Что такое наружное наблюдение и какую роль эта служба играет в деятельности разведки и контрразведки, сегодня известно, наверно, каждому. Любой офисменеджер, повертев задумчиво запонку своей сорочки от Canali, сообщит Вам массу полезных сведений: о самой незримой всепогодной службе и об этих отважных парнях, в любую погоду носящих длинные безразмерные плащи и гангстерские шляпы, низко надвинутые на глаза, чтобы было невозможно различить лица. 

О том, как они внезапно появляются из ниоткуда и исчезают в никуда, как перемещаются по городу, только одному Богу и им самим известными тропами, умудряясь при этом значительно опережать перемещающиеся по городу на большой скорости автомобили иностранных шпионов с яркими дипломатическими номерами. В воображении обычного человека тут же встает картина о том, как группа из нескольких суровых мужчин, в одинаковых серых плащах и шляпах, плотно сомкнув ряды как перед уличной дракой, решительно движется по улице в некотором удалении за объектом слежки, и прохожие почтительно уступают им дорогу.

Именно так, или почти так, и представляли себе работу наружного наблюдения мы молодые слушатели специального учебного заведения, когда на первом практическом занятии по технике наружного наблюдения нам дали учебный объект, который мы должны были вести по городу. Правда, здесь с самого начала никто не строил иллюзий: было очевидно, что это именно он будет вести нас по улицам и переулкам старой Москвы, выманивая вяло плетущийся за ним "хвост" в те места, где слежка должна была неизбежно себя раскрыть. Задача на первом занятии была предельно простой не потерять объект. Объектом, к нашему безграничному изумлению, оказался, точнее, оказалась молодая симпатичная девушка лет тридцати, блондинка, пришедшая к нам на занятие в короткой мини-юбке и сапожках на высокой шпильке. Девушка прошла мимо, кокетливо вертя юбочкой, на секунду остановилась и повернулась в профиль, давая нам возможность сличить черты ее лица с выданной за несколько минут до этого "установочной" фотографией, и пошла куда-то в город. Помню, как наша "бригада", переглянувшись между собой, двинулась плотной группой вслед за объектом, завороженно глядя на стройные ножки преследуемой.

Девушка расколола нас всех, одного за другим, заманивая в тупики, подъезды со сквозным проходом и рассматривая наши озадаченные лица и панические метания взад-вперед по улице сквозь витрины магазинчиков, зеркальные снаружи и прозрачные изнутри, как потом выяснилось, это была очень опытная (и изобретательная) сотрудница "семерки" (в советские времена наружное наблюдение входило в 7 Главное управление КГБ). Впрочем, наше высокое мнение о своих личных способностях и воля к победе была подорвана еще в самом начале слежки, когда какие-то добрые местные жители, увидевшие группу хмурых и явно озабоченных мужиков, в угрюмом молчании преследующих бедную молодую девушку, не вызвали бы народную милицию. Которая и перехватила всю нашу группу в полном составе в тот самый момент, когда девушка, идущая пока еще вполне спокойно, вдруг резко рванулась куда-то в сторону, исполнила несколько грациозных прыжков, сделавших бы честь любой горной лани, и, сверкнув напоследок короткой юбкой, скрылась в очередном сквозном московском подъезде.

Вряд ли авторы этих курсов серьезно надеялись, что эти пять занятий позволят слушателям не только влегкую распознавать вражескую слежку (действительно, истинного джентльмена хвост не красит в той же мере, как и рога), но и самим при необходимости вести наружное наблюдение и контрнаблюдение. Однако эти и последующие занятия дали бесценный опыт, когда спустя несколько лет, уже во вполне реальной "боевой" обстановке пришлось столкнуться с навязчивым вниманием самой что ни на есть настоящей "этнической" норвежской контрразведки.

Дело было в Норвегии, где в августе 1999 года в старинном городе норвежских королей Х века Бергене собрался саммит Еврокомиссии по вопросам развития сверхзвуковой стратосферной авиации. Основным докладчиком на саммите был еврокомиссар по экономике. Создавалось впечатление, что происходит какое-то очень важное событие: Берген наполнился высокопоставленными дипломатами, политиками и чиновниками международных организаций. Два лауреата Нобелевской премии мира присутствовали на саммите: американец Шервуд Роуланд и немец Пауль Крутцен, на тот момент наиболее весомые и непререкаемые авторитеты в вопросах химии атмосферы, озонного слоя и глобального потепления. Оба получили Нобелевскую премию практически накануне саммита в 1995 году. Наблюдался также большой наплыв высокопоставленных чиновников из Женевы работников Всемирной метеорологической организации, следящих за экологической обстановкой на планете и распределяющих квоты выбросов озоноразрушающих примесей и парниковых газов среди промыщленно развитых государств.

Проблема развития и даже самого существования сверхзвуковой авиации на тот момент была достаточно острой и неоднозначной. С одной стороны, сверхзвуковая гражданская авиация была новым, революционным сектором экономики и позволяла значительно экономить время на перелетах, разгружала авиалинии и воздушные коридоры, увеличивала грузои пассажиропотоки. Правительства многих западных стран, сохраняя у себя ограниченный парк таких самолетов и авиационные технологии, в общем-то, понимали, что за этими перевозками будущее: тот, кто первым разовьет у себя стратосферную авиацию, значительно вырвется вперед и в экономическом росте, и в получении прибылей, и в военно-политической сфере, и станет доминировать в воздушном транспорте. Однако необходимость делать сразу значительные финансовые вложения в развитие производства, технологий и перевооружения воздушного флота многих останавливала и заставляла занять выжидательную позицию.

С другой стороны, стоимость перелета на любом из существовавших тогда сверхзвуковых лайнеров конкорде, например, была непомерно дорога; этим пользовались в своей конкурентной борьбе многие ведущие авиакомпании, располагающие большим флотом дозвуковых лайнеров, которым конкурент в лице стратосферной авиации был абсолютно ни к чему. Однако главное поле схватки между сторонниками и противниками гражданской стратосферной авиации оказалось даже не в сфере экономики, а в сфере всемирной борьбы за экологию: выяснилось, что конкорды и другие виды гражданских сверхзвуковых лайнеров летают именно в тех слоях атмосферы, где расположен максимум концентрации атмосферного озона, природного щита планеты, защищающего Землю от губительного для всего живого жесткого ультрафиолетового излучения. Результаты сгорания основного компонента авиационного топлива керосина хоть и загрязняют атмосферу, но для озона неопасны. Однако, авиационное топливо сегодня содержит значительное количество присадок, содержащих оксиды азота и серы; последние, попадая в атмосферу в слое максимума озона, вступают с ним в реакцию и разрушают его. Модели, исследующие совокупный эффект флота из 500 самолетов на атмосферный озон, давали различные предсказания: от незначительного воздействия до падения общей концентрации озона на несколько процентов. С учетом того, что в те годы озонные дыры над полюсами и в некоторых других местах атмосферы (например, над Восточной Сибирью) динамично росли, появление еще одного озоноразрушающего фактора не мог не быть принят во внимание мировым сообществом.

В плане обеспечения безопасности этот саммит сразу был взят "под колпак" контрразведкой, и, вероятно, не только норвежской. Но именно норвежская контрразведка играла здесь лидирующую роль: саммит проходил на их родной территории. О спецслужбах королевства Норвегия стоит сказать отдельно несколько слов.

Спецслужбы Норвегии, так же как и многих других государств, например, США, Великобритании, Германии, Франции, Китая, объединены в единое Разведывательное сообщество. В его состав входят: Комитет по контролю за разведкой и спецслужбами Kontrollutvalget for ove^kingsog sikkerhetstjenesten; Министерство юстиции и полиции Justis og Politidepartement; Служба полиции и разведки Politiets overvеkingstjeneste (POT); Служба безопасности генерального штаба сил обороны Норвегии (FO/Sikkerhetsstaben) и Объединенная служба обороны и безопасности Forsvarets sikkerhetstjeneste

Система норвежских спецслужб сформировалась в начале XX века после признания в 1905 г. независимости страны от Швеции. Разведка Норвегии вместе с другими разведками западных стран противостояла КГБ и его союзникам. Норвежская тайная полиция ПОТ помогала "Моссад" в обезвреживании скандинавской сети палестинской ООП. В начале 50-х годов была выявлена связь "Моссад" с генсеком ООН норвежцем Трюгве Ли. В 1993 г. гарантом соглашения между Арафатом и Раббином выступало норвежское правительство, а само соглашение о перемирии было подписано в Осло.

В 1965 г. выяснилось, что военная разведка "Этьенесте" и гражданская Служба контрразведки организовали слежку за высшими руководителями служб-конкурентов и сбор компромата на них. Существовала и личная неприязнь главы военных разведчиков "Этьенесте" Эванга и начальника Службы контрразведки Брюна. Соперничество между спецслужбами подошло в 1965 г. к такой черте, что начались взаимные аресты. Так, по обвинению в работе на советский КГБ норвежские контрразведчики совместно с союзниками из ЦРУ арестовали сотрудницу "Этьенесте" Линдгрен, которую затем пришлось отпустить за недоказанностью. В конфликт двух спецслужб вынуждено было вмешаться правительство. По итогам работы так называемой Комиссии Меллби в обеих спецслужбах обнаружено много нарушений в оперативной и разведывательной деятельности. В результате Эванг отправлен в почетную ссылку представителем Норвегии при штабе НАТО, а Брюн стал скромным комиссаром уголовной полиции в Бергене. На посту главы Службы контрразведки Брюна сменил Хортстад, ставший затем инициатором тотального противостояния КГБ по всей Северной Европе, как и его последователи Греланд и Эсдгар.

В 90-е годы ХХ века норвежские спецслужбы активно проводили тайные операции на югославской войне совместно с коллегами по НАТО, уничтожили граждан Югославии и Чехии, попытавшихся в 1994 г. захватить самолет в аэропорту Осло.

В 1995 г. у берегов Норвегии спецназ арестовал российский рыболовный траулер по обвинению в шпионаже.

Во времена холодной войны среди разведывательных служб блока НАТО норвежская разведка отличалась исключительной дерзостью, несмотря на малые размеры своей страны, Норвегия всегда была передовым ударным плацдармом НАТО, идущей на любые провокации. США использовали спецслужбы Норвегии в операциях, связанных с особым риском, особенно риском быть раскрытыми или попасть под ответный удар. Особый, приобретенный в годы глобального противостояния сверхдержав почерк норвежской разведки сохраняется сегодня практически в неизменном виде: ее деятельность все также характеризуется агрессивностью, дерзостью, техничностью (в том числе широким использованием новейших технических средств) и исключительной изобретательностью в применяемых ими тактических оперативных комбинациях.

Вместе с тем, отправляясь в Норвегию на саммит в качестве его участника от научной общественности, имея в кармане удостоверение аспиранта Московского Университета (что на самом деле в точности соответствовало действительности), я отдавал себе отчет, что вряд ли мне удастся избежать внимания норвежских спецслужб. По одной основной причине: психологический портрет любого иностранного разведчика значительно отличается от портрета представителя любой другой профессии, за исключением быть может профессиональных журналистов и актеров, и по этому портрету его достаточно несложно выделить из толпы. В профессии разведчика есть обязательные требования к чертам характера, которыми разведчик должен непременно обладать. Это исключительная коммуникабельность и общительность, умение располагать к себе самых различных лиц, умение быть интересным и эрудированным собеседником даже в малоизвестных областях, быть разным в различных ситуациях, уметь себя подать в лучших традициях пиара и политического маркетинга, уметь видеть собеседника, слышать его и сопереживать, причем делать все это искренне, без показной демонстративности и наигранности. Наконец, надо иметь ярко выраженную харизму, притягивающую к себе как магнит. Такими качествами причем не отдельными, а их полным комплектом, обладают единицы. Вот почему так редко в рядах разведки появляются фигуры класса Абеля, хотя государственных служащих и чиновников, называющих себя разведчиками, у нас в стране просто не сосчитать.

Среди любого числа участников саммита таких исключительно общительных, коммуникабельных и обаятельных людей всегда очень немного: их способность быстро сходиться с представителями самых разных характеров и профессий и в любой компании становиться ее душой сразу выдвигает их в центр внимания, в том числе контрразведывательных служб. Вот почему с самых первых дней саммита, перезнакомившись с массой влиятельных людей из Еврокомиссии и пригласив на ужин одного из руководителей женевской WMO очаровательную Анне, этническую шведку, славящуюся своей неприступностью (что было отмечено дружными аплодисментами со стороны присутствующих там немцев, в том числе и Крутцена), я рассудил, что теперь визит норвежских контрразведчиков не заставит себя долго ждать.

Вместе с тем, несмотря на национальные и государственные различия, в общем любая контрразведка работает по одним и тем же законам. Зная тактику работы спецслужб, несложно просчитать действия противника на несколько ходов вперед. А для профессионального разведчика это просто необходимо уметь делать. Впрочем, особо значимой фигурой для иностранной разведки я никак не мог быть; кроме того, я допускал, что тактика изучения меня со стороны норвежцев не будет особо сложной: в контрразведке работают такие же люди, которые без крайней необходимости не будут себя обременять трудной работой и тем самым заметно усложнять себе жизнь.

Сначала среди приехавших вычисляются кандидаты, принципиально подходящие под психологический портрет профессионального разведчика. Затем проверяется соответствие его поведения заявленному им статусу: так, многие американские агенты, работавшие по линии международных научных проектов, сгорали на том, что как разведчики они были, может быть, и хороши, но как специалисты в науке тянули в лучшем случае на уровень нашего аспиранта. Если в поведении и заявленном статусе (роли) объекта наблюдаются несоответствия, следующий шаг проверка биографии и нелегальный досмотр.

Биография проверяется на предмет наличия в ней провалов и "белых пятен": так, у многих российских разведчиков между учебой в институте и работой в какомнибудь НИИ (в соответствии с легендой прикрытия), выпадали куда-то несколько лет обучения в Краснознаменном институте имени Андропова. Проверить биографию на предмет ее сознательной фальсификации сегодня несложно: в условиях открытости границ, слабой защищенности национальных информационных пространств, доступности личных данных и наличия современных средств связи это не проблема.

Нелегальный досмотр это в общем-то, тоже вполне понятная по целям и задачам специальная операция. Главное ее условие необходимо вывести объект за пределы его гостиничного номера и обеспечить его гарантированное отсутствие на время, достаточное для проведение досмотра и последующей маскировки его следов. Если саммит проводится в том же самом дорогом и престижном отеле Бергена, в котором размещаются наиболее значимые его участники (в том числе я), и добраться из зала до номера 2 минуты, то лучший способ выполнения этого требования временно выселить интересующего спецслужбы участника куда-нибудь на пару дней в аналогичный отель на окраине, так, чтобы время в пути от одной точки до другой составляло для участника не менее 40 минут. Объяснить такую накладку несложно: всегда можно сослаться на технические трудности, чью-то несогласованность и путаницу в резервировании номеров, неизбежные при проведении такого крупного мероприятия. Разумеется, отселять объект надо не одного, а в составе группы из десятка других участников, не имеющих для спецслужб абсолютно никакого интереса.

Именно так и произошло уже на второй день саммита: группе немцев, голландцев и трем русским объявили, что, к сожалению, в отеле напутали с номерами и нам необходимо на пару дней переехать в отель в районе Сандвикенен, расположенный от центра города достаточно далеко в 20 минутах езды на такси. Теперь все стало понятно: проведя первую ночь в новом отеле, я сложил свое аспирантское удостоверение на самое дно сумки, с которой приехал, на саммите в нем не было необходимости, положение в сумке это подчеркивало, подтверждая официальный статус; при досмотре его все равно найдут.

Видимо, удовлетворенные результатами досмотра, спусти два дня норвежцы вернули всех "вынужденных переселенцев" обратно в SAS Royal Bergen Hotel, предоставив, вместе с официальными извинениями организаторов саммита, отличные люксы представительского уровня и бутылку дорогого вина.

С норвежским же наружным наблюдением я познакомился напрямую благодаря одному забавному случаю. Норвежская контрразведка работает исключительно профессионально, это одна из самых сильных спецслужб мира. В своей работе они широко применяют различную технику: так, по городу норвежцы ведут объект исключительно с помощью технических средств, полицейских камер и различных устройств слежения. И только вне городской черты в пригородах, которые не так хорошо оборудованы техникой, объект слежения перехватывают бригады наружного наблюдения.

Все это работает безукоризненно, потому что рассчитано на профессиональных разведчиков-иностранцев. В моем же случае норвежцы столкнулись с молодым и зеленым аспирантом, который вел себя за рубежом, как аспирант, в то время как они рассчитывали на логичное и понятное спецслужбам поведение профессионального разведчика. Эти просчеты в психологии и привели к некоторым казусам, поскольку профессионалам, как правильно заметил Л. Броневой, игравший Мюллера в 17 мгновениях весны, практически невозможно понять логику и мотивацию тех или иных поступков любителя.

Берген расположен на побережье, изрезанном фьордами, которые тянутся вглубь материка на многие километры. Крупнейшие из них также являются морскими портами, имеющими стратегическое значение. Особенность бергенских фьордов в том, что ширина "набережной" побережья часто не превышает 30-50 метров, далее сразу начинается отвесная скала. Летом, после шести вечера, фьорд пустеет: вечером там трудно встретить случайного прохожего. То есть любой идущий вдоль береге фьорда как на ладони. Как следствие, и любой, его сопровождающий, тоже.

В 1999 году я был совсем еще молодым человеком, со всей безграничной силой юношеской романтичности обожавшим север, скалы, море, наконец, соленый ветер в лицо. Фьорд для этих целей подходил как нельзя больше: ветер в лицо, дававший неповторимую возможность чувствовать себя гордым и независимым, смело идущим навстречу стихии, дул там все время. Поэтому я начал вечерами гулять вдоль берега фьорда. А за мной туда же увязывались и бригады наружного наблюдения.

Однажды под вечер я отправился гулять вдоль фьорда. Погода была прекрасная, а фьорд совершенно безлюден. Я прошел вдоль берега километра три, устал и неожиданно повернул назад. И вся следовавшая за мной бригада наружного наблюдения, во главе с бригадиром, оказалась прямо передо мной как на ладони. Деваться им было некуда: с одной стороны холодное море, с другой отвесная скала. Вокруг ни души.

Бригадир, попытавшись в последний момент спасти ситуацию, подбежал к единственной стоявшей у причала яхте, на корме которой чем-то занимался единственный угрюмый матрос, и попытался заговорить с ним, сделав вид, что давно уже этим занят. Но то ли матрос не понял, зачем к нему обращается этот волосатый тип, то ли по природе он оказался не расположенным к разговору, но на лице его отразилось такое чувство непонимания происходящего, что продолжать смысла не было. Бригадир, поняв свою оплошность, развернулся и пошел мне навстречу. Поздоровался. Мы с минуту смотрели друг на друга, после этого он на английском сказал следующее: "Ты делаешь свое дело, мы делаем свое. Не мешаем друг другу".  

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив