независимого критического мышления или для исчезнувших взаимоотношений поколений. «Мы паразиты, вечно ждущие, вечно надеющиеся – и вечно разочарованные… »

Компьютеры, работающие на бинарном коде (предсказуемость человеческого поведения кибер-провайдеров), не могут компенсировать чуткое прикосновение человека или чудеса эмоциональных взаимосвязей людей в реальном времени и пространстве. Общительность – это не линейная, однонаправленная движущая сила а-ля Running Sushi, поэтому не может быть упрощения в три раза и быть такой же портативной, как чашка кофе Starbucks. Личные отношения живые, они не могут быть удалены лишь кликом мыши. Человеческая целостность досаждает нам самим (порой мы просто бесчеловечны) и она приуменьшает (делает более тривиальным) человека по отношению к товарным прилавкам, которые доступны 24 часа 7 дней в неделю, и для доступа к которым иногда достаточно просто «подмигнуть» на фото чьего-то личного профайла. А так же, лайки, которые предоставляют рейтинг «выставленных товаров».

Морфеус Нео: Твое появление сейчас – это то, что мы называем «остаточная самооценка». Это ментальная проекция цифрового тебя.

Тринити Нео: Матрица не может сказать тебе, кто ты на самом деле, но может по крайней мере сказать, кем ты казался по отношению к тому, кто ты есть, как ты думаешь, в матрице.

Морфеус Нео: У тебя взгляд человека, который принимает все, что видит, потому что он ждет, что проснется. По иронии судьбы, это не далеко от истины… К сожалению, никому нельзя сказать, что такое матрица. Ты должен увидеть ее сам.

Этот гротеск самоустановленного кибер-ГУЛАГа, названный «социальные сети» может закончится так же, как закончилась эпоха курения в 21 веке. В начале 20 столетия курение воспринималось как что-то дерзкое, сексуальное, храброе, мятежное, и, самое главное, социальное. Как таковое, курение было прославлено и широко освещено западной прессой, фильмами и другими индустриями развлечений. Однако, как только выявились такие физические и психические побочные эффекты, как зависимость, курение было запрещено во всех общественных местах, в том числе школах и больницах, чтобы огранить детей и пожилых людей. Впервые за много лет производителей табачной продукции заставили открыто заявить о последствиях, которые могут быть вызваны данными продуктами. Сегодня курение запрещено в странах ОЭСР везде, кроме как в специально отведенных для этого стеклянных помещениях с мощной системой вентиляции и чувствительными пожарными сигнализациями. Возможно когда-нибудь и развивающиеся страны последуют данному примеру. Что же касается стран-участниц ОЭСР и средств массовой информации, то, то, что Лондон «твитит» о ночных событиях в начале августа 2011, а Нью-Йорк захватывает и разбивает лагерь осенью 2011 года, является достаточными показателями.

Введенные в заблуждение быстрым триумфом поклонниками социальных сетей и журналистами-перебежчиками, международные агентства новостей совершенно перепутали два понятия – бунт и революция. Так, они упустили связь между тем, что Евросоюз финансирует экономики стран, находящихся на грани дефолта, а Великобритания отмывает на этом деньги. Переговоры о выдуманном «европейском долговом кризисе» (задолженность ограничивает экономику) без повторной постановки забытой Лиссабонской стратегии (основанной на знаниях общества) это просто бесполезный ни к чему не ведущий спор – это грандиозная сделка о контроле при помощи жесткой экономии, а не процветание в перспективе.

Предшественницей арабской весны была зима глобального финансового кризиса (выход из которого до сих пор не найден) с тяжелыми последствиями, которые очень чувствительны на местном уровне. Таким образом, арабские беспорядки начались как общественные, а не политические выступления на фоне высокой безработицы и взлетевшей до небес стоимости проживания (Тунис и Египет), против межплеменных неравенств (Ливия, Бахрейн), или против всего вместе взятого (Йемен, Сирия). Кроме публичного «распятия» нескольких козлов отпущения, это не привело тогда к структурным изменениям, и, как ни парадоксально, закончилось тем, что долги еще больше выросли, стоимость жизни подорожала еще больше, уровень безработицы стал еще выше, чем до реальных или сфабрикованных мер жесткой экономии, которые были приняты в ответ разрастающемуся мировому финансовому кризису. В конце концов все же не понятно, были ли эти массовые восстания спровоцированы активистами, но в итоге, они тщательно изучены и криминализированы.

Так как же связана арабская весна с лондонским летом и осенью на Уолл-стрит? Разница между диалектичесой и циклической историей – это расстояние между успехом и неудачей: нефтяное эмбарго 1973 года (которое почему то было введено в странах, которые не являются экспортерами нефти – Египет, Сирия и Тунис) было попыткой политической эмансипации. В период после нефтяного шока, который вызвало эмбарго, арабские страны оказались в еще большей финансовой и военно-политической зависимости от внешнего мира. История так же коснулась налогообложения и представительства. Нет налогообложения без представительства! – не так ли?!

Морфеус Нео: Добро пожаловать в пустыню реальности!... Как ты определяешь слово «реальный»? Если ты говоришь о том, что ты можешь чувствовать, какой запах можешь уловить, что ты можешь попробовать на вкус или увидеть, тогда «реальный» - всего-навсего электрические импульсы, распознаваемые твоим мозгом… Мир существует сейчас только как часть нейронной интерактивной имитации, которую мы называем Матрица.

Сайфер Нео: Если бы мне пришлось выбирать между этим миром и Матрицей… Я бы выбрал Матрицу.

Тринити: Матрица не реальна?

Сайфер: Я не соглашусь с тобой, Тринити. Я думаю, что Матрица может быть более реальна, чем этот мир.

Древний мир Римской Империи был одной из первых правовых систем, которые широко практиковали так называемый институт Гражданской смерти. Эта дикая, бесчеловечная но эффективная мера средневековой Европы успешно существовала веками, прежде чем наконец-то была упразднена в пост-наполеоновское время. Каким был бы современный эквивалент этой античной мере наказания? Представьте себе, что вместо штрафа или тюремного заключения преступник получает в качестве наказания лишение доступа к мобильному телефону, интернету/«Фейсбуку» и торговым центрам. Научная фантастика? Не совсем. Это именно то, что премьер-министр Камерон попросил для Британского Парламента, чтобы получить контроль за беспорядками в Августе 2011.

Сайфер: Я знаю, что бифштекс не существует. Я знаю, что когда я пробую кусочек бифштекса, Матрица говорит моему мозгу, что он сочный и вкусный. Знаешь, что я понял после этих девяти лет? Неведение - это блаженство.

Агент Смит: Значит договорились?

Сайфер: Введи меня в Матрицу снова. Я не хочу ничего помнить. Ничего! Ты понимаешь? И я хочу быть богатым…Кем то, известным, скажем актером… Ты можешь это сделать, да?

Агент Смит: Все, что пожелаете, мистер Рейган.

Уже более десяти лет молодежь в Европе (во Франции, Греции, Венгрии, Португалии, Испании, Ирландии, Норвегии, Британии) постоянно демонстрирует нам то, что контакт между поколениями утерян. До сих пор совместным ответом было только впечатляющее построение так называемого «Фронта Крыльев». Эти движения, по мнению правых политических партий, эффективно пользуются растущим разочарованием избирателей основных левоцентристской и правоцентристской политических партий (которые потеряли большую часть своих традиционной идеологической платформ и конкретного политического содержания, но слишком часто совместнообитающих в форме гранд-коалиции по ЕС), и мощными эмоциональными затратами, связанные с «миграционным вопросом".

История Европы – это история маленьких истерических наций, традиционно чувствительных к инакомыслию (этнические, лингвистические, религиозные или поведенческие меньшинства довольно часто притеснялись соседями по континенту или внутри страны, становясь объектом ненависти). Сегодня ЕС - это тень огромного табу, что Европа может дать все, кроме собственной жизни. «Старый континент» тонет демографически, в то время как экономически просто держится на плаву. Социальный контакт меду поколениями прерван (как один из главных инструментов - Лиссабонской стратегии – был подорван и потерял свою связность). Европейская молодежь это отлично понимает, но не может правильно выразить: возрастает число стремящихся уйти от действительности, пораженческих и отверженных, конфронтальных анти-политиков, вместо роста дальновидных, далеко идущих, основанной на знаниях, к процветающей экономике и обществу, основанному на солидарности.

Представьте себе людей, живущих под землей, в пещере, с длинным выходом наверх, которых такой же широкий, как и сама пещера, и открытый для солнечного света. Они жили здесь с самого детства, на одном и том же месте, их шеи и ноги скованы, и они способны видеть только то, что находится перед ними, ибо их кости уже не позволяют им повернуть голову. Свет, который они могут видеть, это свет от огня высоко над ними и за ними. Так же за ними, но немного выше, есть дорожка к огню. Представьте, что вдоль дорожки была построена низкая стена, как экран, за которым кукольники показывают своих марионеток… Так же представьте, что вдоль стены стоят люди, которые держат различные артефакты – статуи животных и людей, сделанные из камня, дерева и других материалов. И, как вы и ожидаете, некоторые из них разговаривают, а некоторые молчат.

Какой возможный вывод можно сделать исходя из событий арабской «весны», лондонского «лета» и «осени» на Уолл-стрит в общем и для юго-восточной Африки в частности? Их несколько. Контакт между поколениями не должен быть ни оставлен без внимания, ни построен на перепотребительском, анти-интеллектуальном, тривиальном и жестоком стиле жизни «МакФейсбук». Не менее опасно может быть радикальное вторжение в стиль жизни молодого поколения – политическое или религиозное. Должен существовать иной путь! – особенно для только прибывающего среднего класса Юго-Восточной Азии, который очень быстро урбанизируется. Формирование среднего класса и урбанизация так же связаны с кризисом личности. Предстоящая задача интеллектуалов заключается в предоставлении лучших способов для размещения вновь прибывших и их интеграции. Это политические партии, которые должны затем продвигать эту политику и передовой опыт для  блага всех заинтересованных лиц и социальной сплоченности, не только "размещать рынки"и соответствовать жутким рейтингам рейтинговых агентств, но и стабилизировать весь народ.

Без сомнения, так же как кибер-аутентичный стиль жизни «МакФейсбук» во всех городах Европы и Среднего Востока, политики становятся все радикальнее. Заметили ли вы какую-нибудь разницу между взглядами норвежского серийного убийства Брейвика и исламского ваххабитского движения «Аль Каида»? «Так же как воины Джихада – сливовое дерево для Уммы, мы будем сливовым деревом для Европы и христианства» - большинство агентств новостей транслировали эти слова, аллегорично написанные Андерсом Бейрингом. Взгляды Европейских партий (правые партии) противоположны, например, мусульманская иммиграция ничто иное, как зеркальное отражение исламских партий Среднего Запада и Северной Африки. В обоих случаях они: а) социально-политические аутсайдеры (без особой согласованности, целостности и независимости), которые осуждают основные партии за «коррупционную составляющую»; б) широко используют внутренние экономические недостатки (безработица, социальное неравенство, аутсорсинг, и т.п.), но сами они ничего не делают, чтобы изменить ситуацию; в) создают этнические и религиозные обращения (проповедуют возвращение к традициям), подвергают нападкам иностранное влияние или же «культурное очищение» населения; г) в общем, получают больше голосов на местных выборах, чем на национальных («правые» выигрывают только в том случае, если нет эффективной оппозиции, чтобы бросить вызов правящей партии/коалиции); д) более эмоциональные популистские движения, чем серьезные политические партии с сильной социально-экономической и социально-политической программами (по определению, эти партии составляют незначительное число в парламенте).

Нео: Что это за место?

Морфиус: Гораздо важнее не «что», а «когда»!

Нео: Когда?

Морфеус: Ты думаешь что это 1999 год… Я не могу тебе сказать какой сейчас точно год, потому, что, если честно, я не знаю…

Пока Ближний Восток, Средний Запад и Северная Африка и Европейские политические организации реагировали на все эти события на следующий манер: а) Ближний Восток: по своей ориентации стал более сектантской мусульманской направленности; б) Европа: центристские партии приняли сторону правых и антииммигрантских партий. Потрясения по всей Европе и зоне средиземноморья показывают, как это было опасно, разрушительно и недальновидно.

В состоянии ли Юго-Восточная Азия предотвратить собственную арабскую «весну», лондонское «лето» и «захватническую осень» или крах социально-сплоченный, но подобный Фукусиме или Даичи?

Рост численности арабского населения превышает экономически рост арабских стран. Это значит, что помимо серьезных местных политических проблем и проблем региональной безопасности, резко возрастают такие вопросы, как внутреннее неравенство, безработица, обнищание. Поколение, следующее вслед за «бэби-бумерами», страдает от проблем сокращения численности и старения населения. Коэффициент замещения в Евросоюзе колеблется между 1,3 и 1,7 (и держится на плаву только благодаря возрастающей за последние десятилетия натурализации). Экономический рост в странах Европы очень символичен, несмотря на огромные территориальные увеличения за последние десятилетие. На деле же, экономический рост может быть рассмотрен как отрицательный.

Следовательно, оба региона находятся в социально-экономическом упадке, которое отражается в их политической обороне. Чтобы обратить тенденцию, регионам потребуются дополнительные усилия (которых в настоящее время не видно и в перспективе).

Капитан Авто (робот-помощник корабля): Это все, что я когда-либо делал! Это все, что кто-либо делал на разрушенных кораблях! Ничего! Ничего!!

Авто Капитану: Ты выживешь на Аксиоме.

Капитан: Я не хочу выживать. Я хочу жить.

Авто: Ты должен следовать моим указаниям.

Валл-и: Укааа-заааа-ниии-яяяям?...Еваааааа!

Ева: Валл-ииии! Валл-и!

Валл-и: Та-даааааам!

Наконец, что такое карма и дхарма последнего финансового кризиса? Где эта тонкая грань между слишком большой, чтобы обанкротиться (а это значит, гарант) и слишком тяжелый, чтобы летать (но дорогой, чтобы купить)? Является ли движение «Занимай Уолл-стрит» спонтанным протестом, чем то, что снимает напряженность? Или это еще одно популярное американское телевизионное шоу, предназначенное для показа за рубежом? Или это (единственно возможное) решение? А может быть это и то, и другое? Или ничего из перечисленного?

Агент Смит Морфиусу: Ты знал, что первая Матрица была задумана как идеальный человеческий мир, где никто бы не страдал, где все были бы счастливы?... Это была катастрофа! (…пришлось убить всех.)

Маус Нео: Отрицая наши собственные слабости, мы отрицаем все то, что делает нас людьми.

Сайфер: Неведение - это блаженство! Откровение 21:4, Библия короля Якова И Господь вытрет все слезы с их глаз; и не будет больше ни смерти, ни печали, ни плача, так же как и не будет больше боли: все прежнее пройдет.

Морфеус Нео: Большинство этих людей не готовы к тому, чтобы принять реальность, многие из них инертны, так безнадежно зависимы… Иван, «Братья Карамазовы», Ф.М. Достоевский: Пока человек остается свободным, он так бесполезно, но постоянно и мучительно пытается найти другого человека, которому можно поклоняться.

Агент Смит Морфиусу: Некоторые считают, что нам не хватило языка программирования, чтобы описать ваш превосходный мир, но я думаю, что вы, люди, как вид, определяете свою реальность горем и страданиями. Совершенный мир – это сон, от которого пытается проснуться ваш примитивный мозг. Гарсэн, «Перед закрытыми дверями» , Ж.-П. Сартр Ад – это другие

Саган очень точен и поучителен: «Если мы хотим выжить, наши привязанности должны быть шире… Многие из тех, кто управляет народами, найдут эту идею неприятной…» В качестве одного из немногих исключительных регионов мира, в Юго-Восточной Азии до сих пор есть то, что чего нет на других мировых аренах – стабильный демографический рост и впечатляющий экономический рост. Однако, демографический и экономический рост создают дополнительную нагрузку на окружающую среду, которая, если ее не взять под контроль, может привести к конфронтационной внутренней политике и практике, которые направлены на то, чтобы по максимуму захватить ресурсы.

Таким образом, вне мира Канта или Гоббса (который обусловлен чувством, которое выше миссии цивилизации и общей судьбы АСЕАН, или прагматической необходимости укрепления позиций страны) все необходимые средства здесь! Чтобы обозначить будущие требования, Юго-Восточной Азии, так же как и любому другому образованию, необходимо уже сейчас иметь прочные и убедительные намерения.

Ориентировочно, можно выделить три основные задачи:

Процветание: поддержка всех трех сторон треугольника знаний: исследования (формирование знаний), развитие/инновации (применение знаний), образование (распространение знаний), так же, как и поощрение самой жизни;

Солидарность: развитие солидарности, прежде всего человеческой, путем укрепления единства политики, в том числе в отношении аутентичности, сохранение и развитие коренного культурно-социального и природного разнообразия;

Безопасность: развитие человеко-ориентированной безопасности, в том числе социально-экономической, основанной на свободе, справедливости и всесторонней коллективной безопасности, в том числе природной и социально-экономической.

Эта возможность должна быть понята как урок истории, который предлагает и обязывает одновременно. Или, как говорил Гегель, «причина есть целенаправленная деятельность…», поэтому государство должно быть «действительностью нравственной Идеи, конкретной свободы…» для всех. Эффективное дальнейшее процветание, солидарность, так же как и безопасность (внешняя и внутренняя), не могут основываться на идеях (или ностальгии) конфронтального религиозного радикализма или других религиозных столкновений, или эксапической модели потребления, агрессивном социально-экономическом эгоизме, ограничениях и отрицаниях, а только лишь на поощрении и развитии. Проще говоря, они должны быть основаны на проактивной политике участия, а не на противодествующей и пренебреительной.

Труман: Кто вы?

Кристоф: Я – создатель …создатель телевизионного шоу, которое дает надежду, радость, вдохновение миллионам.

Труман: А кто тогда я?

Кристоф: Ты звезда.

Кристоф: Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя.

Труман: В моей голове никогда не было камеры!

 

Постскриптум:

Нео Агенту Смиту: … Ты не можешь меня напугать этими гестаповскими методами. Я знаю свои права… Я хочу позвонить!

Агент Смит Нео: Мистер Андерсон, вы разочаровали меня… Скажите мне, какой толк от телефонного звонка, если вы не можете говорить?


Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив