Деидеологизация российско-латиноамериканских отношений и ее воздействие на деловое сотрудничество

10 январь 2011
Нынешнее сближение между Москвой и латиноамериканскими столицами с разными режимами и неодинаковой внешнеполитической ориентацией отличается рядом особенностей. Прежде всего, активность РФ на данном направлении возобновилась на рубеже ХХ и ХХ1 веков с крайне низкой, в  ряде случаев – почти с нулевой отметки. 

Таковая наблюдалась после резкого ослабления, а по некоторым параметрам – демонтажа наших позиций к югу от Рио-Браво (реки, отделяющей Мексику от США) по итогам распада СССР, потери Москвой сверхдержавного статуса и временного падения интереса, как и реальных возможностей, для проведения Кремлем самостоятельного и динамичного внешнеполитического курса в регионе, о котором идет речь.

Даже в сложнейшие для пореформенной России 90-е годы – годы слома плановой экономики и общественной надстройки, снижения военной мощи, потери союзников, социального кризиса и национальных конфликтов, наша страна не уходила в политическом и экономическом отношениях из Европы, Азии, стран Дальнего Востока. Но она почти покинула Латинскую Америку. В ту пору «мозговые тресты» Запада не испытывали никакой уверенности в том, что «второе пришествие» Москвы как крупного, независимого субъекта международной политики, вообще возможно в столь специфичном регионе, требующем особого подхода и финансово-технологических ресурсов. «В первой половине 1990-х гг., - пишет директор Института Латинской Америки РАН В.М.Давыдов, - российско-латиноамериканские отношения переживали катастрофический спад. Однако в последнее время они стали выправляться. Сегодня объем товарооборота и интенсивность политических контактов превосходят показатели советских времен. Регион выделяется в «самостоятельное направление» российской дипломатии, характеризующееся многообещающим потенциалом взаимопонимания и взаимодействия… При сохранении существующих тенденций можно прогнозировать торговый оборот РФ со странами региона к 2017 г. на уровне 20-25 млрд долл.».

Таким образом, наблюдаемое к югу от Рио-Браво «возвращение Москвы» как полноценного и перспективного партнера – возвращение уверенное и вполне системное – стало явью. Оно, безусловно, заслуживает подробного рассмотрения в качестве не просто нуждающегося в объективном анализе процесса, но и яркого, не имеющего аналогов исторического феномена.

Отход от антиимпериализма как прежней основы политики Москвы в Южной, Центральной Америке и Карибском регионе

Сегодня Россия идет в Латинскую Америку не как проводник некоей идеологической экспансии и межблоковой конфронтации. Именно в этом заключена предпочтительность нынешнего курса Москвы к югу от Рио-Браво по сравнению с драматичными, полными стратегических рисков для нашей страны временами Карибского ракетно-ядерного кризиса 1962 г. и других опасных эпизодов новейшей истории. Противникам усиления глобальных позиций РФ известно, что, стоит лишь подтолкнуть россиян, как и полвека назад, к новому раунду рискованных действий в Латинской Америке, - и можно будет опрокинуть крупный сегмент российской внешней политики в целом. Отсюда, видимо, - замаскированная, но ощутимая ставка заказчиков антикремлевских политических кампаний на догматичный, отживший свое антиамериканизм. Эта ставка делается именно в попытке скомпрометировать Москву – скомпрометировать по старым, но сохранившимся «калькам».

В свою очередь, в ряде стран к югу от Рио-Браво проявляются еще и собственные рецидивы упрощенного, а подчас и устаревшего толкования целей России. Предпринимается это с позиций реанимации классового наследия вчерашней Москвы. Кое-где нас призывают к реставрации идей пролетарского интернационализма. Зовут, словом, к той солидарности с «третьим миром», которая стала бы обременительной для Кремля даже по финансовым причинам, не говоря о политических издержках. Искажение сути российско-южноамериканских отношений с ультралевого фланга проявляется, конечно, не само по себе. Оно вытекает из все еще популярной в общественных кругах региона левизны как таковой, из призывов разом покончить с социальными противоречиями методом «кавалерийской атаки».

Об этой опасности своевременно предупредил президент Эквадора Рафаэль Корреа, выступая недавно в Национальной Ассамблее Венесуэлы: «Наибольшую угрозу для социалистов, - сказал он, - представляют собой не «собиратели падали» и не «мини-янки». Хуже всего те, кто поднимает наши же флаги, кто с детскими замашками берет на вооружение наши же лозунги и при этом наносит им ущерб. Следует быть бдительными перед этой детской левизной, ведущей к дилемме «все или ничего», а на деле ставшей лучшей союзницей сохранения «статус-кво»… Патернализм и тактика радикального крыла экологистов нацелены на то, чтобы помешать нам воспользоваться своими ресурсами. А ведь нам вовсе ни к чему становиться попрошайками, сидя при этом на мешках с золотом… Надо хранить бдительность еще и перед лицом детских искажений в духе «псевдоиндейщины» - проблемы, которая ощущается в Боливии и Эквадоре и грешит апологией примитивизма и нищеты… Речь при этом не должна идти об идеологическом единодушии, которое, видимо, является и невозможным, и нежелательным».

Левизна ряда партий и движений во внутренней политике стран региона вплотную смыкается с левизной внешнеполитической. Хорошо еще, что правительственные источники в Каракасе и ряде других столиц вовремя дезавуируют домыслы троцкистов и иных ультрареволюционеров о мнимом намерении Кремля повторить свой давний кубинский опыт по организации военно-коммуникационных центров и тому подобных объектов наподобие былой базы в Лурдесе под Гаваной. Даже очевидная, на глазах нарастающая вовлеченность Москвы в борьбу с международной наркомафией, в т.ч. на карибских трассах, не предвещает попыток новой России самоутвердиться на территории Венесуэлы в военном отношении. «Российско-венесуэльское соглашение против наркотрафика, - предупредил официальный Каракас, - не включает в себя создания либо использования военных баз».

Но, так или иначе, понимание левацкой угрозы, вытекающей из отказа признать в Латинской Америке реалии нового дня, весьма актуально. Речь ведь идет не только о бесплодных грезах ветеранов антиимпериалистической борьбы, по-прежнему мечтающих проснуться однажды с видом на боеголовки российских ракет, завезенных из-за океана. Дело еще и в том, что голословное приписывание «априорно-автоматического» антиамериканизма нынешнему Кремлю тоже не стоит на месте. Оно гибко видоизменяется и мимикрирует под очередные запросы закулисных заказчиков. Попытки искусственного воссоздания накаленной атмосферы «холодной войны» пропагандистски переносится из эфира и с газетно-журнальных страниц на живую канву сегодняшних российско-южноамериканских отношений.

Сказанное вполне относится к нефти. Политики радикально-подрывного толка рассуждают и на эту тему в провокационном ключе. Москва, по их мнению, пришла на крупнейшие месторождения в Западном полушарии для того, чтобы забрать чужие активы, экспроприированные у энергогигантов США в ходе национализаций по указам правительств Эквадора, Боливии и Венесуэлы. Поэтому стоит, мол, лишь предложить российскому ТЭКу взять в совладение те объекты, пульты которых еще не остыли от рук американских менеджеров, - и можно будет инспирировать конфликт между Москвой и Вашингтоном. Такова, как видно, ошибочность взглядов на современную Россию среди тех, кто вынашивает подобные надежды. Неужели им не ясно, что компании нашего ТЭКа, в большинстве своем, - это респектабельные, признанные мировым «нефтегазовым клубом» субъекты цивилизованного рынка? Или, быть может, неясно, что от любых неосторожных шагов этих российских компаний может пошатнуться их котировка на ведущих фондовых биржах мира и, соответственно, упасть капитализация?!

Ультралевые радикалы, а их в Латинской Америке немало, хотят навязать России и ее бизнесу возврат к неразборчивости и «всеядности», созвучным прежним, во многом порочным формам мирового соперничества. Такой возврат был бы чреват контрнаступлением мощных оппонентов на Москву. Заведомо проигрышный для нас фронт предвещал бы падение престижа и иные издержки не только для РФ, но и для самих антиимпериалистических сил континента. В ответ на чреватые осложнениями тезисы проповедников «интернационализма новой волны» льются, причем уже с правого фланга, «ушаты грязи» - и на них самих, и на Москву. По своим размерам и, так сказать, «пропагандистскому убытку» эти контратаки превышают резонанс стартовых импульсов с левой стороны политического спектра. А ведь сейчас для столь дорогостоящих трансокеанских дуэлей, мягко говоря, не время.

«Почему в 60-е годы Фидель Кастро смог поставить себя на службу Российской Империи под предлогом идеологической солидарности? – задается саркастическим вопросом венесуэльский историк консервативного толка Мануэль Кабальеро. – Дело в том, что, в конце концов, для тогдашней Кубы альянс между социалистическими странами стал воистину своим. Но когда алый флаг рухнул, на святой Руси воцарилась одна из дичайших моделей капитализма, известных в истории со времен Маркса. Этот капитализм сдобрен острым сицилийским соусом мафии, не признающей ни Господа Бога, ни Закона. Итак, в стремлении нынешних правителей с каракасского бульвара Сабанета блокироваться с Путиным нет ни малейшего следа подлинного антиимпериализма. Вместо него – простой «антиянкизм» расистского типа. Чисто расистская клоунада в стиле Иди Амина».

Да, столь эффектных и, увы, нередко достигающих своей цели пародий гротескно-сатирического характера – тоже немало. Необдуманные попытки ультрареволюционеров различных оттенков искусственно идеологизировать российско-латиноамериканские отношения отнюдь не безопасны и сразу же встречают ответный шквал умело оркеструемых акций против Москвы. Поэтому для объективного наблюдателя совершенно ясно, что ввязываться в любые классовые «ретро-бои» с оппонентами, которые так и ждут наших ошибок, стало бы излишним. Вместо этого требуется трезвая инвентаризация и переоценка всего того, что нам выгодно и, напротив, невыгодно в Латинской Америке. Такая потребность в свежем старте «с чистого листа» вполне объяснима, хотя на деле начинать эту новую главу, конечно, нелегко.

Отрадно в этой связи, что ныне Кремль все больше позиционируется к югу от Рио-Браво как равноправный игрок по общим правилам, не ищущий для себя новых военно-стратегических плацдармов для противоборства с неким «глобальным злом». Политические круги, общественные силы и крупные сегменты латиноамериканских деловых сообществ, к которым спокойно и трезво, не забывая о собственных интересах, апеллирует сегодня Москва, - это во многом иные круги, партии и социальные группы, нежели прежний, в основном леворадикальный, спектр наших былых союзников по «холодной войне». Если в Западной Европе, Северной Америке, Индии или, скажем, в Африке российская дипломатия по-прежнему имеет дело, главным образом, с теми же собеседниками и партнерами, что и в эпоху глобального противоборства двух систем, то в Южной Америке дело обстоит по-иному. Удается налаживать контакты даже с теми силами, которые на лексиконе эры «развитого социализма» именовались в Москве антинародными.

С другой стороны, странно было бы всерьез ожидать (на что почему-то надеялись «архитекторы нового политического мышления» перестроечной эпохи), что Кремль полностью откажется от тесного партнерства с освободительными движениями и компартиями. Прежде всего, имеются в виду те из них, которые находятся у власти в ряде государств, как, например, в сандинистской Никарагуа, управляемой индейским большинством Боливии, охваченном мирной «гражданской революцией» Эквадоре или на Кубе. Стратегический альянс с Боливарианским правительством Венесуэлы, в равной мере придерживающимся антиимпериалистической ориентации, вообще стал доминантой в латиноамериканском курсе России. Сближение, о котором идет речь, настолько очевидно, что председатель Государственной Думы РФ Борис Грызлов отметил с полным на это правом: «Несмотря на удаленность расстояний, отношения эти носят характер добрососедских».

Характерно, что не только российские, но и зарубежные обозреватели без промедлений откликнулись на обретение Венесуэлой особого места в стратегических планах РФ. «Еще до того, как мировые цены на нефть помогли наполнить московские сейфы, Кремль уже располагал готовыми альтернативами наперекор той унизительной роли, которую уготовил ему Вашингтон, - писал в 2006 г. нью-йоркский эксперт Стивен Ф.Коэн. – Россия, прежде всего, могла скрепить стратегические узы со склонными к этому антиамериканскими, антинатовскими правительствами на Востоке и в других регионах, являясь при этом арсеналом и обычных вооружений, и ядерного «ноу-хау» для ряда стран от Китая и Индии до Ирана и Венесуэлы».

Ускоренное развитие российско-венесуэльских связей имеет самое прямое отношение к энергетике. Растущую роль сырьевых проектов в диалоге между Москвой и Каракасом видят и на Западе. Там говорят о параллелях, хотя и частичных, в укреплении нефтегазовых суверенитетов обоих государств. Напомнив о «Соглашении о Красной линии», разграничившей в начале ХХ века промыслы Месопотамии между тогдашними державами, британский эксперт Данкэн Кларк обнаружил в сегодняшнем мире повторение давних

силовых подходов к «большой нефти» - нашел его в неких параллелях между РФ и Венесуэлой. «Эквивалентом ХХ1 века, - пишет он, - может считаться государственный прорыв к контролю над углеводородами, совершенный в Венесуэле при Уго Чавесе и в России при Владимире Путине».

Отвечая инициаторам ложной интерпретации кремлевского «прорыва» в Венесуэлу, сошлюсь для большей ясности на позицию социалистического Китая. Казалось бы, ему-то нечего опасаться близости к режимам левой ориентации в Южной Америке. Так вот: Пекин тоже отрицает наличие идеологических факторов в своих связях с Каракасом. В «Поднебесной» отмежевываются от предположений относительно своих особых – коммунистических симпатий к любым блокам в Андах. «КНР и Венесуэла, - подчеркивал китайский МИД, - поддерживают нормальные отношения как государство с государством. Эти отношения не основаны на идеологии, не нацелены против третьей стороны и не будут затрагивать интересы других государств…». Но если даже КНР, во главе со своей компартией, отвергает домыслы о «марксистском альянсе» с некими союзниками в Южной Америке, то зачем России соглашаться с такими же высказываниями иных неосторожных СМИ в собственный адрес?!

Совокупность здравого смысла и, казалось бы, меркантильных (не будем этого стесняться) факторов выглядит в русле латиноамериканского курса Кремля солиднее, чем в недавнем прошлом. «Необходимо более эффективно использовать возможности нашей дипломатии и внешней политики для решения внутриполитических задач не только в сфере экономики, но и в социальной сфере, - отмечал президент РФ Д.А.Медведев. – Речь идет о самых разных задачах, которые стоят перед российским обществом».

Так, при всей солидарности с пострадавшей от ураганов Кубой никому в Москве не приходит в голову возродить льготные механизмы «подпитки» кубинской сахарной индустрии за счет замедления планов выращивания свеклы у себя дома, как это было прежде. И, наоборот, там, где это и впрямь выгодно, агропромимпорт из Южной Америки в РФ обретает значительные масштабы. Достаточно упомянуть продукцию аргентинского скотоводства, бразильские табак, сахар и кофе, чилийские вина или колумбийские цветы.

Прагматизм подходов Кремля к региону на фоне преодоления завалов «холодной войны» и ослабления гегемонии США в Западном полушарии

«В ходе этого достаточно длинного турне мы посещали такие государства, в которых никогда российские руководители не бывали и советские руководители не бывали, - комментировал Д.А.Медведев итоги своей латиноамериканской поездки 2008 г., начавшейся, как известно, с посещения Перу. – Это означает одно: этим странам не уделялось внимания, и мы в каком-то смысле сейчас только начинаем полноценное, полноформатное и, надеюсь, взаимовыгодное общение с руководителями этих государств и, соответственно, с экономиками этих государств. Здесь нечего стесняться и бояться конкуренции, надо смело «ввязываться в драку».

Хотя в диалоге с некоторыми из посещенных главой РФ стран и раньше не было вакуума, но не было и емкого наполнения отношений. Обретенная ныне Россией репутация страны с многоукладной экономикой, демократической общественной системой и, как следствие, адекватным видением зарубежных реалий меняет дело к лучшему. Потому и продвигаются новые контакты в ряде сфер с еще недавно далекими от нас по всем параметрам уголками континента. Зачастую, если пользоваться общепринятой в Москве до 90-х гг. ХХ века терминологией, это классические, лишь слегка осовремененные «буржуазно-латифундистские государства». Существующие там социальные устройства и довольно осторожная внешнеполитическая ориентация имеют мало общего с ранее приоритетными для нас критериями антиимпериализма, но теперь это отнюдь не мешает современной российской дипломатии.

В свою очередь, некогда зашоренный догмами «холодной войны» регион тоже проявляет интерес к обретению иных отношений с РФ. Инвестиционно- коммерческими и дипломатическими сдвигами отмечена хроника последних лет в диалоге между РФ и, например, Панамой, а также наращивающей свою нефтедобычу Колумбией. Эти страны подолгу дистанцировались от Москвы, а иногда и не поддерживали с ней полноценных дипотношений. Но теперь тональность наших связей, вопреки нестабильности в Карибах, улучшились. Принимая в апреле 2010 г. в Москве министра иностранных дел Колумбии Хайме Бермудеса, глава российской дипломатии Сергей Лавров лаконично, но емко раскрыл тему наполнения наших отношений с Боготой (критикуемой левыми режимами в других столицах субрегиона) весомым содержанием: «Российские компании весьма заинтересованы в развитии инвестиционного сотрудничества с Колумбией, в т.ч. в сфере энергетики». Министр отметил, что в Боготе уже работают, причем активно, «ЛУКОЙЛ Оверсиз, «Силовые машины». Интерес к такому сотрудничеству есть и у «Интер РАО ЕЭС».

Чем же объяснить то, что и в странах с правоцентристскими режимами исчезли многие препятствия для налаживания взаимовыгодного партнерства с РФ? Только ли в измененном имидже самой Москвы кроется секрет? Есть, думается, и другие причины. Даже в глухих кабинетах латиноамериканских МИДов ощущается, образно говоря, дуновение свежего ветра. Им-то, к своей выгоде, может воспользоваться и Россия. Дело в том, что обостряется, по справедливой оценке уже цитировавшегося В.М.Давыдова, «соперничество Соединенных Штатов и Евросоюза (в первую очередь его неформального представителя в регионе – Испании) за влияние в Латинской Америке. Ныне Вашингтон пожинает плоды своего прошлого невнимания к региону; ЕС же постепенно усиливает здесь свои позиции. К прежним «игрокам» де-факто добавляется новый Китай, прорвавшийся на местные рынки».

«Вслед за своей повторной встречей с нашим континентом, - предрекает венесуэльский публицист А.Торо Харди, - Испания заново подтвердит свое право на гораздо лучшее знакомство с Латинской Америкой, чем Вашингтон и родственные ему страны Европы. Для этого Мадрид будет апеллировать и к истории, и к языку». Впрочем, неверно интерпретировать этот процесс однозначно – на Пиренеях уже пытаются провести разграничительную черту между благосклонностью Мадрида к консервативно-центристским режимам в Андах и «прохладой» испанских же властей по отношению к кабинетам марксистской ориентации. Однако мощный «сырьевой фактор» удерживает даже реакционеров, каковых в Мадриде немало, от демаршей против стран левого альянса ALBA. "Испания, - отмечает аналитик Европейского Совета Хосе Игнасио Торребланка, - как бы разорвана между своим желанием поддержать демократию в Южной Америке и своей же заинтересованностью в хороших отношениях с нефтедобывающими странами типа Венесуэлы».

Так или иначе, закат вашингтонского «единовластия» и возможный финал Pax Americana к югу от Рио-Браво дает редкий шанс для самостоятельного – тонко сплетенного маневра как южноамериканским столицам, так и Москве. К примеру, Венесуэла, Боливия, Эквадор, Никарагуа и другие страны умело воспользовались заинтересованностью Евросоюза, прежде всего Испании, в успешном проведении У1 саммита UE-ALC (ЕС – Латинская Америка и Карибский бассейн) в Мадриде 18 мая 2010 г. Хотя повестка дня форума формулировалась как «Инновации и технологии для устойчивого развития и более широкой социальной вовлеченности», но южноамериканцы, путем совместного «диппрессинга», расширили тематику и усилили политическую остроту приготовлений к мадридскому саммиту. Они вовремя задействовали сам фактор приближения встречи для реализации важной политической цели. Сообщество государств к югу от Рио-Браво фактически вынудило Евросоюз отказаться от включения в список участников саммита нового президента Гондураса – Порфирио Лобо. Сомнительная легитимность его избрания на высший государственный пост вскоре после «расколовшего» республику антиправительственного путча оспаривается в Андах почти повсюду.

Будучи широко откомментированным прессой, достижение амбициозной, но по сути справедливой цели (исключение Лобо из числа приглашенных на саммит лидеров) явилось знаковым событием. Преподнесенный тем самым урок для кругов, стоящих за силовым поворотом событий в Гондурасе, стал, действительно, важным симптомом. Он выявил способность Латинской Америки не только следовать рекомендациям Евросоюза, но и побуждать ЕС к учету требований всего испано- и португалоязычного сообщества наций.

Россия тоже учится извлекать пользу из испанского, как и в целом европейского, «прорыва» в Латинскую Америку. Особенно это относится к «нефтяной дипломатии» РФ, попыткам нашего ТЭКа «преподнести себя» южноамериканским партнерам не только напрямую, но и через испанский «отраслевой канал», распахивающийся все шире. Примером стало участие «Газпрома», «ЛУКОЙЛа» и других наших корпораций в Х1Х Всемирном нефтяном конгрессе, прошедшем в Мадриде 29 июня – 3 июля 2008 г. Работа стендов и переговорный график россиян во многом были нацелены на диалог с Латинской Америкой. Да и сама Испания, представленная энергетической компанией Repsol, пыталась, пользуясь случаем, продвинуть идею обмена части своих нефтедобывающих активов в Латинской Америке на те или иные блоки на Сахалине или в Сибири. Продвинуться на данном направлении в тот раз не удалось. Но, в конечном счете, важно не столько это, сколько обозначившаяся для Москвы, да и для латиноамериканцев, возможность контактировать друг с другом еще и через Испанию, другие страны ЕС.

Сближение РФ с континентальным гигантом – Бразилией как в рамках БРИК (первый форум этой четырехзвенной организации, объединившей Россию с Бразилией, Индией и Китаем, прошел в Екатеринбурге в мае 2007 г.), так и на двусторонней основе, представляется еще более показательным. Оно подтверждает, с какой завидной быстротой расширила Москва свое присутствие в Латинской Америке как таковой, а не только в «избранных» ее частях. Кстати, нарастающее шаг за шагом партнерство в рамках БРИК, словно цепная реакция, на деле способствует предстоящему вступлению РФ в другие международные организации. «Бразилия, - говорил в этой связи посол южноамериканского государства в Москве Карлос да Роча Параньос, - твердо выступает в поддержку приема России в ВТО».

Москву и Бразилиа сближает в ходе усиления «квартета» БРИК не только полицентричное видение мира, но и сходство масштабов и, вместе с тем, высоких темпов роста экономики (за исключением разве что немногих кризисных лет). Без ложной скромности оценив впечатляющие итоги своего правления в одном из интервью перед очередным визитом в РФ в мае 2010 г., президент Луис Инасио Лула да Силва привел рельефное сравнение. Вспомнив о бедственном положении своей страны еще недавно – на старте века, он сказал: «Бразилия не имела кредита; она не имела ни рабочего капитала, ни финансирования в целом, ни даже системы распределения ренты. Поэтому для меня было верным сначала построить капитализм с тем, чтобы потом строить социализм». Добавив для контраста, что будущему президенту передается динамичная экономика с 14 млн новых рабочих мест, созданных при нынешнем главе государства, Лула заявил: «Только КНР и Индия могут конкурировать с такой реальностью Бразилии. Если наше хозяйство будет продолжать наращивать свой ВВР на 4,5%-5,5% ежегодно, то в 2016 г. бразильская экономика станет по своей величине пятой в мире».

Хотя и признавая индустриальную мощь Бразилии, как и независимость ее политического курса, иные российские исследователи почему-то опасаются спроецировать самостоятельность континентального гиганта в дипломатии и макроэкономике на иные - более конкретные и «прикладные» сферы. Среди них – крепнущий энергетический суверенитет Бразилии. Так, в материале, вышедшем в рамках проекта «Внешние условия развития РФ в 2007-2017 гг.», отмечалось: «Главным источником увеличения добычи в Латинской Америке станет глубоководный шельф Бразилии. Очевидно, разрабатывать его будут американские корпорации, и добытые на базе бразильских проектов углеводороды Вашингтон использует в рамках политики, нацеленной на снижение зависимости от ближневосточных поставщиков».

Но вот минуло три года, и уже очевидно, что финансовым, кадровым и технологическим локомотивом, призванным освоить шельф этой страны, станут не монополистические «варяги из США», а сама же национальная компания Petrobras – мощная, расчетливая и свободно расправившая свои индустриальные плечи. «Как сообщает Reuters, президент Бразилии Лула да Силва может внести в парламент предложение о том, чтобы сделать Petrobras монопольным оператором всех новых «надсолевых» блоков глубоководного шельфа страны». В этих качественно новых условиях, а не в затхлой атмосфере «сырьевой провинциальности» и общеэкономического отставания, открыл недавно в Рио-де-Жанейро свой региональный офис наш «Газпром». «Задачей представительства в Бразилии станет развитие деятельности ОАО «Газпром» в Латинской Америке», - так широко и, вместе с тем, солидно определены цели нового коллектива в пресс-релизе газового гиганта.

Характерно, что, как отмечалось в ходе московского заседания «круглого стола» на темы БРИК, «российскую модель пока не именуют безоговорочно капитализмом ни дома, ни за границей». Это выгодное обстоятельство объективно идет нам на пользу в странах к югу от Рио-Браво, где оправдание рыночного пути развития, пусть и с национальной спецификой, не вызывает,

как правило, поддержки в общественном мнении. Так, в своем выступлении на открытии очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН президент Лула не случайно обратился к словам бразильского экономиста Селсо Фуртадо, критикующего именно капитализм за неуемное стремление к приватизации прибылей и перекладыванию на плечи общества тягот и убытков».

Неправомерность призывов к свертыванию инвестиционных планов и политических позиций России в Латинской Америке

Планомерному возрождению каналов влияния Москвы к югу от Рио-Браво на новой – цивилизованно-рыночной основе препятствуют не только широко распространенные на континенте «зазывные» факторы провокационно-леворадикального типа и попытки некоторых кругов Запада воспользоваться ими в своей антикремлевской стратегии. Изрядно мешает и противоположная тенденция - поток мрачных по своему тону призывов вообще не связываться с Латинской Америкой, «не закапывать» там российских капиталовложений, не раздражать подобными «играми» Соединенные Штаты и, фактически, покинуть турбулентную южную часть Западного полушария раз и навсегда.

Чрезмерно муссируется, казалось бы, законная озабоченность всяческими рисками для российских внешнеэкономических планов. Иные авторы сетуют еще и на ограниченность инвестиционного потенциала РФ. Говорится, что нам не следует идти в отдаленные регионы с крупными, весьма затратными (особенно на первых порах) инициативами. Не лучше ли, как рассуждают скептики, медлить и проявлять пассивность, особенно в чувствительных для нашего недавнего противника сферах? Среди предлагаемых «табу» – добыча сырья во взрывоопасных точках, а также использование стратегических маршрутов нефтеэкспорта там, где веками ограждались сферы колониальных и неоколониальных интересов западных держав, в т.ч. в Карибах.

Но, с другой стороны, можно ли проводить в жизнь идею многополярного мира, опасаясь при этом мести конкурентов? Достойно ли, образно говоря, зарывать голову в песок у домашнего очага? Принимая лидера Венесуэлы Уго Чавеса 29 июня 2007 г. в Торгово-Промышленной Палате РФ, ее президент Е.М.Примаков не согласился со сторонниками дистанцирования от латиноамериканских «режимов новой волны» из-за опасения встречных репрессий от США. «Географическая отдаленность, - сказал он, - не помеха для выстраивания отношений стратегического партнерства между нашими странами». Действительно, что это за многополярный мир, если он будет пестреть т.н. запретными зонами для РФ и некоторых других стран, но при этом останется повсеместно открытым для единственной сверхдержавы?

На сей счет, однако, в сообществе российских международников не было и нет единого мнения. На взгляд некоторых, причем весьма авторитетных, ученых, самостоятельная и свободная от недавней скованности политика Москвы, в том числе на латиноамериканском направлении, способна на определенном этапе дать и негативные результаты. Как писал, например, Сергей Караганов на старте 2001 г., обращенные к далеким регионам либо к наиболее острым международным проблемам инициативы Кремля, в т.ч. «…сближение с Кубой, другие шаги, сами по себе по большей части оправданные, могут создать критическую массу, когда нам могут начать жестко противодействовать силы гораздо более мощные, чем Россия».

Но вот минуло десять лет. Куба, да и Латинская Америка в целом, вопреки всем сомнениям, стали для России гораздо ближе. Президент, премьер-министр РФ и его заместители совершают туда регулярные и плодотворные визиты. Становится все яснее, что добрым шансом на приезд лидеров новой России обладает любое государство, будь то большое или малое. «Это, - писал Сергей Лавров, - любая страна в любом районе мира.., где помнят друзей, где нас ждут и где есть готовность к тесному взаимовыгодному и равноправному сотрудничеству. Ярким выражением такого подхода стали итоги визитов Д.А.Медведева в четыре государства Латинской Америки и Карибского бассейна (Перу, Бразилия, Венесуэла и Куба)…».

Действительно, Москва ничего не потеряла от сближения с Латинской Америкой. В этом смысле нам не за что себя укорять. Зато есть что отметить в позитивном ключе. Так, Кремль является теперь, как уже отмечалось в этой статье, органичным звеном «элитного клуба» БРИК, который, по оценке каракасской El Reporte, «выступает в защиту более диверсифицированной, стабильной и предсказуемой валютной системы. В апреле 2010 г., во время второго саммита БРИК в Бразилии, Лула встретился с Медведевым, который совершал в те дни уже вторую поездку по Латинской Америке после своего прихода в Кремль в мае 2008 г. На сей раз бразильский и российский лидеры настоятельно потребовали реструктуризвации Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка для достижения более справедливого мира, способного продвинуть задачи устойчивого развития».

Что касается весьма радикальной по своей направленности региональной группировки ALBA, бросившей вызов вашингтонской «зоне свободной торговли», то в этом случае РФ избрала для себя более нейтральный статус наблюдателя. Но и это имеет немалый смысл. Поясняя полезную роль ALBA, уже цитировавшийся выше В.М.Давыдов напоминал, что в 2005 г. «Бразилия, Аргентина и Венесуэла, по сути, блокировали реализацию проекта АЛКА – панамериканской зоны свободной торговли, которая имела стратегическое значение для подкрепления «глобального лидерства» США». В октябрьском (2009 г.) саммите ALBA участвовал, в качестве наблюдателя, секретарь Совета Безопасности РФ Николай Патрушев. В зачитанном им послании Дмитрия Медведева отмечалось: «Нынешний форум проходит под девизом «Рассвет народов», и присутствие на нем представителей общественных организаций и коренных народов стран-участниц в полной мере отражает поставленные объединением цели… Россия намерена выстраивать взаимовыгодные отношения с государствами-участниками организации – как на многосторонней основе, так и в двустороннем формате».

Весомы не только дипломатические, но и контрактные, рыночные приобретения РФ в Латинской Америке. Так, некогда «пылавший материк», особенно охваченная боливарианскими преобразованиями Венесуэла, вновь стал покупателем нашего оружия. «Мы должны защитить стратегические объекты, например, ГЭС «Гури», нефтепромыслы, крупные НПЗ, объекты индустрии, а также, естественно, военные объекты, командные пункты и крупные города – такие, как Каракас, чтобы чувствовать себя в большей безопасности», - пояснил смысл этого направления сотрудничества с Россией Уго Чавес. Еще один пример продвижения вперед – выдвинутые Москвой топливно-сырьевые проекты для Южной Америки. Они охватывают собою широчайший спектр: от стартующей вскоре нефтедобычи на Ориноко до разведки на газ в Андах и проектирования АЭС для Патагонии. «Россия предложила построить там третью АЭС, выступив с такой инициативой в рамках визита в эту южноамериканскую страну, совершенного президентом РФ Дмитрием Медведевым», - отмечала региональная пресса.

Подобных свидетельств немало. И что же – привели ли они к ухудшению диалога между Россией и США? Разве упали эти отношения до более низкой отметки, чем это было накануне президентства В.В.Путина и Дж.Буша-младшего – в эпоху натовских бомбардировок Белграда и тому подобных потрясений? Или же мрачные прогнозы «критической массы», способной заставить Кремль пожалеть о решительных инициативах за пределами РФ, так и не осуществились? А ведь в этом же десятилетии имели место война между Россией и Грузией и иные события, которые, казалось бы, должны были бы дать Москве разрушительный эффект. Почему-то, однако, этого не видно ни по всему периметру границ и политических интересов РФ, ни, в частности, к югу от Рио-Браво. Напрашивается вывод о том, что факторы, противодействующие, так сказать, «кремлевской экспансии», не всесильны.

Никто, конечно, не возьмется утверждать, что нынешний выход политики России на южноамериканский рубеж явился-де полностью гарантированным и окончательным; и что в будущем невозможны отдельные поражения, паузы и откаты. Но общая тенденция очевидна, и потому говорит она сама за себя. Видимо, нет автоматической взаимозависимости между наращиванием присутствия Москвы в «третьем мире» (в т.ч. в Латинской Америке) и якобы синхронно-параллельными процессами временных охлаждений в наших отношениях с США и НАТО. Волны периодических перемен в тональности, да и в интенсивности диалога между Россией и Западом обусловлены, по всей вероятности, гораздо более сложными и многоплановыми мотивами. 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив