История и сочинители истории.

06 июнь 2012
Автор:
В последние десятилетия на постсоветском пространстве наблюдается усиление внимания к истории в значительной степени этот феномен объясняется провозглашением независимости бывшими советскими республиками с одновременной сменой общественно-политического строя. Признаком нового времени стала и активизация внешних сил, стремящихся повлиять на развитие новых государств в интересах других стран.


В этих условиях постсоветским государствам потребовалось взвесить новые исторические реалии, определить свое место в мировом историческом процессе, выбрать наиболее оптимальный вектор развития, что затруднительно сделать без познания и осмысления истории своих народов.

 

Во многих бывших союзных республиках преобладающей тенденцией в историографии стало обоснование и пропаганда национализма, исключительности титульных наций, русофобия. Наиболее отчетливо такой подход до последнего времени проявлялся на Украине во время президентства В. Ющенко. Антироссийская, националистическая трактовка истории процветает в Грузии, в прибалтийских республиках, в Узбекистане. Многими историками Узбекистана царская Россия характеризуется как колониальная империя, а СССР как ее новое воплощение. В то же время умалчивают о масштабных преобразованиях в жизни Узбекистана в советский период. Забвению предается также огромная помощь всех народов СССР в ликвидации последствий землетрясения в Ташкенте, память о совместной борьбе с фашизмом в годы Великой Отечественной войны, демонтируются памятники ее героям.

 

На постсоветском пространстве особое положение складывается, в историографии республики Беларусь. По мнению самих ученых Белоруссии, здесь сложились два подхода к изучению и освещению истории. Подавляющее большинство историков республики, ее научные учреждения и, прежде всего институт истории Национальной академии наук, представляющие первое научное направление в историографии, ведут на основе научной методологии крупномасштабную и кропотливую работу по изучению и освещению истории белорусских земель. Сложность исторического процесса здесь обусловлена геополитическим положением Белоруссии в центре Европы, на межцивилизационной грани разных систем.

 

С учетом этого ученые первого направления объективно, не перечеркивая достижения прошлого, на основе широкой источниковой базы стремятся осмыслить многие сложные процессы, происходившие в истории Беларуси, дать беспристрастную оценку событиям и фактам минувшего. К такому подходу в освещении истории призывает историков и руководство Белоруссии во главе с ее президентом А.Г.Лукашенко.

 

Внимание ученых первого направления в историографии сосредоточено на исследовании этногенезиса белорусского народа, истории славян и их места в происхождении белорусов, вопросов зарождения и развития белорусской государственности, положения существовавших на территории Беларуси до ХIII века княжеств, выяснении их статуса в составе раннефеодального древнерусского государства Киевской Руси и наличии в связи с этим в белорусской государственности общерусских корней, о характере Великого княжества Литовского (ВКЛ), положения белорусских земель в составе Речи Посполитой, Российского государства и Советского Союза. Пересматриваются не выдержавшие испытания временем трактовки исторического прошлого белорусского народа, освещаются страницы истории, которые по идеологическим и политическим соображениям замалчивались или неверно трактовались. Ученые исходят из того, что отражение прошлого в исторических трудах должно быть адекватно тому, что имело место в жизни во всем его многообразии и противоречивости.

 

Результаты научных исследований отражаются в многочисленных монографиях, учебниках, получивших признание в научных кругах и широкой общественности. Важным событием стало издание шеститомной "Энциклопедии истории Беларуси". Крупным достижением явилась подготовка коллективом ученых обобщающей работы по истории Беларуси в годы Великой Отечественной войны, в которой комплексно и непредвзято, без ангажированных крайностей освещаются события этого героического и трагического периода истории. Заслуживает внимания издание "Хрестоматии по истории Беларуси с древнейших времен до 1917 года" с научно аргументированными комментариями. Помещенные в хрестоматии первоисточники наглядно показывают всю несостоятельность измышлений некоторых авторов по основным вехам истории белорусских земель.

 

Существенным вкладом в белорусскую историографию стало издание "Истории Беларуси с древнейших времен до 2008 года" под редакцией Е.К.Новика, в которой объективно, с научных позиций освещается исторический путь белорусского народа.

 

Следует, однако, отметить, что в некоторых публикациях ученых научного направления содержатся на наш взгляд спорные положения и оценки. Таковыми представляются выводы М.К.Кошелева о мотивах заключения Кревской унии и оценка её как "яркого события" в истории Беларуси, а также о положительном, бесконфликтном развитии белорусских земель в составе ВКЛ после заключения Кревской и Люблинской уний. Исторические первоисточники убедительно свидетельствуют, что именно заключение указанных уний положило начало гражданским войнам и конфликтам среди населения ВКЛ в связи с курсом Речи Посполитой, на полонизацию населения ВКЛ и изменения его конфессионной принадлежности. Не менее дискуссионным является также вывод М.К.Кошелева о том, что до конца ХVIII века, т.е. до конца пребывания белорусских земель в составе Речи Посполитой, имелся белорусский исторический опыт государственно-политической интеграции, а в последующие два столетия нахождения их в составе Российской империи и Советского Союза "Беларусь вплоть до 90-х годов ХХ столетия, несмотря на ряд попыток изменить ситуацию, являлась лишь объектом, рассматриваемым иными государствами исключительно в контексте своих собственных геополитических, стратегических, национальных, идеологически, экономических и территориальных интересов". С учетом исторических реалий вряд ли можно разделить сожаления М.Кошелева по поводу того, что, как он пишет, после раздела Речи Посполитой был насильственно прерван "интегральный проект "Держава двух народов". Как известно, заключенными ВКЛ с Польшей униями провозглашалось образование единого народа из жителей Польши и ВКЛ с польскими образом жизни, языком, культурой, насильственно насаждаемым католичеством вместо православия. Поэтому указанный проект правомерно было бы называть не интегральным проектом, а проектом ассимиляции Польшей белорусов и других народов ВКЛ, реализация которого могла бы привести к исчезновению белорусов как народа с лица земли.

 

Что же касается второго направления в историографии, то оно принципиально отличается от первого направления по своим целям, отношением к наследию исторической науки, освещению исторических процессов и их оценке. Его представители по отдельным вопросам иногда придерживаются разных взглядов. Однако, в целом этому направлению присуще определенное единство позиций по основополагающим вопросам историографии. Этим единством, на наш взгляд, является отрицание достижений исторической науки, полученные многими поколениями исследователей, идеологизированное, политизированное изложение исторического процесса, выдвижение тенденциозных и необоснованных предположений и представление их как априорных истин. Оценки исторического процесса историками и публицистами этого направления, как правило, противоположны тем, которые делали ученые прошлых поколений и которые выдвинуты современными учеными научного направления. Поэтому, второе направление в историографии Беларуси можно характеризовать как радикальное с националистическим уклоном.

 

Радикальный взгляд на историю белорусского народа ученые указанного направления пытаются оправдать тем, что существующие концепции этой истории сформированы историками царской России, зараженными имперским менталитетом, великодержавной идеологией и которые пользовались фальсифицированными источниками. Ученые же СССР, по их мнению, продолжали придерживаться царской историографии, переняли от царизма большинство идеологических мифов, а белорусские историки продолжают следовать установкам царской России и СССР". В целом накопленные историками знания, их выводы и оценки радикалы характеризуют как "исторические сказки", "нелепости историографии", "ненаучную чепуху", "бредовые выдумки", "измышления колониальной пропаганды", а историческую науку, представленную научными учреждениями Беларуси, широким кругом историков первого направления как официальную, т.е. ненаучную.

 

Исходя из таких представлений, радикалы объявляют историческими мифами факт существования славян в целом и восточных славян в частности, признанное во всем научном мире положение о славянской природе белорусов, русских и украинцев, о близости этих народов по культуре, языку, истории, наличие у них единой православной религии, существовании в прошлом их общего государства Киевской Руси. Радикалы полагают, что под воздействием "неправильного", как им представляется, изложения истории и в результате политики царизма, направленной на подавление и полное уничтожение национального самосознания белорусского народа, у него сложилось "неправильное" самосознание. Поэтому основную свою задачу радикалы видят в том, чтобы переломить сложившееся самосознание и сформировать новое самосознание.

 

Главным средством реализации поставленной задачи радикалы считают формирование своей концепции истории белорусского народа, в которой, как показывает анализ этой концепции, плюсы изменены на минусы, а минусы на плюсы. Выдвигаемая радикалами концепция охватывает практически весь спектр исторического процесса, начиная с трактовки проблем происхождения и расселения славян и взаимосвязи их с аутохонным населением. На основе сформулированных положений о славянстве трактуются вопросы происхождения белорусского, русского и украинского народов, а также о Киевской Руси и о характере раннефеодальных белорусских княжеств и их отношений с Киевской Русью.

 

Важное место отводится в концепции истории ВКЛ, Речи Посполитой, отношениям Московского княжества, Российской империи с этими государствами, роли России в жизни белорусского народа. Не оставлен без внимания и период пребывания Беларуси в составе Советского Союза, который оценивается исключительно негативно.

 

Трактовки включенных в концепцию вопросов, выводы и оценки наиболее радикальных представителей второго направления историографии Беларуси сводится к следующему:

 

Славяне проживали на ограниченной территории вне пределов белорусских земель, были немногочисленны, возникли относительно недавно и никакого массового расселения славян на белорусские, а также русские и украинские земли не было. Белорусы – это западные балты, русские – финно-угры, украинцы – тюрки. Славянизация же этих народов сводилась к переходу их на славянский язык и заимствованию элементов славянской культуры. Не существовало в древности никакой общерусской народности, у белорусов, русских и украинцев разные языки, культуры, религии, менталитет. Белорусская государственность начинается с Полоцкого княжества, она развивалась самостоятельно. Россия этот процесс сдерживала и прерывала, ВКЛ – белорусское государство, золотой век для Беларуси. Основная причина исчезновения ВКЛ – политика России. Россия – азиатская страна с имперской политикой. Самые близкие и единственные родственники белорусов – поляки.

 

Таким образом, основными идеями, заложенными в новую концепцию радикалов, являются идеи о неславянской природе белорусов, русских, украинцев, отсутствие между ними какой бы то ни было общности, близости белорусского народа полякам, западной цивилизации в целом, её ценностям; представление о московском княжестве, Российской империи как мире, чуждом и враждебном белорусскому народу. Именно на этих представлениях, полагают радикалы, и должно формироваться новое самосознание белорусского народа. Именно такое изложение историографии Беларуси делает её, как полагают радикалы, частью общеевропейской истории и должно служить ориентиром для формирования политики независимой Беларуси.

 

В рамках журнальной статьи не представляется возможным дать всесторонний анализ указанной концепции радикалов, да автор и не ставит перед собой такой цели. Автор счел возможным и необходимым остановиться лишь на некоторых, как нам представляется, наиболее существенных аспектах этой концепции с точки зрения обоснованности выдвигаемых в концепции положений и правомерности их утверждений о том, что эти положения, якобы, доказаны исторической наукой и вытекают из неё.

 

Однако, как показывает анализ, это не так и далеко не так. Цитирование радикалами отдельных, вырванных из контекста высказываний некоторых авторов по тем или иным вопросам не может расцениваться как позиция исторической науки. Радикалами, как правило, не анализируются существующие и широко признанные точки зрения ученых мира, потому что их трудно опровергнуть и потому что они противоречат выдвигаемым радикалами концепций.

 

В том, что это так, обратимся к исследованиям некоторых ученых, прежде всего зарубежных, поскольку последних радикалы вроде не обвиняют в "заряженности российской царской идеологией".

 

Как уже отмечалось, в концепции радикалов особое внимание уделено вопросу о славянстве как исходному положению построения всей концепции. Так, В. Деружинский утверждает, что " миф о белорусах как якобы "славянах" (да еще и "восточных"!) – самый главный: если его устранить, то почти все остальные мифы рассыпаются сами собой". Поэтому радикалы прилагают немалые усилия, чтобы "убрать" этот миф, прежде всего путем соответствующей трактовке происхождения и жизни славян.

 

По их мнению, славяне не являются самостоятельной ветвью древних индоевропейских племен, поздно выделились из западно-балтской общности и представляют собой "лишь смесь готов с западными балтами», образовавшуюся во время походов готов в Европу, т.е. не раньше 351 г. новой эры. При этом указанную смесь радикалы считают "единственными и настоящими славянами", прародителями которых являются западные балты. Прародиной же этой смеси радикалы называют Полабье, а их языком – некое "койне", трясянку, образовавшуюся на основе общения между готами и балтами во время их совместных походов.

 

Что же касается начала проникновения славян в Восточную Европу, то, по их мнению, славяне впервые прибыли вместе с варягом Рюриком, (т.е. не раньше 862 года.) на Ладогу, а в другие города Руси только в середине Х века. Согласно представлениям радикалов не было массового расселения славян на просторах Восточной Европы, а была лишь славянизация местных народов небольшим количеством славян и которая сводилась к переходу аборигенов на славянский язык и заимствованию у славян некоторых элементов культуры. Отсюда делается вывод, что никаких восточных славян в природе не существует. По их мнению, неславянами являются и многие народы Европы, которые причисляют себя к таковым и называются южными или западными славянами.

 

Однако такие трактовки радикалов не согласуются с выводами исторической науки, данными лингвистики, археологии, топонимики. Проблема славянства сложна, многогранна и далеко не во всех аспектах исследована. Тем не менее уже сегодня наукой сформулированы основополагающие и общепризнанные представления о славянах, сделанные на основе научной методологии. Эта методология предусматривает комплексное исследование вопросов о славянах, обобщение всех имеющихся археологических, исторических, лингвистических и фольклорных источников в целостную картину.

 

Согласно выводам ученых славяне возникли в глубокой древности, выделившись в самостоятельную группу из индоевропейской общности и прошли ряд этапов своего развития. У славян сформировался свой постоянно развивающийся и отражающий условия их жизни язык, своя материальная и духовная культура. Славяне не являются отдельной расой, они из своей прародины массово расселились на огромной территории, ассимилировав многие народы. В результате этого и под воздействием окружающей среды сформировались отдельные группы славян (южные, западные, восточные), сохранившие много общего.

 

Результаты исследований ученых мира и их выводы отражены в многочисленных монографиях, учебниках, статьях и стали доступными широкой общественности. Сошлемся на некоторые из них.

 

Проблемы славянства глубоко и всесторонне исследованы всемирно известным археологом и этнографом, уроженкой Вильнюса литовкой по происхождению Марией Гамбутас (1923-1994 гг.) и отражены в её фундаментальном труде "Славяне". Вот что она пишет в своей книге. "Возникнув как индоевропейская группа, жившая к северу от карпатских гор, в Среднем Поднепровье славянские земледельцы смогли выжить только благодаря проявленному ими упорству.

 

В конце концов, им удалось заселить обширную территорию в Центральной и Восточной Европе и на Балканском полуострове. Их вторжение не было частным эпизодом, как нерегулярные набеги гуннов и аваров, а планомерной, последовательной колонизацией. Ученые смогли блестяще восстановить существование единого праславянского языка на основании лингвистических источников… Славяне не являются антропологически выделенной группой, не существует славянской расы, так же как не существует германской или романской рас…

 

Распространение славян из общего ядра на огромные территории Европы и Азии позволяет достаточно точно определить хронологию их развития. Период их пребывания на ограниченной территории является их предысторией, их миграции и завоевательная политика определены как ранняя история… Разнообразие современных славянских наций прямо взаимосвязано с теми культурными традициями, с которыми доводилось встречаться славянам во время их экспансии. В результате вхождения в различное этническое окружение каждая славянская группа претерпевала социальные и экономические изменения. К Х веку восточные и западные диалекты разделились по принципу, напоминающему современные лингвистические деления… История славян начинается раньше, чем образование в IX-X веках славянских государств, раньше, чем появились исторические сообщения о принятии славянами христианства и фактически раньше, чем появились описания "склавенов", сделанные историками YI века Прокопием Ксерийским и Иорданом.

 

Славяне, принадлежащие к группе индоевропейских народов, на протяжении долгого времени формировали собственный язык и культуру, точно так же, как это делали греки, балты, германские народы, фракийцы и другие индоевропейские группы".

 

Развивая мысль о языках, М.Гамбутас отмечает, что в настоящее время каждая группа славян говорит на своем языке, имеет собственную культуру. Однако все языки различных групп она относит к славянским языкам, в том числе русский и белорусский и демонстрирует это отдельной диаграммой, на которой украинский, белорусский и русский языки представлены как одна группа языков - восточнославянских.

 

Проанализировав существующие точки зрения о прародине славян, М.Гамбутас пришла к выводу, что наиболее доказанной и признанной является позиция тех историков, которые размещают прародину славян "на территории, расположенной к северу от Карпатских гор и в среднем течении Днепра". В этом районе прослеживается, отмечает автор, непрерывная преемственность культур, характерных индоевропейской культуре. И "северокарпатский регион,- считает М.Гамбутас,- можно рассматривать как прародину праславянской культуры".

 

В подтверждение своей точки зрения о прародине славян М.Гамбутас указывает на данные топонимики, исследования лингвистов, археологов. "Славянские названия рек,- пишет М.Гамбутас,- прослеживаются в среднем течении Днепра и северных притоков Припяти. Они располагаются между рекой Припять, южной частью среднего Днепра и районом восточнее среднего Днепра… Общие индоевропейские названия деревьев, таких как береза, дуб, ясень, ольха, осина, вяз, клен и граб являются праславянскими и сохранились в языках всех славянских народов.

 

Вышеупомянутые лиственные деревья характерны для лесостепной и степной зон умеренного пояса. Древняя общеславянская терминология совпадают с археологической реконструкцией окружения доисторической славянской культуры, расположенной на север и северо-восток от Карпатских гор и в среднем Поднепровье. Они связаны с умеренным поясом, а не с североевропейским хвойными лесами или вечнозеленой средиземноморской зоны.

 

Обосновывая свою позицию о прародине славян, М.Гамбутас отмечает, что аналогичной точки зрения придерживаются и многие другие историки. Так, словацкий ученый Шахарик установил, что прародина славян находится к северу от Карпатских гор и включает в себя районы Галиции, Волыни и Подолья. Другой выдающийся славянист М.Фастер пришел к аналогичным результатам на основании исследования русских рек. По его мнению, прародина славян – район Галиции, Волыни, Подолья и среднее течение Днепра.

 

Исследуя прародину славян, М.Гамбутас отмечает, что ранние славяне были окружены балтами на севере, иранцами (или индоиранцами) на юго-западе, фракийцами на юге, иллирийцами на юго-западе и германоязычными народами на западе. На приводимой М.Гамбутас диаграмме, отражающей место пратославян среди других индоевропейцев, славяне показаны как одна из таких отдельных семей. Таким образом, М.Гамбутас со всей определенностью рассматривает славян как самостоятельную индоевропейскую семью, выделившуюся, наряду с балтами, из индоевропейской общности, а не как некую ветвь балтов, о чем бездоказательно заявляют радикалы.

 

Указывая на балтов и славян как отдельных индоевропейских семей, М.Гамбутас одновременно отмечает тесные взаимоотношения этих двух групп, обусловленные общностью происхождения, отсутствием четких границ между этими ареалами, взаимным проникновением в среду друг друга.

 

Описывая процесс колонизации славянами обширных территорий, М.Гамбутас отмечает, что один из мощных потоков славянской колонизации шел вверх по Дунаю из Западной Словакии, Нижней Австрии, Моравии и Богемии в район Эльбы – Сары в Германии. К началу YII века н.э. славяне уже расселились вдоль западного побережья Балтийского моря. Таким образом, М.Гамбутес свидетельствует, что район Эльбы - не прародина славян, как это утверждают радикалы, а колонизированная славянами территория в более позднее время.

 

Анализируя дальнейшее движение славян, М.Гамбутес пишет, что часть славян из района Эльбы под натиском германских племен могла переместиться на территорию современной Беларуси и далее. Другой же поток славян, по ее мнению, колонизировал земли современной России, двигаясь на север и восток из района Припяти. Однако оба эти потока, отмечает М.Гамбутес, в своей основе имели одну прародину, район первоначального формирования славян, о чем свидетельствует относительное единство ранних славянских материалов, найденных между Эльбой и Савой на западе и Черным морем на юго-востоке – на юге и западе их исконной территории. Подобное сходство позволило археологам ввести термин "славянская культурная общность". С небольшими изменениями она продолжала существовать на протяжении нескольких последующих столетий".

 

Подводя итог своему исследованию, М.Гамбутес отмечает: " Происходящая в течение столетий миграция славян привела к захвату ими территории в восемь раз превосходившей по площади ту, из которой они вышли. В истории славян началась совершенно новая эпоха. Из небольшой группы земледельцев они превратились в интенсивно развивающийся народ с постоянно увеличивающейся численностью. В ходе активной миграции распространялись их язык и культура, одновременно ассимилировались местные элементы".

 

Затрагивая вопрос о кривичах, М.Гамбутес характеризует их как славянское племя и полагает, что самыми древними археологическими сооружениями кривичей являются длинные курганы, которые можно датировать периодом между YI и IX веками. Одновременно автор отмечает, что в формировании кривичской культурной общности большую роль играли балтский, а также финноугорский субстраты.

 

Навязываемые радикалами представления о славянах находятся в противоречии с выводами британских ученых С.Франклина и Д. Шеппарда. В своей фундаментальной монографии "Начало Руси" они доказали, что славяне расселились на обширной территории Беларуси, России, Украины в глубокой древности, что на этой территории они имели свое единое государство и что между различными племенами славян, входящих в это государство, сформировались устойчивые связи. Во многом у племён было единство, позволяющее судить о наличии их общности. Касаясь вопроса о прародине славян и их расселении, они характеризуют густонаселенный славянами район между Западным Бугом, Припятью и Днепром как изначальный район проживания славян. " Из этого района, – пишут историки, - славяне стали группами переселяться в разных направлениях. Они мало-помалу продвигались на север в зону смешанных лесов. Одна линия миграции прошла вдоль Западного Буга к Неману и среднему течению Западной Двины; боковые ответвления этой линии, отмеченные остатками поселений, достигли в восьмом веке бассейнов Великих озер, причем, кажется, славяне опередили здесь первых руссов (т.е. скандинавских варягов – Н.Ч.) "

 

Уточняя данный вывод, авторы сообщают, что

в таких местах, как Изборск и окрестности озера Ильмень, действительно встречались переселенцы-славяне, причем отдельные их партии явились с юга в восьмом веке… Предметы похоронного инвентаря и глиняные изделия, характерные для славян и найденные в районе озера Ильмень, могут считаться доказательством переселения сюда славянского населения.

 

 

"Другая линия миграции, - свидетельствуют авторы ,- прошла вверх по долине Днепра, а позднее и дальше на север к верховьям Западной Двины… Еще одно направление миграции славян шло на восток. По-видимому, группа поселенцев уже в седьмом веке пересекла Днепр и продвигалась по бассейну нижней и средней Десны и нижнего Сейма… Другие переселенцы двинулись на северо-восток, в направлении верхней Оки. В IX веке славяне, - указывают авторы, - продвигались на юг, спустились по Дону до современного Воронежа и дальше, основали группу укреплений под Воронежем и на Доне недалеко от Харькова".

 

Из описания историками среднего Поднепровья явствует, что в этих краях славяне жили задолго до появления Рюрика и варягов вообще. "На крайнем юго-западе по берегам Днестра, Прута, Серета, - отмечают историки, - тянулись поселения славян, кроме того, славяне основали довольно плотную группу неукрепленных поселений между средним Поднестровьем и Прутом… К северу от этого района славяне держались лесостепи и лиственных лесов". Касаясь быта славян, они пишут, что "славяне занимались рыбной ловлей, земледелием, выращивали пшеницу, ячмень и рожь – яровую и озимую". А это означает, что славяне жили на этих землях еще в древности.

 

Характеризуя миграцию славян, авторы подчеркивают её массовость и волнообразность. "Плотность славянских поселений,- отмечают они, - свидетельствуют об интенсивности и непрекращающейся миграции на протяжении YIII и IX веков, а не просто о росте численности населения.

 

Представляет интерес и точка зрения историков на взаимодействие славян с местным населением в процессе расселения. В зонах расселения славян на севере, в том числе в землях современной Беларуси до прихода в них славян проживали, констатируют историки, представители разных языковых групп, наиболее многочисленной из которых были балты. Однако плотность местного населения была незначительной и славяне, как правило, обосновывались на новых местах, не сгоняя с мест предшественников и даже не вступая с ними в контакт, особенно вдали от водных путей. В районах же вдоль основных речных путей встречались и смешивались группы народов разного происхождения.

 

Смешение славян с местным населением, взаимное проникновение их культур, языков происходило постепенно в ходе совместной жизни и работы, налаживания личных контактов.

 

Таким образом, из исследований историков следует, что славянизация аборигенов обусловлена именно указанными ими обстоятельствами, а не так, как это пытаются представить радикалы – под воздействием княжеских дружин, религий и сборщиков налогов, которые появились намного позже заселения славянами белорусских земель и контактов с местным населением.

 

Смешанный состав населения севера, заимствование населением культур друг у друга во многом предопределили конгломерат археологических памятников, наличие в них материальных элементов, присущих разным народам.

 

Из изложенного следует, что по всем аспектам славянской проблемы позиции британских ученых противоположны трактовкам радикалов и опровергают их измышления о происхождении славян как некой незначительной, несамостоятельной группы, образовавшейся в результате смешения балтов и готов, об отсутствии массового расселения славян, их позднем приходе в Восточную Европу, и в конечном итоге их утверждение о том, что "славяне - это фикция".

 

Представления радикалов о славянах не подтверждаются результатами исследований многих других ученых, в том числе видного и авторитетного знатока древностей В.В.Мавроди.

 

Рассматривая вопрос о славянском языке, он отмечает, что любой язык связан, прежде всего, с деятельностью человека и средой его обитания. На основе изучения древнейшего словарного фонда индоевропейского языка и древнеславянского языческого земельного календаря он убедительно обосновал, что общеславянский язык – часть индоевропейского и выделение славянского языка из индоевропейского произошло в глубокой древности, когда орудия труда изготавливались еще из камня.

 

Что же касается области распространения славянского языка, то таковой является область Полесья, междуречье Западного Буга и Днепра, простирающаяся на юг от Припяти до лесостепной полосы.

 

Из этого следует, что указанная территория была областью древнего поселения славян. Подтверждают вывод об указанной территории, как прародине славян, полагает В.Мавроди, и результаты анализа материалов антропологии, данные топонимики. К древним славянским названиям относятся такие, как Вепрь, Уж, Тысьменица, Ломница, Яблоница, Ельня, Комар, Липа, и др.

 

На Полесье, как прародину славян указывают и белорусские ученые в своем труде "Археология Беларуси". По их заключению, появление на территории Беларуси индоевропейских племен около десяти тысяч лет назад и их позднейшие миграции создали условия для формирования на территории Полесья праславянского этноса и формирования в белорусском Полесье первоначального расселения славян.

 

Выдумкой является их утверждение об отсутствии массового расселения славян, опровергаемое и историком А.Бычковым, которого радикалы пытаются представить противником концепции о массовом расселении славян на территорию Восточной Европы.

 

По версии А.Бычкова огромная территория, подвергнутая нашествию гуннов, стала практически безлюдной. Уцелели только расположенные в лесостепи и в лесу племена земледельцев – скотоводов славян, потому что они оказались нетронутыми гуннами. Жилища славян были бедными и поэтому ненужными гуннам, а само население не представлялось возможным продать в рабство из-за удаленности рынков его сбыта. Оставшиеся таким образом славяне, по мнению А.Бычкова, сумели быстро наладить изготовление всех необходимых для повседневной жизни и занятий предметов и начали "активно плодиться – размножаться и в силу этого активно расползаться по Европе во всех направлениях. В результате к VII веку славяне заселили пространства, площадь которых сопоставима разве что с площадью, занятой кельтами в период их активной экспансии, или с площадью сарматов – кочевников в период их расцвета".

 

Проанализировав данные древних письменных источников, а так же данные археологии того периода, которые выявляют славянские культуры в регионах, Бычков сделал следующий вывод: "Сведение воедино всей этой информации показывает нам, что славяне жили: а) на севере Европы – от Эльбы на западе до озера Ильмень на востоке, т.е. от своей исходной зоны в обе стороны – на западе тесня германцев, на востоке – балтов; б) в средней полосе Европы (условно говоря – в лесостепной полосе на востоке, переходящей в южную лесную) – от бассейна среднего Дуная на западе до бассейна Северного Донца и далее отдельными большими очагами на Верхнем Дону, в бассейне Оки и даже в среднем Поволжье на востоке. Т.е. они везде активно проникали в чужую этническую среду и плотно там приживались в "режиме взаимной ассимиляции"; в) на юге Европы – от Балканского полуострова вплоть до его юга (Пелопонесса, через нижний Дунай, вплоть до Черноморского побережья на востоке".

 

При этом А.Бычков отмечает постоянное наращивание присутствия славян на новых землях, усиление их всестороннего влияния на местное население, вплоть до его ассимиляции. Характеризуя положение в лесной полосе Восточной Европы, он пишет, что "в VI – VII веках в балтско-финской среде были только островки славян, пришедших кто с территории современной Польши, кто с территории современной Украины, то к XII веку это сплошь славяне, в которых островками остались восточные балты, северо-западные финны и западные (относительно собственного ареала) угры".

 

Способность славян приживаться на новых землях и ассимилировать другие народы А.Бычков объясняет тем, что ранние славяне – "это неистребимые, коренные еще с эпохи бронзы, со времен ранней лужицкой культуры, упорные земледельцы… Славяне не завоевывали другие земли, чтобы "сесть на шею" другим народам, а осваивали себе территории, занимались на них все тем же крестьянским земледельческим трудом"… Куда бы ни пришел славянин, он везде был в первую очередь крестьянином, земледельцем. И на востоке, в лесах, где учил земледелию восточных балтов и финнов, и на западе, где оседал среди таких же земледельцев".

 

О массовой миграции славян, в том числе в северные и восточные районы Европы, т.е. и на территорию современной Беларуси, свидетельствует и видный ученый В.Седов, которого почему-то радикалы считают противником этого явления.

 

Седов отмечает, что с конца IV века по начало VI века на севере Европы произошло похолодание и увлажнение климата. Низины северных европейских рек были сильно подтоплены огромными паводками и поднятием грунтовых вод. Все это вызвало " бурные миграции североевропейского населения. Одна часть населения низовьев Эльбы, Одера, Вислы продвинулась на восток в лесную зону восточной Прибалтики. Таким образом, считает Седов, возникла в балтской среде большая группа славянского населения в районе озера Ильмень, оставившая в этом регионе первую славянскую археологическую культуру древних курганов. Из нее и из населения, прибывшего с юга, выросла Новгородская и Псковская Русь" (В.В.Седов, Славянские древности, М., 1994 г., с.296-304).

 

Наукой накоплены огромные знания о конкретных этнических образованиях славян на территории Восточной Европы и Беларуси, в частности, об их происхождении, самоназвании, генезисе и занимаемых территориях. Наиболее признанным в научном мире является положение о том, что населяющие территории современных России, Украины и Белоруссии этнические образования поляне, дреговичи, кривичи, радимичи, вятичи, уличи, тиверцы, дулебы и др. являются славянскими. Многие из них продвинулись далеко на восток на территорию современной России до озера Ильмень, верховьев Волги, Оки, Поволжья. Указанные группы славян не являются группами, соединяющими население по родовому, кровному признаку, а представляют собой территориальные этнические образования, в состав которых входят разные расовые группы.

 

Анализируя древности отдельных племен, территориальных этнических образований, историки находят отличия, местные особенности в их материальной и духовной культуре. Однако эти отличия, делают выводы ученые, отступают на второй план по сравнению с тем общим, что характеризует восточный мир накануне и в период образования древнерусского государства. Эта общность сохранялась и в средние века, что проявилось в частности в сходстве керамики всех славянских земель.

 

В изучении восточных славян важное место занимают исследования антропологов. Эти исследования свидетельствуют, что славянство сложилось на территории распространения различных расовых типов. В погребениях восточных славян на одной и той же территории находят останки населения с различными физическими особенностями – черепа бракхикефалов, и доликефалов, широколицых и узколицых, останки высоких и низкорослых людей. Из этого ученые делают вывод, что единой расы восточных славян не существовало и не существует. Среди восточных славян встречаются все расовые типы.

 

На северо-западе среди ильменских славян распространен неопонтийский, среднелицый европеоидный умеренно длинноголовый расовый тип. В новгородской земле встречается крупноголовый широколицый расовый тип. Такой же широколицый европеоидный тип встречается здесь и среди неславянского населения. Это означает, что в состав ильменских славян вошли ассимилированные ими финно-угорские племена.

 

Разные расовые типы встречаются среди кривичей, вятичей, родимичей, древлян, северян, полян. Однако, несмотря на наличие местных особенностей расового типа восточных славян, ученые сделали вывод о том, что в антропологическом отношении славяне в основном принадлежат к большой европеоидной расе".

 

В настоящее время особенно дискуссионным стал вопрос о взаимоотношениях славян с неславянским населением. Подлинная историческая наука исходит из того, что неславянское население Восточной Европы является историческим компонентом восточного славянства. "В формировании местного славянства,- отмечает видный ученый Н.Я.Марр, - конкретного русского действительное доисторическое население должно учитываться не как источник влияния, а как творческая материальная сила формирования" (Н.Я.Марр, Избранные работы т.5, с.30, 1935 год).

 

Такой материальной силой стали балтийские и финно-угорские племена меря, мурома, мещера, весь, голядь и др.

 

Признавая большое творческое влияние на славянство, формирование русского, белорусского и украинского народов неславянского населения и обусловленные этим различия среди территориальных этносов, никто из серьезных ученых не сомневался и не сомневается в том, что это влияние не приводило к исчезновению славян и славянства. " В составе славянства немалая часть населения принадлежала когда-то финно-угорским, балтийским и иным племенам. Однако никто из славян не причисляет себя к какой-либо другой этнической группе. Практически невозможено находить среди славян иранцев, балтов и т.п.",- пишет выдающийся языковед-славянист Ф.П.Филин (Филин Ф.П., Образование языка восточных славян, М. 1962 г. с.76).

 

Таким образом, позиции виднейших ученых мира показывают ненаучность, субъективность изобретенной и назойливо пропагандируемой радикалами «истории» славянства, как основы для обоснования своей концепции историографии белорусского народа, и, прежде всего, его происхождения. Ведь именно утверждения радикалов о том, что "славяне – это фикция", что они малочисленная и молодая "смесь" западных балтов с готами, притом без собственной культуры, первородного своего языка, что они пришли поздно и в небольшом количестве на белорусские земли и их влияние на проживающие на этих землях народы ограничилось лишь передачей местному населению своего языка, как некоего "койни", смеси западнобалтского и готского языков положены в основу их трактовки происхождения белорусского народа, как неславянского.

 

Радикалы отрицают миграционную и другие модели и в соответствии со своими политическими предпочтениями настойчиво отстаивают субстратную модель, а точнее западно-балтскую концепцию происхождения белорусского народа. При этом радикалы понимают субстрат как единство почвы, крови и представляют эти признаки определяющими или даже единственными при отнесении населения к тому или иному этносу, народности и нации. Основным же, а точнее единственным субстратом, радикалы считают балтов, утверждая, что "белорусы – балты".

 

Развивая это положение, радикалы заявляют, что белорусский этнос является соединением этноса балтских племен литвинов (изначально ятвягов и дайносов западной и центральной Беларуси) и кривичей Восточной Европы. При этом кривичи, по мнению радикалов, изначально были вовсе не славянами, а западными балтами, но их славянизировали полабские славяне.

 

Указанные заявления радикалов не подтверждаются всей совокупностью исторических знаний и материалов и являются на наш взгляд политической декларацией, цель которой – доказать, что белорусы не славяне, что белорусы и русские не имеют общих корней, принадлежат к разным этническим группам. "Белорусы, - заявляют радикалы,- индоевропейцы, а русские – славянизированные финны, русские – смесь угрофиннов с тюрками, украинцы – потомки сарматов. Одновременно ими всячески и многократно подчеркивается родство и близость белорусов с поляками, "которые – ближайшая и единственная родня поляков" и что " в культуре, традициях и языке белорусы в сотни раз ближе к полякам, чем к украинцам или русским… ибо мы (т.е. белорусы – прим. авт.) вместе с поляками вышли из балтов.

 

Приводимые выше результаты исследований ученых мира убедительно доказывают миграции славян на просторы Восточной Европы, в т.ч. на белорусские земли, при этом их расселение было массовым и повсеместным. Славяне приходили на белорусские земли со своей культурой, бытом и языком и как более развитые по сравнению с балтами и другими группами местного населения ассимилировали последних. При этом славяне не растворялись в среде аборигенов, хотя последние и оказывали существенное влияние на славян.

 

Массовый приход славян на белорусские земли в V – VII веках отмечает белорусский ученый Ю.Чернявская. " Об этом, в частности, - пишет она,- свидетельствуют полуземлянки с печами – каменками в нижнем течении Березины, на Минщине, каменные жернова (городище Даниловичи). К IX веку славяне заселили бассейны Днепра, Сожа и Двины. Доказательством массовости этого расселения считаются славянские археологические памятники – полусферические грунтовые курганы.

 

Неправомерность утверждения радикалов о том, что белорусы - это балты, при том только западные балты, если даже иметь в виду только генетические и антропологические признаки населения, представляется нам и по следующим соображениям.

 

Племена западных балтов заселяли лишь часть территории современной Беларуси (Подвинье, Понеманье). В. Седов вел речь о балтском субстрате белорусов применительно к населению лишь указанных районов, заселенных впоследствии кривичами, которых он относил к славянам, о чем радикалы умалчивают. Наличие Пражской, Колочинской, Луко-Райковецкой, Раменской славянских культур на территории западного Полесья, среднего Поднепровья опровергают утверждение радикалов о балтском субстрате всего белорусского населения.

 

Далее, нельзя не учитывать, что балты – тоже пришельцы на белорусские земли, которые были более семи тысяч лет назад заселены другими племенами, прибывшими по сведениям историков с востока и представляющие собой древний липоидный (пратосаамский) тип. "Индоевропейская колонизация и ассимиляция местных аборигенов началась только на рубеже 3-4го тысячелетия до н.э.". Поэтому, немало тех признаков, которые приводят радикалы в обоснование балтского субстрата белорусов, на самом деле могут относиться к более раннему автохонному населению белорусских земель.

 

Важно учитывать, что как, свидетельствуют и историки Беларуси, часть земель современной Беларуси (Полесье) представляет собой прародину пратославян. Это означает, что на части территории Беларуси славяне проживали издревле, вне балтийской зоны и до прихода балтов. Об этом, в частности, свидетельствуют данные топонимики, наличие таких древних славянских названий, как Припять, Десна, Бобр и другие, а также выводы ученых о проживании славянских племен на территории Беларуси. Так, В.Седов установил, что славянское племя дреговичей издревле жило к югу от Припяти. Затем они в IX-X веках заселили левый берег Припяти, продвинулись на Север по левым притокам этой реки.

 

В качестве доказательства правоты своего заявления о белорусах как балтах радикалы пытаются представить балтским самое многочисленное на территории Восточной Европы и Беларуси племя кривичей. Они считают великим мифом обоснованное и утвердившееся положение в науке о кривичах, как славянах, и заявляют, что "кривичи не славяне, в нашей крови (т.е. крови белорусов – прим. авт.) славянской крови почти не было" . Данное утверждение радикалы не подтверждают, как это полагается, результатами своих исследований, а ограничиваются ссылками на отрывочные и спорные данные и факты, например, на то, что кривичи и балты почитали змей, хотя до сих пор в научных кругах идет спор о том, каким племенам этот ритуал принадлежит. Лингвисты не разделяют и точку зрения радикалов о том, что язык кривичей – это язык балтов.

 

Целой плеядой ученых проведены комплексные исследования племени кривичей, результаты которых недвусмысленно свидетельствуют о том, что кривичи – восточные славяне и одни из прародителей белорусов.

 

Расселившись на огромной территории, кривичи не были единым племенем, основанном на родственных связях. Кривичи – территориально-этническое образование, как впрочем, и другие славянские племена, расселившиеся на землях Беларуси и просторах Восточной Европы в целом. Выделяются псковские, полоцкие, смоленские кривичи, которые различаются между собой бытовыми, культурными и языковыми особенностями, а также своим физическим данными. На западе кривичской земли у полочан, пишет В.В.Мавроди, - распространен древний протоевропеидный длинноголовый тип с крупным черепом, широким и высоким лицом. В средней части области расселения летописных кривичей встречается широколицый расовый тип и узколицый европеидный тип. В районе Ельни, Смоленска, Твери, Волоколамска и Звенигорода у европеидов замечаются монголоидные черты, сближающие их с финно-угорским населением края. Еще больше монголоидных черт присуще восточным кривичам, доходившим до Рязанской области.

 

Поэтому наиболее научно обоснованной является позиция тех ученых, которые на основе изучения археологических памятников, языка кривичей пришли к выводу, что в формировании кривичей приняли участие расселившиеся в результате масштабных миграций славяне, а также балты, финно-угры и другие народы.

 

Заслуживает в этой связи точка зрения видного ученого, знатока белорусских древностей Г.Штыхова. По его мнению, в результате славяно-балтского синтеза в верхнем Поддвинье и Поднепровье "сформировались новые восточнославянские этнические общности (пранародности)… Это были качественно новые прабелорусские образования, где преобладали славянские черты". В своем выводе о преобладании славянства Г. Штыхов исходит из того, что в результате все увеличивающегося количества восточнославянского населения на белорусской земле к X – XI векам "славяне становятся основным населением края".

 

Таким образом, заявление радикалов о кривичах, как балтском племени, не подтверждаются историческими материалами, выводами ученых – историков.

 

В последнее время радикалы для обоснования своих позиций пытаются использовать данные о генофонде народов, при этом допуская их субъективную интерпретацию. Так, они утверждают, что исследование белорусского ученого доктора биологических наук А.Микулича свидетельствуют о балтах как единственных прародителях белорусов, отсутствии массовой миграции славян на белорусские земли, о поляках как единственной родне белорусов, о различной природе украинцев, белорусов и русских ит.д.

 

Однако, на самом деле, Микулич рисует более сложную картину генофонда и из неё неправомерно делать выводы, подобные выводам радикалов. Так, Микулич отмечает, что генофонд белорусов, а также русских и украинцев свидетельствует не только о субстратах этих народов, но и о "миграционных потоках" . Об этом свидетельствует вывод А.Микулича, о наличии вектора изменчивости генофондов в пределах двух основных зон – восточноевропейской и западной полесской, притом с юга на восток, что означает миграцию населения на территорию Беларуси с юга. А.Микулич отмечает существенную роль Карпатско-Днепровского региона во взаимодействии народов и культур и наличии черт южных европеидов в белорусском Полесье. По результатам анализа генофонда А.Микулич рисует совершенно иную картину взаимодействия балтов со славянами, чем пытаются её представить радикалы (как простой переход балтов на славянский язык). "Мы же считаем, - пишет А.Микулич, - что на нашей территории славяне смешивались с автохонными балтами и таким образом формировался прагенофонд современного белорусского этноса".

 

В целом же, анализируя различия в генофондах белорусского, русского и украинского народов А.Микулич, не противопоставляет эти генофонды друг другу, не отрицает принадлежность этих народов славянам, а лишь отмечает наличие в них исторически и географически обусловленных особенностей трех восточных народов и рассматривает их как особенности "в становлении и эволюции каждого из трех восточнославянских народов" (22, с.179). Более того, он констатирует, что "этническое облако" белорусов, украинцев достаточно компактны и в географическом пространстве двух главных компонент существенно перекрываются". Этим самым А.Микулич подтверждает существование восточных славян, сохранение ими своей славянской природы и после смешения с местным населением. Таким образом и выводы А.Микулича, как нам представляется, свидетельствуют о несостоятельности попыток радикалов представить белорусов славянизированными балтами, русских славянизированными финнами, а украинцев – тюрками.

 

Представляют интерес и выводы Микулича о связях белорусов с другими народами по результатам сопоставления их генофондов. Так, по сыворотковому белку "белорусы, украинцы, русские выступают, - пишет он,- довольно плотной группой, по генам TFB, TFO почти идентичны белорусы, украинцы, русские и эстонцы… По цвету глаз белорусы сближаются с населением прилегающих районов России, Украины, Польши", по результатам анализа данных о частоте генов системы АВО эти данные "мало отличаются от соседних этносов в пределах восточно-европейской зоны – русских, украинцев, летувистов, латышей, поляков ".

 

Это означает, что генофонд белорусов по целому ряду показателей сходен с аналогичными показателями народа России, Украины и др. Одновременно выводы А. Микулича не подтверждают заявление радикала В.Деружинского о том, что белорусы родственны только мазурам Польши.

 

Что же касается утверждения А.Микулича о формировании нынешнего генофонда белорусов не позднее полутора тысяч лет до Рождества Христова, то обоснование данного положения у автора отсутствует, и поэтому затруднительно судить о его достоверности. При этом такой вывод не согласуется с другим положением А.Микулича об образовании белорусов в результате смешения местного населения со славянами.

 

Вне связи с предметом проводимого исследования А.Микулич однозначно определяет ВКЛ как белорусскую державу. Более того, автор вдруг объявляет, что "ареал белорусского генофонда в общих очертаниях соответствует границам ВКЛ середины XV века". Такие необоснованные заявления нельзя рассматривать иначе как субъективизм, политизированный подход к предмету исследования.

 

Следует также иметь в виду, что в настоящее время исследования генофонда народов проводятся по разным методикам, поэтому ученые получают разные данные и на их основе делаются разные выводы. Например, ученые института генетики и цитологии Национальной Академии Наук Беларуси приводят иные данные по генофонду населения Беларуси, чем А.Микулич. Сообразно их заключению белорусы – это индоевропейцы, славяне.

 

Нельзя признать также правомерным стремление радикалов рассматривать генофонд и антропологические данные как основные или единственные признаки этноса. Как известно, этнос – это не совокупность людей одной крови. Такое представление правомерно лишь применительно к родоплеменному строю, существовавшему в глубокой древности. Но уже такие общности, как кривичи, родимичи, дрыговичи были территориальными объединениями, в состав которых, как показывают древние захоронения, входили люди с разными антропологическими данными и даже разных рас. Что же касается понятия этноса как народности и нации, то таковыми является вид социальной общности, которая складывается в условиях территориального и социально-экономического единства, имеет особое самосознание, свой язык и культуру, включающее представление об общем происхождении.

 

Таким образом, субстрат, плоть и кровь людей не определяет этнос как таковой во всем его проявлении и тем более не объясняет зарождение наций, их близость и различие. Как справедливо замечает Ю.Чернявская, "односубстратные турки и азербайджанцы на сегодняшний день представляют собой разные нации, а единую американскую нацию составляют группы, возникшие на основе не просто разных субстратов, но и разных рас. В этносе, тем более в нации (в отличие от рода и племени) фактор культуры преодолевает фактор "крови". По этой же, а также по ряду других причин "генетический слой", отличающий белорусов от русских (или, к примеру, от украинцев) не кажется мне главным доказательством самобытности народа ".

 

Позиции, аналогичной Ю.Чернявской, придерживается и руководитель исследования генофонда русского народа Балановская Е.В. Она считает что

любая привязка гена к народу неверна – это разные системы координат. Принадлежность к народу определяется самосознанием человека. Генофонд определяется концентрацией генов в исторически определенном ареале и включает гены многих популяций, оставивших в ходе многих тысячелетий свой генетический след.

 

 

Таким образом, даже краткий экскурс в историю возникновения и природы славян, их прародины и расселения, в том числе на территорию Беларуси, процессы их взаимодействия и взаимосвязи с местным населением свидетельствуют о несостоятельности толкований радикалов по рассматриваемым выше вопросам и утверждения, что белорусы – это балты. Уместно также отметить, что один из творцов белорусского национального движения Антон Луцкевич однозначно определял белорусов как более чем восьмимиллионное славянское племя. «Белорусское племя, - писал он, - есть результат объединения и даже полного слияния нескольких славянских племен: кривичей, дреговичей, северян и радимичей и других, населявших западнорусские области. Последние в течение XII – XIV веков были покорены Литвой". Однако радикалы стыдливо умалчивают по понятным причинам о позиции видного идеолога национального движения.

 

Белорусы - не балты, а сформировавшаяся в сложнейших условиях нация со своей историей, культурой, языком, своим самосознанием. Эта нация прошла сложный путь формирования. Историками Беларуси обстоятельно изучены все этапы формирования белорусской народности и нации, проанализированы многие концепции происхождения белорусского народа.

 

В последнее время выдвинуты новые концепции возникновения белорусов. Однако до настоящего времени пока не выработана единая общепризнанная точка зрения по данному вопросу, что предопределяет необходимость проведения дальнейших исследований. На наш взгляд, основой для консолидации позиций по вопросу об этногенезисе белорусов могла бы стать новая концепция историка – этнографа М.Ф.Пилипенко. Стержнем этой концепции является общепризнанное положение о славянской природе белорусов, о широком и массовом расселении славян на белорусских землях и образовании в них новых общеславянских сообществ как результата ассимиляции славянами местного населения. Этим новым сообществам были присущи общий восточнославянский язык, единая материальная и духовная культура. Представляется обоснованным вывод Пилипенко о неоднородности этнической территории Беларуси, о наличии в ней двух зон восточнославянских этнических объединений – Припятско-Полесской и Поддвинско-Днепровской и формирования в этих зонах сообществ, называемых им полешуками и древними белорусцами, которые по мысли Пилипенко явились непосредственными предками белорусов.

 

В дальнейшем, полагает М.Пилипенко, в результате действия целого ряда этнокультурных процессов, произошло объединение этих двух групп и возникла новая восточнославянская этническая территория Беларусь, а жители этой территории стали называться белорусами.

 

При выработке консолидирующей позиции по вопросу об этногенезисе белорусов важно, на наш взгляд, более широко учесть фактор полиэтничности населения Беларуси в целом и наличия локальных зон расселения тех или иных групп и разных соотношений численности этих групп на территории Беларуси.

 

Заслуживает внимания версия некоторых ученых, что отдельные племена славян как бы возвратились на белорусские, украинские земли после многовекового движения со своей прародины (в Приднестровье и юге Беларуси). Как полагают ученые часть славян сначала мигрировала на Дунай, затем некоторые племена, спасаясь от кочевников, переместились на север Европы в Полабье. В последующем под давлением германцев и в связи с резким ухудшением климата на занимаемых территориях многие славянские группы мигрировали на белорусские земли.

 

На наш взгляд, при рассмотрении этногенезиса белорусов в последнее время уделяется недостаточно внимания роли удельных княжеств в стирании родоплеменных связей и возникновении межэтнических образований как этапа формирования народности, а также недооценивается роль в этом процессе раннефеодального государства – Киевской Руси. Часто остаются без внимания измышления радикалов относительно Киевской Руси.

 

Стремясь доказать отсутствие любых позитивных связей между белорусским, русским и украинским народами, радикалы со ссылкой на мнение отдельных ученых вообще отрицают существование Киевской Руси как государства, низводят его статус до временного военного союза княжеств и ограничивают его функции организацией совместных военных походов. Исходя из таких представлений, радикалы провозглашают "принципиально неверным положение о существовании в IX - XII веках общей родины белорусского, украинского и русского этноса – древней Руси" и утверждают, что "миф этот уже давно опровергнут наукой". Однако, такие заявления – один из мифов, создаваемых радикалами.

 

Существование Киевской Руси как древнего государства – исторический факт, обоснованный наукой и признанный во всем цивилизованном мире. Это государство считается одной из крупнейших держав средневековой Европы, которая играла важную историческую роль в судьбах народов запада, востока и отдаленного севера.

 

Каждый неангажированный человек найдет подтверждение такой оценке, ознакомившись с обширным багажом опубликованных исследований историков, народным эпосом, другими доступными источниками.

 

Не вызывает сомнения существование Киевской Руси у всемирно известного археолога и этнографа М.Гамбутас. Она пишет, что ею предпринята попытка реконструировать предысторию и раннюю историю славян с момента их появления в Европе во II тысячелетии до н.э. и до IX - X веков новой эры, когда были образованы Моравская империя, Киевское государство, подчеркнуто нами – Н.И., и другие государства".

 

Далее, в их фундаментальном труде "История Европы", написанном двенадцатью ведущими историками европейских стран, помещена карта Европы в 1000 году, на которой обозначено государство – "Киевское княжество ", простирающееся от лесостепной полосы до Балтийского моря и Финского залива и охватывающего территорию современной Беларуси, Украины, северо-запад России.

 

Как известно, раннефеодальное государство Киевская Русь не было единственным государством такого рода на просторах Европы. Их возникновение – закономерный процесс на определенном этапе развития человеческого общества, а именно на этапе формирования классового раннефеодального общества, качественного изменения в производительных силах и производственных отношениях.

 

Возможность и необходимость политического объединения восточных славян предопределено рядом факторов общего и конкретного порядка. У восточных славян существовало много общих признаков, связанных с их этническим родством, близостью материальной и духовной жизни, языков. Все это их сближало и облегчало объединение. Способствовало объединению развитие экономических связей между отдельными землями, обусловленное их расположением на торговом пути " из варяг в греки". Объединение земель требовалось для отражения внешних угроз, исходящих от хазар, печенегов, других племен. Появление варяг ускорило процесс формирования древнерусского государства, расширение его территории.

 

В свою очередь, объединение восточных славян в едином государстве ускорило интеграционные процессы в рамках государства, формирование и развитие материальной и духовной жизни народов разных земель. Определяющим же фактором, ознаменовавшим завершение создания древнерусского государства, было слияние Киева и Новгорода, т.е. объединение двух важнейших центров Руси.

 

Сближение восточных славян осуществлялось по разным направлениям – через развитие торговых связей между отдельными городами и областями Руси, сношения между населением различных земель при совместных походах, поездках, переселении, замену племенных связей связями территориальными.

 

В Киевской Руси сложилось единство материальной и духовной культуры, единство уклада жизни, быта, традиций, проявляющихся от архитектуры до эпоса, от украшений и резьбы по дереву до свадебных обрядов, поверий, песен и поговорок. Единство проявлялось и в особенностях психического склада народов.

 

В этой связи трудно переоценить значение официального принятия на Руси в 988 году христианства. Единая общегосударственная религия сыграла положительную консолидирующую роль во всех сферах общественной жизни и, прежде всего, в культурно-духовной. Принятие восточными славянами христианства в восточной православной версии привело их к духовному единению, становлению древнерусского этноса с единым самосознанием, русским. Русь воспринималась как единое этническое, культурное и политическое целое.

 

Таким образом, древнерусское государство объединило восточных славян в единый государственный организм, связало общностью политической жизни, культуры и религии, способствовало появлению и укреплению понятия "единства Руси и русского народа".

 

Наукой обоснован как процесс формирования древнерусского государства, так и процесс прекращения его существования. Представляется обоснованной на сей счет точка зрения академика Рыбакова. Согласно его позиции раннефеодальная империя, какой была Киевская Русь – возрастная временная политическая форма, особенно необходимая в условиях внешней опасности для содействия первичным процессам феодализации. Раннефеодальная монархия вывела русские земли на путь спокойного, нормального развития. Русские княжества выросли, окрепли и уже могли начать самостоятельную жизнь. Огромные масштабы Киевской Руси уже были не нужны для налаживания производства в условиях развитого феодализма.

 

Киевская Русь первоначально распалась на полтора десятка самостоятельных княжеств, более или менее сходных с полутора десятками древних племенных союзов. Князья закрепились в стольных городах и основали свои местные династии. Феодальные княжества, не только Полоцкое, были вполне сложившимися государствами. Раньше других обособились земли, которым в наименьшей степени угрожала половецкая опасность – Новгород и Псков, и у которых были все условия для независимого существования. В дальнейшем процесс дроблении земель продолжился, усиливался.

 

Анализируя положение русских княжеств времен Киевской Руси, британские ученые С.Франклин и Д.Шеппард отмечают, что "интеграция, а вовсе не дезинтеграция происходила на нескольких уровнях: посредством развития экономических зон областного значения, соединенных сложными торговыми путями,.. благодаря просачиванию господствующей культуры, - а она была по существу единой культурой – от элиты немногих крупных городов вширь по всем землям и вглубь общества – вниз по социальной лестнице.

 

Самые первые известные нам местные авторы, - пишут С.Франклин и Д.Шепард, пытаясь найти свое место в мире и определить свою сущность, выработали синтетическую модель самосознания, основанную на родственных узах, языке и вере (это были родственные узы, соединявшие руссов, язык славян и вера греков: на законной и единой династии, пусть и со многими ответвлениями, на едином языке культуры, пусть с вариантами, на нравственном авторитете и ритуале, исходящих из единого источника. Эти программные построения вовсе не были унесены мимолетными ветрами политики, они укреплялись и распространялись, становясь основой самосознания. Новые политические устремления областных центров не заменили, а включили в себя общую для всех идею единства династии, языка и веры. Благодаря этому, в конце XII века значительная часть жителей Руси подошла ближе к сознанию своего единства, чем когда- либо".

 

Белорусские же княжества, по мнению этих ученых, составляли часть Киевской Руси " Полоцк, как часть Руси, - пишут эти ученые, - не являлся чужим, иноземным владением, он был причастен ко всем политическим, экономическим и культурным процессам, проходившим в землях, где правил клан Рюрика".

 

В свете изложенного особенно неправдоподобными выглядят утверждения радикалов типа того, что Беларусь "никогда не была Русью, не признавала себя Киевской Русью, не обладала древнерусским сознанием, вообще никто себя тут русским не считал в долитовский период, ни князья, ни народ – никто".

 

В концепции радикалов особое внимание уделено сложному и длительному этапу в жизни белорусского народа, связанному с возникновением ВКЛ и существованием Речи Посполитой. В историографии выдвинуто много, при том противоречивых, точек зрения о зарождении и характере ВКЛ. Существует так называемая традиционная концепция, согласно которой ВКЛ образовалась в результате насильственного захвата литовцами западнорусских земель. Выдвинута также центристская теория, согласно которой на одном этапе своего существования ВКЛ было литовско-белорусским государством, а на другом – белорусско – литовским.

 

Большинство представителей второго радикального направления в историографии Беларуси придерживаются крайне радикальной концепции образования и характера ВКЛ. Они полагают, что ВКЛ - это белорусское государство, возникшее в результате присоединения литовских земель к западно-русским княжествам. Данная концепция наиболее полно освещена в работах М.Ермаловича, который выдвинул идею существования летописной Литвы. По его мнению, образование ВКЛ началось не с завоевания Новогрудской (Новогородской) земли, а, наоборот, с завоевания Литвы Новогородской землей.

 

Радикалы считают, что в течение более чем пяти столетий (до 1795 года) в белорусских землях существовало собственное (т.е. белорусское – прим. авт.) суверенное государство – ВКЛ со своими собственными правителями ". На их взгляд доказательством белорусского характера ВКЛ является доминирующая величина в нем русских территорий и населения, существование старобелорусского языка в качестве государственного, этнический состав канцлеров ВКЛ. Для подтверждения правоты своей позиции радикалы предпринимают попытки представить даже Великих князей ВКЛ как белорусских, а также выдать их за представителей династии Рюриковичей. Выдвигается также предложение считать создателями ВКЛ лютичей, т.е. население Полабья, прибывшее на белорусские земли вместе с Рюриком.

 

Радикалы исключительно в розовых тонах характеризуют ВКЛ как золотой век белорусской истории, процветающее, благополучное, прогрессивное и бесконфликтное государство. Они отрицают социально-экономический гнет основной массы населения, дискриминацию его по религиозному и этническому признаку. Радикалами замалчивается борьба населения за свои права и свободы, рост напряженности в обществе и гражданские войны ВКЛ, вызванные политикой правящих кругов ВКЛ и Речи Посполитой на инкорпорацию ВКЛ в Польшу, насильственным насаждением католицизма, дискриминацией православных и православия.

 

Радикалами самым благожелательным образом освещается политика Польши, отрицается проведение этим государством политики, направленной на инкорпорацию земель ВКЛ, полонизацию населения, его окатоличивание, насильственное внедрение униатской церкви.

 

Накануне образования ВКЛ белорусские земли представляли собой удельные западнославянские княжества, количество которых после наступления феодальной раздробленности увеличилось более чем до двух десятков. Некогда могущественное Полоцкое княжество так же распалось на удельные владения.

 

В контактной зоне между сплошным расселением славян и балтов были основаны как форпосты Руси многие города (Новогородок, Волковыск, Лида, Брачиславль и другие города).

 

Далее на север и восток селились балтские племена (ятвяги, жемайты, аукштайты и др.), которые длительное время находились в вассальной зависимости от русских князей, платили им дань и, вместе с тем, периодически вторгались в русские земли. Таким образом, на этапе создания ВКЛ на территории Беларуси не существовало никакой летописной Литвы.

 

Не выявлено также присутствие на этой территории и лютичей, о которых нет никаких сообщений в летописях и о которых ничего не известно археологам. Поэтому лютическая теория образования ВКЛ – миф, лютичи не имеют отношения к созданию ВКЛ.

 

На сегодняшнем этапе развития исторической науки пока не представляется возможным однозначно и документально подтвердить или опровергнуть ту или иную версию о первых шагах действующих тогда исторических лиц и сил, причастных к возникновению ВКЛ. Не более чем выдумкой является заявление некоторых авторов о якобы имевшем место решении знати Новогородского княжества пригласить литовского князя Миндовга быть Новогородским князем. Никто из пишущих на эту тему не приводит исторических документов, подтверждающих указанное событие.

 

Важно другое. Возникновение ВКЛ было обусловлено объективными историческими условиями того периода, толкающими разрозненные русские княжества и зарождающиеся литовские княжества к консолидации перед угрозой татаро-монгольского нашествия и наступления немецких крестоносцев. Находясь в зависимости от монгол-татар, восточно-русские княжества не могли поддержать западнорусские княжества в их борьбе против немцев-крестоносцев и все усиливающегося давления на них со стороны литовских княжеств. Именно эти обстоятельства стали одним из основных побудительных мотивов для русских князей к объединению с соседями.

 

Для объединения сложились и определенные социально-экономические предпосылки. Сравнительно быстрое и во многих случаях мирное вхождение многих русских княжеств в состав ВКЛ было обусловлено также клятвой Великих литовских князей не порушать старины, сохранять сложившееся в русских землях государственное устройство, не покушаться на утвердившееся в них православие. Более того, поскольку русские княжества находились на более высокой ступени развития, а в составе нового государства преобладало русское славянское население, на литовские земли стало распространяться русское влияние.

 

Таким образом, на первом этапе своего существования ВКЛ по существу представляло собой своеобразную федерацию относительно самостоятельных западнорусских и литовских земель. В этой федерации русские земли сохраняли внутреннюю автономию, православную веру и обычаи, действовала русская правда. Русь доминировала в экономической и культурной сфере, старобелорусский язык употреблялся великокняжеской администрацией, на нем велась деловая переписка, издавались законодательные акты.

 

Однако эта федерация была неравноправной, и её неправомерно называть белорусским государством на том основании, что большинство жителей ВКЛ было белорусским, что государственным языком здесь был старобелорусский, что в ВКЛ господствующее положение заняла белорусская культура. Ведь государственность это не территория, не язык и культура, не этнос, а механизм, машина, которая регулирует политические, социально-экономические, культурные и межгосударственные отношения.

 

Если исходить из этих единственно верных посылок, то вряд ли правомерно утверждать, что ВКЛ было белорусским государством. Ведь Великим князем ВКЛ всегда был литовец, не только этнически, но и как государственный деятель, у него была политическая власть. В государственном органе Панов-Раде заседали преимущественно литовцы. Белорусские феодалы ущемлялись в правах и не были властной силой при решении принципиальных государственных вопросов. Вряд ли можно расценивать как белорусское решение о штурме русских городов Смоленска, Киева и др., многочисленные походы литовских войск на Москву. Важно также учитывать, что в результате расширения границ ВКЛ в его состав вошли украинские земли, часть восточно-русских земель. Поэтому население княжества стало полиэтническим и состояло не только из белорусов, но и литовцев, украинцев, русских. Вот почему даже при условии учета лишь факторов территории, населения и языка, как признаков государственности, ВКЛ следовало бы именовать русско-литовским государством, а точнее русско-литовским симбиозом.

 

В дальнейшем во всех сферах жизни и деятельности ВКЛ произошли качественные изменения, приведшие к нарушению славяно-балтского равновесия и, в конечном итоге, к ослаблению ВКЛ и фактической ликвидации его самостоятельности, угасанию всего белорусского.

 

Началом этих изменений послужили шаги правящей литовской династии по централизации управления государством, упразднении автономии русских княжеств, усилению литовских феодалов, ограничению влияния, а затем ликвидацию древнерусских династий и превращению их в простых уполномоченных Великого князя. Коренные же изменения ВКЛ начали происходить после заключения Кревской унии 1385 года, провозгласившей создание единого польско-литовского государства. Её подписание привело к разрастанию этнических, культурных и конфессиональных противоречий внутри ВКЛ, дестабилизации всей обстановки в стране.

 

Не только русские феодалы в ВКЛ, но и многие литовские феодалы выразили свое несогласие с принятием Кревской унии. В стране, по существу, разразился кризис, приведший к гражданской войне. Вследствие этого ряд положений Кревской унии в течение определенного времени не реализовывались, что несколько смягчило противоречия в стране. Однако после смерти Великого князя Витовта в 1430 году, были окончательно похоронены остатки устройства ВКЛ на основе первоначальных принципов русско-литовского сосуществования в одном государстве и утвердилось польско-литовские начало в управлении и жизни ВКЛ. Началось стремительное ополячивание ВКЛ, окатоличивание его населения. Католическая церковь объявлялась государственной, католики получили исключительное право на высшие государственные должности. Усилилась дискриминация русских – славян, православная церковь оказалась по существу вне закона, православные храмы закрывались, разрушались, приверженцы православной веры ущемлялись в правах и свободах.

 

Благодаря унии поляки получили возможность оказывать реальное воздействие на все сферы государственной и общественно-политической жизни ВКЛ. Появились государственные атрибуты и должности, аналогичные польским. В результате административной и территориальной реформ исчезли удельные княжества, появились, как в Польше, воеводства, поветы и волости. Шла адаптация польского права, обычаев, польской культуры, языка. Господствующие круги ВКЛ, включая белорусских феодалов, отказались от своего вероисповедания, ополячились, переняли у поляков способы их жизни. Таким образом, верхние слои ВКЛ, включая русских феодалов, стали членами "единой польской шляхетской нации" с польской верой, культурой и языком. Белорусский, да и литовский народы потеряли свои элиты, носителей национальной культуры, традиций и оказались в положении "крестьянской нации".

 

Такое положение вещей напрочь отрицается радикалами, даже не смотря на то, что отцы-основатели национального движения признавали полонизацию как исторический факт. Вот что по этому поводу писал А. Луцкевич. «Польское владычество совершенно изменило общую картину Белоруссии и сообщило этому краю совершенно новый калорит как в культурном, так и в социально-политическом отношении… Уже XVII век является свидетелем упадка белорусской цивилизации. Белорусский язык вытесняется из государственной жизни и выходит из употребления в общественном и домашнем обиходе не только у литовской интеллигенции, но и у чисто белорусской. На сцене появляется польский язык, польское культурное влияние, сообщившее жизни края новый колорит. Под владычеством Польши вследствие целого комплекса причин социального характера привилегированные и, вместе с тем, наиболее культурные массы совершенно полонизировались .….к концу XVII столетия белорусы окончательно лишились национально сознательной интеллигенции.

 

Многие представители русских княжеских династий, русские феодалы пытались вести борьбу против установления новых порядков, гонений православных, их дискриминации но, не в состоянии добиться положительных изменений в массовом порядке переходили на службу к московскому князю вместе со своими вотчинами.

 

Процесс инкорпорации ВКЛ и полонизации его населения, начавшийся после подписания Кревской унии, получил окончательное юридическое оформление подписанием Люблинской унии. Эта уния объявляла инкорпорацию княжества в Польшу и образование нового государства – Речи Посполитой из Польши и ВКЛ.

 

Это событие означало исчезновение ВКЛ как самостоятельного государства и положило начало новой трагической странице Беларуси и поставило под вопрос само существование белорусского этноса. Вслед за полной полонизацией социальных верхов последовала денационализация белорусского народа, уничтожение православной городской культуры. В целом период пребывания белорусских земель в составе Речи Посполитой является периодом тотального подавления восточно-христианской белорусской и русской цивилизации с целью её полной и окончательной ликвидации.

 

Деятельность Польши в этом направлении была частью планов западно-христианской цивилизации по расширению своих границ, подавлению восточно-европейской православной цивилизации, которая разрабатывалась и направлялась из "центра" западной цивилизации – римского паства и были направлены, прежде всего, против православной Руси.

 

Именно об этом свидетельствуют всемирно известные английский ученый-историк А.Тойнби и германский историк Эдвард Винтер, в объективности которых, полагаю, радикалы не сомневаются.

 

Освещая вопрос о деятельности Карла Великого, А. Тойнби в своей книге "Постижение истории" пишет, что целью Карла Великого было не просто создание нового государства, т.е. Великой Империи, расширение его границ, а сотворение западно-европейской цивилизации и утверждение её идеологии, естественной формой которой в то время была религия.

 

При этом сотворение западноевропейской цивилизации сопровождалось беспощадным уничтожением непокорных представителей иной цивилизации. Тот же А.Тойнби отмечает, что кампании Карла Великого могут сравниться по своей жестокости только с походами Тамерлана, прославившегося исключительным зверством, уничтожением целых народов. В результате завоеваний Карла Великого, Отгона и других последователей Карла Великого "континентальные границы западного христианства неуклонно перемещались на восток, - пишет А.Тойнби, - к концу XIY века континентальные европейские варвары, (т. е. славяне Полабья и западные балты – прим. авт.), противостоящие развитым цивилизациям, исчезли с лица земли… Западное и православное христианство, ранее полностью изолированные друг от друга, оказались в прямом соприкосновении по всей континентальной линии от Адриатического моря до Северного Ледовитого океана" (А.Тойнби, Постижение истории, М., 1991 год, с.142-143).

 

О зверствах западных цивилизаторов, их представлениях свидетельствуют, в частности, размещенные в замке города Мейсена на Эльбе средневековые гобелены, на которых "отважные" рыцари беспощадно убивают полабских славян, изображенных в виде неких злобных полузверей.

 

Однако западная цивилизация, войдя в соприкосновение с православной цивилизацией, не собиралась останавливаться на достигнутой линии. Римское папство, как центр западной цивилизации, выступало инициатором и вдохновителем дальнейшего продвижения запада на восток. Германский историк Эдвард Винтер в своем двухтомном трактате " Россия и папство" доказывает, что "в XIV веке папство в своей политике широко использовало планы, в которых не последнее место занимало завоевание при посредстве Литвы России… На протяжении всего XIV столетия, - пишет Э.Винтер, - сохраняло силу обращение к Миндовгу об отторжении от России во имя пап и их благословения одной области за другой… В середине XIV столетия, особенно при Клименте VI (пап в 1342-1352 гг.) Литва заняла центральное место в планах захвата России.(Винтер Е. Россия в политике Папской курии в XIV в кн, Вопросы истории, религии и атеизма сб. статей VI М. 1958, стр. 297).

 

Подтверждением справедливости оценки планов пап, сделанной историком, свидетельствуют многочисленные буллы, послания пап, в которых содержатся рекомендации по практической реализации указанных планов и в которых русские характеризуются как враги католической церкви. «Русские-враги католической церкви», - написал Папа Климент VI в своей булле, адресованной шведскому архиепископу в 1351г.

 

Планы римских пап совпадали с собственными устремлениями литовских князей и властителей Польши, что еще больше усиливало их совместный натиск на восток. По оценке А.Тойнби, Русь стала испытывать агрессию запада "еще в XIV веке после нашествия татар на Русь. Татарское иго продолжалось недолго, - пишет он, - ибо татары были степными кочевниками и не могли укорениться в русских полях и лесах… Русь потерпела убытки не столько от татар, сколько от западных соседей, не преминувших воспользоваться ослаблением Руси для того, чтобы отрезать от нее и присоединить к западно-христианскому миру западнорусские земли… Только в 1945 году России удалось возвратить себе те огромные территории, которые западные страны отобрали у нее в XIII - XIV веках" (А.Тойнби, История России в ХХ веке. Опыт беспристрастного исследования, стр.157).

 

Продолжение в следующем номере.

 
Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив