Начало второго десятилетия XXI века открывает новый этап во взаимодействии государств в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) и мире.  

К сожалению, к этому времени международному сообществу не удалось избежать ни последствий глобального финансового и экономического кризиса, ни локальных войн и расползания оружия массового уничтожения, ни ухудшения экологии окружающей среды, грозящей глобальным потеплением, ни других потрясений, вызовов и угроз. Перед человечеством в полный рост встают глобальные проблемы, опоздание с решением которых может иметь необратимый и даже катастрофический характер.

Япония находится в ряду передовых стран мира, участвуя в современном мировом политическом процессе, динамика которого имеет общие закономерности и тенденции развития, связанные с превращением АТР в центр глобальной активности ведущих стран мира. Стремительное масштабное развертывание процесса экономической глобализации, оказывая неоднозначное воздействие практически на все сферы жизнедеятельности государств, не гарантирует им ни влияния, ни положения, ни даже продолжения их существования. Глобальные перемены общепланетарного масштаба не могут не сказаться на содержательной характеристике внешней политики и дипломатии Японии. "Сегодня угрозы безопасности человеческому существованию диверсифицированы, а их контекст становится все более сложным. Об этом свидетельствует возникновение таких проблем, как распространение оружия массового уничтожения, терроризм и акты пиратства".

Главные изменения в международной политической ситуации в мире вызваны глобальным финансовым и экономическим кризисом, который явился универсальной угрозой для всей планеты. Он обозначил ключевую глобальную проблему, от решения которой зависит урегулирование иных проблем. Этой глобальной проблемой является неэффективное управление мировой системой. Не случайно, проблемы, процессы и сама суть глобального управления входят в актуальную повестку дня не только региональных, но и мировых форумов, а именно, проходившей в сентябре 2010 года 65 сессии Генеральной Ассамблеи ООН, посвященной реализации целей развития тысячелетия, которыми являются мир без нищеты, безопасность без угрозы ядерного оружия и разоружение. Еще в начале нового века главы государств и правительств в Декларации тысячелетия ООН заявляли: "Обязанность по управлению глобальным экономическим и социальным развитием, а также устранению угроз международному миру и безопасности должна разделяться между народами мира и осуществляться на многосторонней основе. Центральную роль в этом должна играть Организация Объединенных Наций как наиболее универсальная и самая представительная организация в мире".

Что касается официальной политики Японии, то она "решительно призывает к немедленному началу переговоров по Договору о запрещении производства расщепляющихся материалов для военных целей и объявления моратория на их производство до его вступления в силу. В качестве первого конкретного шага в направлении реализации "мира без ядерного оружия" Япония придает большое значение сокращению ядерного оружия".

Мировая политика и дипломатия в настоящее время также переживают серьёзные трансформации, связанные с глобальными вызовами и попытками их решения как отдельными государствами и народами, так и международным сообществом в целом. В осмыслении роли Японии на международной арене в новых международно-политических условиях и соответственно задач японской дипломатии важно прежде всего исходить из основных положений теории мировой дипломатии как политики мира, а не конфронтации и войны, и с этих позиций анализировать их практическое значение. В этом смысле можно остановиться на тех моментах, которые касаются проблемы взаимосвязи теории современной дипломатии и дипломатической практики Японии.

Во-первых, современная дипломатия каждого государства, в том числе и Японии, предполагает огромную ответственность в силу сложности, противоречивости и масштабности международных проблем, с которыми они сталкиваются, решая на разных уровнях вопросы внешнеполитического взаимодействия. Поэтому необходимо отметить исходный тезис, неоднократно выдвигаемый ООН в качестве базисной задачи дипломатии каждого государства: глобальные проблемы могут быть решены только совместными усилиями всех государств в результате политического диалога, дипломатических переговоров и широкого сотрудничества.

Во-вторых, дипломатия как сфера регулирования межгосударственных и международных отношений, решая жизненно важные проблемы современности, углубляет взаимопонимание между государствами как суверенными субъектами мировой политики и способствует сотрудничеству в политической, экономической, финансовой, технологической, военной, культурной и иных сферах деятельности.

В-третьих, дипломатия национальных государств выступает в качестве основного фактора, обеспечивающего не только международную, но и внутриполитическую стабильность в противоречивых условиях всеобщей взаимозависимости, а, следовательно, взаимоуязвимости. Возрастание роли этого фактора особенно важно в условиях обострения сосуществования двух миров: высокотехнологического, индустриального мира Запада, включая и Японию как высокоразвитое государство, и Азиатского мира развивающихся стран, регионов и субрегионов, заметно отстающих в своем развитии.

В-четвертых, новое аналитическое восприятие мира, изменяющее методы, приемы, формы, стиль дипломатии и средства международного общения, востребовано на современном уровне в практическом плане. Но ещё больше оно будет востребовано в будущем. В общей теории дипломатии показаны не только многообразные стороны её деятельности, но и дано представление о дипломатии как научной сфере. Дипломатия как никакая другая международно-политическая наука и сфера профессиональной деятельности способна конструировать самые глубинные общественнополитические изменения в мире, методично подготавливая общество к выработке наиболее эффективных моделей развития, учитывая, что причинами многих международных конфликтов являются зачастую именно ошибочные модели развития тех или иных государств, задающие искаженные представления и о внешней политике, и о дипломатии. В этом смысле трудно переоценить роль дипломатии в построении нового мирового порядка, независящего от воли, желания или ресурсов одного какого-либо государства.

Важно понимать, что в условиях преодоления последствий глобального финансового и экономического кризиса усилились геополитические, геоэкономические и геостратегические процессы перераспределения ролей на международной арене, заострив вопрос об исторической перспективе Японии и всей Азии в целом. Наиболее заметные политические изменения в Японии это приход к власти Демократической партии Японии (ДПЯ) в сентябре 2009 года практически в самый разгар мирового финансового и экономического кризиса, когда международное сообщество остро ощутило и опасность "горячих" денег, и "дутых" кредитов, а мировая политика приобрела новое геоэкономическое содержание. Провозглашение Японии в качестве демократического государства имеет не только внутриполитическое, но и международно-политическое значение как обещание новой эры, а, следовательно, нового внешнеполитического курса страны и соответственно новых задач японской дипломатии. Ведь Юкио Хатояма, став первым демократическим премьер-министром за последние пятьдесят четыре года, всё-таки признал, что дипломатия находилась в состоянии застоя в течение нескольких десятилетий правления Либерально-демократической партии. А его преемник и соратник по партии Наото Кан в качестве стратегической задачи "дипломатии в переломный момент истории" обозначил "реализацию активной дипломатии в целях открытия страны и построения будущего".

В новых реалиях позиционирование Японии на международной арене просто как либерально-демократической страны, скажем, с несколько размытой, даже раздвоенной, а, следовательно, неустойчивой политической платформой, по сравнению с подлинно демократической основой государства, не добавило бы ей особого международного престижа и репутации в глобальном распределении ролей. Что касается вопросов аналитики, то, увлёкшись теми или иными теоретическими изысками международного прогнозирования, столь модного сегодня, можно выдвигать, разумеется, различные предположения. В том числе и в отношении дистанцирования демократов и либералов, намекая на некую прозорливость японского политического руководства и парламентской элиты. Однако это не совсем верно. Суть политических процессов, происходящих в современной Японии, заключается не в субъективных желаниях, намерениях или даже воли тех или иных политических лидеров, а лежит гораздо глубже, а именно: во внутриполитической плоскости, а также в состоянии экономики, финансовой и социальной сферах страны. В международно-политическом плане причины политических изменений в Японии связаны с выбором перспектив в новых условиях слабо затухающего мирового финансового и экономического кризиса и предотвращения его новых витков.

Глобальный кризис показал глубину противоречий Запада, сказавшись, в том числе, и на экспортоориентированной экономике и финансовой системе Японии, активно участвующей, во всяком случае в не меньшей степени, чем другие крупные государства, в процессе виртуального конструирования силы американского доллара. Крупнейшие экономические державы мира, так сказать, главные "заправилы" мировой политики включают в систему глобального управления новейшие финансовые технологии, поддерживаемые Международным валютным фондом (МВФ), его многочисленными филиалами и Всемирным Банком. Мировые финансовые структуры используют спекулятивные способы фабрикации оборота доллара и евро со всевозможными приемами и схемами их виртуального исчисления. Япония как крупнейшая финансовая держава заметный участник подобных процессов, несмотря на то, что японская иена как национальная валюта с региональными претензиями каждый раз с трудом выбирается из очередных перипетий доллара как доминирующей мировой валюты. В результате мировая политика переполняется геоэкономическим содержанием. Крупные государства, в том числе Китай, Россия, страны ЕС и другие, спасая свои финансовые вклады на фондовом рынке США, вынуждены выйти на новый виток скупки американских ценных бумаг. Китай первым заявил, что ему не нужна Америка, слабая в экономическом и финансовом отношении, но сильная в её военно-технологических аспектах. Япония в свою очередь готова скупить все доллары, лишь бы только затормозить рост иены, который резко уменьшает прибыли крупнейших японских компаний в разных регионах мира. Как рельефно показала встреча министров финансов и глав центробанков "Большой двадцатки", которая проходила в южнокорейском городе Кенджу 21-23 октября 2010 г., а также ее очередной саммит глав государств и правительств в Сеуле 11-12 ноября 2010 г., в едва обозначившемся процессе демократизации в рамках МВФ мировая финансовая элита намерена больше сохранить, чем изменить статус-кво, то есть действующую финансовую систему и глобальные правила игры. Допуск развивающихся стран в святая святых глобальный центр управления мировыми финансами и экономикой, принесет удвоение ресурсов фонда, но серьезно не изменит сам процесс принятия МВФ коллективных решений, согласно новой, растянутой и ограниченной во времени формуле квот, которые вступят в силу с 2012 по 2014 гг. Япония входит в Исполнительный совет МВФ, состоящий из 24-х исполнительных директоров, из которых только восемь представляют в разной степени интересы отдельных государств это США, Япония, КНР, Германия, Великобритания, Франция, Саудовская Аравия и Россия, остальные директора представляют группы стран.

Наряду с продолжающимся процессом поиска взаимоприемлемых решений, наблюдавшихся на мировых форумах в рамках ООН, в формате "Большой двадцатки", в структурах Евросоюза, АТЭС, АСЕАН, АСЕМ и др., в неправительственных экономических организациях, таких как Давосский формат и Боаоский азиатский форум, а также на двусторонних переговорах и консультациях руководителей крупнейших стран, одновременно набирают силу и противоположные тенденции изоляции, обособления, раздвоения, сепаратизма, экстремизма, нездорового национализма и шовинизма. В то же время в международно-политическом плане кризис продемонстрировал несостоятельность мировой политики, которая пытается решать глобальные проблемы с позиций гегемонизма, политики экономического, финансового и иного давления и, прямо скажем, политики силы и произвола в международных отношениях. "Кризис продемонстрировал роль и место как новых организаций и диалоговых форматов, так и уже хорошо известных международных структур. ШОС, БРИК, "Группа 20-ти" играют позитивную роль, но их влияние, к сожалению, локально и эпизодично. Роль ООН и её Совета Безопасности, к сожалению, неуклонно снижается, устои международного права подрываются. Международное право всё более вытесняется произволом политики силы, проводимой США и НАТО. Нет организованной и консолидированной силы, способной эффективно и оперативно сдерживать и нейтрализовать нарастание произвола в международных отношениях.

На фоне кризисных изменений в глобальной расстановке политических сил Япония, как и другие государства, вынуждена переосмысливать свою роль в мире в контексте глобальных проблем. Делая свой выбор в пользу той или иной роли, на самом деле Япония следует логике престижности, опираясь на силу авторитета демократического государства, рискуя упустить из вида реальные изменения в АТР и мире. То есть японские руководители выбирают ту роль, которая, по их представлениям, соответствует более высокому статусу страны, чем тот, которым она обладает в действительности. В выборе Японии прослеживается и стремление соответствовать тем ожиданиям международного сообщества, которые обусловлены признанием её практического вклада в решении актуальных глобальных проблем, включая официальную помощь слаборазвитым странам. Для некоторых стран принятие помощи вопрос не столько построения демократии и улучшения функционирования государственных институтов, на чем настаивает Япония вместе с США, а сколько вопрос выживания населения и даже сохранения государства. Можно добавить, что официальная помощь Японии носит не безусловный характер, а преследует политические цели. Недаром, главный лейтмотив речи Наото Кана на 65-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН был посвящен "вкладу Японии в четырех областях: помощь развивающимся странам, глобальная окружающая среда, ядерное разоружение и нераспространение, а также поддержание мира и миростроительство". Следовательно, новый демократический статус Японии, исходя из категории престижности в условиях все большей демократизации эпохи, сулит стране, по мнению ее руководства, и большее доверие со стороны международного сообщества и соответственно более весомое положение в глобальной иерархии. Можно, безусловно, дискутировать на эту тему. Но трудно не согласиться с тем, что именно демократические основания, а не только собственно сам мировой кризис, начавшийся в сентябре 2008 года с краха ипотечного кредитования США, позволили Юкио Хатояме усомниться в сверхдержавной роли Америки, заговорить о состоявшейся многополярности, более равноправных отношениях в японо-американском альянсе и независимой от США внешней политики, а также сделать крен в сторону улучшения отношений с азиатскими соседями, прежде всего с Китаем, провозгласив приоритетные задачи японской дипломатии в Восточной Азии. А Наото Кану в свою очередь провозгласить укрепление роли Японии в мире в качестве основы внешнеполитического курса страны как второго шага демократического правительства. Наличие во внешнеполитической концепции Юкио Хатоямы политической философии "юай" как особого "способа мышления, которое уважает собственную свободу и человеческое достоинство, уважая также свободу и человеческое достоинство других", обозначило стремление создать Восточноазиатское сообщество в целях укрепления позиций демократической Японии в Азии и на мировой арене.

Однако Юкио Хатояма, увлекшись эйфорией предвыборной борьбы, поспешил дать заведомо невыполнимое обещание населению Окинавы по выведению американских военных баз с острова к маю 2010 года, именно как первого года правления демократического правительства. Для его политической карьеры этот патриотический ход был весьма важен. Юкио Хатояма не учел, что новая американская администрация в лице Барака Обамы по-прежнему склонна рассматривать Японию с точки зрения уже пройденного, а потому прочно закрепленного на будущее этапа взаимоотношений. В глобальных военно-политических авантюрах США Японии отводится роль выступать на международной арене в качестве некоего отработанного стратегического материала, с которым теперь, по истечению нескольких непростых десятилетий упорных усилий, можно не церемониться, поскольку США накопили достаточно много политических рычагов влияния и на внутриполитическую ситуацию, согласно неписаного одобрения или, наоборот, осуждения кандидатуры того или иного политического лидера, и даже на выбор внешнеполитических предпочтений страны. Именно той страны, которая более полувека неотступно следовала за внешнеполитическим курсом США.

Наото Кан несколько умерил альтернативный внешнеполитический курс Юкио Хатоямы с его преждевременной, явно несоответствующей реалиям Азии, а, следовательно, декларативной идеей построения Восточно-азиатского сообщества по подобию Евросоюза, то есть без участия, посредничества и влияния США. Став вторым премьер-министром нового демократического правительства, Наото Кан лишний раз подтвердил, что "японо-американский союз является краеугольным камнем дипломатии Японии".

Наото Кану удалось затушевать текущие, ставшие одной из причин отставки Ю. Хатоямы проблемы по выведению американской военной базы Футэмма, сославшись на достигнутое в мае 2010 года японо-американское соглашение. Без установления четких сроков насущные для жителей Окинавы проблемы переводятся в статус отложенного окончательного решения.

В принципе Наото Кан также не отметает гуманный характер политической философии Юкио Хатоямы, принесшей эпохальную победу ДПЯ на выборах и импонирующей японскому обществу особенно в условиях нарастающей социальной дифференциации, начавшейся ещё в период реформ Дз. Коидзуми. Взяв гуманизм Ю. Хатоямы за основу, Наото Кан мягко трансформирует философию "братства" в философию построения общества, в котором человеческие страдания сведены к минимуму. Казалось бы, разница небольшая, но она есть, а во внешнеполитическом, точнее геополитическом аспекте даже весьма существенна. Своей политической философии Наото Кан придает не региональный, в отличие от Ю. Хатоямы, а глобальный, то есть универсальный характер, распространяя её не только на восточноазиатскую общность, но и на всё международное сообщество в целом. Не упускаются из вида два важнейших аспекта, которых так не хватало внешнеполитической концепции Ю. Хатоямы, а именно: чувства реальности и прагматизма японской дипломатии на высшем уровне. В политической философии Наото Кана на этот счет все в порядке. На реальный аспект указывает связь философии Н. Кана с целями развития тысячелетия главной темы Генеральной Ассамблеи ООН 2010 года. В практическом плане философская идея подкрепляется так называемыми "обязательствами Кана", которые обеспечат помощь слаборазвитым государствам в размере 5 млрд долларов на здравоохранение и 3,5 млрд долларов на образование в течение пяти лет, начиная с 2011 года.

При всей кажущейся обтекаемости дипломатии на высшем уровне японский премьер-министр не оставляет без внимания намеченную ранее сверхзадачу номер один демократического правительства в отношении равноправного партнерства в японо-американских отношениях. Наото Кану, по его мнению, удалось, хотя и номинально, поставить Японию на одну ступень с США, добившись от Барака Обамы неофициального подтверждения, что "Япония и США должны играть роль в решении региональных и глобальных проблем в тесной координации и на совместной основе". Наото Кан выразил "решимость Японии стоять в авангарде глобальных усилий по реализации мира без ядерного оружия". Япония по-своему готовит себя к статусу глобальной державы не только на основе вклада в международные усилия в четырех вышеназванных приоритетных областях, но и своего участия в миссиях под эгидой ООН. С поддержкой Барака Обамы связаны и высшие устремления Японии в сферы мировой политики по достижению статуса постоянного члена Совета Безопасности ООН, обладающего рядом функций и полномочий. В составе "Группы четырех" (Бразилия, Германия, Индия и Япония) Япония также предпринимает попытки активизировать процессы реформирования Совета Безопасности ООН, полагая, что статус постоянного члена дает возможности для оказания влияния на деятельность ООН и ее учреждения. По неоднократным заявлениям Наото Кана, Япония, как страна, которая вносит свой вклад в поддержание мира и безопасности, не имея ядерного оружия, а также как единственная страна в мире, пережившая катастрофические последствия атомных бомбардировок, более всего подходит на роль постоянного члена Совета Безопасности ООН.

В отношении другой сверхзадачи демократического правительства, заключающейся в нахождении "золотой середины" между двумя экономическими и военнополитическими игроками США и Китаем, похоже, маятник качнулся в противоположную сторону от Восточной Азии, по сравнению с политикой Юкио Хатоямы. Однако отсутствие четкой выверенной стратегии дипломатии Японии в отношении соседних государств в АТР дает о себе знать буквально в первые месяцы правления Наото Кана. Принятие внешнеполитических решений, сомнительных с точки зрения международного права и не учитывающих экономические интересы японского бизнес-сообщества в отношении России, приведших к временному отзыву японского посла из РФ, вызвало закономерный протест его представителей. С точки зрения теории международных отношений и мировой политики, дипломатия является той особой сферой профессиональной деятельности, где отстаиваются национальные интересы государства и потому нет места для политических амбиций тех или иных лидеров, ответственных за принятие внешнеполитических решений государства. Не без оснований, заявление главы бизнес-объединения "Кэйдзай доюкай" вызвало острый политический резонанс в руководстве страны. "В нашей стране, особенно при нынешней администрации, недостаточно развита дипломатическая стратегия, иначе говоря, очень скудна. Японо-российские отношения это отношения энерго-сырьевые. В экономических отношениях, в частных отношениях наши интересы тесно переплетены. Япония должна четко заявлять свою позицию, но при этом серьезно учитывать, что отношения двух больших стран распространяются и на экономику, и найти какой-то правильный способ действия".

В довольно тяжеловесной инерции своей дипломатии, Япония готова как бы застывать в старых международно-политических реалиях. Недаром в этом её обвиняют восточноазиатские соседи, ожидающие от Японии более самостоятельной, действительно инициативной политики в АТР не только в экономической, но и международно-политической сферах. Неповоротливостью внешнеполитического курса Японии начинают тяготиться время от времени не только такие демократические романтики как Юкио Хатояма, готовые идти навстречу Восточной Азии с философией братства, но и японские политики нового поколения, имеющие противоположные, ультранационалистические взгляды, подталкивающие страну к более энергичным и радикальным действиям на международной арене. Но всё не так просто и однозначно. В японском политическом и дипломатическом истеблишменте существует понимание того, что баланс сил на международной арене изменяется прямо на глазах не в пользу Японии.

Сеульский саммит "Большой двадцатки" продемонстрировал новую "перетяжку" глобальных ролей в мире, выдвинув Китай по темпам развития экономики с 9-го на 3-е место в МВФ после США и Японии, который обогнал Францию, Великобританию и Германию, а страны БРИК вошли в первую десятку: Индия на 8-ом месте, РФ переместилась с 10-го на 9-е место, а Бразилия на 10-ом. Китай также теснит Японию как вторую экономическую державу мира пока по текущему раскладу сил. Однако все понимают, что устойчивость позиции Китая в качестве второй экономической державы мира даже с учетом глубоких внутренних противоречий и дисбалансов дело времени. То есть ситуация в мировой политике и экономике для Японии весьма динамична. Не лучшим образом обстоят внутренние дела Японии. По признанию японских политиков, японское общество испытывает "ощущение тупика", за которым стоит обостренное чувство национальной безопасности. Чтобы удержаться на плаву, Япония, по словам Наото Кана, должна "тщательно выбирать наиболее подходящие варианты политики".

Реализация активной дипломатии Японии входит в число пяти ее стратегических программ наряду с комплексным подходом в достижении экономического роста, финансовой устойчивости, социальной безопасности и развития внутренних регионов страны. Активизация внешней политики, в которой народ Японии призван играть важнейшую роль, выдвигается демократическим правительством в качестве национальной задачи, так как современные проблемы затрагивают непосредственно всех граждан страны как нации. Задачи дипломатии Наото Кан обозначил в своей речи на 176-й внеочередной сессии японского парламента, вернувшись из нью-йоркской поездки, где была проведена целая серия дипломатических мероприятий и своего рода предварительная апробация основной повестки дня японской дипломатии.

Углубление японо-американского альянса, который является "краеугольным камнем внешней политики и национальной безопасности Японии" фундаментальная задача японской дипломатии на данный переходный период. Подобный акцент внешней политики Японии в отношении США становится привычным, если не сказать шаблонным и потому незаметным, поскольку при поверхностном подходе трудно усмотреть в нем что-то новое. Если рассуждать с точки зрения внешнеполитических перемен в Японии, то при попытке увидеть новую тенденцию напрашивается старый вывод: внешнеполитический курс Японии остается прежним, и нет никаких видимых изменений. Однако в этой сфере Японии уже начался сложнейший процесс неоднозначных перемен. В доказательстве подобных утверждений можно сослаться на оценку с позиций сегодняшнего дня действий японской дипломатии на самом высоком политическом уровне, которые не удается отнести к разряду категорий, что называется "мягкой и обтекаемой" дипломатией в отношении соседних государств. Это видно, в частности, в отношении России в связи с поездкой в ноябре 2010 года Президента РФ Д.А. Медведева на Курилы как важнейшего региона нашей страны или дипломатических помех в отношениях с Китаем из-за инцидента с китайским рыболовным судном в сентябре 2010 года вблизи островов Сэнкаку (Дяоюйдао) и ряд других примеров. Однако для объяснения сути внешнеполитических перемен этого было бы недостаточно, поскольку те или иные дипломатические трения Японии с соседними государствами это, скорее, следствия, а не причины.

Дело в том, что ориентир на углубление японо-американского альянса в качестве фундаментальной задачи японской дипломатии явно тесен для Японии в глобальных сдвигах в мировой экономике и финансах. С тем, чтобы разрешить это противоречие, нужны новые инициативы со стороны Японии необходимое условие провозглашенной реализации активной дипломатии. При этом Японии надо спешить, поскольку США теряют свои сверхдержавные позиции, хотя их военнотехнологический потенциал, по неофициальным японским расчетам, останется непревзойденным, по крайней мере, на ближайшие 30 лет. Однако в условиях всеобщей трансформации мирового политического процесса твердых гарантий на этот счет нет. Поэтому для Японии может не хватить самого главного времени.

В процессе адаптации к новым реалиям Япония, усматривая угрозы национальной безопасности в любых действиях соседних государств и народов, предпринимает попытку подменить реальные угрозы всем объемом накопившихся не только национальных, региональных, но и мировых проблем. При подобном подходе искусственно создается эскалация конфликтных ситуаций и напряженности в АТР посредством политических и дипломатических демаршей, политики нагнетания внутри своей страны массовых протестов, не исключающей националистических актов агрессии в отношении иностранцев, наполнения дипломатии преувеличенными драматическими эффектами путем создания тех или иных инцидентов в пограничных и особенно спорных территориальных акваториях в отношении РФ, КНР, РК, КНДР и других.

Весьма тревожной тенденцией, с точки зрения возникновения международных конфликтов, является недопустимая практика вмешательства Японии во внутренние дела суверенных государств, в том числе России, Китая, Северной Кореи и др.

В качестве повода для создания надуманной обстановки напряженности с Россией японские правящие круги используют посещение Президентом РФ Д.А. Медведевым острова Кунашир Сахалинской области, который вместе с Курильскими островами Итуруп, Шикотан и Плоский (Хабомаи) отошел к Советскому Союзу по Ялтинскому соглашению союзников 1945 года за его вклад в качестве меры наказания Японии за агрессию во Второй мировой войне. Как известно, "12 июня 2009 г. палата представителей, а 3 июля того же года палата советников парламента Японии внесли поправки в Закон о Северных территориях, объявляющие их исконными территориями Японии, что вызвало возражения Президента Российской Федерации Д.А. Медведева". По мнению российского востоковеда К.Е. Черевко, позиция российской стороны могла бы быть усилена, если подчеркнуть, что "по Сан-Францисскому мирному договору 1951 г., подписанному 48 государствами, Япония отказалась от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова. Так, в оригинале японского текста договора было однозначно указано, что русский топоним "Курильские острова" является синонимом японского топонима "Тисима рэтто" (Курильский архипелаг). Однако ... позднее в начале февраля 1955 г. зам. министра иностранных дел К. Морисита заявил в парламенте Японии об официальном пересмотре этого понятия. Он заявил, что Япония якобы отказалась от Курильских островов (Тисима), но вовсе не отказывалась от Южных Курил (Минами Тисима). Одновременно Япония стала претендовать и на возвращение ей южнокурильских островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи (по-русски Плоские острова), ссылаясь на заголовок русско-японского договора 1875 г. "Об обмене Сахалина на Курилы" и пытаясь упомянутую в его тексте "группу" (гряду) Курильских островов представить как всю цепь этого архипелага. Приводимые далее сведения об изображении Курил на официальных картах России, Японии и других стран мира позволяют показать реальную картину сложившейся к настоящему времени ситуации в этом территориальном вопросе".

В современное время политика Японии видоизменяется по форме, когда подобные недопустимые акции приурочиваются к преддверию резонансных международных событий, таких как 65-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН, саммит "Большой двадцатки" в Сеуле, АТЭС в Йокогаме, саммит НАТО в Лиссабоне и т.д. Аналогичные схемы не новость в мировой политике. Их время от времени используют и другие соседние с Россией государства, такие как Грузия. Однако к ноябрьским "шпионским страстям", разыгранным Грузией в 2010 году в отношении России, международное сообщество относится с явным недоверием. Сдержанность и политическая корректность российской дипломатии, а также стратегический подход в развитии самых отдаленных уголков российской земли достойный ответ против политики односторонних претензий и дипломатии двойных стандартов.

В новом раскладе силовых центров правящая политическая элита Японии, стремящаяся любыми способами удержаться у власти, даже ценой манипулирования национальными чувствами собственного народа, намекает своему непосредственному партнеру по двустороннему альянсу о необходимости усиления контроля за обстановкой не только в АТР, но и в мире. При этом создаются опасные прецеденты и предпосылки для оправдания всевозможной геополитической экспансии с новым геоэкономическим содержанием в эпоху усиления валютных и торговых войн и острейшей борьбы за сырьевые рынки и сферы влияния в мире. За этим могут стоять далеко идущие геостратегические замыслы вплоть до нового передела мира на основе японских геополитических притязаний к ряду сопредельных государств. Россия как мировая держава выступает против пересмотра своих государственных границ, поскольку не может поступиться своими суверенными правами. Россия отвергает как политически некорректное предложение некоторых политических деятелей Запада о том, что в условиях сокращения на земном шаре природных ресурсов необходимо поставить вопрос об их принадлежности не одной стране, в частности, России, которой якобы недостает средств для освоения этих ресурсов, а всему человечеству, имея в виду западный мир".

Однако если речь идет о расширении проблематики японо-американского альянса, то следует отметить, что упускается из вида четвертая главнейшая компонента "международное право", которая могла бы отразить японские предложения по созданию международно-правовых основ общерегиональной безопасности и тем самым подтвердить позитивную роль японской дипломатии в АТР. Без четвертой, международно-правовой компоненты высказывания японского премьер-министра Наото Кана о том, что японо-американский альянс это "инфраструктура не только для Азиатско-Тихоокеанского региона, но и для глобального мира и стабильности" и что "японо-американский союз представляет собой общий ресурс для стабильности и процветания не только АТР, но и мира", выглядят не настолько убедительными, чтобы забыть о том, что японо-американский альянс это прежде всего военный союз. Причем военный союз построен не на коллективной, а исключительно двусторонней основе, претендующий на региональное и глобальное лидерство. На самом деле, как свидетельствует министр МИД России С.В. Лавров, в АТР "сохраняются и укрепляются военные альянсы, создается закрытая региональная система противоракетной обороны, что, конечно, не помогает укреплению доверия и преодолению разделительных линий".

Главный смысл японских внешнеполитических инициатив по расширению задач двустороннего альянса и соответственно фундаментальных задач японской дипломатии заключается в попытке оправдать военное присутствие США в АТР, напрямую связанное с проблематикой установления американской системы ПРО на Японских островах. Однако Япония, претендующая на авангардную роль в поддержании международного мира и безопасности, в первую очередь обязана предоставить международному сообществу убедительные свидетельства легитимности государства, которое принимает военную помощь от США, располагает на своей территории американские военные базы с ядерным вооружением и более того способствует их систематическому обновлению. Военные базы США за пределами их национальной территории составляют часть их военной инфраструктуры, что, по сути дела, является одним из способов проецирования американской военной силы на АТР посредством использования дальней авиации, военно-морского флота и ракетных комплексов. Япония как принимающее военную помощь государство несет международно-правовую ответственность за всё, что происходит на её территории, так как она способствует увеличению военно-силового и политического влияния США в АТР.

Интрига большой геостратегической игры в новых условиях в том, что Япония, ориентирующаяся на углубление японо-американского альянса в военно-политической области, в геоэкономическом раскладе сил на международной арене оказалась, так сказать, по другую сторону баррикад от США. У геоэкономики в условиях глобализации, оттесняющей традиционную геополитику, свои разделительные линии, свои экономические соперники, заинтересованные в переделе традиционных сфер влияния и в вытеснении старых участников с мировых рынков. Мир разделился на две части: страны-экспортеры и страны-импортеры. На авансцену мировой политики выдвигаются новые динамично растущие экономики, переместившиеся в категорию стран-экспортеров, поскольку они производят, вывозят и продают гораздо больше, чем импортируют. Старые развитые экономики закономерно отодвигаются на задний план, так как покупают больше, чем производят и продают на внешних рынках. Япония как ведущий экспортер мира теперь уже вместе с Китаем и Германией ведущими оппонентами США, а также с Россией и другими, а не со своими странами-единомышленниками, Канадой и Австралией, выступает против финансовых инициатив США в вопросах реформирования МВФ и дополнительной, мало чем обеспеченной эмиссии до/лара. В частности, на сеульском саммите "Большой двадцатки" речь шла об инициативах США, касающихся ограничения показателей торгового баланса до 4 % ВВП. Согласно статистике, у Китая профицит составляет 4,7 % ВВП, а у США дефицит двустороннего торгового баланса 3,3 % ВВП. Министру финансов США Т. Гарднеру на встрече "Большой двадцатки" в Кенджу не удалось согласовать четкие параметры, при которых торговые дисбалансы можно считать опасными для восстановления глобальной экономики. В условиях затяжного глобального кризиса меняется общее содержание мирового политического процесса, понимаемого как переход от одной структуры баланса сил к другой. Америка, являясь по-прежнему обладательницей контрольного пакета МВФ, начинает терять свои инициативные позиции, а, следовательно, и свободу экономического маневра, переходя в категорию старых развитых экономик с понижающимся экспортным потенциалом.

Япония, оставаясь в ряду ведущих экспортеров, в отличие от Америки, подпитывается своим ностальгическим прошлым, связанным с "экономическим чудом" 80-х гг. XX века, когда ее модель экономики была совершеннее США. Сейчас, когда ее место теснит Китай, все более утверждающийся в своем "экономическом чуде" XXI века, Япония ревностно следит за движением США в сторону Китая. "Попав в тиски жесточайшего финансово-экономического кризиса, Вашингтон принялся уговаривать Пекин разделить бремя глобального управления, совместно поруководить человечеством. Ведь китайская экономика лучше других переносит тяготы кризиса".

На основании международно-политических реалий можно прийти к важным выводам как в теоретико-методологическом, так и в практическом планах, касающихся проблемы эффективности принятия Японией внешнеполитических решений. Во-первых, критерий ответственности этого государства при принятии внешнеполитических решений должен соизмеряться с четким и однозначным пониманием крайней границы допустимого в дипломатии, за пределами которой находится та черта, которую невозможно переступить без риска потерять всеобщее доверие международного сообщества. Во-вторых, внешнеполитические решения Токио будут эффективны в той мере, в какой сам стиль дипломатии конгруэнтен дипломатической стратегии, охватывающей все сферы международного взаимодействия в аспекте геополитических, геоэкономических и геостратегических последствий. При этом стилевая выдержанность в японской дипломатии и ее стилевые компоненты составляют совокупность тех характерных признаков, по которым международное сообщество будет судить о ее целостном образе. В-третьих, образцы политического поведения Японии в дипломатии, моделирующие переговорный процесс, должны находиться в отношениях корреляции с выбором общепризнанных средств международного взаимодействия.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив