Пути демократизации РФ

10 февраль 2011
Автор:
Ушел из жизни безвременно и скоропостижно прекрасный человек Анатолий Владимирович Бурсов. Интеллигентный, чуткий, доброжелательный, талантливый ученый и журналист. 


Анатолий Владимирович прошел сложный жизненный путь. Рано лишившись родителей (отец погиб в Великую Отечественную войну), он трудом и упорством пробивал себе дорогу в жизнь. От суворовца до крупного ученого, профессора Дипломатической академии МИД России – таковы его основные жизненные вехи.

Смерть людей, которые совершают большие и нужные для страны и народа дела, всегда безвременна. Созданными духовными ценностями, достижениями в науке, бескорыстной верностью высоким принципам и общечеловеческой морали они прославляют себя и время, навсегда остаются в памяти людской.

Таких людей должны знать и помнить и современники, и потомки, потому что их опыт и творческое наследие будут продолжать служить людям.

Светлый ум Анатолия Владимировича мог бы еще много дать исторической науке, политологии, педагогике и журналистике, которым он верно и честно служил. Но и то, что он сделал для подготовки кадров дипломатов, для развития общественных наук (им написано много замечательных статей, монографий учебников) составляет большую ценность, является важным вкладом в научную сокровищницу нашей эпохи.

Трудно назвать другую личность Дипломатической академии, которая бы пользовалась таким авторитетом и любовью слушателей, коллег по работе как профессор Бурсов Анатолий Владимирович. Под его научным руководством подготовлено несколько докторов наук, более тридцати кандидатов наук.

Анатолий Владимирович, как ответственный секретарь нашего журнала «Мир и Политика», неутолимо и творчески трудился над тем, чтобы журнал был на уровне современных требований – глубоким по научному содержанию, актуальным по политической злободневности, ярким и красивым по форме.

Анатолий Владимирович неповторим как личность. Светлую память о нем навсегда сохранят его близкие, друзья, товарищи.

Пути демократизации РФ

Модернизации экономики и политической системы России по пути ее демократизации альтернативы не существует. Курс на модернизацию способствует стремлению России стать соответствующей новому мировому порядку нормальной демократической страной, такой же, как и другие западные демократические государства. С учетом того, что демократия как политическая система стала почти общепринятой формой государственного строительства высокоразвитых стран, необходимо признать, что она стала наиболее подходящим для общества политическим режимом в глобальном смысле слова. Данное положение уже, фактически, становится аксиомой в сознании российской политической элиты. Это прозвучало и на Мировом политическом форуме в Ярославле в сентябре 2010г. и в Обращении Президента РФ Федеральному Собранию 30 ноября 2010 года, а также нашло свои внешнеполитические формы.

После прошлогоднего заявления Д.А.Медведева на встрече с организаторами Мюнхенской конференции о выборе Россией евроатлантического вектора последовали саммит Россия-НАТО в Лиссабоне, визит российского президента в Польшу – ведущую страну Восточной Европы, и декабрьский саммит ЕС - РФ в Брюсселе. Там же было заявлено, что Москва и Брюссель приступают к реализации инициативы «Партнерство для модернизации», в которой заявлено об участии европейцев в разработке проектов инновационного сегмента российской экономики. Достигнута договоренность о согласовании условий для вступления России в ВТО и предметного обсуждения дорожной карты по введению безвизового режима между РФ и ЕС. В конце декабря прошлого года Сенат США большинством голосов проголосовал за ратификацию подписанного президентами РФ и США Договора об СНВ, что дало возможность российской Государственной Думе приступить к процедуре его обсуждения и утверждения.

Обращает на себя внимание обозначение особенностей развития демократии в России и основные критерии ее эффективности, которые имеют свою отличительную специфику. Демократия как форма правления определяется исходя либо из источника власти правительства, либо из целей, которым правительство служит, либо из процедур его образования. Она включает два важнейших аспекта – соревновательность и участие, обеспеченные наличием гражданских и политических свобод. «Политическая конкуренция на низовом уровне будет способствовать укреплению доверия к партийной системе… Это еще один шаг по укреплению демократической власти, главной задачей которой остается достойная жизнь наших людей». Демократию нельзя навязать людям "сверху", она начинается только в том случае, если гражданин скажет сам себе: "Я свободен".

Государство XXI века должно соответствовать критериям, каковыми могут быть универсальные стандарты демократии, соответствующие определенным требованиям. Во-первых, это правовое воплощение гуманистических ценностей и идеалов, что неизбежно повлечет за собой изменения в предпринимательском климате, введение реального механизма конкуренции в экономике и политической жизни, послужит толчком в развитии таких институтов, как саморегулирование, местное самоуправление, свобода СМИ. Президент Медведев подчеркнул на саммите в Брюсселе в декабре прошлого года, «модернизация – это приоритет для нашей страны. Она включает не только новые технологии, но и обновление общественных институтов». В этой связи в итоговом интервью президента руководителям трех федеральных телеканалов прозвучало пожелание, чтобы политическая система работала несколько иначе: «Наша главная политическая сила – «Единая Россия» - должна не просто царствовать, а проявлять ум, такт и силу, должна выдвигать правильных людей, а коррумпированных и тех, кто не хочет работать, соответствующим образом задвигать назад и наказывать».

Вторым стандартом является способность государства обеспечивать и поддерживать высокий уровень технологического развития. Стимулирование научной деятельности, стимулирование инноваций производит достаточное количество социальных благ для достижения достойного уровня жизни. Здесь важно подчеркнуть, что бедность является одной из главных угроз демократии, бедный человек не может быть свободным. Попытки насаждения внешних демократических форм в бедных обществах, а так бывало и сейчас бывает, очень часто приводят либо к хаосу, либо к диктатуре.

Наряду с поощрением политических преобразований приоритетное место должно занимать содействие социально-экономическому развитию. В связи с этим есть все основания на данном этапе понимать демократизацию как модернизацию, как вхождение в постиндустриальное общественное развитие, наращивание экономического потенциала, освоение лучших мировых технологий, методов управления, усиление конкурентоспособности и выход на мировые рынки. Именно экономическая модернизация способна создать необходимый базис, потенциал для вхождения России в демократическую политическую систему глобального масштаба. Приоритет экономической модернизации обусловит и станет подталкивать политические реформы демократического толка. Итоги модернизационного процесса в экономическом развитии Японии, Южной Кореи, Сингапура являются тому ярким свидетельством. Экономическая модернизация в этих странах при жесткой вертикали власти, давшая государственные гарантии под разнообразные инвестиции, логически переросла в общественно-политическую демократизацию.

Третьим стандартом является способность демократического государства защищать своих граждан от посягательств со стороны преступных сообществ. В этой связи в интервью президента руководителям федеральных телеканалов был особо поставлен вопрос об обратной связи власти с населением, чтобы избежать повторений прошлогодних ситуаций в станице Кущевская и на Манежной площади. Опираясь на исследование ВЦИОМ «Способность политической системы реагировать на общественные ожидания и опасения в условиях преодоления кризиса», Общественная палата РФ делает вывод, что власти «слабо реагируют на новые, неожиданные запросы отдельных групп». Отсутствие реакции или намеренное игнорирование обращений общественности быстро превращаются в очаги острой социальной напряженности. Они попадают в фокус внимания СМИ и интернет-сетей, получают общественный резонанс и выливаются в социально-политические напряжения. Лишь после этого проблемы замечаются властью и так или иначе решаются. Общественная палата предлагает принять закон, обязывающий власти всех уровней учитывать голос гражданского общества при принятии решений.

Следующей – четвертой - особенностью утверждения свободного демократического общества является высокий уровень культуры, образования, средств коммуникации и обмена информацией. Здесь необходимо отметить, что в начале ХХ века российская политическая культура носила по преимуществу традиционалистский характер, и за прошедшее столетие пережила серьезные изменения и получила прививку современной либерально-демократической политической культуры, тем не менее, авторитарно-патриархальный комплекс все еще нередко проявляется. Данный комплекс характерен не только для массовых слоев общества, но не в меньшей степени и для политической элиты, а также для идеологически обслуживающей ее интеллигенции.

В качестве пятого эталона следует назвать личную убежденность человека в том, что он живет в демократическом обществе. Наряду с тенденцией к авторитаризму действует и тенденция укоренения в общественном сознании общедемократических ценностей. По данным Института социологического анализа, от 67 до 98% населения разделяют ценности, нехарактерные для традиционной этатистской политической культуры; свобода необходима российским гражданам не меньше, чем людям на Западе; жизнь человека является самой большой ценностью; закон обязателен для каждого – от президента до простого человека; частная собственность священна и неприкосновенна; государство тем сильнее, чем выше благосостояние населения.

Данные критерии демократии вполне соответствуют известным источникам философии демократии Томаса Джефферсона - величайшего американского мыслителя и государственного деятеля. Это - просвещение и духовный рост, а также позиция социального действия и неравнодушия. Классическая «демократия участия» не только развивает политическое сознание граждан, но и препятствует вырождению государства в тиранию. Как предостерегал Джефферсон, «если народ теряет интерес к делам общества, то вы и я, Конгресс и законодательные собрания штатов, судьи и губернаторы – все мы становимся волками. Именно народ является единственным надежным хранителем правительства. И чтобы сделать народ также надежным, необходимо в какой-то степени усовершенствовать его дух». Другими словами, образованные в демократическом духе граждане становятся наилучшей гарантией против нарушения властью естественных прав человека и в то же время они формируют резерв кадров, из которого народ мог бы выбирать способных правителей и представителей государства.

Следует отметить, что еще ни одна страна органично и безболезненно не осуществила переход от традиционных абсолютистско-олигархических систем к демократии. В этом отношении больше повезло Великобритании, странам Северной Европы, Голландии. В этих странах все необходимые процессы утверждения основных демократических ценностей и институтов происходили в течение нескольких столетий. В Великобритании, например, борьба за защиту индивидуальных прав граждан и общества от произвольного вмешательства королевской власти просматривается, по меньшей мере, с XII в. Однако лишь революция в конце XVII в., провозгласившая торжество принципов либеральной демократии, поставила в процессе демократических преобразований последнюю точку.

Попытки же во Франции сразу реализовать на практике некую абстрактно-рассудочную схему организации общества и немедленно добиться счастья и свободы для всех после революции XVIII в. обернулись прямо противоположными результатами. Переход к демократической политической системе, начатый революцией 1789 г., продолжался вплоть до начала 80-х гг. XX в. За два столетия Франция пережила неисчислимое количество революций, диктатур, охлократий, смен различных монархических форм правления на республиканские и обратно. Эти 200 лет ушли на то, чтобы подготовить к демократии социально-классовую структуру, национальный характер, преобразовать обычаи и традиции, выработать соответствующую политическую культуру.

Демократический процесс в современной России развивается поступательно, и та демократия, что существует сегодня, лучше той, что была пять лет назад. Уже многие в России представляют содержание таких понятий демократии, как «достойная жизнь», «свободное развитие человека», «гарантии социальной защиты», «единство экономического пространства», «местное самоуправление», «прямое действие Конституции», «гарантия прав и свобод согласно нормам международного права» и т.д. Нынешний переходный период в России - это период активной «запаздывающей» модернизации сверху - политическим путем, структурной перестройки экономики, попыток включиться в новую технологическую волну. Вместе с тем следует отметить и несовершенство современной политической системы России, которое может быть определено в целом как отсутствие у оппозиции малейшего шанса выиграть в честной борьбе, в связи с чем она деградирует и становится маргинальной. Но если у правящей партии нет шансов нигде и никогда проиграть, она просто „бронзовеет" и, в конечном счете, тоже деградирует, как любой живой организм, который остается без движения, как было отмечено Д.Медведевым в его видеообращении в ноябре 2010г.

В последнее время был проведен ряд институциональных изменений, которые учитывают расширение представительства интересов населения страны в региональных органах государственной власти. Во-первых, были снижены риски манипуляции результатами голосования, чего удалось достичь путем введения уголовной ответственности за подделку открепительных удостоверений и внедрения электронного подсчета голосов. Во-вторых, партиям гарантирован равный доступ к СМИ, измеряемый «в часах, минутах и даже секундах эфирного времени». В-третьих, право партий предложить президенту кандидатуру на должность губернатора наполнило «конкретным содержанием права большинства населения» по выбору главы региона. В-четвертых, права меньшинства обеспечиваются путем установления «гарантий замещения руководящих должностей в региональных парламентах» и 5-процентного барьера. И наконец, в-пятых, субъекты страны получили обязательство упорядочить численность представительных органов власти, так как сложилась ситуация, когда в одном небольшом регионе один депутат представлял 10 тысяч человек, а в другом — 300 тысяч. Также получил изменения порядок назначения членов Совета федерации, согласно которому сенаторы назначаются из числа депутатов региональных и местных органов власти.

В середине декабря прошлого года соответствующий законопроект был внесен президентом в Государственную Думу. В соответствии с этим выборы представительных органов муниципальных образований будут проводиться по смешанной системе: половина депутатов в этих органах будет избираться по мажоритарной системе, то есть в одномандатных округах. Другая половина – по партийным спискам. Политическая конкуренция на низовом уровне будет способствовать укреплению доверия к партийной системе и повышению ответственности партий перед избирателями. Главной причиной этих нововведений является то, что роль большинства политических партий в работе муниципалитетов практически не ощущается. А между тем, местное самоуправление является важнейшим элементом любого демократического государства.

Главная особенность первоначального подхода российского общества к демократии заключается в том, что представительные парламентские органы возникали и начинали действовать при отсутствии современной рыночной экономики и гражданского общества, т. е. при почти полном отсутствии частных и групповых производительных интересов и господстве потребительских интересов. Таким образом, посткоммунистическая демократия, вынужденная осуществлять непопулярные меры, вызывала недоверие к самой идее демократии, разочарование в ней и провоцировала поиск иных, альтернативных ей, ценностей.

При этом необходимо напомнить, что демократические идеи в России не имеют глубоких корней. Политическое развитие России на протяжении веков отличалось рядом существенных особенностей.

Первая из них - этатизм, т. е. решающая роль государства в реформировании всей общественной системы. В России на протяжении многих столетий не государство естественным путем вырастало из гражданского общества, а гражданское общество развивалось под жестким контролем государства. Этим объясняются огромная политическая роль бюрократии; патернализм (стремление быть под патронажем государства, отдельного его института или какого-либо лица); клиентелизм (преимущественное использование элитами неформальных связей); ориентация гражданина на социальное восхождение не в результате личного трудового вклада, а вследствие занятия более высокой позиции в государственной иерархии и извлечения из этого соответствующих льгот и привилегий; выключение широких народных масс из повседневного политического процесса, ограниченность сферы публичной политики, а следовательно массовая политическая инертность или иммобилизм; отсутствие цивилизованных или хотя бы корректных форм взаимоотношений между «верхами» и «низами», правовой нигилизм и тех и других.

Вторая особенность - раскол российской культуры, начало которому положили реформы Петра I, на две основные субкультуры: культуру европеизированных верхов, в значительной степени искусственную и противостоящую национальным традициям, и патриархальную культуру крестьянских низов. Конфликт субкультур длится уже три столетия - это конфликт между западниками и почвенниками, радикалами и патриархальными консерваторами, анархистами и этатистами, а в современных условиях - между демократами и коммунистами. Следствие данного конфликта проявляется в том, что для политической культуры России характерны почти перманентное отсутствие базового консенсуса, национального согласия, «надлом этнического поля» (по Л. Н. Гумилеву), болезненный разлад между различными социальными группами.

Третья особенность - последовательная смена реформ и контрреформ. Чем глубже и серьезнее попытка реформ, тем масштабнее были контрреформы. Так, за преобразованиями Петра последовала консервативная политика его преемников, за реформами просвещенного абсолютизма Екатерины II - полицейский режим Павла I, конституционные проекты Александра I сменила николаевская реакция. Наконец, реформа 1861 г. - наиболее радикальное социальное преобразование за всю историю императорской России - завершилась новым, весьма продолжительным периодом контрреформ, поставившим страну на грань катастрофы.

Октябрьская революция 1917 г. прервала медленное вызревание в нашей стране собственной демократической традиции, опиравшейся на опыт общинного и земского самоуправления, а также на опыт работы Государственной думы. В течение нескольких месяцев 1917 г. Россия перешла от автократии к демократии, затем к охлократии, а после нескольких лет разгула охлократической вакханалии в стране воцарилась жесточайшая тирания. В 70-90-е гг. XX в. резко возрос интерес к проблемам перехода от различных форм диктатуры (авторитаризма и тоталитаризма) к демократии. Это связано с процессами, происходившими и происходящими в Португалии, Испании, Греции, Восточной Европе и др. Политологами разрабатывается теория перехода от авторитаризма к демократии. При этом внимание концентрируется на условиях и предпосылках, благоприятствующих переходу, на его движущих силах, путях и стадиях, на различных моделях перехода.

Пока что демократия в России почти всецело опирается на заимствованные чисто западные идеи без необходимой разработки своих собственных особенностей, своей «национальной идеи». Таким образом, современная Россия, наряду с послевоенными ФРГ и Японией, может оказаться страной с искусственной, «имплантированной» демократией, вследствие чего велика вероятность серьезных внутренних потрясений и вырождения ее в поверхностную, чисто номинальную категорию.

Данное положение определяет и то, что российская модернизация отягощена множеством помех политического патернализма и клиентелизма на пути не только роста уровня политического участия, но и развития системы в более широком социально-историческом смысле. Слабость инфраструктуры гражданского общества и отсутствие каналов самовыражения отдельных слоев компенсируются в России формированием множества элитных групп. Вместо развитого общественного плюрализма быстрыми темпами оформляется элитный корпоративизм.

В определенной степени перспективы политической модернизации будут определяться способностью режима решить следующие четыре группы проблем, имеющих как общий, так и специфически российский характер:

  • выведение из-под политического контроля преобладающей части экономических ресурсов;
  • создание открытой социальной структуры путем преодоления жесткой территориальной и профессиональной закрепленности людей;
  • формирование институтов и политической культуры, обеспечивающих взаимную безопасность открытого политического соперничества различных сил в борьбе за власть;
  • создание эффективной системы местного самоуправления и федеральной системы управления, способных стать реальной альтернативой традиционному бюрократическому централизму.

Перед Россией стоит историческая задача: путем эволюционных преобразований перейти к органичному демократическому развитию со своими национальными чертами. Очевидно, что модель этого развития не будет в полной мере ни западной - либеральной, ни восточной - корпоративно-патерналистской. В то же время она будет отчасти и той и другой. Иными словами, она будет евроазиатской, синтетической, разносторонней, учитывающей, самое главное, условия и требования постиндустриализации.

Интересно здесь отметить особенность демократических процессов в африканских странах, пример которых ни в коем случае не следует применять на российской почве. Известный африканист Н.Д.Косухин указывает, что «демократические преобразования» десятка африканских стран в 90-е годы «привели к нелиберальной демократии» и этнорелигиозному политическому плюрализму. Процесс политических изменений во множестве случаев не затронул старые государственные структуры, они приспособились к новой ситуации. Произошло своеобразное омоложение авторитарных сил и структур африканского общества, а демократические преобразования носят «косметический характер». При этом получил широкую пропаганду лозунг, что демократия раскалывает традиционное общество и не обеспечивает решение проблем модернизационного развития.

Относительно современной России необходимо заключить, что она, вне всякого сомнения, является демократией со своими специфическими особенностями (управляемая, суверенная, консервативная), каждая из которых в тот или иной период выходит на первый план. Она не выражает и пока что не может выражать интересов большинства населения, как это происходит в условиях западной демократии. Но это - демократия. Она молодая, незрелая, несовершенная, неопытная, но это все-таки демократия, пусть даже она в самом начале пути, носит формальный характер, и в этом плане есть над чем работать. Важнейшее ее достижение – она дала самое главное условие демократического развития общества - свободу, которая без главного базиса демократии – гражданского общества, является гарантом демократии вообще.

Другой вопрос: что все-таки понимать под "демократией" при демократической модернизации, какой "размер политической свободы" нужен для успешной социально-экономически-технологической модернизации России в начавшемся XXI веке? В этом случае размер имеет принципиальное значение, о чем в свое время предупреждал французский исследователь проблем демократии А.де Токвиль: «чрезмерная политическая свобода способна подвергнуть опасности спокойствие, наследственное имущество и жизнь индивидуумов».

Причинно-следственная связь, линейная связь: "больше демократии - больше технологизма" постулируется как аксиома, как нечто самоочевидное. Однако, как показывает сегодняшняя практика, очевидны как раз неудачные опыты модернизации с помощью реформаторских попыток в условиях максимально возможной политической свободы в России в 90-е годы. Эта свобода превращалась во всеобщую говорильню, ярмарку популизма. Технологии "не изберешь" на выборах, по факту связь "политической свободы" и "модернизации" оказывалась отрицательной. Это, неизбежно, вызывает упаднические настроения и призывы к установлению «национальной диктатуры как переход к национальной демократии». Позитивный сценарий при этом видится лишь в том случае, если « к власти придут решительные люди, которые пробудят в людях надежду и дадут стране жесткий и справедливый порядок в условиях чрезвычайного положения». Хочется здесь напомнить, что это мы уже проходили в своей далекой и недавней истории. В этой связи действительной проблемой российской демократии является, не столько ее совершенствование в соответствии с классическими стандартами, сколько сохранение того, что уже достигнуто. Подобный вывод определяется тем, что для нынешнего поколения уже не присущи страхи перед властью и перед свободным выбором. Для него частная собственность, свобода информации, жизнь без тоталитарной идеологии привычны с детства и воспринимается как норма.

Идея демократии находится и в центре философии Томаса Джефферсона. Для него демократия – это концепция человека и общества, в котором принцип «жизнь, свобода и стремление к счастью» касается каждого человека вне зависимости от его социального положения, возраста, пола или цвета кожи. Это, прежде всего, особая структура сознания и принцип видения мира, а уже потом государственно-правовые и конституционные акты. В этом выражено превращение демократии из чисто философской категории в форму восприятия самой жизни, в жизненный стиль и стиль мышления. Путь к подобному восприятию мира непрост, он достигается не одним-двумя поколениями, а вернее всего длительной эволюцией взглядов людей на мир и человека.

Идею свободы анализировал в середине XIX в. и французский ученый и общественный деятель Алексис де Токвиль (1805-1859), который сформулировал главную формулу политической свободы, согласно которой «политическую свободу…надо все время крепко держать в руках: достаточно ослабить хватку, и она ускользает». В своей книге «Старый режим и революция» он также отмечал: «Кто ищет в свободе что-либо кроме самой свободы, создан для рабства». Токвиль полагал, что нет ничего опаснее для страны, где слабы традиции демократии и свободы, чем слишком быстрые реформы и изменения. Как правило, в таких случаях модернизация может выйти из-под контроля.

Народу не хватает времени освоить новшества, он не готов к новой системе, а изменения не успевают институционализироваться и закрепиться. В этих условиях участие масс в политике обгоняет развитие политических институтов общества, которые могли бы обеспечить баланс интересов различных слоев и направить высвобождающуюся энергию в общественно приемлемые формы. Бурный поток, направленный на разрушение старой системы, не удается затем остановить и отрегулировать. Сильная поляризация общества, отсутствие устойчивого политического центра и социальных сил, стоящих за ним, не способствуют тому, чтобы ввести начавшееся движение в разумные демократические рамки. Этот процесс неминуемо ведет к охлократии, к самой худшей форме тирании - тирании черни. Токвиль предупреждал, что результатом слишком быстрой демократизации и завоевания свобод может быть установление еще более жестокой тирании, которая приходит на смену охлократии.

Два десятилетия назад многим в России казалось, что принципы демократии способны воцариться за одну ночь, если для этого будут созданы политические предпосылки. История показала всю тщетность этих надежд, когда даже само слово демократия стало произноситься некоторыми политиками как «дерьмократия». Путь утверждения демократии – это неизмеримо длительный процесс обретения свободы, он полон множества препятствий – как внутренних, так и внешних. Токвиль в этой связи отмечал, что «люди не могут пользоваться политической свободой, не оплачивая ее какими-либо жертвами, и они никогда не овладевают ею без больших усилий».

Заявленная российским президентом цель - "первый в нашей истории опыт модернизации, основанной на ценностях и институтах демократии", нуждается в уточнении. Опыты демократических модернизаций в нашей истории были - только вот "успешными" их назвать трудно. Сегодня в России есть коммерчески оправданные инновационные проекты, которые осуществляются без всяких призывов и усилий государства - в порядке "рыночного самотека". Объем инновационных товаров, работ и услуг в РФ в 2007 году - около 30 млрд. долл. Такова наша "естественная ниша" в мире инноваций. Это примерно 1,5% ВВП страны. В экономике развитых стран ЕС и США доля таких товаров и сервиса составляет более 30% ВВП.

Говоря о стандартах демократии, необходимо подчеркнуть важнейшее условие их действенности - они должны быть международно признанными. Только это делает их эффективными. Причем важно то, что совместно вырабатываемые стандарты не могут быть двойными, они не могут быть лукавыми, поскольку каждый, кто участвует в их создании, примеряет их на себя. Таким образом, все государства могли бы следовать им без опасения, что они будут использованы для ограничения суверенитета и вмешательства во внутренние дела, или как некий демагогический прием для давления в угоду экономическим и геополитическим интересам отдельных стран. А иногда и просто в угоду банальным предрассудкам и амбициям отдельных лидеров. Подобного рода доводы использовались и в отношении России. Наряду со справедливой критикой, которая регулярно слышится и которую весьма позитивно воспринимают в обществе, время от времени Россия сталкивается с несправедливыми, да и просто крайне тенденциозными оценками ее политической системы.

Для более полного осознания путей перехода к демократической политической системе можно проанализировать опыт других устоявшихся демократий, к примеру, японской. Пример модернизации, который в своей истории прошла Япония, чем-то напоминает нашу историю последних 25 лет. До 1868 г., когда произошла реставрация Мэйдзи - периода революции раннебуржуазного типа,- Япония являла собой образец восточного феодального государства. Открытие страны внешнему миру после более чем двухвековой изоляции позволило начать путь модернизации экономических отношений и затем политической системы японского общества в целом. Период Мэйдзи (1868 - 1912 гг.) стал для страны эпохой модернизации и весьма быстрых перемен, во время которых Япония испытала мощнейшее влияние Запада, что открывало возможность ускоренного ее развития быстрыми темпами модернизации на основе заимствования достижений западной цивилизации.

Восприятие цивилизационного потока, который в буквальном смысле обрушился на японцев, определило и принятие последующего тоталитаризма, и более поздней демократии после второй мировой войны. В Японии никогда не было понятия о правах человека, демократии. Японские лидеры страстно желали, чтобы поддерживался исторически сложившийся порядок, но они мечтали о том, чтобы на Западе Японию признали как часть цивилизованного мира. Известный российский японовед А. Загорский считает, что "восхождение к формам европейской демократии носило чрезвычайно сложный характер и развивалось под идейным руководством интеллектуальной элиты, ориентированной на заимствование европейских политических институтов”.

Наиболее важным было ярко выраженное стремление к модернизации с целью произвести впечатление на Запад экономическим прогрессом Японии на пути к цивилизации. Быстрыми темпами шла индустриализация, урбанизация страны. Появлялись новые университеты, западная мысль продолжала усиливать свое влияние на умы японцев. Как результат экономического роста на политической арене образовались две весьма популярные партии, обозначившие первый "росток” демократии, поскольку само наличие политических партий, возможность их существования, возможность претендовать на участие во власти является элементом демократии.

Политические партии стали первым звеном в цепи заимствований у западной демократии, вторым звеном должна была стать конституция. Ответственный в правительстве за создание этого документа Ито Хиробуми изучил различные модели европейских конституций. Он посетил Англию и Францию, однако остановил свой выбор на относительно консервативных германской и австрийской моделях. Он считал, что большой авторитет монархов и ограниченная власть парламентов больше подходят японским условиям, чем политические системы Англии и других более либеральных стран. Японцы консультировались у немецких ученых на предмет того, чтобы документ выглядел достойно в глазах Запада и в то же время был практически применим в японских социальных и политических условиях. Была принята довольно передовая система гоcударственной службы, основанная на германской модели. Кабинет министров и система государственной службы, основанные в 1885 г., сохранились практически без изменений до сегодняшнего дня.

Представляется, что период демократических перемен в Японии в последней трети позапрошлого века - первой трети века прошлого чем-то напоминает нашу историю. Как в то время японцы, так и россияне получили представление о западной демократии, познали на себе ее положительные и отрицательные стороны, а также преимущества нормального функционирования демократических институтов. Страны вступили на новый цивилизационный виток. Политический опыт, общественная и политическая мысль периода экономической модернизации и последовавшей за ней демократизации стали тем фундаментом, на котором сроилась японская демократия после второй мировой войны и строится путь российской демократизации в настоящее время.

Если рассмотреть другие пути демократизации, то С.Хантингтон выделяет три модели перехода от авторитаризма к демократии. Классическая линейная модель (Великобритания, Швеция): происходит постепенное ограничение монархической власти, расширение прав граждан и парламента; вначале подданные получают гражданские (личные) права, затем - права политические и значительно позднее - социальные. Постепенно ограничиваются и устраняются избирательные цензы. Парламент становится высшей законодательной властью и контролирует правительство.

Циклическая модель (некоторые страны Латинской Америки, Азии и Африки): предполагает чередование демократических и авторитарных форм правления при формально позитивном отношении к демократии политической элиты. В этом случае избранные народом правители либо свергаются военными, либо сами узурпируют власть, опасаясь потерять ее при столкновении с растущей непопулярностью и сильным противостоянием оппозиции. Указанная модель свидетельствует о недостаточной зрелости демократии в господствующей политической культуре.

Диалектическая модель (Испания, Португалия, Греция): как и циклическая модель, характеризуется нестабильностью переходных политических режимов, но здесь переход к демократии осуществляется под влиянием уже созревших для нее внутренних предпосылок - индустриализация, формирование многочисленного среднего класса, высокий образовательный уровень граждан, рационализация и индивидуализация массового сознания и т. д. Концентрация этих и других факторов приводит к быстрому краху авторитарных режимов. В результате постепенно (после череды смен) устанавливается стабильная, жизнеспособная демократия.

Обобщенная логика перехода к демократии могла бы основываться на этих моделях, различие между которыми состоит в наличии или отсутствии консенсуса между реформаторами и умеренными сторонниками старой системы. Можно также привести кооперативную и конкурентную модели. Первая обладает потенциалом демократизма и предполагает постепенную и последовательную либерализацию политического режима; аккуратный и контролируемый демонтаж ряда изживших себя институтов прежней системы при разумном воспроизведении сохранивших право на жизнь старых и конституировании новых демократических институтов; ресоциализацию населения.

Конкурентная модель включает всеобщую либерализацию; демонтаж прежней демократической системы; внедрение новых демократических институтов любой ценой, нередко вопреки сопротивлению как сверху, так и снизу. Подобная модель трансформации отличается ускоренной и часто поверхностной либерализацией и быстрым проведением демократических выборов, в результате которых старая элита отстраняется от власти. Вследствие непрочности новых политических институтов вероятны попытки реставрации недемократического режима.

Для долговременной стабильности и легитимности демократического режима очень важен период консолидации демократии, т. е. адаптации общества к новому политическому механизму. На этом этапе возникает проблема «перехода лояльности», что все еще крайне характерно для сегодняшнего российского общества. «Переход» заключается в том, что демократические механизмы начинают действовать не в вакууме, а в обществе, где сохранились прежние группы интересов и люди, приверженные авторитаризму или просто удовлетворенные тем, как защищались их интересы старыми структурами. Перед пришедшей к власти демократией встает проблема учета этих интересов в процессе замены авторитарных структур. Она фокусируется в «дилемме палача» - как поступить с лидерами авторитарного режима? и «проблеме преторианства» - решение достигается уменьшением вмешательства военных в политику путем создания профессиональной армии, для того чтобы избежать военных переворотов. Не менее важна и проблема обеспечения лояльности со стороны политической оппозиции. Актуален также вопрос о легитимации нового режима на уровне масс, во многом зависящий от эффективности действий демократического правительства. «Революция растущих ожиданий» ставит правительство в жесткие временные рамки - оно должно доказать свою эффективность до того, как наступит массовое разочарование в новом режиме.

Следует подчеркнуть, что окончательно демократия «созреет» только через одно-два поколения, когда существенно изменится политическая культура и приверженность демократическому способу урегулирования конфликтов приобретет силу традиции. Попытка проведения реформ без учета исторических предпосылок, существующей социально-экономической структуры, степени плюрализма субкультур, политической культуры ведет к дискредитации правительства и затрудняет легитимацию демократии.

Обеспечение лояльности демократии основных групп интересов и возникновение лояльной политической оппозиции позволяют «запустить» демократический механизм, созданный на этапе установления демократии, наполняет реальным содержанием деятельность институтов демократии. Таким образом, преодолевается институциональный кризис, который был одной из основных причин начала крушения авторитаризма. Легитимация нового режима позволяет восстановить эффективность политической системы и долговременную политическую стабильность. Переходный период от авторитаризма к демократии завершается.

Какой путь демократизации получится у России трудно предсказать. Ясно одно – это будет чисто российское явление, в котором могут совместиться разные демократические основы и характерные черты. Если страна выйдет на общее евроатлантическое пространство, то это принесет с собой изменения в предпринимательском климате, введет реальный механизм экономической и, как следствие, политической конкуренции, мощный толчок в развитии таких западных демократических институтов, как саморегулирование, местное самоуправление, а также открытость не только к иностранным партнерам, но и переход к открытости в своей собственной стране.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив