Модернизация – современный глобальный вызов всем странам, но каждая страна решает ее по-своему, выдвигая свои первоочередные цели и опираясь на свои ресурсы.

* Статья написана в соавторстве с Титаренко Л.Г. и Абассы М.

Титаренко Л. Г. - доктор социологических наук. Профессор кафедры социологии Белорусского госуниверситета (Беларусь).

Абассы М. - кандидат гуманитарных наук, сотрудник Института России и Восточной Европы Ягеллонского университета (Польша).

 

Если признать, что главная цель модернизации – улучшение условий и качества жизни населения , то именно этим критерием и будут измеряться ее успехи. Политические элиты не должны забывать об этом и зацикливаться только на экономических либо политических целях, как это имело место в самом начале постсоветской трансформации, когда построение рынка и демократии стали самоцелью.

Большинство теорий политической модернизации исходит из презумпции, что поставленные элитой цели достигаются прежде всего прагматическими, прикладными и технологическими методами. Согласно такому подходу, «правильная» модернизационная стратегия и тактика ведет к победе, «неправильная» – к провалу. На наш взгляд, нельзя отрицать значение стратегических расчетов и технологий, без них никакая модернизация не состоится, но нельзя их и абсолютизировать. Когда есть проект, технологии и рациональный расчет, необходимо еще найти ответ на закономерный вопрос: кто и почему эти планы будет претворять в жизнь? Осмысливая понятие модернизации, не следует трактовать его как синоним единственного, магистрального развития современного общества: в процессе развития всегда есть несколько вариантов. Однако некорректно и редуцирование модернизации к ее техническим аспектам - информатизации, техническим инновациям и т.п. Важно понять, на какие результаты может рассчитывать общество, идущее по пути модернизации.

Модернизация не может ограничиться только сферами экономики, политического управления и законодательства, хотя они принципиально важны. Модернизация предполагает, прежде всего, политическую волю большинства граждан, которые согласны повседневно активно участвовать в инновационных проектах . Вот здесь и встает вопрос о политических ценностях граждан, которые лежат в основе мотиваций, детерминирующих их поведение. Насколько коррелируют эти ценности большинства с целями предстоящей модернизации? И как это отражается на динамике модернизационных процессов в стране?

В данной статье мы исходим из того, что раз нет единственного пути проведения модернизации, то, видимо, и ценностные мотивации будут различаться в зависимости от культурно-исторического прошлого страны, ее прошлого опыта развития, традиций, менталитета народа.

Весьма интересным в этом плане может быть сравнительный анализ опыта разных стран, идущих по пути модернизации . В нашем случае это Россия, ее партнер по союзному государству Беларусь и западный сосед Польша. Ни одна из стран не похожа на другую, и тем не менее они имеют общее коммунистическое прошлое, а потому их сравнение имеет под собой основание. Эти страны примерно в одно и то же время вступили на путь политической модернизации в 1990-е годы. Постараемся выявить общее и особенное в ценностных предпочтениях граждан трех стран с точки зрения их влияние на модернизационные процессы.

Начнем с российского опыта . Согласно социологическим исследованиям ВЦИОМ, центральной для россиян в 90-е гг. была ценность свободы. Но уже в начале 2000-х граждане «устали» от свободы (а еще больше от вседозволенности) и на первое место вышли ценности безопасности и стабильности. Так, например, по результатам исследовательского проекта «Томская инициатива» среди базовых политических ценностей начала 2000-х гг. наиболее значимыми для россиян являлись «безопасность», «мир», «законность» и «справедливость». Анализ содержательного наполнения этих понятий показал, что «безопасность» трактуется россиянами как «покой», «спокойствие», «уверенность», «охрана», «защита». «Законность» в России чаще всего понимают как «порядок», «справедливость» и «суд». «Справедливость» россияне понимают прежде всего как «правду» и «честность» и только потом как «закон» и «законность».

С началом мирового экономического кризиса в 2008 г. стабильность уходит в общественном сознании на второй план, появляется запрос на другие ценности. Социология довольно четко показывает, что сегодня (впервые после распада СССР) такими актуальными ценностями стали патриотизм, державность, самобытность. Исследования Всероссийского центра изучения общественного мнения 2010-2011 гг. (опрошено 1600 человек в 138 населенных пунктах) показывают, что ценности патриотизма и демократии считают самыми важными 24% и 28% респондентов соответственно. В понятие патриотизма в большинстве случаев вкладывается глубоко позитивный смысл, предполагающий уважительное отношение к собственной стране, ее культуре, ее прошлому.

Что касается ценности демократии, то выяснилось, что в постсоветский период для многих граждан с демократией связан ряд негативных коннотаций: она ассоциируется с развалом советской государственности, экономики, с обострением межнациональных конфликтов, с падением уровня жизни большинства населения. Поэтому авторы исследования предложили респондентам использовать понятие демократии сугубо в позитивном смысле. Следуя предложенному подходу, связывают понятие демократии со свободой слова, печати, вероисповедания (44%), с экономическим процветанием страны (28%). Однако даже при таком подходе, были выявлены определенные разочарования в достоинствах демократической идеи, произошедшие в последние годы: только 18% россиян сегодня считают выборность всех высших государственных руководителей гарантией от злоупотребления властью (в2006 г. было 30%); только 19% россиян уверены, что демократия – залог порядка и стабильности (33% в 2006 г.); только 21% россиян уверен что демократия - это прежде всего законность (24% в 2006 г). Но в целом при всех оговорках в отношении восприятия демократии, ее идеология за прошедшее пятилетие увеличила число своих сторонников (с 23 до 28%). Россияне, согласно опросу, более позитивно, чем в предыдущие годы воспринимают ценности национальной самобытности (рост с 9 до 12%) и особенно державности (с 9 до 14%). Многие политологи интерпретируют это в контексте потребности восстановления значимого статуса страны на мировой арене. При этом идеология либерализма, которая в начале перестройки была прочно связана с демократией, утратила свою привлекательность: ее поддерживают лишь 3% граждан, а идея капитализма, напротив, выросла с 3% до 7%.

Сегодня около 25% россиян симпатизируют разным левым идеологиям: коммунизму (8%), социализму (19%). При этом более половины респондентов (53%) скептически относятся к перспективе появления новых партий. В системе партийных предпочтений наибольшие симпатии вызывают демократические партии, ориентированные на ценности политической свободы и прав граждан (по 68%), существенно меньше - консервативные партии, ориентированные на стабильность и недопущение резких перемен (41%) и реформаторские партии, ориентированные на перемены, новые идеи и подходы (35%). Заведомо проигрывают на политическом рынке предложения исходящие от партии, ориентированной на безусловную поддержку курса властей (10%), и от «правой» партии, ориентированной на рыночную экономику и интересы наиболее преуспевающих групп общества (12%).

Поэтому при определении вектора возможных перемен в обществе наиболее предпочтительным большинство респондентов (62%) посчитали «левый», предполагающий укрепление роли государства во всех сферах жизни, национализацию крупнейших предприятий и отраслей, жесткое подавление коррупции, ограничение вывоза капитала, тогда как «правый» - либерализация всех сфер жизни, освобождение бизнеса от власти чиновников, усиление конкурентноспособности, высвобождение инициативы граждан – нашел гораздо меньшее число сторонников (18%).

Собирательный образ современного российского политика с оптимальной «положительной» репутацией получил весьма разнообразные характеристики: это реформатор (53%), демократ (55%), обязательно противник национализма (71%), не популист и не консерватор (по 55%), не радикал (51%). Таким образом, данное исследование показывает: российское общество сегодня хочет модернизационных перемен и ждет рационально мыслящих реформаторов-непопулистов.

Теперь обратимся к Беларуси . В этой стране за годы постсоветского развития отношение к политическим ценностям, включая демократию, изменилось. Простым белорусам не были известны классические западные определения демократии, поэтому под ней в начале независимого развития страны понимались идеи политического равенства, прав и свобод для всех, а также выборность власти. Именно на эти характеристики делала акцент постперестроечная элита. Поскольку все они были зафиксированы в Конституции Республики Беларусь (1993), население в принципе полагало, что оно обладает той или иной степенью демократии. В начале 1990-х, в условиях кризиса, намного более актуальными для белорусов стали право на труд, на жилье и другие социальные права граждан, поэтому население стало понимать демократию и как обеспечение социальных прав и гарантий, наряду с политическими правами и свободами. Как только экономическая ситуация в Беларуси стабилизировалась, граждане потеряли интерес к политическим переменам: как и в России, на первый план вышли ценности стабильности и порядка, что было зафиксировано и в социологических исследованиях.

Таким образом, уже в 1990-е гг. понимание белорусами демократии отличалось от либеральных трактовок, принятых в западной политической науке. Западные неолибералы стремились минимизировать роль государства в экономической сфере, поэтому путь развития, выбранный в Беларуси, был ими оценен как недемократический. Стремясь подвести теоретическую базу под провал попыток постсоветской политической трансформации по западным меркам, американский политолог Томас Кароселс пришел к выводу, что демократические изменения всегда очень хрупкие и неустойчивые, поэтому «переходные режимы часто поворачивают к гибридным режимам», совмещая элементы демократии с авторитарными.

Отметим, однако, что и на Западе имеют место другие трактовки демократии. Так, политолог Кевин Олсон разработал концепцию рефлексивной демократии, в которой утверждал, что демократия и закон являются основой государства всеобщего благоденствия, то есть должны использоваться для обеспечения населения социальными правами и благами Эти взгляды близки пониманию демократии в Беларуси, где население возлагает гарантию социальных прав именно на государство, которое открыто заявляет о своей социальной ориентированности, что обеспечивает политическому режиму достаточную поддержку электората. Иные трактовки демократии не пользуются у населения широкой поддержкой, которое неизменно отдает приоритет социально-экономическим ценностям, и делает свой политический выбор, исходя из роста своего благосостояния.

Главное расхождение в западных и белорусских трактовках демократии состоит в том, какая демократия нужна стране. Как верно выразился насчет постсоветского развития Зигмунт Бауман, постсоветский регион не рассматривает демократию в том ракурсе, как ее видят западные политологи. Несмотря на то, что часть политической элиты (особенно критически настроенной) желала бы построить в Беларуси режим либеральной демократии, массовые опросы демонстрируют, что население не принимает этой модели. Причина такого отношения связана с тем, что чужие модели трудно адаптировать к реалиям постсоветских стран. Поэтому в ряде этих стран, включая Беларусь, режимы не отвечают западным критериям демократии, в то время как население этих стран выражает удовлетворение общим развитием страны и оказывает поддержку власти. Так, в репрезентативном опросе жителей Минска было выявлено, что общая оценка либеральных политических ценностей населением очень низкая, тогда как оценка социально-экономических ценностей (зарплата, наличие работы, жилья) получили самую высокую оценку Поскольку это исследование проводилось в докризисный период, можно считать, что в нем нашли отражение базовые ценности минчан, среди которых собственно политические уступили место экономическим. Этот факт согласуется с тезисом Инглхарта, что постсоветские страны в целом ориентированы на материалистические ценности.

С другой стороны, если согласиться, что основной критерий демократического режима – проведение выборов, тогда можно утверждать, как иронично писал польский политолог Эдмунд Мокржицкий, что «весь постсоветский регион, включая Беларусь, является более демократическим, чем он был в 1980-е гг.» В подтверждение тезиса об успешном развитии Беларуси, белорусский социолог Игорь Котляров приводит данные мониторинга, согласно результатам которого население считает, что страна идет демократическим путем, и, следовательно, западные упреки в ее адрес не имеют основания .

Ситуация с оценкой демократии в Беларуси типична для постсоветских стран. Так, по данным четвертой волны (2008) Европейского исследования ценностей, куда были включены семь постсоветских стран, чем больше политических изменений происходит в стране, тем меньше граждане испытывают удовлетворения от их результатов. Например, более половины опрошенных в Беларуси и Азербайджане были удовлетворены развитием там демократии, а в Молдове и Украине, переживших цветные революции, таких ответов было намного меньше Видимо, на успехи экономического развития демократия не оказывает положительного влияния, отсюда и неудовлетворенность в ее оценке гражданами в политически менее стабильных странах. Выявленная тенденция не означает, что демократия не нужна, однако граждане оценивают ее реализацию в стране по практическим результатам, а не по факту революции или смены политических элит, которая сама по себе не меняет социально-экономической ситуации. В целом же, по данным этого исследования, граждане всех стран высоко ценят демократию.

Таблица 1: В целом, вы удовлетворены развитием демократии в вашей стране? (в %)

Страна

Вполне удо-влетворен

Скорее удо-влетворен

Скорее, не удовлетворен

Совсем не удовлетворен

Нет ответа

Не

знаю

Армения

2,4

44,1

27,8

21,8

1,4

2,5

Азербайджан

31,8

44,9

12,0

9,0

0,1

2,3

Беларусь

11,1

40,4

23,4

6,2

2,5

16,5

Грузия

4,0

32,6

44,9

8,7

0,6

9,2

Молдова

1,2

24,2

51,5

15,6

0,7

6,7

Россия

3,3

29,5

41,1

12,0

0,5

13,5

Украина

2,3

12,7

43,4

33,2

0,5

7,8

В целом

8,0

32,6

35,0

15,2

0,9

8,4

Разница между странами является значимой (односторонний критерий ANOVA: F=344,2;p<.000).

Тем не менее, как показало европейское исследование ценностей, граждане стран, отдающих приоритет стабильности и поддерживающих патерналистскую функцию государства (среди них и Беларусь), ставят ценности социальной защиты и стабильности выше, чем политические свободы и права. Поскольку многие из этих стран экономически успешно развиваются, встает вопрос, зачем им следовать западным схемам развития и принимать навязываемые ценности, если и без них можно достичь целей модернизации?

Можно заключить, что постсоветская практика дала подтверждение тому, что критическое отношение к западным трактовкам политических ценностей, якобы необходимых для успешного развития этого региона, было правомерно. Сегодня даже некоторые западные авторы признали, что навязывание либеральной демократии на постсоветском пространстве не имело смысла, ибо нельзя было ожидать внедрения либеральных политических ценностей там, где не было исторической традиции парламентаризма, не была развита демократическая политическая культура и т.п. Было признано, что если внедрять демократию в страну без наличия в ней предварительных условий и соответствующего культурного базиса, то результатом может стать потеря социальной стабильности как внутри государства, так и в целом регионе.

Таким образом, за два постсоветских десятилетия граждане Беларуси на практике определились с тем, чтобы развивать свою страну без опоры на либеральные политические ценности как «единственно адекватные» для того, чтобы страна смогла построить информационное общество, успешно продолжать модернизацию во всех сферах жизни, и в конечном счете добиться более высокого качества жизни своих граждан. Взяв за основу ценности стабильности, политические элиты и население тем не менее будет продолжать модернизацию своей страны, с опорой на эти приоритеты.

Обратимся теперь к опыту современной Польши. В программах польских партий накануне парламентских выборов в 2011 году модернизация интерпретировалась по-разному и ассоциировалась с различными политическими ценностями. Пример трех крупнейших партий - Гражданской Платформы (ГП), Права и Справедливости (ПиС) и Союза Левых Демократических Сил (СЛД) - показывает дезориентацию в отношении сущности модернизации и масштаба перемен. В документах ГП основные ценности - это экономическое развитие и материальное благосостояние. В то время как ПиС выдвигала на первый план идею права, обращалась к христианским ценностям и призывала "рассчитаться с коммунистическим прошлым"; программные документы подчеркивали бытовой, моральный характер модернизации, отодвигая на второй план экономические вопросы. Вступая в полемику с ГП, партия ПиС подчеркивала значение народа, как общины, состоящей из множества поколений, выросшей на фундаменте исторического наследия. В этой перспективе индивидуализация рассматривалась как деструктивный элемент.

СЛД отличалась от предыдущих двух партий, выводя на первый план постулаты социальной опеки, заботы о равномерном развитии всех регионов Польши с помощью дотаций из госбюджета. Ее руководители видели модернизацию, как смену мировосприятия, в которой на первый план выходила свобода в леволиберальной версии. Модернизация, рассматривалась здесь в перспективе политической сцены в целом, имела всеобъемлющий характер, основывалась на противоречивых ценностях и, как таковая, не имела шансов на успех.

Поэтому ничего удивительного в том, что респонденты были критичны в своих оценках, а, в лучшем случае, амбивалентны. В канун парламентских выборов, опрошенные поляки выразили желание голосовать за "меньшее зло". Этот негативный выбор был показателем не столько основных для электората ценностей, сколько индикатором того, чего электорат не хочет. Опрос показал, что в шкале ценностей высоко находится чувство безопасности, связываемое с покровительственным характером государства: 86% опрошенных считает, что государство должно обеспечить гражданам такие выгоды, как бесплатная медицинская помощь и образование. Большой протест вызвала также приватизация: 72% респондентов ответило, что ее темп слишком быстрый и в общем это скорее негативное явление, так как влечет за собой риск безработицы.

Хотя ПиС старается рекламировать религиозность поляков и христианские ценности, как первостепенные во всех сферах жизни — также политической, опрос общественного мнения выявил пртивоположную тенденцию: 84% поляков считают, что Костел не должен вмешиваться в политику, а вера является личным выбором каждого человека.

Таким образом, сегодня польское общество поделено на три группы с нечеткими границами, сосредотеченные вокруг представляемых партиями ценностей. На одном полюсе находятся чувство безопасности и общины, тогда как на другом - либерализм, конкурентноспособность, ассоциируемые с развитием. В середине - электорат, ожидающий возможности объединения экономического развития под эгидой государства с широко понимаемой личной свободой. Мировоззренческий раздел общества отображает "левых" и "правых"; на одной чаше весов находится поддержка для влияния Костела в государственной политике и личной жизни граждан (проблема абортов), а на другой - окончательное разделение религиозной сферы от публичной.

Позиция польского общества в отношении Евросоюза также имеет бинарный характер: стремление к как можно теснейшей интеграции с Евросоюзом соседствует с нежеланием принятия его структур и поиском собственного пути развития. В последнее время, вследствие экономического кризиса, а также проблемы миграции, с которой сталкиваются страны ЕС, идея интеграции Польши с ЕС потеряла свою привлекательность. Каждый третий поляк высказывается в пользу независимости по отношению к политике Евросоюза. То есть, европейские ценности находятся в противостоянии с польскими. Ни одни, ни другие не определены однозначно, выступая как сбор символов, представлений и ценностей, сформировавшихся в двух культурных канонах, похожих, но, в то же время, не совпадающих друг с другом.

Политическая сцена и ее оценка отражают социальную ситуацию. Среди ценностей объединяющего характера, - семья, сотрудничество и вышеупомянутое доверие - первое место занимают семейные ценности. Последние исследования показали, что каждый четвертый поляк наиболее приемлемой считает модель большой семьи, состоящей из нескольких поколений. Среди ценностей, унаследованных от старших, респонденты назвали любовь (64%), знание истории семьи (57%), воспитание моральных принципов (57%), а также религиозность (54%). Связь между дедушкой и бабушкой и внуками сильнее, чем между родителями и детьми. Хотя, кажется, в модернизационных переменах эта связь не играет существенной роли, оставаясь теплым воспоминанием.

Исследования готовности поляков к сотрудничеству в различных областях жизни общества, проведенные в 2002-2012 годах, показали, что в первом десятилетии модернизационных перемен произошло ухудшение отношений между ними, рост корысти и сосредоточения на собственных делах, рост конкурентноспособности за счет взаимопомощи. Необходимость сотрудничества и вытекающие из него выгоды отметили 81% взрослых поляков, в то же время каждый пятый считает, что взаимопомощь - не что иное, как пустая трата времени. Среди последних отмечаются процессы отчуждения и сопутствующее им чувство бессмысленности жизни перед лицом проблем эгзистенциальной природы.

Позитивно высказываются о идее взаимопомощи люди высокообразованные, и это является принципиальным показателем, характеризирующим данную группу. С 2002 года вера в целесообразность сотрудничества медленно, но постоянно растет. Ныне почти 72% опоршенных считают, что, действуя сообща, они оказывают влияние на экономический рост и общее улучшение условий жизни своего города или деревни, и только 19% не видит смысла в сотрудничестве. Перемены, произошедшие на протяжении десяти лет, указывают на то, что поляки находят свое место в модернизационных процессах, играя роль активного участника.

Происходит цепная реакция: сотрудничество ускоряет темп модернизационных изменений, рост материального благосостояния и чувства безопасности, а эти ценности, в свою очередь, стимулируют модернизацию. Готовность к сотрудничеству ослабевает, когда речь идет о деловой сфере, здесь поляки решительно отстаивают преимущества конкурентноспособности и заботы о собственной выгоде: 55% утверждают, что среди их знакомых нет никого, с кем можно вести дела и только 40% допускает возможность струдничества. Сотрудничество, как ценность, теряет значение в чисто политических вопросах, таких как поддержка кандидата в парламент, здесь только 36% поляков соглашается оказать помощь, в то время как подавляющее большинство - 60% - отказывает в сотрудничестве. Результаты исследований этой проблемы остаются неизменными на протяжении последнего десятилетия. И опять же, большинство готовых к сотрудничеству - люди с высшим образованием, обеспеченные материально, молодые. Готовность к сотруднчеству связывается с убеждением о непомерной выгоде и возможности влияния на социальную среду респондента - чем лучше осознание выгоды и целесообразности сотрудничества, тем более она считается ценностью.

Высокий уровень социального доверия и готовности к сотрудничеству - это обязательные составляющие процесса становления демократических свобод и гражданского общества, без ксенофобии. Модернизация, осуществляемая в условиях интеграции с Евросоюзом, позволяет поставить вопрос об отношении польского общества к соседям. В этом вопросе важную роль играют стереотипы и автостереотипы, общий исторический опыт или его отсутствие, нынешние социально-политические события, а также прямой контакт с представителями оцениваемого народа или отсутствие такового. Опросы ЦИОМа показывают, что поляки в большинстве своем благосклоннее относятся к народам, живущим на западе и на севере от нашей страны, чем на востоке. Чувства по отношению к народам, живущим южнее, менее однозначны. Такой расклад симпатий и антипатий связан со стереотипным воображением о богатом и развитом Западе и бедном, отсталом Востоке. Идентификация со странами, стоящими на более высоком уровне социально-экономического развития, косвенно указывает на высокий материальный статус, как на основную ценность.

Если рассматривать демократию как ценность, исследования показывают, что поляки, в принципе, относятся к ней положительно, считая основанное на ней государственное устройство за лучшее из возможных. Такое мнение высказывает сегодня 68% опрошенных. Хотя в каждой мировоззренческой и возрастной структуре преобладает положительная оценка, однако сторонников демократического строя значительно больше среди очень молодых людей (18-24 лет), с высшим образованием, стабильной материальной ситуацией, слабо религиозных. Cоответственно меньше их среди электората ПиС, для которого демократия ассоциируется с такими нежелательными явлениями, как крайний индивидуализм и широкая свобода нравов, но и среди них большинство относится к демократии положительно. Только каждый третий поляк безразличен к форме правления, а возраст респондентов из этой группы указывает на принадлежность к поколению 89; в основном это жители маленьких городов и деревень, плохо образованные и с низким материальным статусом. Более половины поляков утверждает, что форма правления имеет для них значение, но среди опрошенных данной группы нет единства в отношении того, какой строй лучше: демократический или недемократический. 38% допускает замену демократии иной структурой правления в чрезвычайной ситуации. Можно предположить, что здесь большое значение имеет чувство безопасности в ситуации, когда демократия ассоциируется со свободой выбора, неконтролируемым экономическим развитием и конкурентноспособностью, а также с отсутствием поддержки со стороны государства. В кризисной ситуации демократия и безопасность, как ценности, противопоставлены друг другу. В соответствии с опросом Центра Исследований Общественного Мнения "Мнение о демократии после парламентских выборов": "Согласие на недемократическую форму правления чаще встречается у мужчин, чем у женщин. Кроме того, оно преобладает также среди людей 45-64 лет, жителей как малых (до 20тыс. человек), так и больших городов (101-500 тыс. человек), а также среди людей с начальным и средним образованием, с плохой материальной ситуацией, нерелигиозных, а также имеющих левые взгляды". Идентификация с демократией, как ценностью и поддержка для государственной структуры, опирающейся на демократические принципы имеет четкую связь с высоким уровнем образованности, материальным благосостоянием, отказом от религиозных практик, а также с проживанием в больших городах. Религиозные ценности являются важной частью национального самосознания поляков, которая стала центральным пунктом программы некоторых политических партий (например, ПиС) и их электората. В политический дискурс периодически возвращается вопрос о религиозных символах и праве их использования. Является ли крест орудием в политических играх или, все-таки, символом определенной традиции и социального устройства - эта проблема до сих пор остается нерешенной. Поляки на вопрос о своей готовности принять крест в публичном пространстве, например, в школах, учреждениях, в большинстве своем, не выразили протеста (88%). Множество противоречий, особенно среди парламентарных работников, вызвал вопрос о присутствии креста в Сейме. Однако общество большинством голосов высказалось за присутствие этого религиозного символа в зале сейма. Одобрительно высказались в основном старшие люди, жители деревень и малых населенных пунктов, с низкими доходами, менее образованные (в среднем, около 70% опрошенных). Отсюда следует, что для политиков крест являлся орудием политической борьбы, в то время как общество понимает его как часть религиозных ценностей. Этот факт был подтвержден исследованиями, которые показали, что 87% опрошенных отнесли себя к глубоко верующим. Религиозное самосознание поляков усилено идентификацией с личностью Иоанна Павла II. С другой стороны, постепенно, но неуклонно растет количество людей, не практикующих религию: в основном, это молодое поколение (18-24 лет), люди образованные, жители городских конгломератов. Замеченная тенденция свидетельствует скорее о падении авторитета католического духовенства и не связана с христианскими ценностями, которые понимаются как общечеловеческие: правда, добро, сочувствие, помощь, честный труд есть в каноне ценностей каждого человека, вне зависимости от вероисповедания. Что касается религиозности, поляки здесь отличаются от жителей Западной Европы, где процессы секуляризации происходят значительно быстрее. Аргумент христианских ценностей и религии используется, прежде всего, сторонниками собственной, польской модели модернизации, независимой от Евросоюза.

- С 1989 года Польша стоит на аксиологическом перекрестке в сфере политических ценностей. Смена вектора политики, направленного на СССР, в сторону Евросоюза, оказалась недостаточной для разрешения сложной ситуации зависимости. Первоначальные лозунги возвращения к европейским корням не привели к более тесному сплочению идей. Поколение «Солидарности” постепенно уходит с польской социально-политической сцены, уступая место "детям" и "внукам". Оставленное ими наследство должно быть преобразовано и включено в политическое пространство как собрание ценностей, позволяющих сохранить культурную преемственность.

Обозревая эволюцию ценностных предпочтений россиян, белорусов и поляков в постсоветский период, хорошо видно что в этих странах с начала 1990-х происходила определенная эволюция ценностных представлений – первоначальная ориентация на ценности западной модели модернизации (либерализм, свобода, мораль успеха, а у поляков также идея возвращения к европейским корням) сменились в настоящее время доминированием ценностей безопасности и стабильности, стремлением опереться на государство, найти у него помощь в социальных вопросах.

Совершенно определенно в этих странах обозначился «левых поворот» в модернизационных процессах. Белорусы изначально были ориентированы таким образом. Среди россиян поворот поддерживают 62% респондентов, ориентированные на укрепление роли российского государства во всех сферах жизни, национализацию крупнейших предприятий и отраслей, жесткое подавление коррупции, ограничение вывоза капитала. Среди поляков сторонников левого поворота еще больше: 86% респондентов считают, что польское государство должно обеспечить гражданам такие выгоды, как бесплатная медицинская помощь и образование и выступают против дальнейшей либеральной приватизации.

Общим для граждан трех стран является сегодня понимание демократии как политической ценности: исследования показывают, что многие россияне (44%) связывают демократию со свободой слова, печати, вероисповедания, а большинство поляков (68%) считают демократию лучшим из возможных политических режимов, более половины белорусов оценили политический демократический режим как хороший и очень хороший. Таким образом, демократический транзит имеет достаточную социальную базу.

Конечно, различий в ценностных предпочтениях граждан трех стран значительно больше, чем общих ценностей. Очевидно, что в Польше сегодня сильнее влияние религиозных ценностей на политику (87% поляков считают себя глубоко верующими), и это детерминирует определенный ценностный раскол польского общества: более атеистически настроенное молодое поколение выступает за секуляризацию политики, сталкиваясь с религиозными ценностями старших поколений. В Беларуси, при наивысшем ранге доверия к православной церкви, население в целом все же придерживается секулярных ценностей. В России более позитивно, чем в предыдущие годы, воспринимаются ценности национальной самобытности и особенно державности, что политологи интерпретируют в контексте потребности восстановления значимого статуса страны на мировой арене.

Но при всех различиях в ценностных предпочтениях россиян, белорусов и поляков очевидно, что общее и особенное в этих странах глубоко отлично от аксиологического поля «старой Европы», ориентированной на мораль успеха и культ индивидуализма. Так, согласно методике профессора С.Шварца (факультет психологии Иерусалимского университета), была организована Международная программа сравнительного изучения ценностей, при этом ценности, по которым могут быть сравнимы культурные группы, располагались вдоль трех биполярных осей:Консерватизм – Автономия, Иерархия – Равноправие, Мастерство – Гармония. Согласно С.Шварцу, препятствием на пути модернизации являются такие ценности как Консерватизм и Иерархия, которые преобладают в России, Беларуси, Польше (и других странах Восточной Европы). С другой стороны, такие ценности какРавноправие, Мастерство, ИнтеллектуальнаяиАффективная Автономия, ярко выраженные у западноевропейцев, весьма способствуют модернизации, но они слабо выражены у россиян, белорусов, поляков.

Возникает вопрос: могут ли обозначенные выше политические ценности граждан трех указанных стран стать основой модернизации их обществ? Мнения политологов и социологов здесь расходятся. Некоторые эксперты, используя западные методики исследования ценностей, например известный феномен, обозначенный Рональдом Инглхартом как глобальный сдвиг ценностной системы человечества от материализма к постматериализму, считают, что в России, Польше и других странах Восточной Европы пока такого сдвига не произошло, здесь исповедуют «ценности материализма». Под ценностями «материализма» понимают предпочтение физической и психологической безопасности и благополучия, а под ценностями «постматериализма» – свободу выбора и самовыражения, индивидуализм, качества жизни. Инглхарт считает, что успехи в послевоенном экономическом развитии и отсутствие военных конфликтов способствовали тому, что молодое поколение в развитых странах Запада больше внимания стало уделять реализации «постматериальных» потребностей, таких, как самореализация, качество жизни, права человека и т.п. Этот креативный класс – основа современной инновационной модернизации.

Поскольку в России, Беларуси, Польше преобладают материалистические ценности или «ценности выживания», некоторые исследователи делают пессимистический вывод об отсутствии социальной базы для современной инновационной модернизации. Хочется напомнить известный анекдот из эпохи советской модернизации. Приходит отличный мастер устраиваться работать на гобеленовую фабрику имени Клары Цеткин. Его спрашивают: «Что вы умеете?». Он говорит, что все умеет. «Прекрасно. Пишите заявление». Тот отвечает, что не умеет писать. Ему говорят: «Как нехорошо. В стране всеобщая грамотность! Вы не цените грамотность! Идите, научитесь писать!». Три года спустя. В Лозанну приезжает в ювелирный магазин человек с дамой, выбирает ей драгоценности, достает наличные, начинает расплачиваться. Менеджер ему говорит: «Ну что вы! Выпишите чек!» Тот отвечает: «Если бы я умел писать, я бы уже три года работал на гобеленовой фабрике им. Клары Цеткин».

Думается, что использование зарубежных методик в такой тонкой социокультурной сфере, как сфера ценностей, некорректно. Напомним известный случай с методологией М.Вебера. Многие западные политологи в середине ХХ века, вслед за М.Вебером, отнесли некоторые цивилизации и культуры к числу «нереформируемых», поскольку там присутствовали традиционные ценности, диаметрально противоположные «морали успеха» и индивидуализму западных стран. Прежде всего речь идет о странах АТР, где клановый характер общества и ценности конфуцианства представлялись Веберу несовместимыми с реформацией западного типа. Но это были ошибочные суждения, которые не подтвердились практикой. В начале ХХI века весь мир заговорил о модернизационном рывке «азиатских драконов». Данный факт подтверждает, что необходимо рассматривать ценности в контексте национальной культуры, а не с позиций инокультурного опыта. И не ставить под вопрос креативность собственного народа, а перевести вопрос в позитивную плоскость: как сделать наши национальные ценности основой модернизации?

Китайцы никогда не подвергали сомнению креативность своего общества на основании того, что оно не похоже на западное. Они ставили вопрос именно в таком ключе: как сделать ценности конфуцианства основой модернизации? И создали известное «Общество Конфуция», куда вошли ведущие ученые из Академии наук, поставившие своей целью реинтерпретировать конфуцианство в духе новейшей модернизации. И у них получилось!

Поэтому нам представляется, что традиционные ценности россиян, белорусов и поляков тоже могут стать сегодня опорой модернизации в наших странах. Стремление опереться на государство в условиях кризиса совсем не мешает развитию демократии, а консерватизм и иерархия способствуют стабильности, которая сегодня так востребована. Очевидно, что политическая культура не может существовать без ценностей, и модернизация берет свое начало в сфере символики, представлений, а также важных для человека идей. Их позитивное осознание и принятие политической элитой и всем обществом является необходимым этапом для успешного процесса политических преобразований.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

乘火车去雅罗斯拉夫

乘坐火车前往雅罗斯拉夫 – 我想,这是多么浪漫的事 情,相聚在这个城市!你不会相信,但列车在这一天 穿越整个雅罗斯拉夫,站台矗立着以前的火车头。这 不是一个碑,是真正的 - ... Читать полностью

中国游客首选俄罗斯!..

越来越多中国游客开始在俄罗斯度假,从西伯利亚到远东地区城市。 Читать далее... Читать полностью

没有中国人的中国市场

莫斯科-北京》杂志记者前往柳布林诺莫斯科商贸中心购物,无意中发现了一个问题,为什么中国人开始大规模退出市场? Читать далее... Читать полностью

上太空,度周末

中国计划自主研发太空飞机,以降低太空旅游门槛。 Читать далее... Читать полностью

维塔斯—中国最爱“海豚音”

俄罗斯“海豚音”王子维塔斯风靡中国已十余年,他的中国粉丝超过一百万,歌曲更被数千万人传唱。 Читать далее... Читать полностью
www.moscowbeijing.ru