Детерминанты принятия внешнеполитических решений в современном государстве: уровневый подход

10 апрель 2012

После распада биполярности всем государствам пришлось столкнуться с однополярным характером международной структуры, начать пересматривать свои внешнеполитические приоритеты. Возникло противоречие между заявленным окончанием соперничества великих держав (периодом «конца истории») и его продолжением в духе realpolitik на международной арене за партикулярные национальные интересы.

Понимание концептуальных основ формирования внешнеполитической стратегии государства необходимо для выработки его наиболее эффективной внешней политики в условиях эволюции международной структуры. Такая стратегиядолжна учитыватьдетерминантыглобального, государственного и внутригосударственного уровней для более эффективного использования имеющихся ресурсов в ходе реализации целей развития государства. Значение детерминант различных уровней во внешнеполитической стратегии государства, например, полярности международной структуры, совокупного потенциала государства, взгляды политических лидеров, может увеличиваться или уменьшаться.

Важно проанализироватьпричины выборатого или иного внешнеполитического курса современного государства. В целях прогнозирования внешней политики России важно понять, поступала ли она по отношению к возможным союзникам или противникам, потому что осознала ограниченность своего силового ресурса по сравнению с Западом, или же действовала так потому, что поддерживала решения ООН как единственного легитимного международного института. Таким образом, возникает не только вопрос соотношения детерминант государственного и глобального уровней во внешнеполитической стратегии, но и вопрос соотношения различных детерминант на глобальном уровне. Однако, следует отметить, что международную структуру необходимо изучать во всех ее измерениях, а не только с точки зрения баланса сил. В виде ее возможной трактовки может выступать инсититуционально-нормативная международноая структура, где главной детерминантой внешней политики будет регулирующее влияние международного права и международных организаций, а не силовое принуждение или угроза применения силы.

В условиях постоянного развития совокупного потенциала основных международных акторов и их конфигурации на международной арене важно проанализироватьмеханизм выстраивания их внешнеполитических стратегий, а также определить то, как в них соотносятся детерминанты на глобальном уровне принятия решений с детерминантами на государственном и внутригосударственном уровнях. На основе изучения различных теорий мировой политики и международных отношений, в частности, теоретиков анализа внешней политики и неоклассического реализма, выделяются ключевые детерминанты внешнеполитической стратегии государства, изучение которых призвано создать более фундаментальную теоретическую модель внешнеполитической стратегии государства с целью прогнозирования их поведения на международной арене и выработки рекомендаций для внешней политики России.

Детерминанты глобального уровня

Детерминанта «силы»

Государству для успешной реализации своей внешнеполитической стратегии необходимо в соответствии в ее целями адекватно учитывать переменные, влияющие на силу данного государства, выстраивать свою внешнеполитическую стратегию. С конца XIX века – времени зарождения современной политологии – проблема силы была положена в ее основу. Сила выступает главной детерминантой глобального уровня деятельности государства. Проблема заключается в том, что можно по-разному трактовать понятие «силы», то есть по-разному измерять ее.

Политические реалисты понимают силу как обладание государствами военными, экономическими ресурсами. Факторобладания ресурсамиможет увеличивать или уменьшать силу государства, включающую в себя, согласно Г.Моргентау, следующие элементы: географическое положение, природные ресурсы, развитие промышленности, готовность государства к войне, население, национальный характер, национальный морально-психологический настрой, качество дипломатии. Ганс Моргентау определяет политическую силу как

психологические отношения между теми, кто ею обладает, и теми, по отношению к кому она применяется. Это дает первым возможность контролировать действия последних с помощью того влияния, которое они оказывают на их умы. Международная политика, как и любая политика – это борьба за силу (влияние).

Неореалисты, в частности Уолц, определяет силу через понятие возможностей, включающих «экономическую, военную и другие составляющие». Сила понимается какинструмент государства, то есть она не выступает как контроль над результатами межгосударственного взаимодействия, а как контроль над ресурсами, с помощью которых обеспечивается безопасность в анархичной международной среде. Сила является, согласно Уолцу, относительным понятием, то есть важен не сам факт контроля над ресурсами, а контроль над большим количеством ресурсов, чем у другого государства (можно либо увеличить объем контролируемых данным государством ресурсов, либо уменьшить объем контролируемых другими государствами ресурсов). Если распределение силы между государствами меняется, то анархичная структура международной системы вынудит государства рационально реагировать на это через попытку заполучить ту силу, которую оно потеряло в результате смещения баланса сил. Эта попытка называется «балансированием», так как с точки зрения международной системы это выглядит как стремление восстановить нарушенное равенство сил.

К наиболееважным ресурсам, которыми должно обладать государство для обеспечения своей безопасности, относятся: военные, экономические, географические и демографические ресурсы. Важно также разграничить понятия «контролировать» и «обладать». Обладание ресурсами не означает того, что государство может использовать их для обеспечения своей безопасности. Государство должно быть автономно по отношению к другим государствам в своем праве использовать эти ресурсы. Другие государства могут в силу действия ограничивающих норм, правил международного взаимодействия не позволить данному государству использовать в полной мере свои ресурсы для обеспечения безопасности, поэтому автономность, понимаемая как возможность даже нарушать эти правила и нормы, является компонентом силы.

Неоклассический реализм выдвинул свою комплексную модель влиянияфакторов трех уровней(системного, государственного и внутригосударственного) на силу государства. Согласно данной модели требования международной системы влияют на государство. Эти требования встречают на своем пути различные переменные государственного (особенности бюрократии, полномочия исполнительной власти и др.) и внутригосударственного уровне (общественное мнение, поляризация общества и др.). После того, как переменные оказали свое влияние на требования международной среды, создали «помехи», государство выстраивает внешнеполитический курс, направленный на мобилизацию общественных ресурсов и на адаптацию или сопротивление международной среде.

Даже если бы погрешностей в восприятии силы другого государства не существовало, возникла бы сложность с определением ее содержания. Неоклассический реалист Вильям Волфорт пишет: «сила не может быть протестирована; различные элементы силы обладают разной пользой в различное время; отношение воспринятой силы к материальным ресурсам может быть неустойчивым; механика силы окружена неопределенностью; государства обладают различными уровнями изменяемости и сравнительных преимуществ; восприятие места в иерархии престижа и военных возможностей могут длительные периоды времени не совпадать; государства принимают на вооружение различные ассиметричные стратегии для максимизации своих позиций и ослабления соперников; сигналы путаются среди элит, врагов и внутренней аудитории». Вильям Волфорт подвергает сомнению однозначность категории силы, возможность ее измерения, восприятия другими государствами и гражданским обществом. Саммотив выживания, который чаще всего движет элитами, понимается по-разному различными элитами, которые воспринимают его через призму внутригосударственных процессов.

Взаимодействие переменных международного и внутреннего уровней в меняющихся условиях приводит к различным результатам с точки зрения неоклассического реализма. Более сильные, сплоченные внутренние акторы могут сместить исполнительную власть, наложить вето на программные цели правительства, повлиять на определение национальных интересов, когда уровень внешних угроз низок, международная система находится в стабильном и мирном состоянии, государственная власть слаба, а силы безопасности в правительстве не имеют достаточной структурной автономии. Если же международная система посылает значительные вызовы государству, то сильная исполнительная власть во внешней политике может иметь собственный интерес, влияющий на принятие внешнеполитических решений.

Уполитического либерализмаесть отличный от политического реализма взгляд на природу силы, понимаемую как влияние идеалов, ценностей, прав и свобод в обществе и государстве. Чем больше те или иные идеи распространены в обществе и в мире, тем больше они влияют, тем больше их вклад во внешнюю политику, тем большей силой они обладают.

Либерализм считает, что свобода и произвольная сила предполагают создание законов и правительства. Правительство гарантирует выполнение своих обязательств, в том числе, потенциальной угрозой применения легитимной силы. Конституционный либерализм разделяет силу между ветвями власти и между государством и обществом. Государство становится сильнее, когда его сила ограничена и контролируется обществом. Например, либеральные конституции накладывают ограничения на силу любого политического актора: от индивида до государства. Эти ограничения защищают индивидов от произвола, а государства от неправомерных решений.

Либералы описывают понятие «силы» с точки зрения ее ограничения, дисциплинированности: вместо деспотического понимания «власти над» вводится понятие «власть для». Или как писал Стивен Хоумс:

Ограниченная власть может быть более влиятельной, чем неограниченная власть.

Либеральные конституционалисты призывают к системе сдержек и противовесов, публичной дискуссии, регулярным выборам и другим институциональным механизмам, которые помогают избегать деспотического правления.

В рамках неолиберализма международные институты, международные режимы могут обладать определенной силой, влияющей на государственный уровень со стороны глобального уровня. Она проявляется в силе норм, правовых практик, различных обязательств в рамках международных государственных и негосударственных союзов. Р. Кейохейн и Дж. Най описывают данное понятие как

способность одного субъекта заставить других предпринять что-либо, что они иначе предпринимать бы не стали, и при этом, по приемлемой для действующего лица цене.

Конструктивисты, постмодернисты понимают силу как влияние идеальных конструктов глобального значения на сознание индивидов, государственных деятелей. Восприятие силы представляет собой важный фактор, влияющий на возможность адекватно оценить и мобилизовать свои ресурсы, на эффективность их использования по отношению к внешнему окружению.

Сила также может быть присуща внутренним акторам, которые влияют на внутригосударственный и даже внешнеполитический процесс не только своими ресурсами, но и через формирование интерпретации внешнего окружения, выступая оценивающими сообществами. Тем самым, они обладают силой интерпретации.

Неомарксисты вслед за К.Марксом основывают силу на экономическом базисе, власть над которым определяет господство класса эксплуататоров и государств-эксплуататоров.

Сила может осуществляться различнымисредствами, отражающими ее содержание: «жесткая сила» («hard power»), «мягкая сила» («soft power»), «умная сила» («smart power»). Под «мягкой силой» гарвардский профессор Дж. Най понимает «способность государства (союза, коалиции) достичь желаемых результатов в международных делах через убеждение (притяжение), а не подавление (навязывание, насилие, принуждение), что характерно для «жесткой силы». «Мягкая сила» действует, побуждая других следовать (или добиваясь их собственного согласия следовать) определенным нормам поведения и институтам на международной арене, что и приводит ее к достижению желаемого результата фактически без принуждения». Но также есть понятие «умной силы», которое включает как элементы жесткой, так и мягкой сил.

Сила является комплексным явлением, состоит из элементов, которые должны соответствовать международной ситуации. Например, финансовые ресурсы не сыграли принципиальную роль в противостоянии завоеваниям Чингизхана. Элементы должны быть объединены определенной концепцией, должны отвечать внутреннему раскладу сил и интересов. Элементы разнятся от века к веку, от государства к государству. Сила зависит от факторов внутригосударственного, государственного и международного уровней, это главная детерминанта любых движений государства на международной арене, включая его внешнеполитических курс.

Сила– это совокупный показатель возможности государства воспринимать и реагировать на международное давление, контролировать и мобилизовывать внутригосударственных акторов для реализации своей внешнеполитической стратегии. Сила рассматривается как явление, действующее на глобальном уровне применительно к построению внешнеполитической стратегии.

Детерминанта соотношения сил на международной арене

Современные международные отношения характеризуются наличиемединственного полюса, сверхдержавы в лице США. Анализируя соотношение государств на международной арене, соотношение их силы, большинство исследователей сходятся во мнении, что однополярность является главной переменной глобального уровня, демонстрирующей стабильность, выражающейся в том, что только США обладают огромным преимуществом во всех сферах государственной мощи и способны относительно быстро использовать ее для достижения своих внешнеполитических целей. Следует разграничить понятия «гегемонии» и «однополярности», использующиеся при анализе США в международных отношениях. Если однополярность подразумевает, что сила сосредоточена у одного государства, то есть это государство контролирует наибольшее количество ресурсов, и нет других сопоставимых по мощи государств, то гегемония подразумевает единоличный характер распоряжения этими ресурсами даже в условиях наличия сопоставимых по мощи соперников. Однополярность описывает силовые отношения в мировой системе, гегемония касается властных отношений между любыми государствами.

Наличие одного полюса ставит проблему возможного балансирования против него других центров силы. Но с момента окончания Холодной войны не сложился действенный контрбаланс сил, который бы мог потенциально бросить вызов единственной сверхдержаве. Это можно объяснять, основываясь на различном понимании балансирования:

  1. если государства балансируют не против самого сильного государства, а против наиболее опасного для них, то на современном этапе контрбаланс с большей вероятностью может сложиться против Ирана, Северной Кореи и др., чем против США. В данном случае, речь идет не об объективных возможностях нанести урон, максимум которых обладают как раз США, а субъективное восприятие на международной арене наиболее угрожающего государства,
  2. возможно, государства балансируют против однополярного характера силы США, но иными способами. Например, баланс может создаваться не в сфере обладания экономическими, военными или политическими ресурсами (жесткое балансирование), а в сфере обладания большим международным статусом, престижем, участием в деятельности международных институтов (мягкое балансирование). Так, ЕС обладает большим статусом, авторитетом при разработке экологических проектов, при ведении дипломатических переговоров с конфликтными международными акторами, хотя данная форма балансирования не может заменить традиционный баланс сил и силовое решение тех или иных конфликтов, например, в Югославии в 1999 г.,
  3. контрбаланс сил мог не сложиться также потому, что однополярный характер положения США на международной арене приносит большие практические выгоды другим центрам силы. Однополярность может быть не только итогом распределения силы, но и результатом стремления как США, так и многих государств поддерживать удобную для них однополярность, предоставлять свои ресурсы в обмен на их эффективное и выгодное для них использование. Если мы представим современный мировой баланс сил, в котором государства перестали бы вкладывать свои ресурсы в США или другую сильную державу из-за желания добиться выгодного для себя их использования, систему, в которой США являются только одним из государств, то в тот момент международная система стала бы даже не многополярной, а аполярной,
  4. современная однополярность склонна к миру, так как наличие одной сверхдержавы не позволяет развязаться конфликту между державами, претендующими на ее место или на большее влияние. Сверхдержава подавляет конкуренцию за безопасность между державами-челенджерами, если использовать терминологию Дж.Модельски. Также, согласно теории гегемонизма, чем больше концентрация силы у ведущей державы, тем более международный порядок склонен к миру,
  5. контрбаланс из нескольких держав трудно создать, на это уходит время и ресурсы. В случае с США существуют географические трудности по воплощению контрбаланса, так как они отгорожены отостального мира двумя океанами и граничат с такими соседями, которые не могут представлять им потенциальную угрозу. Например, в 30-ее гг. XX века почти все десятилетие не удавалось создать коалицию против Гитлера. Только после нападения на Советский Союз такая контркоалиция стала возможной. Также сложностью является такая ситуация, когда маленькие державы воспринимают угрозу от своих соседей более опасной, чем угрозу от однополюсной силы. Они стремятся балансировать против них, а не против сверхдержавы, которая в иерархии воспринимаемых ими угроз находится ниже, чем их соседи,
  6. современная международная структура не в полной мере однополярна, ей не достает должной степени подчиненности всех мировых процессов интересам США. Например, Самуэль Хантингтон, характеризуя данную международную структуру, говорит о «одно-многополярности»,
  7. контрбаланс до сих пор не сложился, так как ни одна из держав, могущих потенциально конкурировать с США, не достигла сопоставимых со сверхдержавой показателей ни в одной области, а создание коалиции из того количества государств, совокупный потенциал которых может равняться или превышать США, является маловероятным в обозримой перспективе. Таким образом, пока однополярность устойчива, так как нет достаточных предпосылок для ее изменения со стороны других государств,
  8. возможный контральянс государств сложно создать, он менее эффективен, чем сила государства, а в условиях однополярности контрбалан невозможен, так как если бы он стал возможным, то это была бы уже не однополярная система. Даже функционирующий контральянс в однополярном мире не смог бы изменить структуру международной системы, для изменения однополярного характера международной структуры требуется рост, как минимум, одной из держав-соперниц до уровня США,
  9. балансировать против единственного полюса международной структуры мешает активная деятельность самих США, которым выгодно их неуязвимое положение и которые не испытывают достаточного количества ограничений международной структуры, чтобы сознательно отказаться от своей роли.

В условиях однополярного мира государство с большей вероятностью будет сотрудничать с однополярной державой, чем балансировать против нее. Стратегия балансирования требует существование державы, которая будет сознательно выстраивать уравновешенные отношения между различными центрами силы на международной арене. Моргентау приводит в качестве примера высказывание Черчилля, который считал, что Великобритания выступала на европейском континенте как сила, которая сознательно шла на союз с более слабыми государствами с целью уравновешивания более сильного блока государств или империи. Это пример внешнего балансирования. Внутреннее балансирование заключается в наращивании своих собственных возможностей, с тем чтобы быть в состоянии противостоять другой державе или союзу держав.

Сотрудничество со сверхдержавой(в данном случае, понятия «сверхдержава» и «государство, находящееся во главе однополярного мира» используются как синонимы, хотя их содержательные поля не совпадают, так как в мире может быть более одной сверхдержавы, а однополярность является частным случаем международной структуры) не является формой капитуляции во внешней политике государства перед лицом превосходящей силы. Оно представляет собой политику успешного достижения своих целей через взаимодействие с сильной коалицией во главе со сверхдержавой.

В условиях однополярностистратегия балансированиявстречается чаще, чем стратегия сотрудничества с сильнейшим государством, так как «первое, о чем заботятся государства, касается не максимизации их силы, а сохранения, поддержания их позиций в системе». В XIX веке эти две стратегии встречались одинаково часто, так как существовавшая тогда Британская империя не имела своей целью смену режима на основе идеологических построений. В условиях однополярности и стратегии США по распространению демократии и либеральных ценностей по всему миру любому государству выгоднее сотрудничать, чем балансировать против США.

Однополярная держава по самому определению не может балансировать (также как и идти на сотрудничество с другим государством с целью сохранить свое положение). Она может наращивать свою силу, доминировать, создавать коалицию против усиливающихся государств. Другие державы не могут балансировать внешне, для этого у них нет контроля над достаточным количеством ресурсов, нет поддержи среди других держав, но они могут балансировать внутренне, то есть усиливать свои возможности.

Однополярность не представляет собой международную иерархию, она не подразумевает обязательного формирования отношения подчинения одних государств другим, но создает условия для формирования такой зависимости.

Длянеореалистоводнополярность является наименее устойчивой из всех типов международных структур, так как против единственного полюса должен возникнуть контрбаланс других держав, который нейтрализует или даже уничтожит данную диспропорцию силы. Другие школы международных отношений верят в то, что однополярность может способствовать миру, но также ставят под сомнение долговечность однополярности. Вильям Волфорт, представитель школы неоклассического реализма, считает, что можно говорить об «однополярном моменте», который не продлится долго и уже тяготеет к многополярности.

Международная среда неравномерна, так как помимо малых государств в ней могут действовать и оцениваться регионы государств и особые типы государств, которые оказывают большее влияние на ее формирование. Например,«великая держава», по Закарии, имеет особое положение в международной системе по сравнению с обычным государством. Ресурсная база и ее использование государственным аппаратом обеспечивает «великой державе» возможность реагировать на системные вызовы на основе «национальных интересов». Общество, обладающее богатой ресурсной базой, само посылает сигнал об этом государству, «давя» на него изнутри. Элита оказывается между векторами внешнего и внутреннего давления. Это давление происходит на уровне перцепций элиты и на уровне способности государства к мобилизации этих ресурсов. Если «сила» государства оказывается более сильным вектором, то государство действует сообразно своим «национальным интересам», то есть ведет себя как «великая держава». Если нет, то государство склонно к использованию стратегии балансирования.

Следует отметить, что, говоря о сверхдержаве, неоклассические реалисты отмечают ее способность не подвергаться воздействию международной системы. Ее доминирующая сила, обеспечивая высокую степень безопасности, позволяет не вмешиваться в международную систему, не испытывать на себе все ее угрозы. Но если всё-таки такое вмешательство и происходит, то им движет давление внутренних политических акторов и их амбиции. Так Уолтц, приводя пример вторжения США в Югославию, пишет о том, что данная сверхдержава могла до начала вооруженной части конфликта не вмешиваться, так как не испытывала на себе никакой реальной угрозы. То есть США в тот момент не исходили из структурных ограничений международной системы, так как могли себе это позволить и сам стиль их внешней политики сверхдержавы не подразумевал такого следования.

Институциональная детерминанта

Согласно положениям теории политического реализма индивид и государство, контролируемое индивидами, не конфликтны по своей природе. Сотрудничество между ними является естесственным выбором каждого из них. Поэтому внешняя политика государств в условиях отсутствия причин для конфликта будет миролюбивой и нацеленной на взаимовыгодное сотрудничество.

Неолиберальная трактровка политического либерализма немного сместила акценты, указав на то, что помимо государств люди создают негосударственные организации, действия которых преобретаюттранснациональный характер. Кеохейн даже в связи с этим писал о явлении транснационализма в международных отношениях, когда межстрановые процессы становятся доминирующими в мировой политике и определяют, в том числе, внешнеполитический вектор государства.

Государства, согласно неолибералам, все больше участвуют в деятельности различныхмеждународных организаций(ОБСЕ, ВТО, НАФТА и др.), создают и поддерживают международные институты. Иногда государства используют международные институты для ограничения доступа к ним тех государств, которые не соответствуют предъявляемым к ним нормам, что демонстрирует самоценность и определенную форму сознательного упорядочивания процесса международной кооперации в противовес ее анархичности и волюнтаристичности с точки зрения политического реализма (в рамках политического реализма кооперация возможна в сфере безопасности в виде баланса сил). Например, в рамках теории институционализма вопросы кооперации в сфере безопасности неразрывно связаны с экономической и политической кооперацией, хотя уровень институционализации этого процесса в политической и экономической сферах выше, чем в военной. Участвуя в деятельности международных институтов, государство не только реализует цели своей внешней политики, получая выгоды от участия в них, но и способствует укреплению управляемости мировой политической системы.

Государства, осознавая все выгоды от международного экономического сотрудничества и принимая соответствующие издержки (например, конкуренцию с иностранными производителями, повышенный уровень международных угроз при более открытых границах и др.), вырабатывает свою внешнюю политику с учетом деятельности других государств, международных негосударственных акторов, международных институтов.

Также внешнюю политику, согласно представителямтеории демократического мира, может определять демократичность того или иного государства. Демократические государства менее склонны решать возникающие конфликты военными способами. Согласно же теоретикам либерального интернационализма (Майкл Линдт) США, поддерживая у себя либерально-демократический строй и сотрудничая с сильными региональными державами, способны сохранить и укрепить стабильность и демократичность во всем мире. Либеральные интервенционалисты склонны поддерживать военные акции, гуманитарные интервенции для распространения либеральных ценностей и свержения тех режимов, которые нарушают права человека.

Следует отметить, что, говоря ометодах, с помощью которых могут достигаться такие внешнеполитические цели как утверждение прав человека и других либеральных ценностей, распространение демократии, усиление международного сотрудничества, укрепление международных институтов, такие неолиберальные теоретики как Д.Най ввели термин «мягкая сила», подразумевающий под собой использование информационных каналов коммуникации, образовательных программ и др. невоенных способов для достижения вышеописанных целей. Также на смену «мягкой силы» пришла концепция «умной силы» (также описываемая Д.Наем), которая сближает на практическом уровне либеральную и реалистскую традиции.

Включенность государства в международные организации, международные институты не гарантирует государству реализацию его внешнеполитической стратегии, но это может способствовать ее реализации. Включенность в данные институты и организации позволяет государству обмениваться информацией, опытом, ресурсами с меньшими издержками, поэтому, например, США, являясь лидером мировой политической системы и занимая ведущие положения во многих международных институтах, используют это в своих национальных интересах, в интересах поддержания нужного им мирового порядка. Хотя сама включенность не определяет контроль за теми сферами компетенции, за которые отвечает та или иная международная организация.

Детерминанта взаимного восприятия государствами друг друга и современной системы международных отношений

В рамках конструктивизма интерсубъективные социальные представления о мировой политике, о балансе сил, о международной структуре, о силе того или иного государства определяют практическую политическую деятельность.

Конструируемая тем или иным образоммеждународная анархия(А.Вендт) дает государствам значительную свободу в определении их интересов в сфере безопасности, а относительное распределение силы определяет параметры для внешнеполитической стратегии государства. Само определение силы и намерений других государств наталкивается на прогнозируемые трудности. Подсчеты и восприятия лидеров могут препятствовать своевременному и объективному ответу или адаптации политического курса к изменениям во внешнем окружении. К тому же, лидеры всегда сталкиваются с двухуровневой игрой в разработке и осуществлении внешнеполитической стратегии: с одной стороны, они должны влиять на внешнее окружение, но, с другой стороны, они должны создать такие социальные представления, которые бы позволили мобилизовать ресурсы общества изнутри, работать через призму существующих внутренних институтов, и сохранять поддержку ключевых сторонников.

Также сложностью в выстраивании государством внешней политики является тот факт, что изменения в международной системе могут происходить в постепенном изменении представления о балансе сил, но могут также проявляться в форме внешних шоков, например, неожиданной эскалации кризиса. Эти шоки могут внезапно дать возможность лидерам осознать объединенный эффект долгосрочных силовых трендов (конструируемых идеологем, образов, моделей восприятия). Восприятие этих изменений иногда оказывает на внешнюю политику конкретного государства больший эффект, чем сами изменения. Обычно колебание в восприятии силы государства происходят не в целом, а по отдельным показателям, что определяет различные линии внешнеполитического поведения по отношению к каждому измененному компоненту силы другого государства. Например, начало второй мировой войны стало для правительств Великобритании, Франции и СССР внешнеполитическим шоком. Хотя данные державы и могли предотвратить разрастание немецкой угрозы, они не смогли этого сделать, во многом, из-за инерционного воздействия своих сконструированных долгосрочных стратегий и оценок международной среды. Политика умиротворения Германии не предполагала создания против нее внеидеологического военного альянса и его решительных действий, в то время как угрозы, исходящие от Германни вполне ощущались и анализировались разведками других стран.

Вслучае с Япониейи их вступлением во вторую мировую войну восприятие изменений в международной среде (изменение баланса сил, появление новых претендентов на мировое господство) повлияло на их экспансию в большей степени, чем сами боевые действия, которые в то время проходили в Европе, а не в их регионе.

Формирующиеся интерсубъективно представления омеждународной системе, обладающей некоторыми системами балансирования в те или иные периоды времени, могут из-за инерции своего существования в массовом сознании деформировать восприятие государствами величины и характера угроз и возможностей, исходящих от международной среды. Например, травма по итогам первой мировой войны в сознании государственных лидеров стран-победительниц и понимание того факта, что Веймарская республика не в состоянии развязать новый конфликт, задавали рамки их стратегического мышления, определяла выдвижение ими различных стратегий балансирования или сдерживания Германии в долгосрочной перспективе (политика умиротворения). Они думали, что в случае эскалации конфликта, понадобится значительное время, чтобы перевести экономики и экономику Германии на военные рельсы. Неудача в создании контрбалансирования против Германии связаны не с разногласиями союзников или их неправильным восприятием, а со сложностями, которые возникли при попытке скорректировать или создать заново новую долгосрочную стратегию. Аналогичный пример можно привести с оценкой Сталиным времени начала войны с Германией. Инерционное влияние международной системы проявилось здесь в неверии возможности ведения Германией войны на два фронта, разрыва экономических и политических связей с практически единственным внешнеполитическим союзником, несмотря на наличие явных угроз безопасности для СССР.

Детерминанты государственного уровня

Детерминанта оценки силы (баланса сил)

Государственные лидеры, государственный аппарат определяют «национальные интересы» и выносят решения по внешней политике, основанные на их оценке относительной силы и других устремлений государства в условиях внутренних ограничений. Но это происходит в условиях переговорного процесса с другими внутренними акторами, в условиях помех при восприятии угрозы, определения стратегии, реализации политического курса. Кроме того, может существовать конкуренция между государственными институтами, которая влияет на то, чьи взгляды и интересы будут прежде всего реализованы во внешней политике.

Субъективнаяоценка баланса силвносит погрешность во внешнеполитическую деятельность государств. Для описания расхождений по отношению к идеальной модели балансирования Швеллер использует два термина «завышенное балансирование» и «заниженное балансирование» («overbalancing» и «underbalancing»), также отражающих сложности построения оптимального и адекватного ответа на внешнее давление: в первом случае, государство слишком резко и порой неадекватно реагирует на внешние стимулы, во втором случае, государство не ведет себя так, как предполагает теория баланса сил или угроз.

Когда силы государства объединены на системном, субсистемном и внутреннем уровнях, оно не ограничено в оценке угрозы и воплощении своей контрбалансирующей стратегии, и наоборот. Ограничения в оценке угрозы государством могут повлиять на несоответствующее балансирование, когда: лидеры отвечают на не те элементы или изменения в возможностях, угрожающих групповым интересам; увеличение в компоненте относительной силы не в равной степени угрожает оппозиционным государству социальным интересам; внешнеполитический ответ государства ограничивается внутренними результатами распределения силы. Н

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив