Тройной майский «десант» в Россию — сначала госсекретаря США Джона Керри, затем британского премьера Дэвида Кэмерона и его израильского коллеги Биньямина Нетаньяху — обнажил главную международную проблему, которая стоит перед западными державами сегодня. При всей дипломатической завуалированности и протокольной тонкости главной темой визита каждого из упомянутых высоких гостей была Сирия. Точнее, что может сделать Кремль для того, чтобы разрядить вооруженный кризис в этой стране.

Желание союзников, заинтересованных в свержении режима сирийского президента Башара Асада, консолидировать свои дипломатические усилия было очевидным. Керри, Кэмерон и Нетаньяху приезжали в Россию с интервалом в три дня и с неожиданной настойчивостью уговаривали главу государства Владимира Путина и главу МИДа Сергея Лаврова смягчить позицию. Однако смягчать позицию не имеет большого смысла. Россия с ее нынешней прагматичной политикой на Ближнем Востоке выглядит последовательнее многих других мировых держав.

Действительно, Асад уже долгое время не вспоминает о своих предвыборных обещаниях даровать народу справедливость и демократию. Сегодня вместо пустой риторики звучат гораздо более понятные народу звуки выстрелов, а сирийские кланы, которые нынешний режим подавлял в течение последних 40 лет, на этот раз собираются отстоять собственное право на власть с оружием в руках. Но борющиеся за господство новые политические силы в Сирии не выглядят лучше режима Асада. И, однозначно поддерживая их, США и их союзники могут столкнуться с разочарованием не меньшим, чем в Ливии. Здесь царит хаос, последовавший за свержением Муаммара Каддафи и победой «прозападной» вооруженной оппозиции, которая оказалась не слишком выгодна самому Западу. Единственное, что может сделать Москва сейчас в отношении сирийской проблемы, — это отстаивать свои интересы, в которые уж точно не входит эскалация регионального конфликта.

Между тем именно региональный конфликт — гораздо серьезнее и масштабнее, чем сирийская гражданская война, — становится все более реальным, по мере того как приближаются президентские выборы в Иране. Американскому президенту Бараку Обаме удалось выторговать у Израиля обещание отложить военную операцию по уничтожению иранской ядерной инфраструктуры до того, как определится наследник Махмуда Ахмадинежада. Но что будет потом — зависит только от обновленных властей Ирана.

И тем не менее, уже сейчас можно сказать: Тегеран продолжит ядерные исследования. Вопрос только в том, насколько быстро будут развиваться иранские технологии и как скоро страна получит возможность создать атомную бомбу. А это значит, что Ближний Восток продолжит балансировать на краю тотальной войны, угрожающей без преувеличения всем странам региона.

В этой ситуации мировые державы все острее чувствуют нехватку привычных средств коммуникации. Традиционные «сверки часов» по дипломатическим каналам с их двусторонними встречами и рабочими обедами слишком пропитаны официозом, чтобы быть эффективными. Это особенно бросается в глаза сегодня, когда социальные сети Facebook и Twitter становятся не менее (а то и более) важными инструментами политики, чем протокольная пресс-конференция.

Секретное, но активно обсуждавшееся в медийном пространстве письмо американского президента Барака Обамы, которое его помощник по нацбезопасности Том Донилон передал Владимиру Путину, в полной мере отражает этот процесс. США не хватает контактов с Россией только по линии МИДа, и Вашингтон решил подключить к прямому диалогу своих «силовиков». Москва не против: ответ Путина лично передал секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев.

Но тогда возникает вопрос: если контактами с иностранными «силовиками» и представителями других министерств начнут заниматься соответствующие российские ведомства напрямую, чем должны заниматься профессиональные дипломаты?

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив