Третий месяц подряд Ближний Восток остаётся главной темой новостных выпусков и аналитических передач. Вслед за Тунисом и Египтом netреволюционный угар охватил Ливию, считавшуюся оплотом традиционного ислама и образцом казарменного благополучия.  

Могущественная и таинственная страна эта во главе со своим совершенно неординарным иногда ужасным, а иногда комичным вождём тоже не устояла перед "сетевым цунами". Лидер ливийской революции Муаммар Каддафи много лет держал в страхе и собственный народ, и всю Европу, играл на нервах, манипулировал, поражал своими шатрами и наложницами...

А ведь в начале египетских событий аналитики утверждали: хаос возможен везде, но только не в Ливии... Как это часто бывает они ошиблись. Процесс там однозначно дойдёт до своего логического завершения ещё и потому, что возмущённый террором Каддафи Запад сплотился и игра, наконец, пошла "в одни ворота". Тем самым подтвердился вывод, сделанный в февральской редакторской колонке нашего журнала: net-революционный сценарий возможен сегодня, в принципе, в любой стране; отсутствие демократических процедур, непрозрачность авторитарных и тоталитарных бастионов больше не служат никому надёжной защитой; если власть не способна освоить новейшие технологии управления и контролировать недовольство сограждан, своевременно "стравливая" протестный "пар", то в любой момент она может быть дестабилизирована.

Исламские фундаменталисты, оправившись от неожиданности, постарались себе приписать "лавры" инициаторов народных восстаний (у победы, как известно, много "отцов"!). Однако роль их на самом деле третьестепенна особенно это заметно на фоне чётко прослеживающихся в ближневосточных событиях закономерностей. Например, бессильными оказались тормоза традиций и обычаев (то есть отказала так называемая "национальная специфика"). Второе, арабский мир поднялся не в силу каких-то объективных внутренних причин сработала технология (то есть имело место чуждое цивилизационное воздействие, созданное вне рамок традиционной арабской культуры). Как итог спланированный информационно-цивилизационный ресурс пересилил многовековую национально-патриархальную косность.

Ливийские дипломаты, включая послов в ООН, США, Малайзии, Индии, Бангладеш, хором осуждают своего лидера за жестокость и заявляют о солидарности с восставшим народом. Ливийские пилоты отказываются бомбить протестантов и угоняют самолёты на нейтральную территорию.

Ливийские офицеры и армейские части переходят на сторону восставших. Даже полгода назад подобный сценарий выглядел бы сюрреалистическим нонсенсом. Озвучившего его человека, как минимум, перестали бы считать учёным. Но абсолютно невозможное вчера становится фактом сегодня, подчёркивая стремительность изменения мира, отдельного человека и человеческих объединений.

Замечено, например, что современный член сетевого интернет-сообщества в таком своём качестве позиционирует себя гораздо выше, чем собственный статус гражданина той или иной страны. По большому счёту, это прямая дорога к развалу государства как структуры, способной эффективно организовывать общественное взаимодействие. Мобильная и сетевая связь это не только информационная технология, но и информационная идеология, утверждающая за индивидом право на получение, передачу и использование любой информации. Тем самым реципиент оказывается в центре информационных потоков, которые он кодирует и раскодирует самостоятельно с помощью уникальных средств. Отсюда и появляется принципиальная возможность "оранжевых" и net-революций.

С другой стороны, становится очевидным, что государственная машина традиционного образца не справляется с информационными вызовами современного мира. Фактически у государства остаётся только одна функция карательная. Даже Запад, демократические регуляторы которого считаются достаточно устойчивыми и надёжными, не гарантирован от кризисов. Свободные выборы, относительная прозрачность властных институтов, безусловно, создают определённый запас прочности, однако многие исследователи с тревогой предупреждают, что западный механизм малоэффективен в плане санирующей общество самопроизвольной смены элит. Имеется в виду тот факт, что средние слои населения практически отсечены от лестницы карьерного и властного успеха дороговизной обучения, статусными и другими искусственными препонами. Наглухо завинченные "заслонки" устаревших образцов опосредуют разрушительные напряжения "социального котла", в котором растёт давление взрывоопасного "пара". В отличие от прежних времён такая ситуация устраивает всё меньшее число людей, осознанно требующих более совершенных и справедливых схем перехода в престижные социумные страты.

Развитию самооценки и пониманию разнообразных общественных деформаций как раз и способствуют в значительной степени социальные информационные сети. В их невидимых, но крепких тисках оказались как передовые, так и развивающиеся государства. Дешевеют сетевая инфраструктура и трафик соответственно, массово растёт армия пользователей. Человек ищет и находит в сети то, что он хотел бы видеть в реальном мире. Контакты с единомышленниками не просто формируют постоянный круг общения индивида, но и всю его мировоззренческую базу. Участник сетевого сообщества буквально преображается, становясь лучше или хуже того, каким он был до погружения в виртуальные пространства... Этот практически не изученный феномен требует к себе исключительного внимания; ближневосточные net-революции, свидетелями которых мы стали, лишь одно из его следствий.

Россия всегда была "сенсорной страной", то есть достаточно точно улавливала внешние изменения и стремилась приспособиться к ним. Сейчас это качество требуется нам, как никогда, для плавного перехода от "суверенной" демократии к реальной. Слава Богу, у нас хватает ума не перекрывать интернет как это делают в Китае, на Ближнем Востоке, а с недавних пор и в Европе. Мы находимся в состоянии поиска и это наше главное пока достижение.

Любые утверждения о том, что в России net-революционный сюжет невозможен ввиду каких-то особенных наших национальных качеств, как минимум, спекулятивны. Такая позиция не просто ущербна она антигосударственна, потому что отбрасывает нас за борт информационной реальности в болото замшелых иллюзий.

Равным образом утопична надежда на модернизацию России вне информационного контекста. Единственно эффективный путь модернизация с опорой на информационный потенциал, в рамках которого необходимо создать совершенно новый востребованный и конкурентоспособный в мире информационный конструкт взаимодействия гражданина и государства. Именно через сеть можно достигнуть невиданного ранее контакта между народом и теми, кто властвует от его имени, сделать процесс управления страной максимально массовым, прозрачным и продуктивным. Радикально изменить параметры и масштабы общественных дискуссий, механизм их индуцирования и характер обсуждения ключевых проблем такую технологию мы должны отработать и предложить в дальнейшем другим участникам "мирового оркестра".

Нынешняя ближневосточная ситуация своеобразный предупреждающий звоночек для всех. Протестное движение явно обогнало не только восточных, но и западных творцов политики. Чтобы ответить на этот вызов, в России тоже следует внимательно проанализировать, с чем мы имеем дело и в каком состоянии наша собственная страна. Тут никак не обойтись без соединения усилий всей интеллектуальной элиты государства в том числе и той её части, которая в недавнем прошлом оказалась выброшенной "на свалку истории" (поскольку некоторые рациональные элементы защищавшейся ими позиции доказали свою жизнеспособность).

Видимо, в модернизационном переустройстве опасно делать ставку исключительно на молодёжь. Да, как пассионарный элемент она хороша, но ей не хватает опыта и мудрости, без которых неясная информационная перспектива вполне может завести в очередной исторический тупик. Многие исследования показывают, что современная молодёжь чрезмерно утилитарна, поэтому часть проблем воспринимается ею чересчур упрощённо.

Перекосы такого рода хорошо видят люди средних и старших поколений. Отсутствие в российской политической и экономической элите мощной прослойки представителей этих возрастных категорий остро сказывается в том, что мы явно не добираем в плане философского осмысления ситуации в стране. Отсюда громадные мировоззренческие бреши, различные метания и сомнительные эксперименты с образовательными стандартами, отсюда же отсутствие национальной идеи, над формулированием которой мы бьёмся бесплодно два десятилетия. Иногда даже складывается впечатление, что тему национальной идеи вообще порешили закрыть ввиду неспособности её внятной артикуляции перед россиянами.

Однако верх легкомыслия считать, что при демократии национальная идея становится никому не нужной. Тем самым фиксируется концептуальный проигрыш страны в мировоззренческом поле человечества. Кроме того, вне контекста национальной идеи бессмысленно говорить о каких-то национальных ценностях. Утративший национальную самоидентификацию народ быстро превращается в послушную игрушку в чужих руках как это наблюдалось в России в период гайдаровских реформ начала 1990-х годов. Всегда находятся ловкачи, готовые снабдить простаков политическими и экономическими конструктами тех стран, интересы которых они защищают. Наивно думать, что делается это бескорыстно.

В том числе и российская история учит: все реформы начинаются с мировоззренческого осмысления и ответа на простые вопросы "кто мы?", "зачем мы?", "куда идём?". Без такого понимания ничего не смогли бы сделать ни Пётр Великий, ни Екатерина Великая, ни другие устроители нашего Отечества. Не случайно, думается, президент Д.А. Медведев в марте обратил внимание общественности на 150-летний юбилей знаменитой крестьянской реформы Александра II Освободителя и почтил память императора в царской усыпальнице. В своём выступлении он, в частности, подчеркнул, что этот блестящий опыт, по существу, продолжающийся по сей день, важен ещё и с точки зрения понимания исторической аксиомы: масштабное реформирование не может совершаться быстро и требует значительных усилий от всего общества.

Ну, а если кому-то подобное "суемудрие" кажется излишним главное, дескать, накормить и обуть людишек, то специально для них ближневосточные революции ярко демонстрируют: не хлебом единым. Ливия, например, не голодала, но народ её восстал против ненавистного диктатора, потребовав утверждения такой совершенно эфемерной вещи, как свобода. Вот и не верь после этого, что информационный мир и демократия неразрывны. Соответственно, альтернативы развитию гражданского общества в русле реальных демократических программ действительно нет. 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив