Широко распространено мнение, что при капитализме демократия является единственной политической системой, в которой воля большинства жителей страны находит свое выражение через свободные выборы ее (страны) руководителя. В результате ожидается, что этот свободно выбранный руководитель поведет страну по пути, который расписан электоратом.

Давайте посмотрим, насколько верно такое мнение. Для этого проанализируем следующие понятия.

Свобода выбора

Утверждается, что только демократия предполагает право выбора. Здесь, однако, следует заметить, что такое предположение одинаково относится и к трем другим политическим формам капитализма (см. мои соответствующие статьи на этом сайте). Ибо, независимо от политической формы общества, человек, по Гегелю, «не может выбрать, чтобы не выбирать, или не может желать, чтобы не желать». Т.е. иметь право на выбор при принятии того или иного решения – это естественно для любого человека при любом капитализме, будь он демократическим, авторитарным или тоталитарным.

Но демократия означает не просто право делать выбор, но, прежде всего, свободу для осуществления этого права выбора, или свободу выбора. В этой связи нелишне вспомнить, как эту свободу трактовал тот же Гегель.

Во-первых, как негативную свободу, или свободу от каких-либо внешних ограничителей (например, государственных), которые нежелательны. Очевидно, что таких внешних препятствий для осуществления права на свободу выбора больше всего при тоталитарной политической форме капитализма и меньше всего при его (капитализма) демократической политической форме.

Во-вторых, как позитивную свободу, или свободу в соответствии с чем-то внутренним, необходимым, с тем, что при принятии выбора дано. В этом внутреннем, позитивном понимании свободы человек делает выбор не так, как бы он того хотел, а в соответствии с обстоятельствами его жизни, с его культурой, с его образованием, со всем тем, что его окружает. Таким образом, независимо от того, живет ли человек в демократическом, авторитарном или тоталитарном капиталистическом обществе, он всегда зависит от влияния таких внутренних преград в его жизни. И, чем более человек осознает и понимает факторы, определяющие эту зависимость, тем свободнее его выбор действия.

Простые примеры могут проиллюстрировать эту гегелевскую концепцию о «свободе как осознанной необходимости». При прочих равных условиях, китаец, как правило, предпочтет рис картофелю и рыбу мясу; русский – картошку рису и мясо рыбе; американец – кофе чаю, а британец – чай кофе. Не будут они тратить силы и время на поиски чего-либо другого.

При прочих равных условиях, если парламентские выборы свободны, большинство электората изберет: исламские религиозные партии в мусульманских странах; Демократическую или Республиканскую партии, представляющие демократический смешанный капитализм в Соединенных Штатах; партию, стоящую на позициях авторитарного государственного капитализма в России или Китае; и т.д.

Мы подчеркиваем «большинство», поскольку, конечно, в каждой из перечисленных стран имеется то или иное меньшинство, которое, по той или иной причине, будет действовать иначе. Однако, это меньшинство, именно потому, что оно меньшинство, при прочих равных условиях, ни в коей мере не решит исхода свободных парламентских выборов в своей стране.

«Что соит на кону» в американских президентских выборах

Таким образом, в процессе политического выбора единственная существенная разница между современной представительной демократией, с одной стороны, и авторитаризмом или тоталитаризмом, с другой, лежит в степени государственного вмешательства и давления: относительно легкого в первом (демократическом) случае, относительно сильного во втором (авторитарном) случае и чрезвычайно сильного в третьем (тоталитарном) случае. Тем не менее, независимо от градации внешнего вмешательства, большинство избирателей этих трех политических систем голосуют, как роботы, следуя диктатам своих внутренних импульсов (или тормозов).

Давайте посмотрим теперь, какую роль играют эти внутренние тормоза в решениях, которые принимают американские избиратели на их президентских выборах. Ранее было отмечено, что в настоящее время условия жизни американских избирателей ведут к тому, чтобы принять систему демократического смешанного капитализма.

Необходимо, однако, заметить, что в пределах этих общих внутренних ограничений (импульсов, тормозов) также помещаются специфические, если так можно выразиться, «подограничения», вызываемые существованием в США различных социальных, этнических, расовых, религиозных и региональных групп. Особенность этой страны в постиндустриальный период ее развития такова, что, хотя влияние таких групп не следует переоценивать, тем не менее, в определенной степени это влияние реально.

Итак, будучи внутренне запрограммированными и «подзапрограммированными» условиями их жизни, американские избиратели имеют перед собой относительно узкий набор политических альтернатив. А существование двухпартийной политической системы еще более сужает этот набор.

Каковы же эти альтернативы? В пределах двухпартийной политической системы это могут быть либо конкретные проблемы, либо конкретные личности, либо и то, и другое.

У американского народа в настоящее время множество проблем. Одни из них внутренние: экономические (финансовые, кредитные и заемные; бюджетный дефицит; и другие), социальные (безработица, распределение доходов и богатства), расовые и морально-этические. Другие носят международный характер (Афганистан, Ирак, распространение ядерного оружия, международная безопасность, международный терроризм, экология и другие).

Делают ли американские избиратели рациональный выбор, голосуя за того или иного кандидата в президенты страны? Иными словами, в условиях внутренней запрограммированности и «подзапраммированности» принимают ли они продуманные, ответственные решения в отношении этих проблем, которые, так или иначе, влияют или могут влиять на их жизнь?

Нет сомнения, есть избиратели, которые постоянно глубоко озабочены теми или иными проблемами. Но также очевидно, что внимание к проблемам большинства электората, как правило, либо поверхностно, либо очень кратковременно.

Чтобы не быть голословным, приведу некоторые примеры.

Во-первых, партийная принадлежность избирателей: как показывают несколько последних президентских выборов, в общем числе избирателей удельный вес независимых избирателей постоянно растет и в настоящее время больше удельного веса как избирателей-демократов, так и избирателей-республиканцев.

Во-вторых, отсутствие приверженности к решению той или иной проблемы со стороны небольшой, но решающей в условиях американских президентских выборов части электората: этих избирателей легко можно убедить голосовать за кандидата любой партии, выступающего за любое решение проблемы.

В-третьих, неопределенность программ кандидатов в президенты от обеих партий, отражающая аморфность позиций самих избирателей.

В-четвертых, относительно низкий процент избирателей, голосующих за кандидата-победителя, от общего числа избирателей, имеющих право голоса (см. мою соответствующую статью на данном сайте).

Но, если проблемы, ждущие своего решения, относительно мало волнуют значительную часть электората (опять же см. мою соответствующую статью на данном сайте), тогда напрашивается вывод, что причина, по которой многие из избирателей ходит на президентские выборы, это личность кандидата. Похоже, что таких избирателей больше волнует, как выглядит и ведет себя кандидат, чем за что он выступает.

«Почему» американских президентских выборов

Но в чем причина такого слабого участия и, в случае участия, почему американский электорат выбирает президентов, больше основываясь на личности кандидата, чем на его платформе? На мой взгляд, такое поведение американских избирателей имеет своей причиной следующие факторы.

Первый – сама сущность демократического смешанного капитализма. После победы капитализма над феодализмом в Европе и, особенно, после трансформации «чистого» в «смешанный» капитализм, низшим слоям общества больше нет необходимости прибегать к революции (как социальной, так и политической) для достижения своих целей и претворения в жизнь своих интересов. Ибо у небольшой и амбициозной части низов (т.е. рабочего класса) практически нет никаких преград для продвижения по экономической, политической, социальной и культурной лестнице и становиться частью правящего класса; в то время как широкое и неамбициозное большинство низов (т.е. рабочего класса) вполне может улучшить условия своего труда (зарплату, пенсии, больничные и отпускные дни и т.д.) и образовательные возможности для своих детей внутри уже существующей системы капитализма. Отсюда относительное отсутствие необходимости сомневаться или выступать против самой социально-экономической и политической системы, которая поэтому рассматривается как, более или менее, удовлетворяющая запросы значительной части населения страны.

Второй – так называемый «эффект изобилия», который по своей сути является продуктом развития капитализма. Относительно комфортабельная жизнь многих (но, конечно, не всех) в стране развращает их дух и волю, а потому ведет к политической неопределенности и безразличию во время президентских выборов.

Третий – отсутствие военного призыва в вооруженные силы страны, полностью укомплектованные за счет добровольцев. Это, по-видимому, значительно понизило уровень гражданской ответственности и, взамен, способствовало пониманию гражданской позиции как выборочной (по желанию) и наблюдающей (не участвующей).

Четвертый – сексуальная революция 1960х гг., которая, с одной стороны, привела, во многом, к женской эмансипации, поднятию статуса женщин в американском обществе и сделала их более равными мужчинам; но результатом которой, с другой стороны, стала моральная безответственность как в отношении полов, так и в других видах поведения, включая электоральное.

Наконец, пятый – движение за гражданские права 1950 – 1960х гг. С победой этого движения анти-черный расизм потерял свою политическую основу и в настоящее время теряет свои экономическую и интеллектуальную основы. В результате, с принятием Закона о гражданских правах в 1964 и с участием Джесси Джексона в президентских выборах 1984 и 1988 гг. и Барака Обамы в 2008 и 2012 гг., с одной стороны, значительно повысилось участие афроамериканцев в выборном процессе. Это в определенной степени замедлило общую тенденцию к снижению удельного веса электората, участвующего в выборах. Но, с другой стороны, наряду с сексуальной революцией, это привело к мультикультуризму (когда все оправдано и имеет право на существование), дальнейшей электоральной и политической фрагментации, дальнейшему ослаблению двух главных политических партий и, как следствие, стало угрожать основному принципу представительной демократии, «власти большинства».

Отступление: политические партии в американских президентских выборах

Итак, избиратели сделали свой выбор. Кандидат одной из двух главных политических партий избран президентом Соединенных Штатов на основании обещаний, сделанных им избирателям, а также благодаря определенной харизматичности своей личности.

Но в реальности нередко существует определенное расхождение между намерениями осуществления, с одной стороны, и возможностями осуществления, с другой. Выполнение взятых на себя обязательств зависит не столько от того, что провозглашено к исполнению, сколько от внутренних и внешних условий, которые позволят (или не позволят) осуществлению обещанного.

Но кандидаты в президенты от каждой из двух главных политических партий страны для того, чтобы быть выбранными, обычно обещают многое, очень малое из чего, если объективно смотреть на вещи и не питать иллюзий, может быть исполнено. Это совсем не значит, что кандидаты нагло лгут своим избирателям. Нет, просто кандидаты в президенты вынуждены говорить избирателям то, что те хотят слышать. И избиратели очень редко хотят слышать правду о трудностях, которые они могут испытывать даже в коротком периоде.

Это подводит нас к следующему вопросу. Поскольку в демократии основной задачей политических партий является привлечение на свою сторону избирателей своими политическими программами, а в быстро меняющемся мире нетерпеливых и гедонистских американских потребителей и инвесторов эти программы делаются все более малозначительными, в то время как значение личных качеств кандидатов, преподнесенных в медийной и консультационной упаковке, все более возрастает, то, оставляя в стороне риторику, позирование и демагогию кандидатов, в чем тогда разница между двумя главными американскими политическими партиями?

Считается, что Республиканская партия – это партия, прежде всего, большого бизнеса, богатых и власть имущих; что это партия настоящих консерваторов, которые против любого вмешательства государства в рыночную экономику. Говорят также, что Демократическая партия – это партия, преимущественно, малого бизнеса и простых людей, которая, наоборот, стоит за усиление государственного присутствия в экономике страны.

Конечно, по крайней мере, формально (оценивая эти партии на основании того, что они заявляют в своих политических программах) имеется несущественная идеологическая разница между двумя главными политическими партиями США. Эта разница отражает социальный состав тех, кто голосует за эти партии.

Однако, проблема двух главных партий страны состоит в том, что, несмотря на бурную лево-правую, либерально-консервативную риторику, большинство электората имеет тенденцию располагаться в центре политического поля. В результате главные партии США тянутся как можно ближе к центру, чтобы завоевать голоса избирателей. Естественно, что такое движение не может не сгладить даже те незначительные идеологические разногласия, которые имеются у этих двух партий.

Но почему большинство избирателей в своих политических предпочтениях тянется к центру? Потому в теперешних Соединенных Штатах значительное большинство населения состоит из тех, кто относит себя к среднему классу. Это значит, что у этих людей (у большинства), живущих в нормальных (по американским меркам) условиях жизни, отсутствуют сильные политические увлечения, страсти, энтузиазм, что они, более или менее, апатичны политически. С точки зрения этого большинства, следовательно, в настоящее время президентские выборы не решают ничего действительно качественно важного, хотя, конечно, эти выборы решают некоторые узкие количественные проблемы.

Но я подчеркиваю: «в нормальных» и «в настоящее время». Внутренние и международные обстоятельства вполне могут измениться в такой степени, что американские граждане решат, что их не удовлетворяет, по меньшей мере, существующая двухпартийная политическая система и они желали бы иметь больше (чем две) крупных (мелкие они уже имеют) политических партий; или же в более экстремальном случае более станут требовать (электоральными или другими методами) вообще отказаться от такой системы и заменить ее чем-то другим.

Смогла бы представительная демократия в таком случае послужить их новым интересам и желаниям? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо более четкое определение демократии, чем то, которое было дано в начале статьи. И, кроме того, необходимо указать, кто управляет в ней.

О смысле демократии

Преобладает взгляд, что демократия, в отличие от всех других политических систем, означает правление большинства, т.е. простых людей. Но в представительной демократии, являющейся сутью американской федеральной и штатной политической структуры, народ непосредственно не правит. Народ делает это опосредованно, выбирая тех, кто правит за него. Таким образом, концепция «демократии» в представительной демократии означает, что у людей существует право на свободный выбор тех, кто их (людей) будет представлять.

Тема свободы выбора обсуждалась в одном из предыдущих разделов настоящей статьи. Там было отмечено, что в области свободы выбора единственная разница между демократией и другими политическими формами правления состоит в ее (демократии) негативном понимании как имеющей меньше внешних ограничений на электорат.

Таким образом, можно выдвинуть следующую формулировку: в представительной демократии имеющие право голоса люди (либо голосуя за, либо против, либо вообще не участвуя в голосовании), так или иначе, удовлетворены мирной передачей власти от одной политической партии (или группы) другой. С другой стороны, в авторитарном или тоталитарном обществе людей (независимо от того, дозволено им голосовать или нет), по большей части, устраивает одна политическая партия (или группа), держащая в своих руках власть и не позволяющая другим партиям (или группам) прийти к ней (власти).

Таким образом, на мой взгляд, источником политической власти во всех трех случаях (демократия, авторитаризм, тоталитаризм) являются люди данной страны. Следовательно, по моему мнению, любая политическая система капитализма, не обязательно демократическая, представляет собой правление обычных людей. В результате, вне зависимости от политической организации страны, политическая группа, находящаяся у власти, может править лишь в той степени, в какой ей позволяют это делать народные массы данной страны.

Но, если не имеет значения (если вернуться к Соединенным Штатам), к какой политической партии принадлежит тот или иной президент страны, зачем вообще участвовать в выборах президента? Необходимость участия в голосовании вытекает из стремления избежать однопартийной политической системы со всеми вытекающими из нее монополистическими последствиями: тотальная коррупция неподконтрольных властей. Ибо необходимо вновь подчеркнуть, что именно представительная демократия позволяет мирному переходу власти от одной группы амбициозных и, зачастую, циничных и коррумпированных политиков к другой группе, не менее амбициозных, циничных и коррумпированных политиков, в котором (переходе) каждая из групп ревниво следит за действиями другой, постоянно апеллируя к народным массам.

Возвращаюсь к вопросу: если в настоящее время американский народ готов и в состоянии поддерживать существующую социально-экономическую систему в демократических рамках, будет ли он (народ) также готов и способен, если это потребуют обстоятельства, использовать ту же самую политические демократические рамки для изменения этой системы и, как следствие, самой представительной демократии? Ответ на данный вопрос предоставит только будущее.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив