Морская политика современного Китая сегодня по праву находится в фокусе внимания всего международного сообщества, включая его наиболее влиятельных акторов — США, ЕС и Россию. Действительно, за последние десятилетия Китай совершил революционный прорыв в экономическом развитии, в технологиях и в военно-стратегическом плане, перевооружив НОАК и создав на ее базе современную мобильную армию нового типа. 

В современном мире Китай играет роль основного экономического конкурента США: темпы экономического роста Китая дают все основания утверждать, что уже в самом ближайшем времени Китай прочно войдет в число признанных великих держав, став альтернативой возглавляемому англосаксами Западному миру. Этот стремительный взлет Китая сказывается и на его внешнеполитическом статусе: за последние десятилетия Пекин стал одним из центров управления мировыми политическими процессами, с его мнением считаются и на Западе, и на Востоке.

Вместе с тем, растущая экономика Китая нуждается в новых источниках энергетических ресурсов, необходимых для сохранения темпов роста. В поисках этих источников Китай выходит на мировые рынки, стремится утвердить свое влияние даже в относительно удаленных от его границ нефтеносных регионах мира (Южный Судан, Ливия и др.), где его интересы неизбежно сталкиваются с интересами других мировых держав – в первую очередь, с интересами США. В этой конкурентной борьбе Китаю важно поддерживать в актуальном состоянии свои морские коммуникации, соединяющие отдаленные территории, на которых разворачивается борьба за ресурсы, с административными центрами страны. Для этого КНР необходим мощный океанский флот, способный решать операционные задачи вдали от собственных территориальных вод, и принципиально новая морская стратегия. Такая стратегия в Китае действительно активно формируется, меняются устоявшиеся концепции и взгляды, существующие доктрины пересматриваются и модернизируются. При этом единства взглядов внутри китайского общества на цели и задачи океанской политики Китая, естественно, не наблюдается; морская стратегия КНР становится предметом оживленных дискуссий, как в самом китайском обществе, так и в наблюдающем за возвышением морского могущества Китая Западном мире.

В этих условиях центральной проблемой становится способность руководства КНР построить морскую стратегию страны таким образом, чтобы она не стала причиной нарастания конфликтной напряженности с другими странами. От мирового же сообщества требуется своевременно и результативно разрешать возникающие осложнения, связанные с обеспокоенностью различных стран растущей военно-политической мощью Китая. Это подчеркивает остроту проблемы формирования Китаем новой морской (и даже океанской) стратегии. Всвязи с этим возникает целый ряд вопросов.

Известно, что в 2017 году, после того, как Китай завершит комплексное перевооружение НОАК, он станет во всех отношениях великой мировой державой, статус которой будет подкреплен не только экономической, но и военной мощью. Пройдя этот рубеж, Китай обязательно заявит о себе как о великой державе и потребует пересмотра отведенной ему западными державами весьма скромной роли в формировании новой политической картины мира. Причем готовиться к этой новой для себя роли Китай начинает уже сейчас, пересматривая и реформируя свои внешнеполитические и военные концепции и доктрины, одной из которых является морская стратегия. Возникает вопрос: можно ли рассматриваться новые положения морской стратегии Китая, рассматривающие КНР как океанскую державу, требующие ускоренного формирования океанского флота, выход крупных группировок боевых кораблей на океанские коммуникации (на оперативный простор) и закрепление ВМС Китая в мировом океане в целом, как подготовку к новому великому повороту внешней политики Китая, который принесет ему мировое лидерство, сравнимое с США?

Сегодня все еще остается неясным, какие этапы в своем развитии (включая развитие военных и политических концепций, доктрин) должен пройти Китай для того, чтобы стать великой морской державой, войти в систему мировых морских держав, доминирующих в этой сфере: США, Великобритании, России. То, что это неизбежно произойдет, причем в самом ближайшем будущем, не вызывает сомнений: идущие в дальнюю страну начинают свой путь с первого шага; восходящие на вершину начинают с подножия горы (Конфуций).

Остается загадкой, в какой мере новая морская политика и стратегия КНР способна повлиять на проблему Тайваня, и вообще, насколько новая морская стратегия Китая рассматривается его руководством как инструмент решения тайваньской проблемы.

Также не совсем понятно, зачем КНР, участвуя в антипиратской операции в Аденском заливе, держит там самую мощную (после США) группировку военных кораблей, хотя вблизи территориальных вод Китая, в АТР есть множество крупных очагов пиратской активности, в которых пираты действуют не менее дерзко и масштабно, чем в Сомали. Тем не менее, Китай почему-то занимают проблемы, лежащие совсем уж далеко от родных берегов. Случайно ли это, или наращивание группировки ВМФ КНР в Аденском заливе преследует более масштабные стратегические цели, чем просто обеспечение безопасности судоходства? Может быть, здесь учитывается фактор военного присутствия, решаются задачи охраны морских коммуникаций, по которым для растущей китайской экономики идет нефть, китайскими моряками приобретается новый для них опыт организации и проведения стратегических морских операций вдали от баз снабжения?

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив