Июльский номер нашего журнала в содержательном плане достаточно эклектичен и на первый взгляд не имеет однозначной доминанты. Однако это впечатление обманчиво. Главная тема звучит даже в самих названиях материалов, которые в совокупности составляют весьма яркий дискурс, со­четающий в себе историю и современность. 

Для меня, как для редактора, не вызывает сомнения, что квинтэссенция этого номера чётко коррелирует- ся с сокращённым названием одного из предложенных читателям материа­лов: "в вечном поиске лучшей доли".

Действительно, мир людей одержим идеей построения царства Божьего на земле. В прежние времена императив этот разрабатывался традицион­ными мировыми религиями, предлагавшими свои пути к достижению абсо­лютного блаженства через преодоление греховной сущности человеческого бытия и приобщение к нетленным ценностям высшей Духовности.

По сути, идеологии нового и новейшего времени эксплуатировали тот же подход, изобретая свои спекулятивные варианты "прикладной трансценденции", укоренённой в оперативном поле политических выгод и предпочтений. И сегодня, всё дальше и дальше уходя по пути технического прогресса к го­ризонтам информационного и глобального человечества, в сферах духовной и гуманитарно-культурной мы консервируем пластику исторического опыта предшествующих поколений, только увеличивая фронт локальных, региональных и общечеловеческих проблем... Не отсюда ли проистекают мировые нестроения последних десятилетий, вызывающие потрясения самих оснований нынешней "вселенской бытийности"?

Благодаря волшебному усовершенствованию информационных технологий, превращающих планету в "глобальную деревню", мир переживает эпоху активного поликультурного и полицивилизационного "самопознания". Однако взаимопроникновения и взаимовлияния приобретают подчас жестокие и уродливые формы. "Паству" глобально-информационного "человейника" уже не в состоянии контролировать громоздкие механизмы традиционных государств и традиционных религий, что свидетельствует о необходимости значительных перемен в структуре материального бытия и духовного окормления громадных человеческих конгломератов Постмодерна. "Управляемый хаос", к которому активно подталкивают мир идеологи "глобально-демократического" олигархата, на самом деле демонстрирует серьёзный общемировой идеологический кризис, генерирующий на уровне стран и народов процессы возврата к прежним порядкам и законсервированной в "коллективном бессознательном" традицийности. Восстановление или копирование отработанного в исторической социально-культурной плоскости материала по определению не может принести конструктивных результатов, поскольку "нельзя войти дважды в одну и ту же реку". Отсюда и возникает "фундаменталистский тренд" - якобы возврат к "искаженным первоисточникам", на деле приобретающий характер фанатичного и беспощадного преследования инакомыслящих.

"Питательная среда" фундаменталистской деструкции - объявленный величайшим достижением демократии "религиозный плюрализм", который, по мнению некоторых исследователей, имеет следствием погибельное угнете­ние собственно западной системы ценностей, постмодернистское выхола­щивание ментальной базы глобальной цивилизации. Защитный механизм мыслится либо в форме "культурной контрреволюции", либо вообще в формате "новой религии", которая должна отрегулировать системы жизнедеятельности глобального человеческого социума вне рамок традиционных политических и идеологических (в том числе религиозных) конструктов. Тем самым известное утверждение Ю. Хабермаса о взаимовлиянии религии и политики, которое является важным источником демократической энергии, может быть качественно переосмыслено в границах глобально-информационного универсума.

Мировоззренческие штудии, впрочем, оставим специалистам-авторам журнала "Мир и политика". Заинтересованному читателю лучше сразу отпра­виться к очень разноплановой статье Б.У. Китинова "Религия в контексте сов­ременных интерпретаций: плюрализм воззрений и эндемичность прошлого". Российский дискурс подобного рода в той или иной степени отражают матери­алы А.Г. Задохина ("Источники русского национального сознания"), С.В. Перевезенцева ("К вопросу об истоках русского консерватизма"), В.А. Артамонова ("Вермахт и Красная Армия: противоборство духа"). На мой взгляд, они суще­ственно взаимодополняют друг друга, создавая любопытную историческую перспективу идейного и идеологического развития русско-российской духов­ности, которая стала основанием русско-российской цивилизации, включая специфический советский этап с его наиболее яркой военно-освободительной миссией Отечественной и Второй мировой войны.

На этом фоне особенно заметна глубинная идейно-идеологическая пропасть, в которой оказалась Россия постсоветского образца. Даже под зана­вес второго десятилетия рыночно-демократического существования не выработаны сколько-нибудь внятные духовно-культурные ориентиры нашего многонационального сообщества, не говоря уж о сколько-нибудь жизнеспо­собной и жизнеутверждающей национальной идее. Тем самым вполне акту­альной остаётся угроза распада страны, не объединённой универсальными политическими, правовыми и социальными скрепами, которые рождаются и укрепляются в общем духовно-идеологическом и культурно-историческом пространстве.

К чему это может привести - можно увидеть на примере Венгрии, кото­рая считалась едва ли не самым благополучным островком канувшей в лету социалистической системности. Сейчас страна борется с тяжёлыми последствиями мирового экономического кризиса, в первую очередь урезая программы именно духовно-гуманитарного и образовательного плана. Как раз в смысле духовно-ценностного оскудения венгерская ситуация едва ли не зер­кально отражает российские реалии. Конечно, поток "шальных нефтедолларов" несколько сглаживает наш собственный социально-политический разлад, однако никто не знает, как долго продлится это "благоденствие". Пе­чально, что в период относительного благополучия мы мало думаем о будущем и практически ничего не делаем для укрепления духовных оснований России, без которых пресловутое "гражданское общество" не может быть ни здоровым, ни эффективным.

Пример иного рода демонстрирует наш великий юго-восточный сосед Китай. В статьях Е.П. Бажанова ("Человечество в вечном поиске лучшей до­ли"), В.В. Малеева ("Энергетическая политика России на азиатском направлении: реальность и прогнозы") и особенно Н.А. Ашыровой ("Внешнеполити­ческий курс КНР в построении многополярной системы") мы видим не только очень прагматичное отношение Поднебесной к накопленному экономическому и политическому потенциалу, вдумчивую и дальновидную программу его развития, но и истоки удивительного рывка страны в элиту "мирового оркестра". Легко догадаться, что этот прогресс обусловлен применением духовных ценностных парадигм китайской цивилизации (включая, между прочим, и трагические с точки зрения европейской культуры провалы!) и творческим инкорпорированием в границы собственной тради­ции доказавших свою пользу инокультурных и иноцивилизационных новаций ровно в том объёме, который необходим для придания национальной фактуре конструктивной динамики. Кроме прочего, Китай великолепно демонстрирует, что дело, в общемто, не в идеологических штампах, которые са­ми по себе не есть вечная и непререкаемая данность, но именно в гуманистической ориентации многоуровневого духовно-идеологического и историко-культурного конструкта на совершенствование общественной системности.

Возвращаясь к российской действительности, отмечу: она не хороша и не плоха - она такова, какой её хочет видеть абсолютное большинство рос­сиян. Ущербность российской ситуации консервируется как раз тем, что мы до сих пор не имеем крепких духовных оснований, воедино связывающих наше прошлое (не выборочно, а в полном объёме!) и настоящее (не лубоч­ное, а во всём многоцветии существующих проблем!).

В этой связи лично мне кажутся актуальными мысли великого российского "любомудра" Николая Бердяева, высказанные им в работе с красноре­чивым названием "О русском национальном сознании": "В России формируется народно-общественное национальное сознание и окончательно изобличается ложь официально-казенного национального сознания. Об этом свидетельствуют и новая постановка вопроса об армии и флоте, и от­ношение общества к славянскому вопросу. Окончательно будет сломлен старый строй, когда всенародно будет осознано, что национальная идея и ее практическая защита находятся в ненадежных руках, что корыстные серд­ца лживыми устами произносят святое имя отечества и претендуют быть исключительными его хранителями.

Русская государственная власть вырабатывалась и развивалась в неустанной борьбе за бытие нации, в процессе самосохранения национальной личности. Все силы русской государственности были направлены на самосохранение, и мало осталось творческих сил, сил, направленных на общест­венное совершенствование. Этим объясняется и слабое развитие у нас классов и сословий, слабость нашего общества по сравнению с властью, государственно-служебный характер всех общественных сил. Великие заслуги предков перед Россией перенеслись на выродившихся потомков, и это перенесение заслуг затрудняет изобличение лжи и победу над ложью".

Думаю, нам почаще следует обращаться к идейному наследию предшественников, требовательная любовь которых к Родине очевидна. В их раз­мышлениях прописаны границы здравого смысла и житейской мудрости, на­рушение которых влечёт за собой социальные катаклизмы, деформации, а иногда и полное разрушение основных институтов политической системы. Россия переживала это не раз, и ни один её опыт такого рода нельзя приз­нать безоговорочно успешным.

Сейчас на наших глазах происходит планомерное уничтожение не политических, а именно духовно-культурных оснований Туниса, Египта и Ливии. Собственный российский опыт позволяет с высокой степенью точности предсказать, что ожидает Ближний Восток... То же самое грозит и нам, лег­комысленно ослабившим, как кажется, многовековой инстинкт самосохра­нения, который предписывает в формате "безусловного рефлекса" заботиться о крепости объединяющих нас духовных основ.

Мы заняты очередной "модернизацией", как обычно, не договорившись о теоретическом и практическом смысле её, о политическом, экономическом и социальном фарватере грядущих трансформаций. В этом наше коренное отличие от западных "мироустроителей" и реформаторов Китая. Там знают: "не может прийти ни в какую гавань корабль, который не ведает, куда плывёт". Наверное, когданибудь это поймём и мы. Нам ведь тоже нужна "лучшая доля". Дело за малым: определить - какова же она? Вот этим мы и должны заниматься, продолжая неостановимый поиск собственного пути в нестройных рядах глобального человечества. 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив