* Опубликовано в сб.: Глобалистика как область научных исследований и сфера преподавания. Вып. 1. М., 2008. С. 199–210.

В сегодняшней России все чаще можно услышать модное слово – геополитика. Упоминание геополитики и ссылки на геополитические интересы, геополитическую логику, геополитические расчеты и геополитическое положение становятся общим местом в рассуждениях политиков, публикациях в прессе, а также у представителей академических кругов. Однако далеко не всегда понятные (или кажущиеся понятными) на интуитивном уровне вещи получают достойные научные объяснения и обоснование. Возникают, казалось бы, простые, но требующие ответа вопросы – в чем заключается отличие геополитических интересов от интересов государственных (национальных) и в какой мере вторые обусловлены первыми; чем различаются геополитическое положение и положение географическое; каково соотношение геополитической логикии логики принятия политических решений? В конце концов, что дает геополитика как практическая и научная дисциплина, зачем нужна приставка гео- к слову политика, и в какой степени география требует политического преломления?

Бурный интерес к геополитике во многом связан с запретом, который в советское время существовал в нашей стране на эту дисциплину. Открытие целого пласта, остававшегося долгое время в безвестности, происходящее параллельно со сменой мировоззренческой парадигмы, неизбежно породили всплеск внимания к новой дисциплине и стремление объяснить через нее все, что возможно. Однако способы проявления интереса к геополитике различны – от простого упоминания термина геополитикаи ограниченного использования понятийного аппарата и терминов геополитики до обращения к первоисточникам и попыток создания собственной оригинальной концептуальной геополитической парадигмы. В последние годы интерес и внимание к геополитике все более активно проявляются по всему миру. Неполный список созданных за последние два десятилетия структур включает Французский институт геополитики (1989), российскую Академию геополитических проблем (1999), Международный центр геополитических исследований в Женеве (2001), польский Институт геополитики (2007). Геополитика и ее составляющие являются важными направлениями в работе стратегических исследовательских центров по всему миру.

В эпоху глобализации геополитика приобретает особую значимость, в первую очередь с практической стороны – в качестве эффективного политического инструментария. Интенсификация политических и экономических связей, постоянно возрастающая взаимозависимость между государствами и народами, взрывной рост коммуникационных сетей и средств связи, окончательная ликвидация политической, экономической и географической изоляции означают, что практически любые внутренние политические и экономические решения и международные вопросы локального и регионального значения (не говоря уже о проблемах общемирового звучания) не могут приниматься и решаться без учета глобального контекста. Это, в свою очередь, приводит к расширению сферы применения геополитики, ее распространению на все уровни существования человеческой цивилизации – от глобального планетарного до локального и местного. Основным субъектом геополитического взаимодействия традиционно являлось государство (на современном этапе – национальное государство). Ослабление и размывание национального государства ведет к появлению новых негосударственных акторов – международных организаций, транснациональных корпораций, народов, не имеющих собственной государственности, – которые оспаривают привычную власть государственно-политических структур как внутри государства, так и на международной арене. Подобная ситуация лишь повышает значимость геополитики и ведет к формированию в ее рамках новых перспективных направлений, таких как геоэкономика, геоинформатика, геоэтнология.

Однако полноценное использование всех преимуществ геополитического подхода невозможно без предварительного научного изучения и построения этой дисциплины. Основополагающим для геополитики является тезис о влиянии географической среды на развитие человеческого общества. Иными словами, геополитику можно рассматривать как географию, преломленную через призму политики, в которой географический фактор опосредован политическими императивами. Отсюда вытекает следующее определение геополитики: в качестве сферы практической деятельности геополитика является способом взаимодействия коллективных субъектов политической жизни с окружающим пространством; в качестве отрасли знания геополитика является научной дисциплиной, изучающей закономерности развития и взаимодействия государств в пространственном аспекте.

В геополитике можно выделить два уровня: мировая геополитика (макроуровень) занимается проблемами взаимодействиягосударств в пространственном аспекте; национальная геополитика (микроуровень) занимается проблемами развития государств в пространственном аспекте. Хотя оба уровня геополитики тесно связаны и сферы их интересов зачастую пересекаются, в первом случае объектом изучения являются международные отношения, во втором – государство как таковое. В каждом из указанных уровней в свою очередь можно выделить три подуровня. Для мировой геополитики это – общепланетарный (проблемы актуальные для всего человечества, носящие наднациональный характер и выходящие за сферу интересов отдельных государств), международный глобальный (геополитическая составляющая международных отношений в общемировом масштабе) и международный региональный (геополитическая составляющая международных отношений в рамках конкретного международного региона, как мета-, так и субрегиона); для национальной геополитики – национальный внешний (внешняя составляющая национальной геополитики – проблемы границ, отношения с другими государствами), национальный внутренний (внутренняя составляющая национальной геополитики – административное деление и региональное членение государства, изменение административных границ, взаимодействие между отдельными частями государства) и локальный (внутренняя составляющая национальной геополитики на уровне составных частей государства – геополитика отдельного внутригосударственного региона, области, субъекта федерации). В условиях глобализации актуальность геополитики связана в равной степени как с верхними, так и с нижними уровнями – интеграция процессов и акторов нижних уровней в общемировой контекст означает, что внутринациональные и даже локальные проблемы легко получают международное звучание и обладают потенциалом для провоцирования глобальных кризисов.

В качестве сферы практической деятельности геополитика оказывается одним из древнейших способов восприятия окружающей действительности, в форме как спонтанно осуществляемых, так и сознательно проводимых действий. Не будет преувеличением возводить практическую геополитику ко времени возникновения первых государств или даже квази-государственных образований. На протяжении всей истории государства боролись за контроль над территориями – жизненное пространство. Важнейшей задачей государства традиционно являлась экспансия (либо противодействие экспансии соседей), которая могла принимать различные формы – присоединения территорий и создания колониальных владений, обустройства буферных зон и «поясов безопасности», формирования сфер влияния и установления марионеточных режимов, экономического проникновения и закабаления, экспорта идей и навязывания идеологии. Направление и цели экспансии определялись геополитическими императивами, осознаваемыми стихийно – ценность различных территорий существенно отличалась, причем для различных государств одна и та же территория могла обладать различной ценностью.

Переход от стихийного осознания геополитических императивов к концептуальному освоению геополитического пространства связано с формированием научной геополитики. Геополитика как научная дисциплина достаточно молода, хотя некоторые из трех интеллектуальных направлений, на стыке которых возникла геополитика, насчитывают сотни и даже тысячи лет. Это концепции географического детерминизма (Парменид, Аристотель, Монтескье, Гегель, К. Риттер, В.О.Ключевский)военно-стратегические теории (Макиавелли, Клаузевиц) и цивилизационный подход (Н.В.Данилевский). Геополитика как отрасль знаний насчитывает чуть более 100 лет – ее возникновение приходится на конец XIX – начало XX вв. У ее истоков стояли Фридрих Ратцель и Рудольф Челлен (германская школа), Альфред Мэхэн и Хэлфорд Макиндер (англо-американская школа) и Видаль де ла Блаш (французская школа). Наряду со сформировавшейся несколько позднее русской евразийской школой (Н.С. Трубецкой и П.Н. Савицкий) они составили основные школы классической геополитики.

В качестве научной дисциплины геополитика включает два раздела: теоретический и эмпирический. Задачей теоретической геополитики является выявить и систематизировать общие тенденции и законы геополитического развития, в то время как эмпирическая геополитика занимается фиксацией и объяснением реально происходящих процессов в геополитическом пространстве нашей планеты. При этом теоретическая геополитика распадается на две части – креативную и историографическую; для первой из них характерно создание оригинальных геополитических концепций, для второй – изучение, пересказ и адаптация уже имеющихся (в первую очередь – классических) концепций[1]. Эмпирическая геополитика также не является монолитной – в ней можно выделить историческую и аналитическую составляющие, занимающиеся изучением конкретных геополитических процессов соответственно в прошлом и настоящем.

Двумя характерными чертами геополитики являются идеологическая направленность и высокий уровень теоретизирования. С одной стороны, в геополитике с самого начала присутствовал значительный перекос в пользу теоретического раздела в ущерб эмпирическим исследованиям. Традиционная геополитика отличается наличием большого количества теорий фундаментального характера (точнее, претендующих на фундаментальность) при очевидной нехватке теорий среднего уровня и конкретных эмпирических работ. На это накладывается ярко выраженная идеологическая ориентация, зачастую – откровенная ангажированность геополитических построений. Истории геополитики знакомы случаи, когда гносеологическая функция откровенно подменяется проективными задачами, при этом «идеологически выдержанные» геополитические «проекты» не имели научной основы; вряд ли стоит удивляться, что подобный случаи заканчивались откровенным провалом «проектов» и вели к дискредитации всей геополитики. Самый известный пример – судьба германской школы геополитики (и лично К.Хаусхофера), ставшей на службу нацистскому режиму; крах научно беспомощных, но при этом «идейно выдержанных» геополитических построений был столь же неизбежным, как и разгром фашистов; на долгие годы европейская геополитика была скомпрометирована, а в нашей стране – заклеймена как лженаука и запрещена.

Общественные науки по определению не могут быть полностью деидеологизированы, а теория является неотъемлемым элементом научного знания. Однако геополитика как научная дисциплина оказалась заложницей смещения «точки сборки» в сторону этого опасного сочетания. Результатом стал колоссальный разрыв между теоретическими концепциями и абстрактными построениями, многие из которых создавались под идеологическим диктатом (как внешним, так и внутренним) с одной стороны, и объективной действительностью и характерными для нее геополитическими реалиями – с другой. Подобная ситуация имеет двоякий негативный эффект. Во-первых, все это является серьезным препятствием для институционализации геополитики в качестве науки: снижает ее значимость в качестве способа познания, давая козыри противникам геополитики, которые отрицают научный характер ее построений. Во-вторых, такое состояние дел серьезно ограничивает возможности практического применения геополитического знания в силу несоответствия теории реальному раскладу геополитических сил.

Геополитика всегда отличалась инструментарным характером, она была изначально ориентирована на необходимость применения ее выводов и построений на практике[2]. Иными словами, практическая и научная стороны геополитики должны существовать в тесном тандеме: научная геополитика изучает геополитику практическую и одновременно выступает для последней в качестве своеобразного «руководства по эксплуатации». Сам факт подобного взаимодействия между двумя видами геополитики не является препятствием для ее превращения в полноценную науку[3]. Таким препятствием служит оторванность теоретических построений от конкретно-эмпирических исследований, высокая идеологизированность (вплоть до подчинения идеологическому диктату) теоретической части, неразработанность научной методологии.

В качестве примера можно привести так называемый основополагающий закон геополитики – закон фундаментального дуализма, проявляющийся в дихотомии суши и моря, якобы извечном противостоянии теллурократии (сухопутных держав) и таллосократии (морских держав)[4]. Несомненно, геополитика не может пройти мимо действительно фундаментального разделения поверхности нашей планеты на сухопутные и водные пространства, способы освоения и использования которых существенно различаются; столь же бесспорным является тот факт, что государственные судьбы отдельных народов напрямую связаны с контролем над сушей, в то время как успех ряда других народов во многом был связан с контролем над водными пространствами. Однако разделение всех народов на сухопутные и морские, жесткая привязка культуры, менталитета и идеологии к сухопутному или морскому пространствам, а также утверждение о перманентном конфликте между государствами суши и государствами моря не выдерживает никакой критики. Если борьба Спарты и Афин, противостояние Рима и Карфагена, конфликт СССР и США в годы «холодной войны» (классические примеры защитников закона фундаментального дуализма) еще как-то соответствуют указанной дихотомии (хотя и тут можно найти уязвимые для критики места), то уже греко-персидские войны, семилетняя война, также как и обе мировые войны не вписываются в указную схему.

Геополитическая действительность гораздо сложнее. Несомненно, определенные державы в силу своего географического положения и стратегического целеполагания могут ориентироваться преимущественно на покорение либо сухопутных, либо морских просторов; одновременно существует возможность действовать одновременно на обоих направлениях (что редко бывает успешным в силу ограниченности ресурсов конкретного государства); при этом со временем приоритеты море/суша могут меняться, хотя подобная «смена ориентиров» проходит достаточно болезненно и успех здесь вовсе не гарантирован. Однако говорить о единстве государств, связанных с одной из «стихий» и противопоставлять их представителям иного типа пространства – мягко говоря, некорректно. Два типа конфликтов – между сухопутными и морскими державами с одной стороны и внутри континентального и морского блока – с другой, – не отрицают друг друга и являются равно важными. Часто одно противостояние накладывается на другое, в результате чего мы видим сложную картину переплетения множества разнонаправленных интересов. Тогда единству между двумя или несколькими ведущими континентальными державами соответствует ответное взаимопонимание между несколькими ведущими морскими державами – несколькими, но не всеми, поскольку одно или чаше несколько государств, присоединяется к «чужому» блоку.

Разумеется, столь упрощенческий подход характерен далеко не для всех исследователей, занимающихся геополитикой. Из классических авторов наиболее успешно задачу создания теорий на основе конкретно-эмпирических исследований (исторического характера) решал Альфред Мэхэн. Основной тезис Мэхэна – использование моря и контроль над ним на протяжении всей истории являлся наиболее важным фактором для определения силы и влияния государства в мире – базируется на тщательном изучении полутора веков европейской истории[5].

В последние два десятилетия наметилась позитивная тенденция преодоления указанных родовых проблем научной геополитики, однако это характерно в первую очередь для стран Запада. Работы классиков геополитики переосмысляются в контексте драматичных событийXX в. – Первой и Второй мировых войн, войны «холодной», становления Нового мирового порядка – и в их геополитические построения вносятся существенные коррективы. Традиционно сильной является американская геополитика, для которой характерна максимально возможная степень инструментализма и практической направленности (в качестве примера можно привести хорошо известную в нашей стране работу З.Бжезинского «Великая шахматная доска»[6]). Интенсивно развивается европейская геополитическая традиция, восходящая к классической французской школе. Патриархом и идейным вдохновителем современной европейской геополитики является ИвЛакост, чьи геополитические концепции базируются на тщательно проработанных конкретно-эмпирических исследованиях аналитического характера. Внимание Лакоста привлекает геополитика всех уровней – от общепланетарного (проблема нехватки питьевой воды и борьба за этот ресурс) до локального (геополитика регионов Франции)[7]. Центром притяжения французской и общеевропейской геополитической мысли является журнал «Геродот» ("Hérodote, revue de géographie et de géopolitique”), основанный Лакостом в 1976 г. и издаваемый Французским институтом геополитики (который также был основан Лакостом) при университете Париж-VIII.

Сложности создания современной российской научной геополитической школы связаны в первую очередь с необходимостью нагнать отставание, сложившееся за то время, когда геополитика находилась в нашей стране под запретом. Длительная изоляция от мировой геополитической мысли, по всей вероятности, объясняет слабость креативного аспекта отечественной теоретической геополитики – большинство работ по геополитике, выходящих в России, по своей сути являются историографическими (пересказывается стандартный набор геополитических концепций, как правило, в форме учебного пособия); за редким исключением построения, представляемые в качестве оригинальных, являются производными от известных и признанных теорий. Среди счастливых исключений можно отметить эмпирические работы К.С.Гаджиева (конкретно-аналитические исследования «Геополитика Кавказа» и «Геополитические горизонты России: контуры нового миропорядка»), И.В.Зеленевой (конкретно-историческое исследование «Геополитика и геостратегия России (XVIII – первая половина XIX века)» и оригинальную, хотя, как и все фундаментальные геополитические теории, крайне спорную, концепцию В.Л.Цымбурского («Остров Россия»)[8].

Еще одним следствием указанных сложностей оформления геополитики как науки является разрыв между научной и практической сторонами геополитики – использование геополитики в сфере практической деятельности не связано с теоретическими разработками научной геополитики, а оказывается в большинстве случаев спонтанным, либо требует осуществления собственных эмпирических разработок прикладного характера.

Развитие геополитики как формы научного знания может осуществляться лишь в тесной связи с целым комплексом дисциплин. Само возникновение геополитики связано с пересечением двух, казалось бы, далеких наук – географии и политики (политологии), естественно-научного и гуманитарного знания. Оформление геополитики стало возможным в результате синтеза двух начал, географического и политического, первое из которых является синонимом пространственной непрерывности, а второе связано с временно?й изменчивостью. Способность геополитики к органичной интеграции различных сфер знаний изначально определило ее междисциплинарный характер. С одной стороны, геополитика активно использует теории и методы различных отраслей знания – теории международных отношений и конфликтологии, политологии и политической социологии, истории и экономики, военной географии и стратегии. С другой – концепции и теории геополитики используются в рамках перечисленных дисциплин. Подобная интегрирующая и синтезирующая функция геополитики особенно актуальна в эпоху глобализации, когда на повестке дня остро стоит вопрос о необходимость преодолевать замкнутость и самодостаточность традиционных направлений научного знания.

Если географию и политику можно рассматривать в качестве «родительских наук» геополитики, то ее ближайшими «родственниками», с которыми наблюдается наиболее тесное взаимодействие, оказываются историческая и политическая география[9]. В рамках самой геополитики можно выделить несколько самостоятельных подразделов, в первую очередь, это геоэкономика, геостратегия, геоинформатика и геоэтнология. Их функционирование в качестве подразделов геополитики определяется приматом государственно-политических элементов в сфере контроля над пространством, а их обособление связано с переключением внимания на какой-либо дополнительный фактор или сферу действия. Так, геостратегия представляет собой прикладное направление геополитики, рассматривающее пути достижение конкретных целей силовым (в том числе военным) путем. Геоэкономика и геоэтнология делают акцент на соответственно экономической и этнической составляющих мировой геополитической картины. Геоинформатика оперирует глобальными категориями информационного общества, осваивающего новую сферу – киберпространство (виртуальная реальность) и шире – информационное пространство в целом. Из четырех перечисленных субдисциплин лишь геостратегия имеет дело с традиционной формой контроля над пространством, смещая акцент в сторону силового метода подобного контроля. Особенно бурно в последние два десятилетия развивается геоэкономика, которая рассматривает взаимодействие государств как конкурирующих экономических организмов в связи с географическими и геополитическими реалиями. Это обусловлено глобализацией мирового хозяйства и мироэкономических связей, повышением роли экономики в высокотехнологическом обществе, в том числе и в целях обеспечения национальной безопасности, а также возрастающей ролью транснациональных корпораций в качестве глобальных акторов. Из наиболее успешных геоэкономических концепций следует отметить мир-системный подход Иммануила Валлерстайна и гексагональную модель Александра Неклессы[10].

Какие задачи стоят перед современной российской геополитикой? Во?первых, это четкое целеполагание – формулирование конкретных задач, на достижение которых должна работать молодая научная дисциплина, и их соотнесение с государственными интересами Российской Федерации. Во?вторых, это формирование научной методологии (включая научный язык и закрепленную терминологию), при активном использовании опыта родственных и смежных дисциплин. В?третьих, детальная классификация имеющихся геополитических теорий и концепций – в первую очередь, необходимо отмести псевдонаучные построения (коими, к сожалению, богата геополитика), затем очертить круг концепций, имеющих на сегодняшний день сугубо исторический интерес, выделив из них рациональное зерно, и, наконец, определить актуальные на сегодняшний день теории. В?четвертых, знакомство с последними геополитическими разработками (эмпирическими и теоретическими) в зарубежной науке, перевод и издание работ ведущих современных геополитиков Европы и Америки. В?пятых, активизация и интенсификация эмпирических исследований в строгом соответствии с создаваемой методологией. В?шестых, формулирование и формирование новых теорий и концепций, актуальных для современных геополитических реалий и свободных от какого-либо идеологического диктата. В?седьмых, внедрение разработок геополитики как научной дисциплины в сферу практической политической деятельности. В-восьмых, налаживание подготовки в области геополитики в системе высшего образования (в первую очередь, в рамках специальностей «международные отношения» и «политология»). И, наконец, в?девятых, популяризация геополитики, преодоление различного рода стереотипов, препятствующих ее полноценному развитию.

Осуществление указанных шагов позволит не только превратить отечественную геополитику в полноценную науку, но и создаст благоприятные возможности для использования этой отрасли знания в национальных интересах нашей страны.

[1]В данном случае вполне уместной выглядит аналогия с философией и историей философии.

[2]Что очевидно роднит геополитику с такими дисциплинами как политология и экономика в противовес, например, истории и географии.

[3]Успешным примером аналогичного научно-практического тандема является пара политология и политика.

[4]Нартов Н.А. Геополитика. М., 2003. С 29–31. Дугин А. Основы геополитики. Геополитическое будущее Росси. Мыслить пространством. М., 2000. С 15–18. Наиболее полно проблемы взаимоотношения государств суши и моря разрабатывал немецкий геополитик К. Шмитт.

[5]Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю, 1660–1783. М; СПб., 2002; Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на Французскую революцию и Империю, 1793–1812. М; СПб., 2002.

[6]Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 2003.

[7]Lacoste Y. Géopolitique des régions francaises. Lacoste Y. Géopolitique. La longue histoire d'aujourd'hui. Paris, 2006; Lacoste Y. L'eau dans le monde: Les batailles pour la vie. Paris, 2006; Lacoste Y. Géopolitique de la Méditerranée. Paris, 2006.

[8]Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М., 2003, Гаджиев К.С. Геополитические горизонты России: контуры нового миропорядка. М., 2007; Зеленева И.В. Геополитика и геостратегия России (XVIII – первая половина XIX века). СПб., 2005; Цымбурский В.Л. Остров Россия. М., 2007.

[9]Политическая география и геополитика в прямом смысле имеют одного родоначальника – Фридриха Ратцеля.

[10]WallersteinI. The Capitalist World-Economy: Essays. Cambridge, 1979; Глобальное сообщество: новая система координат (подходы к проблеме). СПб., 2000.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив