Первая часть.

Вторая часть.

Третья часть.

Четвертая часть.

Было бы логично ожидать, что с захватом большевиками власти отпадает какая-либо нужда в дальнейшем обсуждении партийных программ. Ибо очевидно, что у такой партии, какими были большевики с их склонностью к насилию, были все необходимые средства для достижения целей всех их программ.

Посмотрим, так ли это было на самом деле. Чтобы анализ был более наглядным, вновь используем табличную форму и комментарии к ней.

Таблица 9

Какие программы и каких партий были реализованы большевиками в СССР

Программы

(цели и средства)

Партии, чьи программы были осуществлены большевиками

Программа-минимум

Программа-максимум

Аграрная

Эсеры

Такой партии не было

Промышленная

Такой партии не было

Такой партии не было

Рабочая

Кадеты, эсеры, большевики, меньшевики (все – частично)

Такой партии не было

Политическая

Такой партии не было

Такой партии не было

Национальная

Эсеры, большевики, меньшевики

(все - частично: самоопределение Финляндии и Польши)

Средства

Насильственные

Насильственные

Аграрная программа

«Обобществление сельскохозяйственной земли», то есть уничтожение помещичьей экономики и разрешение пользоваться землей только тем, кто ее обрабатывает, было одним из важнейших требований эсеровской программы-минимум. Именно это случилось в промежутке между захватом власти большевиками и коллективизацией.

Аграрная программа-максимум осталась нереализованной: коллективизация не принесла ни эсеровское «обобществление сельскохозяйственного производства», ни большевистскую – меньшевистскую коммунистическую общественную собственность.

Взамен, результатом коллективизации стало порабощение крестьянства колхозно-совхозной системой.

Промышленная программа

Вся стратегия большевистской партии основывалась на росте и усилении российского пролетариата. Это означало - на развитие капитализма в стране.

Поскольку, вследствие первой мировой войны, капитализму в его классической форме история не дала времени развиться в России, постольку победоносным большевикам та же история не предоставила возможность осуществить их программу-минимум.

Та же судьба ожидала и большевистскую промышленную программу-максимум. Ибо то, что было построено в СССР, был не социализм, а тоталитарный государственный капитализм, произведший индустриализацию в Советском Союзе (см. на этом сайте, например, мою статью «Размышления о советском строе»).

Таким образом, судьба сыграла злую шутку с победоносным большевизмом: перескочив через короткий период (предусмотренный их программой-минимумом), именно капитализм осуществил индустриализацию страны в длительном периоде (что не было предусмотрено их программой-максимум). А поскольку это был не классический (то есть, не демократический смешанный) промышленный капитализм, прихода которого довольно нехотя хотели даже октябристы, то можно сделать вывод, что осуществленная советская промышленная реальность не отвечала ожиданиям ни одной из пяти (националисты не желали) досоветских партий России.

Рабочая программа

Вспомним, что три социалистические партии (эсеры, большевики и меньшевики) выдвигали очень прогрессивную рабочую программу для осуществления ее в коротком периоде (программа-минимум). Следует также напомнить, что даже центристская партия кадетов предусматривала широкие права для возникающего в России промышленного рабочего класса.

Задачей новых большевистских властей было (на основе их собственной программы-минимум), с одной стороны, сохранить то, что уже было осуществлено царизмом (трудовые инспекторы, ограничения детского труда, трудовое страхование и т.д.), а с другой, внедрить то, что не сделал царизм в рабочем вопросе (восьмичасовой рабочий день, право на забастовку для всех рабочих и т.д.). В результате, за исключением права на забастовку, новые власти (большевики) осуществляли свои собственные программы короткого периода (программа-минимум) по рабочему вопросу, а также соответсвующие программы кадетов, эсеров и меньшевиков.

Рабочая программа-максимум не могла быть осуществлена по той простой причине, что ее претворение в жизнь требовало наличие социализма, то есть нерыночной плановой экономики, управляемой неклассовым обществом. Ни того, ни другого (подчеркнутого) не было в Советском Союзе.

Политическая программа

Политические программы (либо короткого, либо длительного периода) не были осуществлены ни одной из досоветских партий ни в досоветский, ни в советский период. Программа-минимум включала в себя такие обещания, как учредительное собрание, гражданские свободы, демократические права и другие, которые просто не могли быть претворены в жизнь. Не могли быть осуществлены в стране, в которой проблемы вчерашнего монархического режима были преумножены разрушениями, вызванными мировой и гражданской войнами. Не могли быть претворены в жизнь в стране, в которой Февральская революция была результатом особых условий, созданной мировой войной. Не могли быть осуществлены в стране, в которой диктаторская Октябрьская революция явилась логическим следствием либеральной Февральской революции.

Поэтому, в конечном счете, политическая программа-максимум большевиков явилась чем угодно, но только не диктатурой пролетариата. Характерно, что в первые годы после совершения Октябрьской революции даже большевики признавали это. (Например, в 1919 г., выступая на восьмом съезде партии большевиков, Ленин охарактеризовал Октябрьскую революцию, которая до этого характеризовалась как пролетарская революция, как крестьянскую революцию.)

Иначе и быть не могло, ибо в первые годы после Октябрьской революции некому было осуществлять пролетарскую диктатуру в подавляюще крестьянской стране с едва функционирующим рабочим классом.

В действительности, это была диктатура нарождавшейся бюрократии (см. мою статью, рекомендованную выше), формировавшейся из рядов крестьянства, никогда не имевшего и не знавшего политических прав, и из того, что оставалось (после кровопролитий Мировой и гражданской войн) от рабочего класса.

Очевидно, что, когда член класса буржуазии становится освобожденным политическим руководителем, он не перестает быть капиталистом: его физические и людские активы, как правило, работают на него. Но, когда рабочий или крестьянин, или ремесленник занимает такую освобожденную должность, он перестает быть рабочим, крестьянином или ремесленником, ибо, чтобы продолжать оставаться одним из них, он должен трудиться сам, а потому не в состоянии становиться бюрократом.

Так что к тому времени, когда, вследствие коллективизации и индустриализации, советский рабочий класс появился на политической арене, новая, советская бюрократия уже была сформирована. В таких условиях у нового, советского пролетариата (физического или умственного труда) был только один жизненный путь: продолжать традиционную роль наемного рабочего в капиталистическом (тоталитарно-государственном) обществе.

Национальная программа

Программа по национальному вопросу, несмотря на то, что ни одна из партий не делила ее по времени на короткий и длительный периоды, не была столь же «удачливой» в своем осуществлении, как образовательная программа.

За исключением Польши и Финляндии, которым Советский Союз вынужден был предоставить независимость под давлением обстоятельств первой мировой и гражданской войн, ни одна из национальных окраин не стала независимой в период с 1917 до 1991 гг. И лишь когда советская социально-экономическая и политическая системы подверглись преобразованиям, советские союзные республики получили возможность выхода из состава СССР.

Так обстояло дело с «правом наций на самоопределение»: хотя формально это право открыто провозглашалось советскими властями, оно никогда ими не претворялось в жизнь свободно (не под давлением).

В конечном счете, та же самая бюрократия, которая «смонтировала» СССР, его же и разрушила.

Методы достижения большевистских целей

Таблица 9 демонстрирует, что большевики не были в состоянии осуществить ни одну из их (кстати, и других партий) программ-максимум. Произошло это не потому, что большевики приложили недостаточно усилий для достижения целей длительного периода (подобное утверждение противоречит опыту насильственных коллективизации и индустриализации, а также опыту политических процессов). Произошло это потому, что в преимущественно крестьянской, неграмотной, бездорожной стране отсутствовали условия, необходимые и достаточные для строительства общества, о котором мечтали большевики.

Таблица 9 также информирует нас, что лишь насильшственным путем большевистская бюрократия способна была реализовать (полностью или частично) немалую часть программы-минимум как своей, так и других партий.

Заключение

Причины захвата власти большевиками

Был ли случайным захват власти большевиками? Мой ответ на этот вопрос более отрицательный (приход к власти большевиков был неизбежен), чем положительный (приход к власти большевиков был случаен).

Отрицательный ответ. Большевики, будучи наиболее склонными к насильственным действиям среди важнейших политических партий царской России, не могли не придти к власти в условиях, созданных первой мировой войной, и в последовавшем за ней всеобщим варварством, распространившимся в России.

Большевики потому были наиболее склонны к насилию, что, располагаясь на крайне левом фланге важнейших политических партий, они преследовали наиболее утопическую цель в стране, которая была совсем не готова к осуществлению их «марксистских» фантазий.

Они жили и боролись в воображаемом мире, потому что, как было отмечено выше, российская социальная структура была неясной, неопределенной, неоформленной, ибо была в состоянии перехода от абсолютистского смешанного феодализма к демократическому смешанному капитализму. В этих условиях, а также в силу социальной структуры членов большевистской партии, их расположенность к фанатическому насилию была признаком того, что они не знали, что готовит им будущее (вспомним хотя бы политические процессы 30х гг.). Но они не могли не быть слепо воинственными в стране, где народ (в основном) крестьянской общины привык подчиняться тем, кто был у власти в каждое данное время.

Неудивительно поэтому, что, поскольку большевики были первыми, кому удалось захватить власть в 1917 году, в то время как другие партии продолжали говорить, ничего не делая, они (большевики) должны были быть восприняты большинством населения как находящиеся на верном пути в своем начинании.

Положительный ответ. Невозможно оспаривать тот факт, что очень целенаправленная партия должна была взять власть в условиях того политического вакуума, который создали первая мировая война и слабость Временного правительства. Против чего можно спорить, так это против того, что такой партией обязательно должны были быть большевики.

Ибо, конечно, существовала возможность захвата власти другой партией. Такой партией были социалисты-революционеры (эсеры), социальный состав членов которой почти полностью совпадал с социальным составом членов большевистской партии (см. таблицу 3).

Но эта возможность была лишь формальной. Ибо, в отличие от большевиков, которые к моменту Октябрьской революции были в основном едины, эсеры со дня своего появления на российской политической арене были постоянно расколоты на различные фракции, ожесточенно борющиеся друг с другом (например, левые эсеры против правых эсеров). Этот раскол не позволил формальной возможности прихода к власти эсеров сделаться реальностью.

О чем же в действительности спорили важнейшие политические партии России позднего имперского периода?

 

Оглядываясь назад, попытаемся (с точки зрения исторического опыта России двадцатого века) проанализировать, каково было реальное содержание спора его политических участников. С этой целью, давайте на время забудем все те высокие и прекраснодушные программы и лозунги, под знаменем которых сражались рассматриваемые дореволюционные партии.

В общем и целом можно утверждать, что в конкретных условиях России начала двадцатого века эти партии в реальности боролись за установление в стране следующей социально-экономической и политической системы: кадеты - либо конституционно-монархического, либо демократически-республиканского смешанного капитализма; эсеры и меньшевики - демократически-республиканского смешанного капитализма; большевики - тоталитарного государственного, то есть формально республиканского, но в действительности не передаваемого по наследству абсолютно-монархического, капитализма; октябристы - абсолютно- или конституционно-монархического смешанного капитализма; и националисты - сохранение абсолютно-монархической полу-феодальной-полу-капиталистической системы.

На наш взгляд, таким образом, дореволюционные партии России в сущности спорили не о капитализме против феодализма и не о социализме против капитализма, а о различных формах капитализма как способа преодоления соиально-экономической отсталости в преимущественно крестьянской, полуфеодальной, неграмотной стране в капиталистическую эпоху развития.

В этой схватке большевики победили, потому что в их наиболее фантастическом сценарии развития было заложено рациональное зерно тоталитарного государственного капитализма, единственного возможного в их крестьянской стране, отчаянно нуждавшейся в скорейшей индустриализации и модернизации.

Но тут следует заметить, что не случись первая мировая война, Россия смогла бы продолжить свой путь к демократическому смешанному капитализму в рамках конституционной монархии. И в таком случае был бы реализован сценарий, заложенный в программе кадетов.

Оказали ли рассматриваемые программы влияние на жизнь России после Октябрьской революции?

Таким образом, реальная жизнь послеоктябрьской России пошла своим путем, не обращая никакого внимания на все политические проекты. Ибо, очевидно, что для того, чтобы сознательно, обдуманно изменить общество согласно законам его развития, требуется знание этих законов и тех общественных сил, которые способны и у которых есть желание претворить в жизнь нужные изменения.

Ни одна из ныне известных социально-экономических формаций (первобытно-общинная, рабовладельческая или феодальная) не была трансформирована согласно заранее заготовленной программе действий. Поэтому, на наш взгляд, те дореволюционные российские политические партии (после всех потрясений, вызванных первой мировой войной), которые настаивали на движении полуфеодальной России в сторону либо обычного, классического капитализма, либо социализма, вели себя в высшей степени самонадеянно и безрассудно.

Но это, конечно, если судить с нашей, теперешней, почти столетней колокольни. Мы же, их потомки, в то же время должны признать, что в свое время, в данных им обстоятельствах, в пределах окружавшей их экономической, социальной и политической среды они не могли думать и действовать по-другому.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив