Важное место в механизме защиты права собственности занимают вещно-правовые средства. Они направлены непосредственно на защиту права собственности как абсолютного субъективного права, которому противостоит неопределенное количество третьих лиц, непосредственно не состоящих с собственником в конкретных правоотношениях. У собственника отсутствуют какие-либо обязательства перед ними, и любое нарушение его права собственности подлежит пресечению. При этом традиционно ученые выделяют следующие инструменты вещно-правовой защиты: иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения (виндикационный иск); иск об устранении нарушений, не связанных с лишением владения (негаторный иск); иск о признании права собственности.


Правда, далеко не все специалисты в области защиты права собственности согласны с подобным перечнем вещно-правовых средств. Так, В.А. Тархов и В.А. Рыбаков отмечают, что право собственности защищается только мерами, предусмотренными главой 20 ГК РФ. При этом вещно-правовыми исками они считают лишь виндикационный и негаторный иски. Ограничения средств защиты они объясняют следующим образом. В главе 20, по их мнению, говорится не о всех вообще средствах защиты, а только о тех, которые осуществляются в рамках правоотношения собственности и с помощью которых реализуется компенсационная функция гражданского права в области правоотношений собственности.

В целом гражданское законодательство традиционно закрепляет два классических вещно-правовых иска, служащих защите права собственности и иных вещных прав: виндикационный (об истребовании имущества из чужого незаконного владения) и негаторный (об устранении препятствий в пользовании имуществом, не связанных с лишением владения вещью).

Среди вещных исков особое место занимают иски об истребовании имущества из чужого незаконного владения – виндикационные иски. Хотя в судебно-арбитражной практике они встречаются не столь часто, как обязательственно-правовые требования, их предупредительно-воспитательная роль в обеспечении неприкосновенности собственности неоценима.

Виндикационный иск имеет многовековую историю. Со времен римского права, когда собственник мог виндицировать вещь у всякого, у кого ее застанет, хотя бы она прошла через десятки рук по формально законным основаниям.

Классик русской цивилистики И.А. Покровский объяснял это правило следующим образом. Римское право для перехода права собственности требовало как для движимостей, так и для недвижимостей одного – передачи вещи (traditio). Но эта передача только тогда переносила право собственности, когда отчуждатель был истинным собственником вещи. «Никто не мог передать больше прав, чем имел сам». Добросовестный приобретатель вещи мог сделаться собственником только одним путем – по давности.

Конструкция современного виндикационного иска претерпела по сравнению с его древнеримским предшественником существенное изменение. Римляне, как было отмечено, не признавали каких бы то ни было ограничений виндикации. Таким образом, виндикация была абсолютной: отсутствовали ограничения, защищавшие добросовестного приобретателя.

Под виндикационным иском понимается требование не владеющего собственника к фактическому незаконному владельцу индивидуально-определенной вещи о возврате данной вещи в натуре. Из данного общего определения следует два вывода. Во-первых, виндикационный иск носит внедоговорный характер. Когда требование о возвратe вещи основано на договоре, владение опирается на законное основание и права собственника подлежат защите обязательственно-правовыми способами.

Во-вторых, на каком бы праве (вещном или обязательственном) ни было основано владение, оно должно быть для истца по виндикационному иску фактическим владением.

С учетом этих обстоятельств в современной юридической литературе утвердилось понятие виндикационного иска, как иска невладеющего собственника к владеющему несобственнику о возврате вещи в натуре.

Определенные дискуссии вызывает правовая природа виндикационного притязания. Так, Е.А. Крашенников утверждает, что виндикационное притязание не тождественно праву собственности и представляет собой самостоятельное субъективное право, поскольку:

  • право собственности и виндикационное требование связывают разных обязанных лиц (виндикационное притязание направлено против конкретного нарушителя);
  • обладают разным содержанием (при виндикации нарушитель обязан возвратить вещь собственнику);
  • обладают разными юридическими свойствами (виндикационное требование может быть реализовано только через обращение к юрисдикционному органу). Напротив, М.М. Агарков, рассматривая правовую природу вещных и обязательственных прав, указывает, что виндикационный и негаторый иски являются правомочиями, принадлежащими собственнику как таковому, элементами, входящими в состав права собственности.

Оппонируя представлениям Е.А. Крашенинникова о виндикации отметим, что виндикационный иск – это традиционный способ защиты права собственности. Следовательно, с помощью него реализуется право собственника на защиту. В.П. Грибанов, отмечал, что

субъективное право по своему содержанию представляет собой совокупность ряда возможностей, в частности, возможности для управомоченного лица осуществить право своими собственными действиями; возможности требовать определенного поведения от обязанного лица и, наконец, возможности обратиться к компетентным государственным или общественным органам с требованием защиты нарушенного или оспариваемого права.

 

Итак, право на защиту собственности – это присущая собственнику возможность обратиться с требованием к управомоченным органам о защите своего права. Поскольку виндикационный иск является одним из способов защиты права собственности, право на его предъявление не может возникнуть ранее приобретения права собственности лицом. Кроме того, наличие виндикационного притязания обеспечивается соответствующей корреспондирующей обязанностью – возвратить вещь собственнику.

Следовательно, виндикационное притязание является частью права собственности, поскольку: а) основанием возникновения виндикационного притязания не являются самостоятельные юридические факты; б) виндикационное требование может быть предъявлено к любому лицу, у которого незаконно находится вещь собственника, что свидетельствует о его абсолютной природе; в) содержание права собственности составляет не только возможность осуществления господства над вещью, но и право обратиться к любому, кто его нарушил, с требованием возврата, либо к государственным органам о защите своего права); г) нельзя считать виндикационное притязание относительным субъективным правом, поскольку оно вообще самостоятельным правом не является и существует лишь постольку, поскольку имеется субъективное право собственности на определенную вещь.

Ряд ученых полагает, что при нарушении владения собственника имеет место трансформация гражданско-правового отношения из одного вида в другой: абсолютное правоотношение собственности в связи с нарушением превращается в правоотношение относительное. Так, О.В. Иванов считает, что любое ущемление субъективного права влечет возникновение нового материального права, исключительным предназначением которого является устранение помех в осуществлении нарушенного права, то есть право на защиту не есть свойство самого субъективного права, а есть самостоятельное право, хотя и тесно связанное с субъективным правом. При этом право на защиту «в качестве реальной правовой возможности появляется у обладателя регулятивного гражданского права лишь в момент нарушения или оспаривания последнего и реализуется в рамках возникающего при этом охранительного гражданского правоотношения».

Однако мы не можем согласиться с этим мнением. В.Ф. Яковлев справедливо отмечает, что, как правило, защита нарушенных субъективных прав происходит либо в рамках правоотношений собственности, либо в рамках обычных обязательственных правоотношений. Именно в рамках материального правоотношения собственности разрешаются все споры и осуществляется в необходимых случаях защита.

В этой связи нельзя согласиться с мнением, что виндикационное притязание отвечает всем признакам обязательственных прав. Тем самым искажается правовая природа виндикации, что приводит к ошибочным решениям ряда практически значимых теоретических задач. В частности, речь идет о цессии виндикации. Дело в том, что возникает вопрос о природе и характере цессии виндикации, является ли она способом передачи вещного права или уступкой обязательственного?

В римском праве под цессией в узком смысле понималось волеизъявление кредитора, в силу которого он переносит свое обязательственное требование на другое лицо. Объектом цессии могли служить не только обязательственные требования, но и вещные притязания. В отличие от римского права в действующем ГК РФ цессия – это институт обязательственного права. В соответствии с п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона, тогда как вещные права передаются иным образом (ст. 223 ГК РФ).

В отличие от современного гражданского права России римское частное право цессию виндикации допускало. Так, Д.Д. Гримм указывал, что если отчуждаемой вещью владеет не сам отчуждатель, а третье лицо (например, собственник продает украденную вещь, которая находится еще у вора), то отчуждатель может только уполномочить приобретателя завладеть вещью и с этой целью цедировать ему виндикацию, но собственность переходит к приобретателю лишь после того, как ему удастся завладеть вещью. Отметим также, что римские юристы различали вынужденную (necessaria) и добровольную (voluntaria) цессию виндикации. Первая применялась в случаях, когда собственник утрачивал владение проданной, но не переданной вещью; вторая – если собственник желал распорядиться вещью после того, как утратил владение ею. Существенно замечание Дернбурга, который пишет, что «отчуждение возможно только или если отчуждатель сам владеет, или если он может обязать третье лицо к совершению передачи. При отсутствии этих условий отчуждателю только остается уступить приобретателю свои иски, в частности виндикацию. Если вследствие такой уступки исков цессионарий делается владельцем вещи, то это равносильно традиции».

В настоящее время аналогичные правила содержит Германское гражданское уложение, § 931 которого гласит: «Если вещью владеет третье лицо, то ее передача может быть заменена соглашением, по которому собственник уступает приобретателю свое требование о выдаче вещи».

Исследование правовой природы цессии виндикации детально проведено Е.А. Крашенинниковым. Не отрицая заслуг автора в изучении сложных юридических категорий, предложим свою интерпретацию указанной проблемы.

Во-первых, следует определить, чем же является виндикационное притязание в контексте ст. 301 ГК РФ. Так, М.М. Агарков, рассматривая правовую природу вещных и обязательственных прав, указывает, что виндикационный и негаторый иски являются правомочиями, принадлежащими собственнику как таковому, элементами, входящими в состав права собственности. Е.А. Крашенинников возражает ему. Прежде чем предпринять попытку опровергнуть аргументы последнего, напомним еще раз о некоторых аксиомах гражданского права.

Виндикационный и негаторый иски – это традиционные способы защиты права собственности. Следовательно, с помощью указанных средств реализуется право собственника на защиту. Остановимся также на мнении В.П. Грибанова, который отмечал, что «субъективное право по своему содержанию представляет собой совокупность ряда возможностей, в частности, возможности для управомоченного лица осуществить право своими собственными действиями; возможности требовать определенного поведения от обязанного лица и, наконец, возможности обратиться к компетентным государственным или общественным органам с требованием защиты нарушенного или оспариваемого права». При этом ученые рассматривают возможность защиты субъективного права как имманентно присущую ему способность, возникающую в момент возникновения субъективного права.

Следовательно, право на защиту собственности – это присущая собственнику возможность обратиться с требованием к управомоченным органам о защите своего права. Поскольку виндикационный иск является одним из способов защиты права собственности, право на его предъявление не может возникнуть ранее приобретения права собственности лицом. Кроме того, наличие виндикационного притязания обеспечивается соответствующей корреспондирующей обязанностью – возвратить вещь собственнику.

Мы полагаем, что уступка виндикации возможна, но она имеет иную правовую природу. Справедливым нам представляется утверждение М.М. Агаркова по данному вопросу:

Если виндикационный иск ввиду неразрывной связи с правом собственности и рассматривается как входящий в состав этого права, то его направленность к определенному лицу позволяет по аналогии применять к нему некоторые положения обязательственного права.

 

Вернемся к римскому и немецкому праву. В указанных правовых системах путем уступки виндикации осуществлялась передача права собственности. Напомним, что по Германскому гражданскому уложению передача составляет необходимое условие перехода права собственности на движимость (§ 929, ч.1). Лишь в исключительных случаях, когда отчуждаемая вещь находится во владении третьего лица и состоялось соглашение, собственник уступает приобретателю свое право на иск, при этом право собственности переходит к приобретателю, однако лишь после того, как ему удастся завладеть вещью. В связи с этим ошибочным представляется мнение Ю.К. Толстого, что «отчуждатель может перенести на приобретателя право собственности путем уступки последнему права истребовать вещь, находящуюся у третьего лица». Полагаем, в таких случаях необходимо, чтобы вещь перешла во владение нового собственника.

В настоящее время ряд исследователей склоняется к выводу, что право собственности может быть передано и при заведомой невозможности для собственника совершить традицию, передать вещь. Так, например, О. Ломидзе и Э. Ломидзе предлагают передавать собственность на манер цессии в тех случаях, когда невозможно забрать вещь у покупателя.

Противником такого перехода является К.И. Скловский, мнение которого представляется нам обоснованным. Он указывает, что

все допущения передачи собственности без вещи не кажутся убедительными уже потому, что игнорируют разделение прав на вещные и обязательственные и соответственно - невозможность путем договора изменить строй вещных прав. Как представляется, не отвечают они и точному смыслу п. 1 ст. 223 ГК РФ, которая предусматривает иные, кроме традиции, способы возникновения права собственности, не столько как альтернативные, сколько как усложняющие юридический состав для перехода собственности.

 

Отсюда следует один важный вывод: чтобы передать право собственности, необходимо владеть вещью, то есть владение есть необходимое условие распоряжения, передачи права собственности.

Основываясь на положениях абз. 2 п. 1 ст. 224 ГК РФ, Е.А. Крашенинников приходит к выводу, с которым следует согласиться, что право собственности при цессии виндикации перейдет к цессионарию лишь после того, как вещь поступит в его владение. Соответственно, до тех пор, пока вещь не поступит во владение цессионария, собственником остается цедент, уступивший свое виндикационное притязание, а цессионарий является лишь управомоченным по притязанию на истребование вещи. Однако при этом, по нашему мнению, у собственника отсутствует возможность распоряжаться вещью, передать право собственности. Следовательно, предположение о том, что после уступки виндикационного притязания собственником, он может перенести право собственности на другое лицо посредством соответствующего соглашения, мы считаем несостоятельным. Тем не менее, следует рассмотреть юридическую модель ситуации, в которой после цедирования виндикации право собственности было передано иному лицу (например, в силу соглашения сторон).

Правовыми последствиями такой ситуации станут отсутствие у нового собственника права на виндикационное притязание. В соответствии со ст. 302 ГК РФ истребовать имущество может только утративший его собственник, но не лицо, которое приобрело право собственности после утраты вещи. Кроме того, по условиям нашей юридической модели виндикационное притязание в момент передачи права собственности уже передано цессионарию, вероятно, случай, когда собственник дважды сможет распорядиться своим правомочием, следует квалифицировать как злоупотребление правом.

Анализируя цедирование виндикации следует также рассмотреть такой аспект проблемы: вправе ли цессионарий виндицировать вещь у цедента, если тот получает владение вещью? Так, например, достаточно обоснованно мнение, что виндикационное притязание направлено против незаконного владельца (ст. 301 ГК РФ), тогда как собственник законно владеет имуществом, что лишает цессионария возможности виндицировать вещь.

Полагаем, что против данного положения могут быть высказаны следующие веские доводы. Во-первых, собственник получив свою вещь обратно, тем не менее лишен права защищать ее от притязаний третьих лиц, поскольку такого рода правомочие им передано на основе действительного соглашения. Во-вторых, единственным оправданием существования цедирования виндикации, как было указано ранее, является необходимость передачи вещи от собственника (цедента) к цессионарию, даже в условиях отсутствия фактического владения такой вещью собственником. Соответственно, цессию виндикации можно рассматривать как обязательство передать индивидуально-определенную вещь. При такой последовательности рассуждений цессионарий может воспользоваться возможностью, которая предоставлена ему абз. 1 ст. 398 ГК РФ и требовать отобрания вещи у собственника.

Итак, поскольку цедирование виндикации преследует конечную цель – передачу права собственности от цедента к цессионарию, воспользоваться вещным способом защиты права собственности цессионарий не может. Однако его притязание возникло на основании обязательства, ему предоставляется право использовать соответствующие средства защиты и требовать отобрания вещи у собственника.

Обсудим также ситуацию, при которой первоначальный незаконный владелец теряет вещь, которую находит новый собственник, либо сам предоставляет вещь другому лицу.

Е.А. Крашенинников две эти ситуации различает. В первом случае, по его мнению, цессионарий истребовать вещь у нового владельца не может, поскольку виндикационное требование было уступлено в отношении прежнего незаконного владельца, а в отношении нового владельца должна быть совершена новая уступка виндикационного притязания. Во втором случае имеет место правопреемство, что не влечет прекращения виндикационного притязания цессионария.

Различные оценки рассмотренных правовых моделей в данном случае связаны с общим представлением автора об обязательственном характере виндикационного притязания. Мы же полагаем, что виндикация имеет вещную природу. Цель виндикации состоит в возврате вещи обладателю права на нее. Иными словами, виндикация, как элемент вещного права, следует за правом собственности, но не за субъектом, к которому предъявляется требование о возврате. Так, М.М. Агарков указывал, что «иск к незаконному владельцу вещи… переходит вместе с правом собственности к приобретателю».

В заключение следовало бы дать некоторые оценки рассмотренным правовым явлениям.

Во-первых, существование ситуации, когда наряду с правом собственности у другого субъекта гражданских правоотношений возникает право истребовать вещь из чужого незаконного владения, следует оценить отрицательно, так как это при определенных обстоятельствах приводит к ситуации «удвоения» прав на один и тот же объект. Собственник лишается не только возможности владеть, но и распоряжаться; цессионарий – возможности приобрести право собственности до момента вступления в фактическое владение. В то время, как гражданский оборот направлен именно на владение вещами без отрыва от прав на эти вещи. Так, Е.А. Крашенинников указывает, что при виндикации осуществляется и защита права собственности, и охраняемого законом интереса цессионария. Полагаем, что одномоментно при заявлении виндикационного притязания защита права собственности и защита охраняемого законом интереса не осуществляется. При заявлении виндикационного требования собственником осуществляется защита права собственности, в случае предъявления его цессионарием – защита охраняемого законом интереса.

Второй стороной рассматриваемой проблемы является положительный эффект, который получает собственник, используя потенциал цессии виндикации. Возможность передать право требования третьему лицу способствует участию невладеющего собственника в обороте, поскольку предоставляет ему право отчуждать имущество даже в условиях отсутствия фактического владения. По нашему мнению, именно данное соображение должно являться аргументом введения подобного рода новелл в современное российское право. 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив