Предыдущая статья закончилась анализом этапа в развитии КНР, где в государственный феодализм были впрыскнуты элементы смешанного капитализма с целью преодолеть катастрофу, которой закончилась «политика большого скачка».

Переходим теперь к последующим этапам в развитии Китайской Народной Республики.

Раскол внутри бюрократии: великая пролетарская культурная революция (1966 – 1976)

Однако, главной проблемой для режима КНР становилось то, что, наряду с расслоением крестьянства, наиболее многочисленного класса страны, по доходам и активам, делалось все более и более отчетливым выделение класса бюрократии из общей народной среды. Ибо, хотя, как было отмечено выше, бюрократические ряды пополнялись преимущественно выходцами из крестьян, бюрократию, поскольку она трансформировалась из класса в себе в класс для себя, должны были все менее волновать интересы последних и все более свои собственные.

(Здесь, однако, надо подчеркнуть, что Китай имеет вековую конфуцианскую традицию, способствующую отдельным представителям низших слоев населения подниматься по социальной лестнице благодаря собственным личным заслугам. Так что дорога наверх для наиболее способных представителей низших слоев общества не была закрыта, что, естественно, замедляло процесс отпочкования формирующейся бюрократии от населения.)

Но бюрократия не только теряла связь со своим народом. Проблема состояла также в том, что дифференцировалась горизонтально и вертикально и она сама, тем самым, повторяя советский исторический опыт.

(На наш взгляд, здесь нет ничего удивительного. КПК, в двадцатом веке возглавив крестьянский Китай, во многом (но, конечно, далеко не во всем) не могла не повторить путь, который прошла КПСС, в том же веке и практически в той же социальной обстановке возглавив крестьянскую Россию. «Конечно, далеко не во всем», поскольку, во-первых, каждая из этих стран имела свой, особый национальный характер и, во-вторых, промышленность в царской России была более развита, чем в гоминдановском Китае.)

У тех горизонтальных бюрократических слоев, которые были ближе к экономическим ресурсам страны (хозяйственная бюрократия), с одной стороны, и у тех вертикальных бюрократических слоев, которые были ниже на бюрократической лестнице (т.е. руководители низшего звена)), с другой стороны, имелось теперь больше возможностей красть из государственных «закромов» и одновременно подкупать более высоких бюрократов с тем, чтобы избежать наказания.

А ведь именно с этими, наиболее низкими слоями бюрократии, приходилось иметь дело китайскому народу в повседневной жизни. Поэтому неудивительно, что мелкие, «низинные», «видимые» китайские бюрократы становились объектом гнева и ненависти китайского народа. А так как в глазах простых китайцев мелкий бюрократ был «лицом» их m«социалистического» государства, то у простых китайцев не мог не возникнуть вопрос о том, насколько искренними являются заверения руководства в братстве и равенстве всех слоев «социалистического» общества.

«Враждебные» мысли начали беспокоить простых людей: например, поскольку по сути не было разницы между поведением КПК и Гоминьданом (свергнутым в результате революции1949 г.), по крайней мере, на местном уровне, была ли необходимой гражданская война между двумя национально настроенными, поддержанными СССР группировками и нужны ли были многомиллионные жертвы? И, если то и другое действительно было необходимо и нужно, где и в чем была совершена ошибка на «социалистическом» пути?

Великая пролетарская культурная революция стала попыткой высшей партийной бюрократии, используя молодых идеалистов (студентов), дать «правильные» ответы на эти вопросы. Целью было доказать массам, что КПК не сошло с «социалистической» дороги к равенству и братству; что возрастающее неравенство не норма для крестьянской страны, ищущей свой путь к модернизации и ведомой КПК, а лишь отклонение от нормы; и что виновниками этой аберрации явились сбившиеся с «социалистического» пути различные бюрократы и близкие им интеллектуалы, решившие последовать по более обманчиво притягательной капиталистической дороге советского типа (которую в Советском Союзе прокладывал «ревизионист» Никита Хрущев).

К этому следует добавить, что, начиная с конца 1950х – начала 1960х гг., отношения между высшей китайской бюрократией, лихорадочно пытавшейся вывести КНР из экономической отсталости, и высшей советской бюрократией, чья страна становилась второй мировой сверхдержавой, делались все более и более напряженными. Успешно испытав первую атомную бомбу в 1964 г., запустив первую ракету в 1966 г. и взорвав первую водородную бомбу в 1967 г,. «социалистические» бюрократические лидеры КНР явно показывали советской бюрократии, что Китай больше не желал играть роль младшего брата.

Таким образом, великая пролетарская культурная революция была запущена с целью оживить «социалистический» китайский режим и снова сделать его приемлемым для масс, разжигая в них социальную неприязнь против местных, мелких бюрократов, их (мелких бюрократов) некоторых более высоких покровителей и интеллигенции внутри страны, в то же время поощряя националистические настроения в отношении СССР, который «изменил» «социалистическим» идеалам.

Включение интеллигенции в список «социалистических» дезертиров указывало на то, что высшая партийная бюрократия, боясь идти слишком далеко во внутренней борьбе, решила перевоспитать заблудившиеся кадры, чтобы исправить их поведение. Воспитательная и культурная борьба против «буржуазных уклонистов» в сфере надстройки, чей базис, согласно официальной пропаганде, оставался «антикапиталистическим», «пролетарским» и «социалистическим», явилась ядром великой пролетарской культурной революции.

Характеристика развития КНР с 1978 г.

Период между 1976 и 1978 гг. стал свидетелем борьбы за власть внутри высшей партийной бюрократии КНР после смерти Мао Цзэдуна в 1976 г. Когда пыль, вызванная борьбой, осела и Дэн Сяопин стал фактическим верховным правителем страны в 1978 г., ситуация требовала, чтобы социально-экономические проблемы Китая начали решаться иными способами, чем это делалось во время политики большого скачка и великой пролетарской культурной революции.

Что же это была за ситуация? В 1978 г., т.е. спустя почти 30 лет после окончания гражданской войны и образования КНР и почти 34 года после окончания второй мировой войны, Китай по-прежнему оставался очень бедной, в основном крестьянской (80 процентов населения в 1979 г.), неграмотной страной. Например, в 1978 г. по уровню ВВП и грамотности, по долям сельского населения и производства сельскохозяйственной продукции в ВВП КНР находилась на том же этапе развития, что и советская Россия, разоренная первой мировой и гражданской войнами, в 1920 г.

Однако, одинаковая проблема (социально-экономеческая отсталость), которая стояла перед двумя крестьянскими странами, в непохожих мировых внешних обстоятельствах (как было отмечено выше, незащищенность одинокого СССР; относительная защищенность КНР вследствие холодной войны между США и СССР) привела к неодинаковым решениям.

Что касается Советского Союза конца 1920 г., его «решением» (ставим в кавычки, поскольку было продиктовано внешними условиями) была сталинская модель тоталитарного государственного капитализма, в которой (как указывалось выше) упор делался на неравномерный, несбалансированный и ускоренный рост тяжелой и военной промышленности за счет сельского хозяйства и личного потребления.

Решением (без кавычек, поскольку обстоятельства, по крайней мере, во времени предполагали определенный выбор) Китайской Народной Республики в конце 1970 г. была откорректированная бухаринская модель авторитарного государственного капитализма с ее упором на более сбалансированный, но тоже ускоренный рост сельского хозяйства, личного потребления и тяжелой промышленности. Иными словами, КНР, наученная предыдущими неудачами, была вынуждена отказаться от лобовой атаки на модернизационную и промышленную отсталость в пользу обходной, более умеренной, менее амбициозной попытки решить ту же проблему экономической отсталости.

Новый подход основывался на признаниии социальных изменений, которые имели место в преимущественно крестьянской стране за те три десятилетия, которые она (страна) прошла со времени революции. Это изменения касались структуры народившейся послереволюционной бюрократии, характерной чертой которых была ее (бюрократии) увеличивающаяся власть и, прежде всего, на более низких ее (бюрократии) ступенях.

Действительность Китая конца 1970х гг. заставила режим перестать делать вид, что деление китайского «социалистического» общества на имущих и неимущих есть кратковременное отклонение от нормы. Китайские власти теперь открыто признали это деление как долгосрочную норму. Согласно объяснению, наконец, сделанному (хотя и запоздало) на Четырнадцатом съезде КПК в октябре 1992 г., такое деление выражало и выражает твердую решимость Китая построить «социалистическую рыночную экономику с китайским лицом».

Таким образом, подобно советскому опыту, в котором «социализм в одной, отдельно взятой стране» на деле оказался формой государственно-капиталистического выхода на промышленную дорогу из феодальной экономической отсталости, так и китайский случай «социалистической рыночной экономики с китайским лицом» все более выглядел, как иная форма капиталистического индустриального развития из феодализма.

Ибо, по мнению автора, концепция «социалистической рыночной экономики с китайским лицом» есть не что иное, как молчаливое (поскольку продолжается открытое провозглашение китайского курса развития как «социалистического») признание находящейся в замешательстве высшей китайской бюрократией (чьей первоначальной целью в проведении реформы была вовсе не рыночность экономики, а простое ее улучшение), что социализм, чтобы когда-либо быть построенным, должен, прежде всего, пройти стадию бюрократического капитализма.

Очевидно, что в стране, в которой доминирует бюрократический класс, марш через капитализм сначала к неясному социалистическому (и затем к не менее неопределенному коммунистическому) счастью должен был быть возглавляемым той же бюрократией. А в связи с ростом числа и увеличением размера предприятий государственная форма «переходного» капитализма не могла не означать усиление экономической мощи низших эшелонов бюрократии.

Коротко о важнейших экономических реформах 1978 года и позднее

Поэтому, начиная с 1978 г., экономические реформы, которые продвигались без заранее намеченного плана и намеченного отрезка времени, прошли через несколько главных этапов.

На первом этапе (1978 – 1984 гг.) была проведена аграрная и сельская реформа. Основными мерами, предпринятыми в ходе этой реформы, были разрешение крестьянам арендовать землю (под ответственность крестьянских хозяйств), более высоких заготовительных цен на важнейшие виды сельхозпродукции и введение двух уровней цен на них. Целью этой реформы не было, конечно, прямое улучшение положения низших слоев сельской бюрократии. Но, предоставляя больше экономических свобод крестьянству, реформа окольным путем усиливала позицию тех сельских официальных лиц, которые были ответственны за внедрение новой системой и контроль над ней.

На основании успеха аграрной и сельской реформы была проведена вторая реформистская фаза (1984 – 1988 гг.). Ее целью было расширение прав государственных промышленных предприятий в городах путем постепенного отказа от системы централизованного планирования. Меры в этом направлении включали, например, предоставление государственным промышленым предприятиям больше автономии в решениях по производству и занятости (система контрактной ответственности) и распространение двухуровневой системы на промышленные цены.

В результате, местные бюрократы как в сельских, так и в городских районах Китая получали всю большую свободу принимать экономические решения. Таким образом, первые два этапа расширили командные экономические возможности местных бюрократий и подчиненных им слоев населения.

Третья фаза (1988 – 1991) углубила и подкорректировала прежние две реформы путем принятия мер, которые снижали инфляцию за счет замедления темпов роста.

В течение четвертого этапа, который начался в 1992 г., «социалистические» рыночные реформы начали их полное проникновение в китайскую экономику. Они были вызваны растущей властью местной экономической (государственные предприятия) и политической (чиновничество) бюрократий, с одной стороны, и неспособностью высшей (центральной) бюрократии управлять становящимся все более сложным и огромным экономическим организмом страны. По своей сущности эти «социалистические» рыночные реформы были призваны создать более независимые (от центра) и, следовательно, более прочные горизонтальные экономические связи между государственными предприятиями.

Социальные (по собственности) последствия экономических реформ, начатых в 1978 г.

Но лишь «более независимые . . . и более прочные». Ибо, как и ранее, большинство бывших государственных предприятий, включающих в себя и банковский сектор экономики, принадлежит государству. И в качестве таковых мотивы и стимулы деятельности их директорского корпуса (низших экономических бюрократов), хотя и устремлены все более на решение собственных задач, по-прежнему очень далеки от ищущих максимальную прибыль фирм в рыночной экономике.

И вот эта господствующая государственная форма китайских предприятий и является сущностью китайского государственного капитализма (того, повторяем, что в Китае называют «социалистической рыночной экономикой с китайским лицом»).

Необходимо подчеркнуть, что эта государственная форма не могла не оказать своего влияния и на негосударственный сектор экономики Китая.

Но об этом в следующем продолжении статьи.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив