«Положительная траектория», - так характеризовали Исламабад и Вашингтон современный статус пакистано-американских отношений в день инаугурации 44-го президента США Б.Обамы 21 января 2013 г.

В своей программной речи на ближайшие четыре года глава Белого дома изложил основные принципы своего президентства. Вопросы борьбы с терроризмом он затронул косвенно, выдвинул интроспективный подход ко внешней политике, заявив, что «надежная безопасность и прочный мир не требуют постоянной войны».

Подобное диссонирует с бравадой демократов в 2009 г., заявлениями «тогдашнего» Б.Обамы направить дополнительный контингент американских войск в Афганистан для окончательной победы над международным терроризмом. Проект провалился, и реалии 2013 г. диктуют новые подходы США к региону.

Вашингтон заинтересован в Исламабаде в первую очередь как в стратегическом партнере на азиатском континенте. Географическое положение Пакистана уникально. На юге омывается водами Индийского океана и Ормузского пролива (через который проходят нефтеналивные танкеры США), на северо-востоке соседствует с Афганистаном, на востоке – граничит с Индией, на западе имеет общую границу с Ираном. Он расположен в центре ядерного квадрата – Иран, Индия, Китай, Пакистан; на перекрестке торговых, углеводородных путей: Южная Азия – Центральная Азия. Логистика в бывшие союзные республики также включает территорию Пакистана и Афганистана, в обход Ирана. Если судить по материалам слушаний комиссий Сената США, Центрально-азиатский регион является один из приоритетных в национальной стратегии безопасности США. Пентагон заинтересован в укреплении структуры НАТО в регионе, поддержке регионального исламского сотрудничества с центром в Анкаре. Вашингтон умело использовал, например, стратегическое положение Пакистана –в 2011 – 2012 гг., например, Белый дом успешно блокировал пакистано-иранский газовый проект, оказав давление на Исламабад.

В ареале Западной Азии, который согласно российской востоковедной школе включает два государства – Афганистан и Пакистан - США сталкиваются с вызовами двух уровней – региональным и страновым. Американо-пакистано-афганское партнерство развивается медленно и не стабильно, так как каждая сторона отстаивает свои национальные интересы.

Пакистано-американские отношения включают взаимодействие трех уровней: политическое, социально-экономическое и военное. В последние два года, периода жесткого политического противостояния в пакистано-американских отношениях, поддерживались в основном военные контакты. И первую очередь весь узел проблем в пакистано-афганском пограничье: трансграничные переходы афганских боевиков, авиаудары натовских беспилотных летательных аппаратов по местам укрытий талибов на территории Пакистана, разведывательная информация, военные операции по обе стороны Линии Дюранда (граница, признанная Пакистаном); неоднократные авиаудары натовской авиации по территории Пакистана; давление Пентагона на Равалпинди (штаб сухопутных войск Пакистана) с целью начала военных действий против сети Хаккани в агентстве Северный Вазиристан, транспортировка грузов альянса по территории Пакистана и т.д.

Стратегическое партнерство между Исламабадом и Вашингтоном было подорвано в мае 2011 г. после нескольких инцидентов, включая рейд американских пехотинцев вглубь территории Пакистана и ликвидация Усамы бен Ладена. Обе стороны вынесли определенные уроки. Пакистан ответил жесткими санкциями, США, как заявил сенатор Джон Керри в своей презентационной речи, баллотируясь на пост главы внешнеполитического ведомства, что роль Пакистана в том, чтобы привести Соединенные Штаты в Абботтабад не была достаточно оценена». Вашингтону предстоит пройти долгий путь до восстановления отношений уровня 2008 г.

Заявленный США/НАТО вывод коалиционных войск из Афганистана к 2014 г. далеко не означает достижение целей, поставленных США в 2001 г. в проекте международной борьбы с терроризмом. Разрекламированные требования США, выдвинутые афганским талибам на Лондонской конференции в январе 2010 г. в рамках проекта мирного урегулирования (признание конституции страны, сложить оружие, разорвать связи с Аль-Кайдой), провалились. В свою очередь местные талибы, начиная с 2011 г., выдвигают условия центральной власти и Исламабада, и Кабула. В повестке дня стоит вопрос о выборе политического устройства Афганистана, и одним из его прямых участников – Движение Талибан. Исламабад со своей стороны видит свою роль в посредничестве.

В 2010 – 2012 гг. Вашингтон встал перед проблемой поиска альтернативного варианта налаживания контактов с афганскими талибами. Его обходной маневр с открытием офиса талибов в Катаре привел лишь к дальнейшему дроблению рядов Движения Талибан в Афганистане. «Руку помощи» Кабулу протянул Исламабад с намерением внесли свой вклад в «руководимый Афганистаном внутриафганский проект мирного урегулирования». В ноябре – декабре 2012 г. Пакистан поэтапно освободил из тюремного заключения более двадцати афганцев. Они занимали те или иные административные позиции в Исламском Эмирате Афганистан (1996 - 2001 гг.). Но забегая вперед, следует оговориться, в пакистанской местной прессе мелькали сообщения, что некоторые из освобожденных афганских талибов, добравшись до Пешавара (недалеко от границы с Афганистаном), вновь были арестованы.

Камнем преткновения в американо-пакистано-афганских отношениях остаются трансграничные переходы афганских боевиков и активизация их деятельности на территории Пакистана. Исламабад проводит военные операции против боевиков, направляющие орудия в сторону федеральной власти. При этом Равалпинди жестко пресекал попытки США/НАТО диктовать военные акции в зоне пуштунских племен на границе с Афганистаном.

После почти двух лет кризиса и «взаимной мести», как писала «New York Times» в конце 2012 г. Вашингтон пошел на сближение с Исламабадом. Следует учитывать и антипакистанское лобби в американском политическом истеблишменте. Сенатор Р.Пол от Республиканской партии в Комитете по иностранным делам настаивал на резком сокращение американской помощи Пакистану.

Повторная победа демократов США на президентских выборах в 2012 г. расставила все точки над «i», они продолжили свою линию в отношении Пакистана. В декабре 2012 г. Пентагон «тихо» уведомил Конгресс о возмещении 688 млн долларов Равалпинди для покрытия расходов на размещение 140 000 войск пакистанской армии на границе с Афганистаном.

Заявление генерального секретаря НАТО Андерса фог Расмуссена о планах оставить после 2014 г. в Афганистане контингент коалиционных войск с обучающей миссией, сохраняет за собой вопросы оперативного взаимодействия США/НАТО совместно с пакистанской армией в районе пакистано-афганского пограничья, статуса легитимности и эффективности авиаударов по местам укрытий боевиков на территории Пакистана, финансирование ряда проектов пакистанской армии, включая обучение части ее персонала и т.д.

Сенатор Дж.Керри был прав, заявляя о недооценки роли военного истеблишмента. Начиная ориентировочно со второй половины 2009 г. роль военных во внутренней и внешней политике усиливается в силу ряда субъективных и объективных причин. Ее позиции в Пакистане продолжали быть значимыми, хотя бы учитывая «ключевую роль» в антитеррористической кампании в Афганистане и те локальные военные операции, которые она вела против боевиков в северных районах страны.

На сегодняшний день, учитывая конституционную субординацию государственных институтов, реальность в Пакистане свидетельствует, как минимум о двух центрах управления: генералитете и гражданской администрации. Военному истеблишменту удалось реализовать политику консенсуса с гражданской администрацией, т.е. инициатива генералитета получает поддержку или на Всепартийных конференциях, или на слушаниях в парламенте. Иными словами, решения о крупных военных операциях принимается парламентариями коллегиально.

Начиная с 2012 г. правящая коалиция вовлечена во внутриполитическую борьбу в связи с грядущими всеобщими парламентскими выборами в 2013 г. Учитывая, что срок полномочий действующего кабинета министров коалиционного правительства, возглавляемого Пакистанской народной партией (ПНП), истекает 15 марта 2013 и парламентские выборы ориентировочно пройдут в мае 2013 г., Вашингтон в первую очередь будет искать сотрудничества с военным истеблишментом.

Не только вопросы военного сотрудничества в антитеррористической кампании в пакистано-афганском пограничье вызывали недовольство пакистанских военных. Пакет экономической помощи Вашингтона в рамках заключенного в 2010 г. Договора о стратегическом партнерстве (законопроект Керри – Лугара, по имени разработчиков) начальник штаба сухопутных войск Пакистана генерал Ашфак Первез Кияни характеризовал как «подрыв национальных интересов». Объем заявленной помощи составлял 7.5 млрд долларов с поэтапными годовыми выплатами. Но график финансовых поступлений постоянно задерживался американской стороной в последние два года под различными предлогами, выдвигались новые требования. В то же время Исламабад так и не получил доступа на рынок Нового света для своего хлопка по примеру Евросоюза.

Кандидатура Дж.Керри на пост государственного секретаря была выдвинута президентом Бараком Обамой. Хиллари Клинтон покидает свой пост после завершения четырехлетнего срока. Новый глава Госдепа известен в Пакистане в прошлом своим умением урегулировать сложные вопросы, договариваться и с гражданской властью, и с военным истеблишментом. Новое мышление во внешней политике США, озвученное Дж.Керри, означает не что иное как новые подходы к решению прежних проблем в азиатском регионе. Каждая из сторон продемонстрировала за последние годы потенциал и методы отстаивания национальных интересов в регионе Западной Азии; в то же время каждая из сторон заинтересована в долгосрочном сотрудничестве как на двустороннем, так и региональном уровнях. С Пакистаном вновь будут разговаривать языком «кнута и пряника». Вопрос в том, в какой степени согласится Исламабад?

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив