Россия и Норвегия в Арктике

03 июль 2012
Автор:
Россия и Норвегия непосредственно соседствуют в Арктике и в силу этого имеют множество пересекающихся интересов и задач. В своих отношениях в этом регионе каждая из сторон исходит, прежде всего, из национальных интересов, но стремится в их практической имплементации учитывать подходы соседа, не допускать открытой конфронтации с целью сохранения добрососедства. Тем не менее возникают трения и разногласия, в частности, по вопросам Шпицбергена и прилегающих районов.

С учетом российско-норвежского Договора о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане и одобрения Норвегией новой арктической стратегии есть все основания полагать, что позитивный вектор развития отношений сохранится. Но это полностью не исключает возможность возникновения новых поводов для соперничества и конкуренции.


Арктическая стратегия Норвегии

Россия определила важнейшие параметры своей политики на Севере, приняв в сентябре 2008 г. документ под названием «Основы государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2020 года и дальнейшую перспективу». Норвегия сделала это несколько раньше, в 2006 г. В 2009 г. в заявленную политику были внесены некоторые добавления и уточнения. В ноябре 2011 г. норвежское правительство утвердило новый стратегический документ в виде доклада парламенту «Крайний Север – видение и стратегия». В ближайшие годы именно он будет служить «руководством к действию» для Норвегии в Арктике.

Нынешнее правительство Норвегии объявило Крайний Север и Арктику своими главными приоритетами. В обновленной стратегии определяются следующие составляющие норвежской политики в Арктике:

  • углубление и обновление сотрудничества с Россией, поскольку отношения с восточным соседом – основной фактор норвежской политики на Севере;
  • освоение ресурсов, повышение судоходной активности, использование дополнительных транспортных путей и возможностей, открывающихся в связи с изменением климата;
  • комплексное управление морскими ресурсами, благодаря которому в последнее десятилетие улучшилось состояние основных рыбных запасов в Баренцевом море;
  • формирование контуров нового нефтегазового района с учетом прогнозов наличия больших запасов углеводородов в Баренцевом море и перспектив, которые открывает Договор о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане;
  • признание принципов международного морского права, что позволило урегулировать почти все спорные вопросы, касавшиеся разграничения с другими странами;
  • создание системы сотрудничества с арктическими и североевропейскими странами как на двусторонней основе, так и в рамках многосторонних структур – Совета Баренцева/Евроарктического региона (СБЕР), Арктического Совета (АС), Совета министров северных стран, «Северного измерения».

В качестве ключевых целей политики Норвегии на Севере и в Арктике в стратегии закрепляются: сохранение мира, стабильности и предсказуемости; обеспечение целостной системы управления развитием, учитывающей интересы охраны природы; укрепление международного сотрудничества и правопорядка; стимулирование экономического развития страны с помощью региональных и общенациональных мер.

Механизмы достижения поставленных целей не отличаются новизной. В их числе – подготовка новых и реализация уже принятых планов и программ содействия экономическому развитию северных районов страны, укрепление суверенитета и контроля в национальных морских и континентальных районах, продвижение своих позиций в международных организациях (АС, СБЕР, Международная морская организация, Совет министров северных стран), активное взаимодействие с соседними странами.

В Норвегии доминирует не столько трезвая оценка современной военно-политической ситуации в Арктике, сколько ставшее для нее традиционным за многие годы «холодной войны» желание в общении с «русским медведем» иметь за спиной поддержку в лице НАТО.

Следует особо подчеркнуть, что в качестве одного из центральных инструментов достижения поставленных целей практически по всем направлениям своей северной и арктической политики Норвегия видит максимально широкое сотрудничество с Россией, с северными субъектами Российской Федерации. Такой подход, несомненно, создает благоприятный политический фон для дальнейшего углубления взаимовыгодного сотрудничества по широкому спектру вопросов, будь то экономика, экология, социальное обеспечение, здравоохранение, интересы коренных народов Севера.

Вместе с тем нельзя не отметить, что, как следует из стратегии, Норвегия все еще считает необходимым повышение внимания НАТО к Арктике, включение арктических вопросов в сферу интересов альянса. Такой подход контрастирует с российской точкой зрения об отсутствии необходимости подключения к решению арктических дел других международных организаций, тем более имеющих военно-политический характер. Принципиальная российская позиция – в Арктике нет проблем, требующих военного решения.

Можно предположить, что в данном вопросе в Норвегии доминирует не столько трезвая оценка современной военно-политической ситуации в Арктике, сколько ставшее для нее традиционным за многие годы «холодной войны» желание в общении с «русским медведем» иметь за спиной поддержку в лице НАТО.


Российско-норвежский договор о разграничении в Арктике: «за» и «против»

Подписание Россией и Норвегией 15 сентября 2010 г. Договора о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане (вступил в силу 7 июля 2011 г.) стало, несомненно, знаковым, если не историческим, событием в отношениях двух стран в арктическом регионе.

Договор имеет важное международное измерение. Он устранил латентную проблему делимитации морских пространств, поставил точку в сорокалетних переговорах по этой теме. Это открывает возможности для разведки и использования природных, прежде всего, углеводородных ресурсов в ранее «замороженном» районе, в так называемой «серой зоне». Можно предположить, что факт решения вопроса о делимитации будет иметь позитивное значение при рассмотрении в Комиссии ООН по границам континентального шельфа обновленной заявки России.

К тому же Договор стал доказательством способности арктических государств конструктивно решать свои проблемы путем переговоров на основе действующих норм международного права (прежде всего, Конвенции ООН по морскому праву 1982 г.). Тем самым дезавуируются прогнозы и опасения относительно возможных конфликтов в связи с установлением внешних границ континентального шельфа и эксплуатацией природных ресурсов в Арктике.

Но нельзя не отметить, что Договор вызвал и скептические оценки, которые высказывались накануне и в ходе обсуждения вопроса о его ратификации в Государственной Думе. Основной тезис критиков: Россия несет больше убытков, чем получает выгод, прежде всего, с точки зрения морских территорий и рыболовства.

Вряд ли можно согласиться с подобными высказываниями. Значительно более обоснованной выглядит позиция К.И. Косачева, занимавшего в то время пост председателя Комитета Госдумы по международным делам: потерять можно только то, чем владеешь. Россия же никогда не владела теми районами, которые назывались спорными.

Что касается рыболовства, то при оценке складывающейся после подписания Договора ситуации следует, видимо, исходить не из гипотетического ущерба, который пытались оценить представители объединений и ассоциаций рыболовов, в частности, Совета работников рыбного хозяйства России, а из положений самого Договора. В нем (статья 4 и Приложение I) зафиксированы конкретные обязательства: заключение Договора не должно негативно влиять на возможности каждой из сторон в области рыболовства; стороны продолжают сотрудничать в сфере рыбного промысла с тем, чтобы сохранить существующие доли в объемах общего допустимого улова и обеспечить относительную стабильность рыболовной деятельности по каждому соответствующему виду рыбных запасов; соглашения о сотрудничестве и о взаимных отношениях в области рыболовства 1975 и 1976 гг. остаются в силе в течение пятнадцати лет после вступления в силу Договора, по истечении указанного срока каждое из этих соглашений остается в силе в течение последующих шестилетних периодов, если ни одна из сторон не уведомит другую сторону о прекращении его действия. (Именно эти соглашения предусматривают допуск рыболовецких судов в районы, находящиеся под юрисдикцией сторон.)


Фактор Шпицбергена

Основным раздражителем в российско-норвежских отношениях на Шпицбергене и вокруг него является позиция Норвегии.

Архипелаг Шпицберген и прилегающие районы – важный и зачастую раздражающий элемент российско-норвежских отношений в Арктике. Статус архипелага определен Договором о Шпицбергене 1920 г., который установил уникальный в мировой практике правовой режим: с одной стороны, он фиксирует норвежский суверенитет над архипелагом, с другой – накладывает целый ряд ограничений на его осуществление. В настоящее время участниками этого Договора являются более 40 государств, но только Россия (присоединилась к Договору в 1935 г.) и Норвегия занимаются там постоянной хозяйственной деятельностью.

Основным раздражителем в российско-норвежских отношениях на Шпицбергене и вокруг него является позиция Норвегии. Она настойчиво проводит линию на укрепление своего суверенитета в этом районе через принятие предписаний о природоохранных мерах, которые российская сторона рассматривает как ограничение свободы хозяйственной и иной деятельности на архипелаге в нарушение положений Договора 1920 г.

Наиболее остро в свете Договора о разграничении морских пространств может встать вопрос, касающийся так называемой двухсотмильной «рыбоохранной зоны» вокруг Шпицбергена, которая была установлена Норвегией в 1977 г. в одностороннем порядке. Россия (СССР) не признала эту зону.

Нельзя исключать, что норвежская сторона попытается использовать положения Договора о разграничении морских пространств для укрепления своей юрисдикции в этом районе. Но вряд ли можно согласиться с выводом участников «круглого стола», организованного фракцией КПРФ в Госдуме 15 февраля 2011 г. по вопросу о договоре с Норвегией, о том, что у России больше не будет оснований возражать против двухсотмильной зоны вокруг Шпицбергена. Думается, здесь более оправдана точка зрения некоторых российских экспертов, согласно которой Договор о разграничении морских пространств не препятствует России по-прежнему осуществлять в соответствии с международным правом юрисдикцию в отношении судов под своим флагом к западу от линии разграничения. То есть каждая из сторон сможет продолжать обосновывать свою позицию по так называемой «рыбоохранной зоне». Это означает, что Договор ни в коей мере не изменил позицию России о непризнании правомерности установления этой зоны.


Перспективы сотрудничества в Арктике

Среди возможностей развития взаимодействия России и Норвегии в Арктике на первый план следует вынести вопросы освоения запасов углеводородов на шельфе и более широкого коммерческого использования транспортных маршрутов, прежде всего, Северного морского пути.

Россия и Норвегия, будучи ведущими поставщиками энергоносителей в Европе, имеют хорошую основу для стратегического партнерства в сфере разведки и добычи нефти и газа. Первый шаг на этом направлении был сделан в 2008 г., когда «Газпром», норвежская компания «Statoil» и французская «Total» подписали соглашение о создании компании «Штокман Девелопмент АГ» для разработки Штокмановского газоконденсатного месторождения. К сожалению, принятие окончательного инвестиционного решения по этому проекту переносится, судя по всему, на 2013 г. К числу многообещающих событий в развитии российско-норвежских экономических отношений в Арктике следует отнести подписание 5 мая 2012 г. НК «Роснефть» и «Statoil» соглашения о сотрудничестве в совместном освоении участков российского шельфа Баренцева и Охотского морей. Особое значение, как представляется, имеет то, что соглашение открывает возможность участия «Роснефти» в освоении участков норвежского шельфа Баренцева моря, а также показывает намерение норвежской стороны размещать заказы на строительство судов ледового класса и буровых платформ на российских верфях. Это соглашение можно рассматривать как подтверждение экономической выгодности для России урегулирования с Норвегией вопроса о делимитации морских пространств.

Среди возможностей развития взаимодействия России и Норвегии в Арктике на первый план следует вынести вопросы освоения запасов углеводородов на шельфе и более широкого коммерческого использования транспортных маршрутов.

Являясь крупным поставщиком минерального сырья, в том числе в страны Азиатско-Тихоокеанского региона, Норвегия объективно заинтересована в расширении возможностей такого экспорта, в использовании более дешевых маршрутов доставки. Это создает предпосылки для кооперации в области морского транспорта, в использовании Северного морского пути в качестве кратчайшего водного маршрута между Европой и АТР. Вместе с тем это может привести к появлению элементов конкуренции, поскольку Норвегия в равной степени заинтересована в том, чтобы замкнуть на свои порты морские грузопотоки на Севере, объем которых предположительно будет расти.


Выводы

 

Несмотря на различия национальных интересов, расхождения в позициях по Шпицбергену и другим вопросам в российско-норвежских отношениях в Арктике все же доминируют конструктивный настрой и стремление найти компромиссные решения.

В российско-норвежских отношениях в Арктике все же доминируют конструктивный настрой и стремление найти компромиссные решения.

С учетом заключенного Договора о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане потенциал превращения двух стран в стратегических партнеров в Арктике становится более весомым, чем перспективы возникновения новых разногласий и конфликтов, которые, тем не менее, полностью не исключены.

В связи с этим представляется важным, чтобы возможные соперничество и конкуренция основывались на международно-правовой базе и носили, по большому счету, деловой и коммерческий характер, чтобы решения принимались, исходя из соображений взаимной выгоды, а не из политических амбиций и установок.

Источник: РМСД http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=416#top

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив