Опубликовано в сб.: Глобалистика как область научных исследований и сфера преподавания. Вып. 2. М.:, 2009. С. 284–296

Глобализация – комплексный процесс, охватывающий все стороны жизни человеческого общества: экономическую, научно-техническую, социокультурную, политическую и т.д. При этом феномен глобализации наиболее явственно проявляется в сфере экономики. Изучение глобализации требует использования междисциплинарных подходов и методов различных научных дисциплин; необходимость интегрирования уже имеющихся научных знаний для комплексного и целостного восприятия глобализирующегося мира привело к возникновению глобалистики как междисциплинарной области знания. Однако если глобалистика ставит перед собой масштабные задачи исследования процессов глобализации и глобальных проблем в их целостности, изучение отдельных аспектов глоблазации невозможно без использования специальных субдисциплин, также междисциплинарных по своему характеру. Одной из таких дисциплин, в фокусе внимания которой находится экономический аспект глобализации, является геоэкономика.

Традиционно геоэкономика рассматривается как составная часть геополитики, ее обособленный подраздел, существующий в рамках ее понятийного поля и акцентирующий внимание на экономической составляющей мировой геополитической картины. Однако уже сегодня подобные рамки чересчур узки для геоэкономики – темпы экономической глобализации и возрастающая роль экономических факторов в функционировании мирополитической системы делают необходимым самостоятельное изучение и концептуальное осмысление развития мироэкономической системы и мироэкономических связей в их пространственном аспекте. Иными словами, на повестке дня стоит повышение статуса геоэкономики, ее институционализация в качестве самостоятельной научной и практической дисциплины.

Хотя геоэкономика является молодой дисциплиной (термин «геоэкономика» возник на рубеже 1980–1990-х годов), изучаемый ею комплекс явлений и подходы к их исследованию, существуют в течение длительного времени. Президент Российской Федерации Д.А.Медведев в своем выступлении на Санкт-Петербургском форуме по экономическому сотрудничеству в 2006 г. отметил: «Условно датой начала глобализации можно считать 12 октября 1492 года – дату высадки Христофора Колумба в Новом свете. Она была продолжена промышленной революцией и мировыми войнами, а также финансовой и экономической экспансией развитых стран»[1]. Именно с этого момента мир в целом становится объектом геоэкономического анализа. Великие географические открытия знаменуют начало распространения европейской экономической системы на весь мир, являясь точкой отсчета формирования единой мировой экономической системы.

Междисциплинарный характер геоэкономики обусловлен ее зарождением на стыке двух предметов – экономики и геополитики (при этом сама геополитика возникла в результате синтеза географического и политического начал). Предтечей и провозвестником геоэкономики принято считать немецкого экономиста Фридриха Листа, который еще в 1841 г. в своей работе «Национальная система политической экономии» высказал идеи, активно используемые в современных геоэкономических построениях. Полемизируя с доктриной классического экономического либерализма (и в первую очередь – с трудами Адама Смита), Лист обосновывал необходимость проведения активной целенаправленной государственной экономической политики, нацеленной на развитие производительных сил нации, при этом проводимая государством экономическая политика должна соответствовать той стадии общественно-экономического устройства, на которой находится данное государство[2].

Элементы геоэкономики присутствуют в геополитических построениях с момента возникновения геополитики в конце XIX в. Обоснование важности изучения экономических реалий содержится в трудах основоположников этой дисциплины. Рудольф Челлен, который впервые предложил использовать термин «геополитика», рассматривал ее как одну из пяти частей новой политической науки, наряду с экополитикой(изучением государства как экономической силы), демополитикой (исследованием динамических импульсов, передаваемых народом государству), социополитикой (изучением государства в его социальном аспекте), кратополитикой(изучение форм правления и власти в связи с проблемами права и социально-экономическими факторами)[3]. За исключением геополитики остальные дисциплины, в том виде, в котором они были предложены Челленом, не были созданы, однако предметы их изучения стали объектом внимания в рамках других научных направлений. Челлен фактически предвосхитил возникновение геоэкономики, которая фигурирует у него как «экополитика» (сегодня этот термин используется в ином значении, поскольку – префикс «эко-» ассоциируется с экологией, а не экономикой).

Экономические реалии занимают значительное место в построениях другого классика геополитики – Альфреда Мэхэна. Мэхэн известен как апологет «морской цивилизации» и автор концепции морской силы. Морская цивилизация, по Мэхэну, это цивилизация торговая. Ее развитие обуславливается тремя составными элементами: (1) производством товаров с их последующим обменом; (2) судоходством как средством осуществления этого обмена; (3) наличием колоний, которые расширяют зону судоходства и обмена. Морская сила, в свою очередь, базируется на трех компонентах: военном флоте, торговом флоте и военно-морских базах. Превосходство торгового флота является залогом экономической мощи государства, поскольку означает контроль над торговыми и транспортными потоками и позволяет выстраивать под себя мировую хозяйственную систему[4].

Первая целостная геоэкономическая концепция была создана в 1970-е годы американским социологом Иммануилом Валлерстайном и получила широкий резонанс во всем мире. Разумеется, мир-системный подход Валлерстайна не следует сводить лишь к геоэкономике и ограничивать ею. Валлерстайн предложил новую научную парадигму, взгляд на развитие человечества с точки зрения пространственного осмысления экономической деятельности и экономических взаимосвязей. Таким образом, не будет преувеличением утверждать, что в основе концепции Валлерстайна лежит именно геоэкономическая логика.

Собственно термин «геоэкономика» появился несколько позднее. Его автором считается американский исследователь Эдвард Люттвак, опубликовавший в 1990 г. в журнале «Национальный интерес» статью «Отгеополитики к геоэкономике: логика конфликта, грамматика торговли»[5]. По мнению Люттвака, окончание «холодной войны» ознаменовало завершение эпохи геополитической борьбы между государствами, на смену которому должно прийти соперничество всех тех государств, но уже в геоэкономической сфере. Прогноз Люттвака относительно «конца эпохи геополитики» оказался чересчур оптимистичным (если не сказать наивным) – предсказанное «сокращение важности военной силы в мировых делах», за исключением немногочисленных «несчастливых частей земного шара, где военная конфронтация и гражданская война сохраняются исключительно по региональным или внутригосударственным причинам»[6] уже в то время выглядело утопично, а события последних двух десятилетий лишь подтвердили преждевременность подобных надежд.

Заслуга Люттвака заключается в том, что он сформулировал основополагающий тезис, позволяющий дифференцировать геоэкономику от связанных с ней традиционных экономических дисциплин, таких как мировая экономика, политэкономия, экономическая география, география мирового хозяйства – тезис о том, что основными (но, разумеется, не единственными) геоэкономическими акторами являются государства. Еще более четко указанный тезис звучит в работах итальянских исследователей во главе с Карлом Жаном, рассматривающих геоэкономику как дисциплину, в центре внимания которой находятся государства как субъекты единого международного рынка[7].

Наиболее полное описание предметного поля геоэкономики принадлежит французскому политологу и экономисту Паскалю Лоро, одному из ведущих современных специалистов, разрабатывающих геоэкономическую проблематику: «Геоэкономика анализирует экономические стратегии – в частности коммерческие – осуществляемые государствами в соответствие с политикой, нацеленной на защиту своей национальной экономики или ее определенных частей, на помощь своим "национальным производителям” в получении и освоении технологий и/или в завоевании определенных сегментов мирового рынка для производства или реализации товаров или ассортимента ключевых товаров, поскольку обладание ими или контроль над ними дает владельцу – государству или "национальному” производителю – элемент международного могущества и влияния и способствуют укреплению своего экономического и социального потенциала»[8].

Нельзя согласиться с положением Люттвака, что геоэкономика пришла (или должна прийти) на смену геополитике, иными словами нет оснований для их противопоставления. С другой стороны, столь же неправомочно продолжать рассматривать геоэкономику как нечто подчиненное или даже вторичное по отношению к геополитике. Геополитика и геоэкономика описывают одни и те же реалии пространственного взаимоотношения государств, различие проявляется в том, какие аспекты этих взаимоотношений – политические и экономические соответственно – находятся в сфере их интересов.

Геоэкономика занимается изучением взаимодействия государств как конкурирующих экономических организмов в связи с географическими и геополитическими реалиями. В сфере внимания геоэкономики оказывается пространственное взаимодействие государств как субъектов мировой экономики и как одна из форм этого взаимодействия – глобальное разделение труда. Геоэкономика, таким образом, становится геополитической проекцией экономической жизни. Переформулируя Клаузевица, можно сказать, что геоэкономика есть не что иное, как продолжение геополитики иными (экономическими) средствами.

Основополагающий тезис геоэкономики напрямую перекликается с классическими для геополитики построениями. Как уже было сказано, основными акторами геоэкономики являются государства, преследующие двойную цель. С одной стороны, это защита собственного экономического суверенитета, с другой – экспансия. При этом экономический суверенитет понимается как способность государства и общества самостоятельно принимать в экономической сфере решения относительно собственной судьбы и противостоять препятствующему реализации данного права внешнему давлению[9], а экспансия – как распространение экономического влияния за пределы собственной территории и установление контроля за ключевыми элементами внешнего геоэкономического пространства (источниками сырья, элементами транспортной и финансовой инфраструктуры, транспортными, финансовыми и торговыми потоками, ит.д.).

Геоэкономика, равно как и геополитика, отличается инструментарным характером; с самого начала она была ориентирована на необходимость применения ее выводов и построений на практике. В геоэкономике, также как и в геополитике, можно выделит две стороны – практическую и научную, которые должны существовать в тесном тандеме: научная геоэкономика изучает геоэкономику практическую и одновременно выступает для последней в качестве своеобразного «руководства по эксплуатации».

Имея в виду указанную научно-практическую двойственность геоэкономики, можно дать ей следующее определение: в качестве сферы практической деятельностигеоэкономика является способом взаимодействия государств как коллективных субъектов экономической жизни; в качестве отрасли знания геоэкономика является научной дисциплиной, изучающей закономерности экономического развития и взаимодействия государств в пространственном аспекте.

В геоэкономике можно выделить три уровня: мировая геоэкономика занимается концептуальным осмыслением современного экономического мироустройства; региональная геоэкономика связана с проблемами пространственного взаимодействия государств в сфере экономики в рамках конкретных международных регионов; наконец, национальная геоэкономика имеет дело с вопросами выработки стратегии и осуществления мер по защите экономических интересов конкретных государств во внешней и внутренней политике.

Переход от верхнего уровня к нижним сопровождается изменением характера геоэкономики в качестве научной дисциплины – смещением фокуса внимания с общетеоретических на конкретно-эмпирические проблемы; для геоэкономики как сферы практической деятельности интерес имеют прежде всего региональный и национальный уровни. Основной задачей мировой геоэкономики является создание теоретических концепций и моделей, в том или ином приближении отражающих современное геоэкономическое мироустройство, включающих ранжирование государств по их месту в международном разделении труда, выстраивание иерархии по типу и характеру их взаимодействия и т.д. Важность региональной и национальной геоэкономики обусловлена в первую очередь с возможностью их прикладного использования. Наиболее актуальный аспект региональной геоэкономики на сегодняшний день связан с проблемами международных транспортных сетей и коридоров, поставок энергоносителей и маршрутов энергопотоков, методов обеспечения энергетической безопасности, вопросами так называемой «трубопроводной дипломатии». Значимость национальной геоэкономики определяется в первую очередь тем, что она может и должна выступать в качестве эффективного политического инструментария при выработке модели поведения государства как экономического организма во взаимоотношении с другими государствами.

Для развития геоэкономики как научной дисциплины в равной степени необходимы разработка теоретических проблем (как на уровне макротеорий, так и теорий среднего уровня) и осуществление конкретно-эмпирических исследований. Особую важность приобретает так называемое геоэкономическое моделирование – выстраивание матрицы взаимоотношений и иерархии акторов в масштабах мировой геоэкономики. Базовыми для современной геоэкономики являются пять подобных моделей-матриц. Две из них заимствованы геоэкономикой у смежных дисциплин (хотя, разумеется, в адоптированной под собственные нужды форме), другие три представляют собой специальные теоретические разработки – они задают основные парадигмы, в рамках которых осуществляется развитие научной геоэкономики, и определяют смысловое и контекстуальное поле для конкретно-эмпирических работ.

Первая модель (заимствованная у социально-экономической географии) представляет собой типологическую матрицу группировки стран мира (как основных геоэкономических акторов) на основе агрегированных показателей уровня социально-экономического развития, степени влияния на мировую экономику, места в международном разделении труда. С позиций геоэкономики здесь необходимо выделить три мета-группы: развитые страны, страны переходной экономики, развивающиеся страны – каждая из которых в свою очередь подразделяется на ряд подгрупп.

Развитые страны состоят из пяти групп: (1) так называемые «локомотивы экономики», иначе «великая шестерка» (США, Япония, Германия, Франция, Великобритания и Италия); (2) небольшие высокоразвитые го­сударства Европы, иначе – «привилегированные ма­лые нации» (Норвегия, Швеция, Финляндия, Дания, Исландия, Нидерланды, Бельгия, Люксембург, Швейцария, Австрия и все европейские «микрогосударства»); (3) страны «пе­реселенческого капитализма» (Израиль, ЮАР, Канада, Австралия и Новая Зеландия); (4) среднеразвитые страны Европы (Испания, Португалия, Ирландия и Греция); (5) «азиатские тигры» «первой волны» (Юж­ная Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг).

Страны переходной экономики также включают пять групп: (1) передовые страны Центрально-Восточной Европы (Чехия, Венгрия, Словения, Польша, Словакия, Литва, Латвия и Эстония); (2) ключевые страны крупного потенциала (Китай, Индия, Бразилия, Мексика, а также Россия); (3) новые инду­стриальные страны – «азиатские тигры» «второй волны» (Таиланд, Малайзия, Индонезия, Филиппины, Вьетнам); (4) страны крупноанклавного развития капитализма (Аргентина, Уругвай, Венесуэла, Чили, Иран, Ирак, Алжир); (5) оставшиеся восточноевропейские страны и большинство бывших советских республик, осуществляющие переход от социалистической к капиталистической экономике с различной степенью интенсивности.

Наконец, развивающиеся страны подразделяются на шесть групп: (1) страны внешнеориентированного приспособленческого развития, добившиеся ограниченного успеха на пути модернизации экономики (Колумбия, Эквадор, Перу, Боливия, Парагвай, Турция, Сирия, Ливан, Иордания, Пакистан, Египет, Марокко, Тунис, Сенегал, Кения); (2) финансово-избыточные страны-экспортеры энергоносителей – нефти и природного газа (Саудовская Аравия, Кувейт, Катар, ОАЭ, Оман, Бруней, Ливия); (3) страны зависимого плантационного хозяйства – т.н. «банановые республики» (в первую очередь – страны Центральной Америки); (4) страны кон­цессионного развития, интенсивно использующие при помощи транснациональных корпораций один–два вида природных ресурсов (Га­бон, Ботсвана, Ямайка, Папуа–Новая Гвинея и др.); (5) мелкие страны-квартиросдатчики, выбравшие путь создания на своей территории режима «налогового рая» для иностранного ка­питала (Кипр, Бахрейн, Кабо-Верде, Либерия, Джибути, Панама, Вануату и др.); (6) беднейшие страны мира (около полусотни государств, свыше 30 из которых расположены в Африке).

Вторая модель выстраивает геоэкономическую матрицу современного мира на основе географической группировки наднационального (регионального) характера. Здесь можно выделить два аспекта (направления), различающиеся точкой смещения акцентов. Первое направление носит структуралистский характер – в сфере его интересов находится региональная экономическая интеграция и структурирующие ее интеграционные объединения. Взаимодействие между подобными объединениями рассматривается в рамках указанного подхода как основа глобальной геоэкономики. Хедлайнером и образцом для подражания в этом смысле выступает, разумеется, Евросоюз. Другие перспективные объединения включают НАФТА, Южноамериканский интеграционный проект (на основе планируемого слияния Меркосура и Андского сообщества), АСЕАН, ЕврАзЭС. Второе направление оперирует концепцией региональных геоэкономических полюсов. Таких полюсов принято выделять три – Североамериканский, Западноевропейский и Азиатско-Тихоокеанский. Одним из первых три указанных региона в качестве центров мировой мощи выделил американский геополитик Николас Спайкмен в первой половине 1940-х годов. Геоэкономическое обоснование экономической трехполюсности современного мира и анализ способов взаимодействия этих «центров тяжести» были даны уже в 1990-х годах в работах французского исследователя Жака Аттали и уже упоминавшегося Карла Жана.

Третья модель – без сомнения ее можно считать первой специализированной геоэкономической моделью современного мироустройства – была выстроена в рамках мир-системного подхода Иммануила Валлерстайна. Развитие человечества Валлерстайн рассматривает через призму трех типов экономических общностей, обозначив их следующим образом: (1) мини-система (замкнутое натуральное хозяйство, не имеющее связей с окружающим миром); (2) мир-империя (замкнутая экономическая система, структурирующаяся вокруг единой политической общности); и (3) мир-экономика (открытая экономическая система, характеризующаяся плюрализмом и полицентричностью экономического пространства). Вплоть до начала XVI в. исторические системы трех перечисленных разновидностей сосущестовали, хотя и не на равных. Доминирующей и наиболее успешной формой организации пространства являлись мир-империя; история человеческой цивилизации вплоть до середины второго тысячелетия нашей эры – это история таких мир-империй.

Однако возникшая на рубеже XV–XVI веков европейская мир-экономика оказалась наиболее приспособленной не только для долгосрочного выживания, но и для успешной экспансии, постепенно поглотив все существующие мир-империи, и к концу XIX в. охватила весь земной шар, превратившись в привычную нам мировую экономическую систему (мир-систему).

Любая мир-экономика (и созданная на ее основе мир-система не является исключением), строится по концентрическому иерархическому принципу и состоит из элементов трех уровней – «ядра» (центра), полупериферии и периферии. Развитие «ядра» осуществляется за счет эксплуатации периферии, которая может принимать различные формы экономического и внеэкономического принуждения, в то время как полупериферия занимает промежуточное положение и при благоприятных условиях отдельные ее представители имеют шансы попасть в «ядро». В составе «ядра» обычно выделяется страна-лидер (гегемон)[10].

Еще две геоэкономические модели являются специализированными разработками современных отечественных исследователей. Их авторами являются соответственно Э.Г.Кочетов и А.И. Неклесса.

Э.Г. Кочетов выстраивает трехуровневую систему глобального геоэкономического пространства. На верхнем уровне мир подразделяется на три цивилизационных ареала: (1) зона постиндустриального развития (развитые страны Западной Европы и Америки, а также двигающиеся по обозначенному пути развивающиеся страны, которые ориентируются на техногенную парадигму, нивелирующую этнонациональные особенности отдельных государств и народов, и разрушают культурную среду, благоприятную для существования человека); (2) зона застывшего этнонационального развития (общества, отвергающие или стремящиеся ограничить проникновение извне постиндустриальной [техногенной] парадигмы в пользу сохранения самобытного этнонационального пути развития); и (3) зона зарождающегося этноэкономического ареала (формирующаяся неоэкономическая система, органично сочетающая элементы постиндустриальной экономики и монохромной этнонациональной среды – образцовы пример неоэкономического развития представляет Япония).

На втором уровне находятся интернационализированные национальные экономические системы («страны-системы») – мощные в экономическом плане страны с расширившейся за пределы государственных границ экономикой, поглотившие и интегрировавшие в качестве зависимых элементов более слабые национальные экономики.

Наконец, третий уровень представлен транснациональными воспроизводственными комплексами (т.н. интернационализированные воспроизводственные ядра) – вышедшими за государственные границы национальными хозяйственными структурами, объединяющими несколько «сцепленных» гигантских транснациональных корпораций, средой обитания которых является территория всех их смежников и поставщиков[11].

А.И.Неклесса выстраивает модель современной мировой экономической системы в виде гексагонального (шестиярусного) геоэкономического модуля. А.И. Неклесса выделяет четыре геоэкономических мета-региона и два виртуальных пространства, выходящих за рамки традиционной географии.

Географически локализуемые регионы включают: (1) Североатлантический Запад (Атлантический мир, обладающий развитой социальной, административной и промышленной инфраструктурой, совмещающий развитие наукоемких технологий и экспорт капиталов); (2) Новый Восток (Большое тихоокеанское кольцо, протянувшееся от Индии до Латинской Америки, специализирующееся на производстве массовых изделий, в том числе и наукоемких); (3) Сырьевой Юг (Индоокеанская дуга, объединяющая ближневосточный и североафриканский мусульманский мир с «черной» Африкой, занимающая нишу добычи сырьевых ресурсов); (4) Северная Евразия (Евразийский постсоветский мир, все еще находящийся в тисках переходного периода, на данный момент ориентирующийся преимущественно на развитие комплекса нефтегазовых, энергетических и транспортно-коммуникационных сетей).

Два виртуальных региона не имеют жесткой географической локализации: (5) Квази-Север (транснациональная и спекулятивная управленческая «штабная экономика», генетически происходящая из североатлантического региона, регулирующая контекст экономических операций в мире и одновременно лишенная промышленной базы фантомная экономика, устойчивость которой определяется неравновесностью современного мироустройства); и (6) Глубокий Юг (пораженное социальным хаосом «зазеркалье» Квази-Севера, криминальная деструктивная экономика, основанная на хищническом разграблении ресурсов цивилизации, в сферу интересов которого попадают наркоторговля, террористическая деятельность, поставки оружия в «горячие точки»)[12].

Геоэкономика – молодая и перспективная дисциплина. Ее возникновение и становление определяются необходимостью поиска ответов на вызовы современного мира, важнейшие их которых возникают в связи с изменением функционирования системы мирового хозяйства под воздействием экономического аспекта глобализации. За короткий период своего существования геоэкономика зарекомендовала как серьезная практическая и теоретическая дисциплина, успешно аккумулируя достижения смежных дисциплин и создавая собственные оригинальные концепции. Интересы геоэкономики лежат в экономической плоскости современного мироустройства, а поскольку глобализация сопровождается возрастанием роли экономики в международной жизни в целом и в межгосударственных отношениях в частности, значимость геоэкономики будет лишь возрастать.


[1]Выступление Дмитрия Медведева на Санкт-Петербургском форуме по экономическому сотрудничеству (г. Санкт-Петербург, 13–15 июня 2006 г.) // Медведев Д.А. Вопросы национального развития России. М., 2007. С. 71.

[2]Лист Ф. Национальная система политической экономии. М., 2005.

[3]Челлен Р. Государство как форма жизни. М., 2008.

[4]Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю, 1660–1783. М; СПб., 2002.

[5]Luttwak E. From Geopolitics to Geo-Еconomics. Logic of Conflict, Grammar of Commerce // National Interest. No. 20. Summer 1990.

[6]Ibid. P. 17.

[7]Геоэкономика (господство экономического пространства). Под ред. К. Жана и П. Савона. М., 1997.

[8]Lorot P. De la géopolitique à la géoéconomie // Revue française de géoéconomie. N° 1. Mars 1997. Р. 29.

[9] Буренин А.В., Игошин И.Н. Геоэкономика и экономический суверенитет. М., 2007. С. 24.

[10[Wallerstein I. The Capitalist World-Economy: Essays. Cambridge, 1979.

[11]Кочетов Э.Г. Геоэкономика и стратегия России. истоки и принципы построения внешнеэкономической доктрины. М., 1997; Кочетов Э.Г. Геоэкономика. Освоение мирового экономического пространства. М., 2006.

[12]Глобальное сообщество: новая система координат (подходы к проблеме). Под ред. А.И.Неклессы. СПб., 2000.

vladimir.trojan 11 августа 2013 05:56 цитировать
Автор публикации изящно обошел два момента: противостояние двух антагонистических формаций, что определяет извилистый путь развития человечества и хозяйничание на планете явления глобализма последствия которого и есть глобализация
Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив