Транскаспийский газопровод

08 февраль 2013
Автор:
За последний год ситуация вокруг проекта строительства Транскаспийского газопровода (ТКГ) претерпела существенные изменения, что сказалось на позициях как вполне официальных лоббистов проекта, так и на потенциальных его участниках. Немаловажную роль в этом процессе сыграло подписание Турцией и Азербайджаном договора о строительстве нового Трансанатолийского газопровода (TANAP), внесшее коррективы в архитектуру Южного энергетического коридора.

2012 год был ознаменован политизацией как Nabucco, так и ТКГ, без строительства которого выход приоритетного европейского проекта на запланированную мощность в 30 млрд. куб. м. в год де факто было просто невозможно. Во многом это было обусловлено получением в сентябре 2011 года Еврокомиссией мандата Совета ЕС на проведение юридически обязывающих переговоров с Азербайджаном и Туркменистаном по соглашению о правовой базе Транскаспийского газопровода.

На сегодняшний день документы, о подписании которых говорили стороны (включая межправительственное соглашение, в котором должна была быть определена туркменская квота в проекте Южного энергокоридора), по-прежнему готовятся, а проект Nabucco в его первоначальном виде утратил свою актуальность. На смену ему был предложен новый проект – Nabucco-West - в три раза короче по своей протяженности, на треть меньший по проектной мощности, более дешевый и, очевидно, гораздо лучше учитывающий современные реалии. Недаром этот газопровод мыслится как органичное продолжение TANAP, который де-факто уже стал реальностью, несмотря на то, что к его строительству еще и не приступили.

Вместе с тем, в связи с меняющейся на глазах азербайджано-турецкой газотранспортной инфраструктурой на первый план выходит необходимость понимания того, из чего будут исходить официальные Баку и Ашхабад, как обладатели необходимой ресурсной базы, принимая решение о своем участии в транскаспийских газовых проектах. И нужны ли они им на самом деле.

Анализируя историю как транскаспийских, так и прикаспийских газотранспортных проектов, может сложиться ощущение, что все они являются не более чем политическим мифом, инструментом влияния каспийских или внешних акторов на формирующийся расклад сил в регионе Каспийского моря. При этом степень мифичности каждого из проектов совершенно разная, равно как и степень их потенциальной реализации.

Так, проект Прикаспийского трубопровода де-факто окончательно потерял свою актуальность с момента визита главы российского государства Дмитрия Медведева в Туркменистан осенью 2010 года, хотя перспективы его реализации – и политические, и финансово-экономические – были куда как выше, нежели у проекта ТКГ.

В этой связи стоит напомнить, что проект Транскаспийского газопровода появился в уже далеком 1996 году. Двумя годами спустя правительство США выделило 1,3 млн. долларов на составление ТЭО проекта, который предусматривал подачу газа с восточных месторождений Туркменистана в турецкий Эрзурум. Запуск газопровода планировалось завершить в 2002 году, однако уже в 2000-м году все работы по проекту были свернуты по инициативе туркменской стороны, в результате чего практически все задействованные в нем международные компании вышли из проекта. Реанимация идеи о сооружении ТКГ пришлась на 2006 год, когда между Россией и Украиной разразились «газовые войны». В 2010 году США вновь выделили – на сей раз Азербайджану - 1,7 млн. долларов для подготовки нового ТЭО проекта с учетом возможности участия в нем Казахстана.

Оценкой вариантов строительства ТКГ и поиска партнеров по проекту, которые бы занимались реализацией и эксплуатацией этого трубопровода, начиная с декабря 2008 года, занимались австрийская компания OMV и германская RWE. Но, как известно, реальных инвесторов, готовых вложиться в проект, нет, и, принимая во внимание ряд обстоятельств, вряд ли предвидится в обозримой перспективе.

На сегодняшний день известно лишь о том, что реализация контракта на проведение прединвестиционных оценок проекта строительства Транскаспийского газопровода будет проведена зимой 2012/2013 года, поскольку Международная тендерная комиссия всё ещё не завершила оценку финансовых предложений претендентов на проведение этой работы.

Это уже более чем пятнадцатилетнее «топтание на месте» имеет ряд вполне объективных причин, которые со временем обретают все новые формы.

Во-первых, как уже не раз отмечалось, реализации проекта мешает позиция России и Ирана, которые, преследуя свои стратегические интересы, выступают против каких-либо транскаспийских проектов без согласования их строительства со всеми прикаспийскими государствами. При этом отсылка делается, как на то, что правовой статус Каспия до сих пор не урегулирован, так и на то, что прокладка трубы по морскому дну чревата экологической катастрофой, учитывая имеющийся рельеф дна, а также сейсмическую нестабильность региона (сообщения о землетрясении на Каспии приходят чуть ли не каждый месяц).

Впрочем, апелляция официальных лиц России и Ирана к вопросам экологии при решении начала строительства Транскаспийского трубопровода, хотя и сохраняет свою ценность в силу «природной закрытости» Каспия, но является уже слабым и, стоит сказать, далеко не единственным аргументом. Во всяком случае, эта позиция если и не подвергается остракизму со стороны внешних игроков, то каждый раз оспаривается. Тем более - на фоне уже заявленных позиций со стороны былых и новых лоббистов Nabucco и ТКГ о том, что Россия сама активно занимается прокладкой трубопроводов по морскому дну при реализации своих собственных газотранспортных проектов.

Во-вторых, какими бы ни были заявления Еврокомиссии, все без исключения стороны возможного вокруг строительства ТКГ конфликта понимают, что этот орган является исключительно политическим, а не коммерческим. И, хотя для начала реализации проекта, безусловно, необходима, прежде всего, политическая поддержка со стороны ЕС и США, - хорошо известно, что коммерческую составляющую газопровода и его экономическую целесообразность определяет не ЕК. Учитывая складывающуюся сейчас экономическую конъюнктуру в странах Еврозоны, рассматривать такие рискованные со всех точек зрения проекты, как ТКГ, всерьез вряд ли станет даже крупный инвестор, типа «Газпрома», не говоря уже о группе национальных инвесторов.

Более того, на сегодняшний день Европа на глазах перестает быть «единой». Кризис «еврозоны» и, прежде всего, государств южной Европы – которые, кстати, и мыслятся в качестве потенциальных потребителей каспийского и центрально-азиатского «голубого топлива» - наглядное тому подтверждение.

Международный финансовый кризис, о котором в последние два - два с половиной года принято было не говорить вслух, так и не закончился. Напротив, он углубляется и набирает все большие обороты. В 2008-2009 годах тогда еще «Единая Европа» заметно снизила потребление газа. Не стоит исключать, что в новых реалиях, при углублении кризисных явлений, это поведение будет воссоздано и приобретет новые, негативные – для производителей энергоносителей – черты.

При этом вовсе не стоит уповать на сворачивание европейских программ атомной энергетики, в чем многие наблюдатели увидели спасение для стран-экспортеров нефти и газа. Достаточно обратить внимание на бурный рост альтернативных видов энергогенерации в той же Германии за последние годы, не говоря уже о ставшей весьма популярной в последнее время теме «сланцевой революции». Недаром еще в конце прошлого года еврокомиссар по энергетике Гюнтер Оттингер отмечал, что с начала работы над проектом Nabucco мировой рынок газа изменился, в частности, коммерческую привлекательность получила добыча из нетрадиционных источников, включая сланцевый газ: «Инвестиции в инфраструктуру уже не столь привлекательны, как пять лет назад».

Именно поэтому, в-третьих, немаловажен вопрос стоимости проектов, по которым будет осуществляться доставка «голубого топлива» до конечного потребителя в Европе. Этот вопрос актуален и для Госнефтекомпании Азербайджана, являющейся ключевым актором в газотранспортных проектах, завязанных на добычу топлива с азербайджанских месторождений, и для Туркменистана, газ которого и должен прокачиваться по ТКГ.

Так, на данный момент сложно сказать, какова будет итоговая стоимость строительства Nabucco-West, но, оценивая динамику увеличения стоимости предшественника этого проекта, вряд ли меньше, чем азербайджано-турецкий проектTANAP. А он, как известно, по состоянию на конец 2012 года со стартовых 5 млрд евро. вырос до 7-10 млрд евро. Далее, подводная часть некогда мега-проекта Nabucco (собственно, ТКГ протяженностью в 300 км) – ранее оценивалась BP в минимум 5 млрд евро. Учитывая эти обстоятельства, а также величину ставки транзита, туркменский газ, которому нужно преодолеть от 3 до 5 тыс. км до конечного потребителя, будет очень дорогим.

Это же в равной степени касается и азербайджанского газа. Достаточно вспомнить оценки немецкого концерна RWE, сделанные им в 2010 году: для поставки топлива с месторождения «Шах-дениз» затраты на транспортировку газа по Nabucco (без учета расходов на топливный газ и платы за эмиссию CO2) составили бы 77 евро на 1 тыс. кубометров. Чтобы платить Баку сопоставимую цену, покупателям газа для транспортировки по Nabucco пришлось бы продавать газ в Баумгартене на 50-70 долларов выше, чем по действующим контрактам «Газпрома». Следовательно, даже азербайджанский газ, прокаченный по Nabucco, в своей конечной стоимости уступал бы российскому. Иными словами, при существовавших на 2010 год расчетах строительство Nabucco не было коммерчески выгодным, что и подтвердило время.

В отношении азербайджанского газа в случае реализации проектов TANAP и Nabucco-West, скорее всего, ситуация изменится. А вот в отношении туркменского газа – такой уверенности, очевидно, нет – в том числе, и у потенциальных инвесторов. Отсюда и неопределенность с принятием решения. В конечном счете, у России всегда остается возможность сделать строительство ТКГ экономически нецелесообразным, например, договорившись с Европой о снижении цен на «голубое топливо». Или же реанимировав проект Прикаспийского трубопровода, что, впрочем, вероятно в меньшей степени.

В-четвертых, до последнего времени в публичном пространстве не появлялось каких-либо свидетельств об изменении ранее заявленной позиции Ашхабада, которая гласит, что «Туркменистан продает свой газ на своей границе». В практической плоскости это означает, что Туркменистан, понимая, что его никто не допустит к продаже своего газа конечному потребителю, не намерен инвестировать в строительство каких-либо инфраструктурных объектов вне своей территории и нести ответственность за них – как в плане экологии, так и в плане обеспечения безопасности. Следовательно, риски реализации проекта опять же возрастают.

В то же время, видимо, все же стоит исходить из того, что переговорный процесс о начале строительства ТКГ при посредничестве ЕС все же идет. И последние азербайджано-туркменские переговоры при посредничестве Евросоюза, состоявшиеся в сентябре 2012 года – тому свидетельство.

Активизация переговорного процесса началась еще в середине апреля 2012 года, когда в министерстве иностранных дел Азербайджана состоялось заседание группы экспертов о разграничении дна Каспийского моря между Азербайджаном и Туркменистаном.Во встрече принимали участие делегации, возглавляемые заместителем главы МИД Халафом Халафовым и председателем Госпредприятия по вопросам Каспийского моря при президенте Туркменистана Мыратом Атаджановым. В ходе заседания был обсужден ряд вопросов, связанных с разграничением дна Каспийского моря между Азербайджаном и Туркменистаном, а также проведен широкий обмен мнениями о проекте Конвенции по правовому статусу Каспия. Данное заседание прошло на фоне широко обсуждаемого вопроса поставок природного газа из Туркменистана и Азербайджана в страны ЕС, а также перспектив возможного объединения газового потенциала этих стран с целью создания общего рынка газа, способного конкурировать с российским. Заметим, что это стало актуально после прошедшей в Берлине в марте 2012 г. конференции, на которой обсуждались энергетические вопросы между Туркменистаном и Европейским союзом, прежде всего, перспективы начала строительства ТКГ.

Думается, именно в этом контексте – в активизации переговорного процесса по проекту ТКГ - стоит усматривать причины (а не искать «руку» третьей страны) обострившихся в конце лета 2012 года отношений между Баку и Ашхабадом по поводу спорных месторождений на Каспии («Сердар»/«Капаз», вторично – «Осман»/«Чираг»). И это уж пятое основание, которое оказывает непосредственное влияние на будущность ТКГ. Каждая из противостоящих сторон стремится показать обоснованность занимаемой позиции, прежде всего, в правовом поле. Цена этому довольно высока – разграничение прав собственности на шельф Каспийского моря (а значит, и будущих ресурсной базы и бюджетных поступлений) в преддверии подписания с ЕС договора о начале реализации проекта Транскаспийского трубопровода.

В этой связи стоит напомнить, что министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев еще в мае 2012 года заявил, что, согласно соглашению о строительстве Транскаспийского газопровода, часть газа для заполнения трубы планируется добывать как раз со спорных месторождений. Таким образом, если вопрос об их принадлежности не будет решен, строительство газопровода между Туркменией и Азербайджаном по дну Каспия будет невозможно.

На протяжении второй половины 2012 года Баку, несмотря на протесты Ашхабада, продолжал заниматься легитимацией своего присутствия в спорных секторах Каспия. Так, в середине июля глава компании SOCAR Ровнаг Абдуллаев заявил, что основные коммерческие принципы по проекту разработки газа глубокого залегания на блоке месторождений «Азери-Чираг-Гюнешли» (АЧГ) в азербайджанском секторе Каспия согласованы. Параллельно с этим, Азербайджан намекал акторам, заинтересованным в начале реализации ТКГ, что строительство «данного газопровода в большей степени зависит от туркменской стороны», а сам «мега-проект требует дальнейшего детального обсуждения, особенно с учетом того, что это в больших интересах Европейского союза и Европейской комиссии». В частности, об этом заявил и министр энергетики Азербайджана Натиг Алиев, и вице-президент Госнефтекомпании Азербайджана Тофик Гахраманов, отставивший на долю Туркменистана не только обязательства по заполнению трубы необходимыми объемами газа, но и необходимость предоставления материальных средств для прокладки ТКГ.

При этом стоит отметить, что тональность заявлений Натига Алиева, являющегося одним из ключевых спикеров по вопросу проекта ТКГ с азербайджанской стороны, меняется время от времени. Зависит это во многом от складывающейся конъюнктуры, однако суть – не изменяется. Так, если осенью 2012 года официальное заявление министра было выдержано в мягких тонах (вновь было отмечена готовность азербайджанской стороны предоставить благоприятный режим для транзита туркменского газа), то ранее, в момент обострения конфликта с Ашхабадом по поводу спорных месторождений, он отмечал, что Азербайджан не заинтересован в Транскаспийском газопроводе.

По словам Натига Алиева, и это уже, в-шестых, в Азербайджане достаточно своего газа для поставок в Европу, поэтому никакой необходимости подключать к Южному энергетическому коридору еще и туркменский газ нет. Подобное заявление оправдано, учитывая планы Азербайджана увеличить экспортные поставки газа к 2030 году.

В этой связи стоит напомнить, что сворачивание транскаспийского проекта в 2000-м году произошло, в том числе, и потому, что Гейдар Алиев и Сапармурат Ниязов не смогли договориться об объемах, подлежащих прокачке по территории Азербайджана. Учитывая перспективные планы Баку по освоению уже имеющихся газоносных месторождений, становится очевидным, что и без туркменского «голубого топлива» Азербайджану понадобится развивать свои трубопроводные мощности. Недаром в настоящее время рассматриваются варианты увеличения пропускной способности, как уже имеющейся газотранспортной инфраструктуры (например, Баку-Тбилиси-Эрзурум), так и строительство нового газопровода TANAP с перспективой существенного увеличения его мощности. Это будет необходимо даже хотя бы для того, чтобы вывести имеющееся месторождение «Шах-дениз» на максимальную отдачу, доведя уровень добычи на нем до 60 млрд. кубометров в год и поддерживая данный уровень, как минимум, в течение 15 лет.

Если же принять во внимание постоянно обновляемые сообщения о залежах природного газа на «Абшероне», то даже при увеличении мощности уже имеющегося БТЭ с нынешних 16 млрд. кубометров до 32-37 млрд и строительстве TANAP, мощьностью в 16 млрд. кубометров, места для заявляемых объемов туркменского газа (до 40 млрд. кубометров) может не остаться.

Более того, если опять же апеллировать к словам Натига Алиева, прозвучавшим весной 2012 года, то ТКГ будет отдельной системой – он не будет присоединяться ни к инфраструктуре Шах-Дениз (газопровод БТЭ), ни к какой-либо другой инфраструктуре. А это может означать, что всю газотранспортную сеть нужно будет выстраивать «с нуля», что заметным образом скажется на стоимости, как самого проекта, так и цене газа на «европейском конце».

Кроме этого, даже в случае появления ТКГ, по вопросу транзита уже туркменского газа по территории не только Азербайджана, но и Турции необходимо будет вести новые переговоры.

Таким образом, заявления Баку о том, что Азербайджан готов выступить в качестве транзитной страны для газа, добываемого на восточном побережье Каспия, являются, скорее, элементом торга и политкорректности, нежели реальным намерением.

И, наконец, в-седьмых: несмотря на постоянно циркулирующую в публичном пространстве информацию о «газовых богатствах» Туркменистана, независимые наблюдатели по-прежнему высказывают скептические оценки в отношении ресурсной базы ТКГ.

Приводятся данные, что максимальные оценочные объемы газа на блоке месторождений «Галкыныш», который, среди прочего, мыслится в качестве ресурсной базы для ТКГ, равны 26,2 трлн. кубометров. Также известны результаты второго этапа независимого аудита этого месторождения британской компанией «Gaffney, Cline & Associates» - запасы оцениваются в пределах от 13 до 21 трлн. кубометров. Но даже если это и так, существует информация о том, что разработка системы месторождений «Галкыныш» по своей себестоимости будет крайне высокой (оценка «McKinsey & Company»), что также сказывается на конечной стоимости туркменского «голубого топлива».

Кроме этого, стоит принять во внимание тот факт, что на новые объемы туркменского газа все в большей степени начинает претендовать Китай. Свидетельством тому стали состоявшиеся в Пекине летом 2012 года туркмено-китайские межправительственные переговоры, в ходе которых были обсуждены вопросы дальнейшего наращивания сотрудничества в топливно-энергетическом секторе. В частности, были обсуждены вопросы увеличения объемов поставок туркменского газа в Китай до 65 миллиардов кубометров в год. Наиболее реальной ресурсной базой для ТКГ пока что является газ, добываемый на каспийском шельфе Туркмении и объемы которого явно далеки от заявляемых цифр прокачки (до 40 мрлд. кубометров).

Таким образом, на сегодняшний день можно говорить о том, что проект ТКГ за более чем пятнадцатилетнюю историю по-прежнему является во многом мифом, а его путь - per aspera ad astra - ничуть не менее тернист, чем ранее.

Этим также можно объяснить вполне спокойное отношение российского газового монополиста «Газпром» к азербайджано-туркменскому газопроводу TANAP, несмотря на заявления премьер-министра Турции Реджепа Эрдогана и президента АР Ильхама Алиева о том, что в перспективе TANAP позволит транспортировать и туркменский газ. Безусловно, этот проект ляжет в основу Южного энергетического коридора и в перспективе создаст конкуренцию российскому «голубому топливу», как на турецком газовом рынке, так и на рынке южной Европы. Но, учитывая первоначальные объемы прокачки по Трансанатолийскому газопроводу, а также фактор планируемого к реализации российского газопровода «Южный поток», эта конкуренция не будет носить угрожающих масштабов.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив