Есть два пути если не слома, то на первых порах хотя бы значительного ослабления олигархической машины и перехода от авторитарного государственного к смешанному капитализму: диктатура и демократия. (Конечно, эти два политических состояния государства диалектичны: диктатура демократична в том смысле, что диктатора, как правило, в течение определенного времени поддерживают значительные массы населения страны; демократия же авторитарна, поскольку нередко опирается на активное меньшинство при пассивности и безразличии большинства.)

Решение вопроса о том, по какому пути пойдет Россия, зависит от перспектив созревания гражданского общества, предполагающего граждан страны, которые в соответствии с законом в своих действиях не зависимы от государства и даже выступают вопреки ему, если оно, государство, действует вопреки их, граждан, интересам.

Я слышу возражение:

Это западное понимание гражданского общества. Для России оно не подходит, ибо Россия самобытная страна, не похожая на другие страны. У России свой путь и свое понимание гражданского общества: справедливость и равенство всех россиян, их гармоничное единение друг с другом и с государством.

 

Такое возражение есть старый утопический славянофильский взгляд на особый путь, уготованный России. Я же придерживаюсь мнения, высказанного ранее: в нынешних условиях есть общий ход истории, называемый капитализмом. Кому-то он может нравиться, кому-то нет.

Лично мне он не нравится. Мне не нравится капитализм в любой его форме. Мне отвратительны и ненавистны погоня за прибылью, оценка людей по их богатству, по их положению в обществе, во властных структурах (хотя, конечно, надо признать, что эти три последних аспекта относятся не только к капитализму, но и к любому классовому обществу).

Но капитализм — это реальность сегодняшняя и обозримого будущего, нравится это кому-то или не нравится. И для России, на мой взгляд, вопрос стоит не в том, идти или не идти по пути капитализма. Как я пытался доказать в предыдущих статьях, Россия стоит на капиталистическом пути еще с советского времени. Для России вопрос в том, какова будет политическая форма смешанного капитализма, который сменит теперешний авторитарный государственный капитализм.

О «выборе» антиолигархического авторитаризма, или авторитарного смешанного капитализма

Если следовать ранее принятой классификации, то таких форм в России осталось две: авторитарный и демократический смешанный капитализм. И здесь, в этом выборе, вновь возникают два старых вопроса: чего хотелось бы и что возможно.

Если спросить сторонника самобытности России и ее особого пути, то из двух вариантов ненавистного ему смешанного капитализма он, несомненно, выберет авторитарный. Ибо в понимании адепта самобытности именно авторитарный режим есть настоящее гражданское общество, поскольку объединяет всех россиян, независимо от их классовой и групповой принадлежности.

И что же это за силы, которые, не исключено, могут решиться взять на себя функцию антиолигархического авторитариста? К сожалению, надо признать, что в условиях очень слабого гражданского общества (в западном понимании этого слова) ими могут стать лишь силовые структуры (я имею в виду, в первую очередь, армию), которые, вследствие своей специфической внутренней организации, подверглись меньшей эрозии в сравнении с другими структурами российского общества. Ведь, несмотря ни на что, единовластие и иерархию дисциплины в силовых структурах никто не отменял.

Конечно, в истории России силовики всегда были орудием в руках гражданских властей. Лишь однажды, в 1917 г., генерал Корнилов попытался нарушить эту традицию, и мы знаем, чем это закончилось.

Но традиции не вечны. Меняются времена, обстоятельства — меняются и традиции страны, ее народа. История различных народов показывает, что в «нормальных» условиях, когда социально-экономическая и политическая система стабильна, когда основная масса населения страны, включая и ее силовиков, так или иначе либо довольна, либо мирится со своим положением, когда изменения, если и имеют место, носят маргинальный и постепенный характер,– силовики, как правило, занимаются своим делом по охране страны, не вмешиваясь ни в политику, ни в социальное устройство этой страны.

Но история различных народов также показывает, что в «ненормальных» условиях, в условиях перехода от одного социально-экономического и политического состояния в другое, когда рушатся прежние устои жизни, а новые, даже еще не устоявшись, заставляют страдать значительную часть населения, в том числе и силовиков, когда обескураженное население не видит выхода из создавшегося положения, – в этих обстоятельствах иногдасиловики могут выйти из повиновения гражданских лиц и взять власть в стране в свои руки.

Меня могут спросить:

Но для чего силовым структурам брать на себя такую ответственность? Что, им своих забот не хватает, чтобы еще отвечать и за социально-экономическое, и политическое положение в стране?

 

Да, конечно, у них масса своих забот. Но вполне возможно, что у них просто не останется выбора, если народ в массе своей по-прежнему будет пассивно страдать, а силовые структуры разлагаться. Это — первый сценарий.

По второму сценарию, если вдруг начнется «русский бунт, бессмысленный и беспощадный», если в рядах силовиков произойдет раскол на тех, кто готов подавить бунт, и тех, кто выступит против таких действий, что, в конечном счете, парализует власть,– тогда в образовавшийся политический вакуум вполне может ворваться та из противоборствующих силовых группировок, которая окажется сильнее. Естественно, что, если это антиолигархическаягруппировка, симпатии огромной массы российского народа окажутся на стороне новой власти.

Конечно, нельзя поручиться, что силовой переворот обязательно будет направлен против олигархического режима. Может случиться так, что силовики-охранители уберут с «трона» один клан и на его место поставят другой, сохранив в неприкосновенности олигархический режим. Но в таком случае они лишь временно отсрочат, по-видимому, неизбежное: установление антиолигархического авторитаризма другими силовиками в другое время.

Тут мне могут возразить вновь:

Невозможно поверить, что в российских силовых структурах найдутся люди, готовые нарушить присягу.

 

Силовые структуры страны нарушили присягу, когда позволили распасться Советскому Союзу. Так что тот, кто нарушил присягу один раз, в определенных обстоятельствах вполне может нарушить ее и во второй раз.

Мне задают еще один вопрос:

Ну, хорошо, антиолигархически настроенные силовые структуры ходом событий, в конечном счете, выталкиваются во власть. А дальше-то что?

 

А дальше то, что тот же ход событий заставит их способствовать восстановлению экономического могущества страны и соответственно ее силовых подразделений.Естественно, они сами не будут руководить экономикой, «социалкой». От них это и не потребуется: для всего этого существуют гражданские специалисты. Силовики должны будут лишь создавать необходимые политические условия для определенного демонтажа теперешней олигархической, а потому мафиозно-коррупционной структуры: возврата сырьевых и топливных ресурсов в общегосударственные руки; создания конкурентной среды в экономике страны путем либо слома монополий, либо там, где это невозможно (в случае естественных монополий), государственного контроля над их деятельность (и, прежде всего, ценовой); воссоздания общегосударственной ликеро-водочной монополии; уменьшения неравенства в доходах, в частности, путем восстановления высокого прогрессивного налога на более обеспеченные, низкого—на средние и нулевого—на бедные слои населения; резкого роста расходов (на основании резко увеличившихся общегосударственных доходов от национализации сырьевых, топливных и ликеро-водочных компаний) на медицину, образование, науку, искусство; и т.д.

От такой розовой картины должен захватывать дух. Казалось, радуйся такому возможному повороту событий, при котором устанавливается антиолигархическая власть и страна, наконец, начинает избавляться от коррупционно-олигархических болезней. . .

Я не радуюсь. Вся беда в том, что возникающая таким образом власть будет авторитарной, а потому, учитывая историю России, страшной. Ведь нет никаких гарантий, что пост-постсоветский антиолигархический авторитаризм (с силовиками во главе) не начнет, как это часто бывало в России (с гражданскими во главе), палить без разбора по всем, рубить головы и правым, и виноватым.

Ибо в российском исполнении антиолигархический авторитаризм именно потому, что он антиолигархичен, что затронет связку могущественных кланово-груповых бюрократических интересов,– этот антиолигархический авторитаризм, без сомнения, поддержанный значительной частью населения страны, вызовет ожесточенное сопротивление со стороны: групповых государственных (олигархических) структур с помощью принадлежащих им гигантских денежных средств и СМИ; части коррумпированного генералитета; определенных политических партий; верхушки продажных «независимых» профсоюзов; и т.п.

Эту борьбу не на жизнь, а на смерть антиолигархический авторитаризм вероятнее всего будет осуществлять в чисто российских традициях безответственности, разгильдяйства и максимализма, когда, несмотря на необходимость, проблема будет решаться не скальпелем, а кухонным ножом, не молотком, а кувалдой, не ножом, а топором и т.п.

[Вообще, во избежание недоразумений, хочу еще раз пояснить следующее. Отсутствие гражданского общества (в западном понимании этого слова), безответственность и разгильдяйство не являются генетическими, «кровяными» особенностями ни россиян в целом, ни русских, в частности.«Виноваты», как я уже подчеркивал, история и география.

Русский народ как наиболее многочисленный народ страны веками осваивал бескрайние просторы на востоке, юге и западе страны, тратя на это существенную часть своей энергии. Пассионарность народа, за редкими исключениями (движения Болотникова, Разина, Пугачева), уходила на борьбу с внешними врагами, что оставляло мало сил и желания для борьбы с существующей классовой (феодальной) структурой российского общества. Отсюда конформизм в отношении власти, сервильность перед ней, ожидание ее «хороших, справедливых» действий, стремление решать дела келейным путем (блат, связи, знакомства, взятки и т.д.).

Но уже в конце ХIX в., когда закончилась территориальная экспансия, народная энергия начала понемногу обращаться вовнутрь страны: революции 1905 г., февраля и октября 1917 г. Эта тенденция была резко ослаблена Второй мировой и холодной войнами, распадом СССР и чеченскими войнами, вновь обратившими народный пыл на борьбу с внешним («Чечня не Россия, чеченец не наш») врагом. Тенденция была резко ослаблена, но не уничтожена: не так быстро, как хотелось бы, но все же появляются симптомы гражданского общества в стране в лице партий, блоков и общественных организаций.]

В результате, опять же исходя из истории России, в реальности можно ожидать от пост-постсоветского авторитаризма продолжения и даже углубления негативных тенденций, характеризующих постсоветский олигархический авторитаризм (именно потому, что оба они авторитаризмы).

Во-первых, дальнейшего ухудшения ситуации с правами человека(я знаю, что сторонники особого русского пути от последних двух слов наполняются желчной ненавистью, но им придется потерпеть): в условиях беспощадной борьбы против могущественной олигархии, для сокрушения любой критики в свой адрес антиолигархический авторитаризм вынужден будет резко ограничить (уничтожить в эпоху интернета не в состоянии) свободу выражения мыслей, взглядов и т.д., приостановить или окончательно (т.е. уже юридически) превратить в простую ширму деятельность политических партий, законодательных и судебных органов власти.

Во-вторых, дальнейшего ущемления прав профессиональных союзов, в частности, на забастовку, чтобы, например, не дать возможности олигархическим слоям манипулировать законными экономическими требованиями рабочих и служащих.

В целом, может случиться, что в целях борьбы с преступностью, бандитизмом и коррупцией новые власти, не скованные более никакой критикой своих действий, в состоянии начать уголовные (и политические) преследования всех своих противников, кто бы они ни были.

Такими видятся деяния пост-постсоветского антиолигархического авторитаризма, призванного пересмотреть итоги денационализации общегосударственной собственности и разрубить щупальца олигархического чудовища, сосущего кровь страны и омертвляющего ее (страну). Его вполне прогрессивные цели в специфических российских традициях гражданской пассивности и рабской покорности значительной массы населения страны не могут не быть достигнуты реакционно-репрессивными методами.

Именно поэтому, по моему мнению, надо не только бояться, но и не желать прихода к власти силовых структур. Так что, если говорить о том, чего бы хотелось, то, на мой взгляд, для России ХХне авторитарный смешанный капитализм (антиолигархический авторитаризм), а демократический смешанный капитализм (демократический антиолигархизм).

Но для последнего, как было подчеркнуто ранее, необходимо существование гражданского общества (здесь и далее, западного толка), в котором россияне, перестав надеяться на халявное чудо, сами взяли бы свою судьбу в свои руки (конечно, насколько это возможно в классовом капиталистическом обществе). Вот его-то (гражданского общества), повторяю себе в который раз, к несчатью, пока очень мало в России.

Тут сторонник особого пути может радостно воскликнуть:

А это и хорошо! Гражданское общество западного толка не нужно в России, поскольку либеральная демократия противопоказана русскому народу и другим коренным народам страны.

 

Не думаю, что, с точки зрения гражданского общества, россиянин по своей сути чем-то отличается от других народов мира. Разница лишь во времени капиталистического развития у разных народов. Эта разница, в свою очередь, вытекает из формы капитализма: на Западегражданское общество и политические партии появились раньше, ибо там раньшевозник капитализм смешанного типа; в России гражданское общество и политические партии находятся в рудиментарном состоянии и только пробивают себе дорогу, поскольку только сейчас в стране появляются ростки смешанного капитализма.

Итак, к чему же мы пришли? К скорби по поводу очень слабогоразвития гражданского общества в России. К прогнозу кошмарной возможности прихода к власти представителей силовых структур, которые, руководствуясь вполне благими намерениями, могут залить кровью страну.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив