Первая часть.

Вторая часть.

Третья часть.

Постсоветская Россия

Деловой (экономический) блат

Что мотивирует деятельность членов олигархических и криминальных групп во все более ориентированном на деньги постсоветском российском обществе? Как, на что тратят деньги нувориши?

Помимо стремления увеличить свое нежданно пришедшее богатство, одной из их целей является покупка предметов роскоши: личных самолетов, яхт и дорогой недвижимости в таких странах, как Великобритания, Франция и Италия. Подобная материальная, земная страсть российских нуворишей вполне объяснима двумя факторами: во-первых, их комплексом неполноценности по отношению к их более легитимным богачам на западе; и, во-вторых, их психологией, сводимой к «из грязи да в князи».

Другой, не менее важной, целью российские нувориши считают «помощь»своим близким родственникам, любовницам (или любовникам) и другим. Постсоветские российские богачи (как и их постсоветские сограждане), продолжая досоветскую и советскую традицию, не рассматривают такие личные отношения «помощи», или блат, как коррупционные. Для них (нуворишей) это обычные, нормальные отношения как в быту, так и в бизнесе.

Надо сказать, что блат для «простых» постсоветских россиян (как и для их досоветских и советских предшественников) всегда был более важен, чем деньги или власть, поскольку был способен обеспечить и то, и другое («не имей сто рублей, а имей сто друзей»). Блат – это услуга в обмен на услугу: дружба за деловую услугу, деловая услуга за любовь, любовь за деловую услугу и т.д. Это, иными словами, то, что связывает людей друг с другом. Это чувство свободы в своем кругу, что придает человеку большую (ударение на букву «о») уверенность в себе. Во взаимном обмене услугами постсоветский россиянин как бы выявляет свою подлинную русскую душу.

Нечего удивляться тому, что постсоветский российский нувориш, плоть от плоти своего народа, просто отражает эти его («простого» народа) настроения. Но, конечно, для первого (российского «бизнесмена»), в отличие от второго («простого народа»), блат меньше связан с простыми душевными отношениями со своими и больше с более сложными «душевными» возможностями заработать деньги или обеспечить хорошую работу для себя и для своих.

[Здесь следует заметить, что мафиозно-олигархический характер постсоветского бизнеса, когда никому (и, прежде всего, за пределами собственного круга) нельзя верить, делает постсоветские российские фирмы менее эффективными в делании денег, чем это предоставляют им их потенциальные возможности (огромные природные ресурсы, огромная территория, все еще высокий уровень образования, науки, культуры и т.д.).]

Размышления о возможных причинах постсоветской коррупции

Пришло время спросить: в чем причины такого всеобъемлющего, практически институционального (органично, естественно внедренного в российское общество) по своему характеру присутствия коррупции в досоветской, советской и постсоветской России? По мнению автора, в основном таких причин две.

Одна из них географическая, другая - социальная. Комбинация этих двух причин делает коррупцию таким постоянным явлением в российской жизни.

Вполне возможно, что своим происхождением российская коррупция обязана прежде всего географическому положению страны. Огромная равнина, на которой расположена Россия, имеет мало естественных границ, способных защитить страну от внешних набегов. Отсюда вся история России пронизана постоянными набегами с запада, юга и востока. Российский север не подвергался набегам по той простой причине, что здесь граница страны проходит вдоль Северного Ледовитого океана.

Немудрено, что люди, населявшие и населяющие такую землю, сделались исключительно подозрительными по отношению к иностранцам. Эти нашествия в огромную и малонаселенную страну с ее суровым климатом и постоянной реальной или воображаемой угрозой вторжения направляли национальную энергию русских людей преимуществественно вовне: на защиту своей территории от чужеземного агрессора, когда это было необходимо; на дальнейшее расширение своих границ, когда это было возможно.

В результате, в обширной стране ее относительно атомизированные (крестьянство) жители и небольшие общины (крестьянские миры) ожидали, что их правители не только будут вести их на борьбу с чужеземным агрессором и на захват чужих земель. Россияне веками доверяли правителям страны также и задачу строительства и управления обществом и государством изнутри. Отсюда неудивительно, что государство и государственная бюрократия играли и играют столь всеобъемлющую роль в российской истории, независимо от того, была ли эта история окрашена в феодальный (ранее) или капиталистический (позднее) цвет.

Такая ситуация, при которой у русских людей не оставалось ни достаточных сил, ни достаточного желания для противостояния своим властям, чтобы улучшить свою жизнь, и при которой они (русские люди) вместо этого полагались на прихоти своих правителей, и создала плодородную почву, на которой произросли все виды институциональнойкоррупции. Отсюда, по мнению автора, коррупция и ее институциональность возникли снизу как ответная реакция русского народа на его географическую и климатическую окружающую среду.

Это совсем не значит, что русский народ был и остается доволен таким положением вещей. Ибо с развитием страны институциональная коррупция, по-прежнему создаваемая и поддерживаемая снизу, не могла не усугубиться благодаря неизбежным (не в вакууме же живут правители!) подкреплению и поддержке сверху.

Все это породило причудливое отношение россиян к их руководителям в части коррупции. «Простые» люди, в своем большинстве принимая институциональную коррупцию как должное, ненавидят, когда ее инициативными участниками являются власти. Большинство «простого» люда постепенно и во все большей степени раздражает активное коррупционное поведение властей всех уровней . . . за исключением, наивысшего. Это чувство раздражения (преимущественно православно-религиозное в преимущественно крестьянской досоветской России, но только не по отношению к царю; преимущественно «социалистически»-религиозное в тоталитарно-бюрократически-капиталистической советской России, но только не по отношению к Генеральному (Первому) Секретарю; и преимущественно «денежно»-религиозное в авторитарно-бюрократически-капиталистической постсоветской России, но только не по отношению к президенту страны) сохранилось до наших дней.

Почему? Потому что для россиянина слово «коррупционный» меньше всего значит «незаконный». Скорее, это слово, прежде всего, означает «аморальный», то есть, «несправедливый». Это потому, что низшие сословия и классы как создатели институциональной коррупции просто всегда хотели, чтобы коррупционные выгоды были разделены по совести, справедливо, равно среди всех групп, участвующих в коррупции, чтобы высшие сословия и классы не получали ее львиную долю.

Что касается постсоветской российской институциональной коррупции, то, как мы видели, она не является отклонением от ожидаемого поведения ни российских чиновников, ни российского бизнеса. Она не опухоль на российском общественном организме, которая поддается лечению. Скорее, она сама нормальный элемент этого организма.

Антикоррупционные меры

Антикоррупционная кампания в общих чертах

Ранее было подчеркнуто, что «обычные» постсоветские россияне испытывают противоречивые чувства в отношении коррупции в стране. А какова позиция постсоветской российской «элиты», на которую, согласно старой российской традиции, равнялись и которой, опять же согласно той же традиции, подчинялся «простой» люд? Разделяют ли первые («элиты») смешанные чувства вторых («простых» людей)?

По мнению автора этой серии статей на тему коррупции, разделяют. С одной стороны, поскольку институциональная коррупция является органической частью постсоветской системы авторитарного государственного капитализма, постольку она (коррупция) должна отвечать интересам могущественной олигархии в целом.

Но, с другой стороны, постсоветская олигархия не монолитна. Помимо общей заинтересованности в сохранении существующей системы, олигархия дифференцирована в различные олигархические группы, каждая из которых ревниво охраняет свою «территорию». Отсюда для отдельных олигархических кланов институциональная коррупция смертельно опасна, так как постоянно создает возможность потери богатства одной группой в пользу другой.

Кроме того, угроза для олигархических кланов исходит не только внутри (одна группа против другой). Все олигархическое здание морально осуждено постсоветским российским народом, который отверг результаты приватизации.

Поэтому олигархический режим постоянно и отчаянно нуждался и нуждается в своей легитимизации путем, во-первых, создания барьеров, защищающих «территорию» одного клана против вторжения со стороны другого клана, и, во-вторых, делая себя (режим) угодным народным массам. Олигархия желает легального «очищения» и по причине глобализации, которая (глобализация) диктует ее участникам необходимость придерживаться определенных правил.

Из всего этого вытекает определенное олигархическое стремление к власти не «понятий», а закона. Но это, конечно, не предполагает разрушения олигархической структуры как социально-экономического и политического организма.

Таковы, на наш взгляд, основные цели теперешнейантикоррупционной кампании. В действительности, она (кампания) представляет собой борьбу за сохранение системного характера российской институциональной коррупции с тем, чтобы она (коррупция) не была в состоянии переступать определенные рамки. «Не могла переступать», ибо ее (коррупции) дальнейшее продвижение (расширение, углубление) чревато параличем всего государства, а потому и всего олигархического режима.

Постсоветская система авторитарного государственного капитализма, таким образом, оказалась в парадоксальном и незавидном положении. С одной стороны, с целью самосохранения (например, чтобы олигархические кланы не погрызли друг друга), система должна хоть как-то бороться против всеобъемлющей институциональной коррупции. Но, с другой стороны, как следствие развития, роста, эта структура обречена на расширение институциональной коррупции и в результате на нестабильность государства.

Тем не менее, постсоветское российское государство объявило свою готовность вести антикоррупционную кампанию, правда, в пределах очень ограниченных параметров. Ибо ни один социальный организм не покорится добровольно своей мрачной участи, как и ни один социальный организм не станет бороться против самого себя.

Мы называем антикоррупционные действия постсоветских российских властей «кампанией», потому что в условиях, описанных выше, они (эти действия) не могут считаться систематической и системной борьбой с системным явлением. Скорее, это спорадические и хаотические действия.

Что поможет в борьбе с институциональной постсоветской коррупцией

Современный постсоветский авторитарный государственный капитализм институционально, т.е. органически, системно, коррумпирован, а потому неизлечим. Устранение этой формы капитализма есть устранение и его врожденной части: институциональной постсоветской коррупции.

Но устранение постсоветского авторитарного государственного капитализма будет, на наш взгляд, иметь своим результатом лишь одно из двух: либо авторитарный, либо демократический смешанный капитализм (как указывалось выше, возвращение к тоталитарной государственной форме капитализма невозможно по той причине, что он завершил свою функцию проведения промышленной революции в стране). Давайте взглянем на эти две формы капитализма и посмотрим, как обстоят дела у них с коррупцией.

Опыт разных стран, научные исследования и опросы общественного мнения показывают, что масштаб институциональной коррупции различен в различных формах капитализма. При прочих равных условиях, масштаб институциональной коррупции понижается от авторитарно-государственной до авторитарно-смешанной и, наконец, до демократически-смешанной формы капитализма.

Таким образом, наименее коррумпированным почти всегда является демократический капитализм. («Наименее», поскольку классовое общество, каким является капитализм в любой его форме, не может не вести к тому или иному уровню и масштабу коррупции). Представляется, однако, невероятной возможность для постсоветской России с целью снижения институциональной коррупции в ближайшем будущем перейти к демократическому смешанному капитализму.

Причина, по которой, по нашему мнению, это невозможно, кроется в том, что для такой трансформации нужен исторически переходный период авторитарного смешанного капитализма.

Этот период политически должен быть «авторитарным», поскольку надо быть очень наивным, чтобы ожидать, что теперешний постсоветский олигархический режим уйдет со сцены мирно и добровольно. Зачем ему это, когда члены его (режима) кланово-бюрократических групп наслаждаются фантастически великолепной жизнью?

Более того, они (члены) уверены, что им совершенно нечего бояться. В покорно-пассивной стране они построили «железный треугольник», в который входят государственное руководство, руководство крупнейших корпораций и руководство силовых структур и который управляет всеми важнейшими политическими, экономическими и социальными процессами в России. Все это с той целью, чтобы никто не смог проконтролировать происхождение и использование их (членов) баснословных богатств, чтобы никто не смог отобрать эти богатства.

Новая форма капитализма должна быть смешанного социально-экономического характера, поскольку для уничтожения или, по крайней мере, значительного ослабления современной постсоветской олигархической системы, а с ней и институциональной коррупции потребуется более-менее жесткое разделение между государственной бюрократией (политикой) и корпоративным сектором (экономикой) страны.

На чьи плечи ляжет такая историческая задача разрушения постсоветского авторитарно-государственного (олигархического) капитализма с его сплошной институциональной коррупцией и создания и построения пост-постсоветского авторитарно-смешанного (антиолигархического) капитализма с его более спорадической институциональной коррупцией? Ответ на этот вопрос дан, в частности, в статье автора под названием «Раздумья о будущем России».

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив