Советское государство и ислам во время Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.)

10 июнь 2011
Ислам в нашей стране является одной из традиционных конфессий. До Октябрьской революции в Российской империи было, по разным данным, от 14 тыс. до 26 тыс. мечетей и около 15 тыс. медресе.  

После 1917 г. в рамках развернутой советским правительством антирелигиозной кампании исламские институты в СССР подверглись гонениям. К 1924 г. были упразднены исламские (основанные на шариате) и родо-племенные (основанные на адате) суды, к 1928 г. – закрыты религиозные школы. Был прекращен выпуск мусульманских периодических изданий и литературы.

Подавляющее большинство мечетей в СССР было закрыто: к 1941 г. в стране осталось 1312 мечетей и 8052 мусульманских священнослужителя.

С началом Великой Отечественной войны мусульманское духовенство твердо заняло патриотическую позицию. Группа священнослужителей во главе с председателем ЦДУМ РСФСР, уфимским муфтием Г.З. Расулевым возглавила движение в поддержку борьбы с фашистскими захватчиками. 18 июля 1941 г. муфтий Расулев обратился с воззванием к мусульманам Советского Союза, призывая их «подняться на защиту… родной земли, молиться в мечетях о победе Красной Армии и благословить своих сыновей, сражающихся за правое дело». Затем последовали еще два воззвания, в том числе, к мусульманам всего мира, в которых звучал призыв «во имя Ислама встать на защиту мусульман и народов России, их мирной жизни и религии».

В сентябре 1941 г. советское руководство приняло решение поддержать деятельность муфтия Расулева с целью «нейтрализации распространяемой… из Берлина и Рима антисоветской пропаганды среди мусульманского мира». Действительно, гитлеровская Германия развила активную пропагандистскую деятельность среди советских мусульман, которую возглавил бывший Великий муфтий Иерусалима Хаджи Мухаммед Амин эль-Хусейни, бежавший в Германию после провала антибританских восстаний в Палестине и Ираке в 1940 г. Муфтий эль-Хусейни принимал активное участие в работе исламской религиозной школы («Муллашуле») при «Туркестанском комитете» – антисоветском коллаборационистском органе, созданном гитлеровцами в 1942 г., а также неоднократно посещал лагеря мусульманских коллаборационистов-легионеров, где выступал с призывами к «священной войне против неверных» (т.е. СССР) в союзе в Германией. В мае 1943 г. за свою деятельность эль-Хусейни получил звание группенфюрера СС.

Германская разведка готовила «мусульманских коммандос» и проводила вербовку среди советских военнопленных-мусульман, прежде всего из числа интеллигенции, которых предполагалось использовать в национально-религиозной пропаганде против СССР. В оккупированном Крыму гитлеровцы разрешили широкое открытие мечетей. Активизировались и антисоветски настроенные исламские круги в тыловых районах СССР, в частности, в Таджикистане, где еще до Великой Отечественной войны среди верующих велась пораженческая агитация и возвещался «близкий конец Советской власти». С началом войны «реакционное мусульманское духовенство» в этой республике, по определению НКГБ, «активизировало свою враждебную работу». В содружестве с басмаческими кругами оно намеревалось создать на территории Таджикистана мусульманское государство под покровительством Германии.

С целью противодействия «происламской» политике гитлеровцев и враждебным проявлениям внутри мусульманских общин в СССР, Наркомат иностранных дел и Совинформбюро приняли решение организовать радиомитинг «представителей восточных (мусульманских) народов СССР» и издать «Обращение к верующим мусульманам СССР и всего мира от религиозных мусульманских центров СССР». Во исполнение этого решения, 15–17 мая 1942 г. в Уфе состоялось совещание мусульманского духовенства при ЦДУМ, в котором приняли участие 85 духовных лидеров ислама в СССР. Совещание приняло «Обращение», в котором приводились ссылки на историческое противостояние мусульман и германцев, а также факты уничтожения мусульман немецкими и итальянскими фашистами в Эфиопии, Албании, Ливии и Крыму. В обращении содержался призыв «не жалея сил, сражаться на поле брани за освобождение великой Родины, всего человечества и мусульманского мира от ига фашистских злодеев», показать «перед всем миром верность своей Родине», молиться «в мечетях и молитвенных домах о победе Красной Армии», а также помнить о том, «что победа врага принесет Родине большие бедствия, наука и культура погибнут, религия, язык и обычаи мусульман исчезнут». «Обращение» содержало некоторые перегибы, в частности, сообщение о зверствах в отношении мусульман в оккупированном Крыму (гитлеровцы были обвинены в «разрушении мечетей», «удалении религиозных символов», «запрещении общих молитв» и «подавлении национальных и религиозных традиций любым вообразимым способом»). На самом деле такого не было. Наоборот, по некоторым данным, крымско-татарское население получило от гитлеровцев разрешение на открытие около 40 мечетей. «Обращение» было издано массовым тиражом на татарском, казахском, узбекском, таджикском, туркменском и киргизском языках и распространено среди верующих мусульман СССР и зарубежных стран, наряду с интервью Г.З. Расулева, в котором он называл муфтия эль-Хусейни человеком, который предал веру предков и добровольно молился «нацистскому "богу” Вотану».

Оживление исламской религиозной деятельности произошло в Средней Азии и Казахстане. В октябре 1941 г., очевидно, в связи с переменой в отношениях между Советским государством и исламской конфессией, авторитетный лидер среднеазиатских мусульман Эшон Бабахан был выпущен из тюрьмы с формулировкой «за прекращением уголовного преследования». В первой половине 1943 г. Бабахан выступил в числе главных инициаторов объединения мусульман Средней Азии и Казахстана. 12 июля 1943 г. группа богословов во главе с Бабаханом направила письмо М.И. Калинину с предложением об образовании духовного центра мусульман Средней Азии и Казахстана. Эта инициатива получила одобрение со стороны советского руководства. Эшон Бабахан был приглашен на прием к И.В. Сталину, который предложил собрать курултай мусульман, образовать Духовное управление, призвать мусульман оказать помощь фронту и «решительно вести борьбу против захватчиков». В результате, 15–20 октября 1943 г. в Ташкенте был проведен первый курултай улемов Средней Азии и Казахстана, в котором приняли участие 160 делегатов. Курултай принял решение о создании Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана. Председателем ДУМ был избран Эшон Бабахан – «муфтий пяти республик».

В заключительный период войны Советское правительство создало специальный орган для надзора за деятельностью мусульманских общин, а также инициировало дальнейшую централизацию исламских религиозных институтов. 19 мая 1944 г. при СНК СССР был создан Совет по делам религиозных культов, в задачу которому было поставлено «осуществление связи между Правительством СССР и руководителями религиозных объединений», в том числе «мусульманского вероисповедания». Одним из важнейших шагов Совета по делам религиозных культов стало принятие 19 ноября 1944 г. постановления «О порядке открытия молитвенных зданий религиозных культов», согласно которому молитвенное здание могло было быть открыто по ходатайству в местные органы власти группы в составе не менее чем 20 верующих (т.н. «двадцатки»). Местные органы должны были направлять такие ходатайства в Совет по делам религиозных культов.

Совет по делам религиозных культов предпринимал усилия по укреплению позиций патриотически настроенного мусульманского духовенства. Совет указывал своим уполномоченным на необходимость не закрывать нелегально функционирующие мечети, а регистрировать их, если они удовлетворяли принятым критериям, даже если это влекло превышение количества религиозных зданий, санкционированного свыше. Такая практика облегчала контроль Совета над исламскими институтами, так как считалось, что отказ в регистрации мечетей только усилил бы религиозные тенденции в народе. Таким образом, политика Совета по делам религиозных культов заключалась в контроле над исламской религиозной деятельностью, а не подавлении ее.

В мае 1944 г. в Баку был проведен съезд мусульманского духовенства и верующих, на котором присутствовали 60 делегатов из закавказских республик. На съезде было объявлено о создании Духовного управления мусульман Закавказья, который возглавил шейх-уль-ислам Ахунд Ага Мамед Джафар-оглы Али-заде. ДУМ Закавказья объединяло как шиитов, так и суннитов. Съезд мусульман Закавказья принял патриотическое обращение, которое было распространено среди верующих мусульман в советском Закавказье, а также Иране, Турции и арабских странах.

16 мая 1944 г. Президиум Верховного Совета СССР принял решение «удовлетворить ходатайство группы мусульманского духовенства Северного Кавказа и разрешить организовать в г. Буйнакске Духовное Управление мусульман Северного Кавказа». 20–23 июня 1944 г. в Буйнакске состоялся съезд представителей мусульманского духовенства и верующих Дагестанской, Кабардинской, Северо-Осетинской АССР, Краснодарского и Ставропольского краев. На этом съезде было принято обращение к мусульманам региона. В съезде приняли участие всего 70 чел., что говорит о «дозированном отборе властями кандидатов». Вновь созданное ДУМ Северного Кавказа возглавил муфтий Хизри Гебеков. Важность этого мероприятия была отмечена публикацией 23 июня 1944 г. в «Правде» приветственного письма Сталину от имени президиума съезда мусульман.

В состав Духовных управлений мусульман входил президиум (исполнительный орган), ревизионная комиссия и территориальные органы, во главе которых стояли мухтасибы – руководители духовенства союзных (в Средней Азии и Казахстане), автономных республик и областей. Задачи деятельности ДУМ заключались в поддержании «однородности» мусульманских священнослужителей с точки зрения как исламских канонов, так и лояльности советскому режиму. Посланники Духовных управлений объезжали населенные пункты, где оглашали патриотические послания мусульманских лидеров, а также формировали местные религиозные органы, обычно в форме «двадцаток». Духовные управления осуществляли надзор за деятельностью духовенства и одновременно воодушевляли его на патриотическую деятельность. Уставы ДУМ включали в себя задачу по призванию верующих к выполнению их обязательств перед государством. Этот аспект рассматривался не в качестве главной цели деятельности Духовных управлений, а как легитимация существования ДУМ и демонстрация их значимости в глазах власти. (В конце 1950-х гг., с изменением обстановки, эта задача была исключена из пересмотренных уставов ДУМ). Руководство Духовных управлений также осознавало, что патриотическая позиция могла помочь им хотя бы частично покончить с изоляцией от исламского мира, в которой мусульмане СССР находились в предвоенный период.

С конца 1944 г. в Совете по делам религиозных культов муссировался вопрос о создании единой структуры всех мусульман СССР, что могло бы способствовать координации их теолого-доктринальной, административно-организационной и пропагандистской деятельности. Такую инициативу поддерживали руководители ДУМ и партийно-советские органы многих «мусульманских» республик – шести союзных и, как минимум, двух автономных. Однако всесоюзное Духовное управление мусульман так и не было образовано.

В целом, в период Великой Отечественной войны значительная часть мусульманского духовенства СССР заняла патриотические позиции. Исламские священнослужители помогли советскому руководству поднять моральных дух граждан Советского Союза мусульманского вероисповедания и мобилизовать их силы на борьбу с гитлеровским агрессором. Патриотизм, проявленный советскими мусульманами в годы Великой Отечественной войны, имел множество примеров как на фронте, так и в тылу. Исламские структуры инициировали сбор денежных средств и иных материальных ценностей в фонд Победы, информация о чем распространялась советской пропагандой (например, 3 марта 1943 г. в «Известиях» была опубликована телеграмма муфтия Расулева о взносе им 50 тыс. руб. на строительство танковой колонны, а также «благодарственный» ответ Сталина).

Мусульмане проводили сбор одежды для советских солдат, инициировали создание постоянного комитета для оказания материальной помощи и моральной поддержки семьям фронтовиков, родственникам погибших и пропавших без вести воинов в Средней Азии, Казахстане, а также на Северном Кавказе. В 1944 г. духовенство и верующие мусульмане Средней Азии и Казахстана передали в фонд обороны сумму в размере 1,28 млн руб., а также 117000 руб. в облигациях госзайма, 63 тонны зерна и 90 тыс. голов скота. Патриотизм проявлялся и в повседневных делах. Например, в сентябре 1944 г. кадий Ботлихской мечети С. Мирзаев мобилизовал всех жителей аула и привлек учащихся школы для уборки урожая фруктов, чем оказал огромную услугу колхозу. Благодаря его религиозной деятельности прекратились всякие хищения колхозной собственности и улучшилась посещаемость школы учащимися. Следует особо отметить тот факт, что священнослужители Ленинградской мечети – член исполнительного совета О. Фахруддинов и мутавалли (распорядитель вакфа) Дулатов остались в блокадном Ленинграде, где поддерживали моральных дух мусульман города, в том числе военнослужащих Красной Армии.

В конце Великой Отечественной войны ислам стал использоваться Советским государством в качестве важного инструмента для осуществления внешнеполитического влияния в мире. В 1944 г. с пропагандистской целью были выпущены книга «Сборник материалов съезда мусульманского духовенства и верующих Северного Кавказа» и два кинофильма о съездах мусульман Закавказья, Средней Азии и Казахстана, которые были распространены в зарубежных странах (Индии, Иране, Саудовской Аравии и др.) с целью «ознакомления зарубежных мусульман с действительным положением ислама в СССР». Авторитет шейх-уль-ислама Ахунд Ага Мамед Джафар-оглы Али-заде был использован для идеологической работы среди мусульман-шиитов Ирана и Ирака. НКГБ распространял обращение ДУМ Средней Азии и Казахстана от 21 января 1944 г. среди мусульман в китайском Синьцзяне и обращение исмаилитских религиозных авторитетов от 4 марта 1944 г. среди верующих в Таджикской ССР, Афганистане, Иране, Китае, Сирии, Ираке. Распространение информации о патриотической деятельности мусульманского духовенства в СССР оказывало позитивное воздействие на исламский Восток. Как сам факт создания Духовных управлений мусульман, так и пропагандистская деятельность (радиопередачи, печатные издания, публикация статей в зарубежной прессе) демонстрировали людям «доброй воли» в мусульманском мире, что в СССР на практике реализуется свобода совести.

В 1945 г. мусульмане СССР получили разрешение на совершение хаджа. В Мекку отправилась первая группа верующих (22 чел.) во главе с Э. Бабаханом. Муфтий встретился с королем Саудовской Аравии Абдель Азиз ибн Саудом, который сообщил, что его страна отныне открыта для посещения паломниками из СССР. Это решение было позитивным моментом в отношениях Советского Союза и Саудовской Аравии, которые с 1935 г. были заморожены. На проведенном после хаджа собрании богословов Средней Азии и Казахстана было принято решение шире налаживать международные контакты. В том же году Э. Бабахан принял настоятеля Кентерберийского собора и «большого друга СССР» Х. Джонсона.

Международная деятельность советских мусульманских кругов в военные и послевоенные годы имела определенное значение, в том числе, для советской внешнеполитической активности в Синьцзяне и Иране, которые находились в центре схватки за раздел сфер влияния на Ближнем и Среднем Востоке.

Что касается положения самой исламской конфессии, в годы Великой Отечественной войны произошло ее укрепление. Увеличилось число мечетей и прихожан, особенно женщин и молодежи в тыловых областях СССР. В мечети ЦДУМ в Уфе число присутствовавших на праздничных молениях доходило до 3 тыс. чел. С конца 1944 г. началась регистрация мечетей, в том числе, ранее функционировавших де факто. Открытие некоторых мечетей происходило до получения официального разрешения. Так, 4 декабря 1944 г. была открыта самая древняя в России Дербентская мечеть, хотя разрешение на это было получено только 2 июня 1945 г.

Было возрождено исламское духовное образование и просвещение. Муфтий Средней Азии и Казахстана Э. Бабахан с конца 1943 г. приглашал к себе богословов со всей Средней Азии, обсуждал с ними вопросы развития мусульманской теологии. После встречи руководителей Духовных управлений мусульман России, Закавказья, Средней Азии и Казахстана, на котором обсуждался вопрос об обучении священнослужителей, в 1946 г. возобновило свою деятельность древнее медресе «Мири Араб» в Бухаре. С 1947 г. началось издание журнала «Совет Шарки мусулмонлари» («Мусульмане советского Востока»).

Активизация религиозности была отмечена среди значительной части мусульманского населения СССР. Люди стали открыто обсуждать «религиозные дела», вплоть до выдвижения требований к местным советам внимать советам духовенства. В 1943 г. в Омской области председатель одного из колхозов устроил празднование Ураза-байрам. В одном из колхозов Таджикистана имам был избран на общем собрании колхозников. В Средней Азии были попытки организовать группы детей для изучения норм шариата. Также были отмечены и негативные проявления, связанные с подъемом исламской религиозности, – например, в Наманганской и Бухарской областях религиозные экстремисты совершили нападения на женщин – советских активисток, некоторые из которых были убиты.

Активизировали свою деятельность «неофициальные» исламские священнослужители, в том числе представители суфийских братств. К 1945 г. уполномоченные Совета по делам религиозных культов отмечали, что в стране повсеместно выявлены незарегистрированные мусульманские общины, которые собирались в частных домах, совершали пятничные моления. Руководили ими обычные люди, способные хотя бы немного понимать тексты религиозных книг. Многие общины (например, в татарских деревнях Пензенской области) совершали обряды в мечетях, но никогда не обращались за официальной регистрацией.

Таким образом, период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. ознаменовался потеплением отношений и «активным сотрудничеством» между Советским правительством и мусульманским духовенством. Создание новых исламских органов – Духовных управлений мусульман – возглавляемых «новым поколением мусульманского духовенства под прямым контролем государства», по мнению Ш. Келлер, «было прямым признанием окончания борьбы за искоренение ислама». Советское государство решило отказаться от культивирования «атеистического пролетариата», вместо чего установив контроль над «официальным» духовенством при сохранении давления на «неофициальную» религиозную деятельность.

В целом, начавшаяся в 1941 г. «оттепель» в отношениях Советского государства и исламской конфессии продолжалась недолго. По мнению М.Х. Сулаева, она закончилась в 1948 г., когда произошло резкое сокращение числа молитвенных зданий и религиозных общин. По мнению А. Бенигсена, «период терпимости, довольно… относительной, зато очень полезной советскому режиму», длился до смерти Сталина в 1953 г. Послабления, как исламу, так и другим религиозным институтам в СССР имели пределы, а функции этих институтов стали сложными и противоречивыми – служение вере и оказание помощи атеистическому режиму. Развитие государственно-конфессиональных отношений в СССР показало, что изменения в политике Советского государства по отношению к исламу, происшедшие в период Великой Отечественной войны, были продиктованы стремлением руководства СССР использовать этот религиозный институт в интересах государства. 

Абдристотель 28 ноября 2013 22:49 цитировать
Уважаемый историк!
Если отбросить пропагандистский привкус Вашей статьи, то квинтэссенция из неё прозвучала бы примерно так:
С первых дней войны Сталину стало ясно, что без союза с западными державами и материальной помощи с их стороны (хотя бы на первых порах - лендлиз)дело будет ШЛИММ. Одним из условий "союзников" было - либерализация в религиозном вопросе. Быстренько пооткрывались церкви, мечети и синагоги. Вам, как историку, этот факт должен быть известен. Вот только почему-то вы о нём умалчиваете. Ай-ай, нэ карашо.
ильич 18 октября 2015 00:47 цитировать
С первых дней войны Сталину стало ясно, что без союза с западными державами и материальной помощи с их стороны (хотя бы на первых порах - лендлиз)дело будет ШЛИММ.
Вот эти строчки что за "ШШЛЛИИМ" писал?
-Что, кому, с первых дней войны стало ясно?
-У тебя есть хоть немножко на подумать, си-ни-цин?
-Мусульмане (татары, ингуши, чечены и др.), дай бог им здоровья, и Сталин?
-Лендлиз на первых порах?
(первые пары, г-н ШШЛЛИИМ, это 22.06.1941-12.20.1941гг. какаой , в ж..пу, лендлиз в этот период)
И еще... В окрестностях города Магнитогорска, на заброшенной земле, вдалеке от нормальной дороги и людских домов, есть участок земли, засеянный газонной травой, огороженный красивым заборчиком. По центру этого участка установлен крест и две небольшие гранитные стелы. К кресту ведет идеально отсыпанная дорожка из мраморной крошки...
53 года живу в Магнитогорске,а на этом месте оказались с друзьями совершенно случайно. Такой идеально ухоженной территории нет даже вокруг здания Администрации г.Магнитогорска, не говоря о самом городе. Напомнило территорию Московского Кремля около Успенского собора, только на Луне.
Ехали мы на рыбалку и немножко заблудились. Уже темнело ,когда мы проезжали мимо этого места.
Сократим басенку.
Как бы мы не спешили, но мое любопытство взяло верх.
Я подошел к кресту и прочитал на граните , что нахожусь на территории кладбища венгерских военнопленных. а посвещаеться мемориал всем погибшим (ВСЕМ)во время Великой Отечественной Войны.
К вАШЕМУ сведению, ЛИ-СИ-ЦИН, венгерская армия отличалась особой жестокостью на оккупированных Советских территориях во время войны. Поэтому в Советских войсках существовал негласный приказ "Мадьяров(Венгров) в плен не брать".



Что-то больше нет желания вАМ, СИ-НИ-ЦыН, наверное профессор, наверное чего нибудь историк, рыбацкие байки рассказывать, НО.
Есть в моем городе кладбище, называется Левобережное. На этом кладбище есть огромный участок на котором похоронены солдаты Красной армии, которые скончались в госпиталях моего города во врем Войны и после.
Так вот, "историк" НЫЦ-ИН-ИС, я (просто рыболов-любитель), сделаю и делаю все, чтобы мои дети и внуки 9 МАЯ несли цветы на Левобережное кладбище и к памятнику Тыл Фронту.
А про этот "газончик" я им тоже расскажу, и объясню, кто под этой травкой лежит и почему.
Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив