5-12 ноября США и Япония провели крупномасштабные военно-морские и сухопутные учения «Keen Sword» («Острый меч»). Министерство национальной обороны КНР выступило с резким заявлением о том, что эти маневры «повышают напряженность в регионе». 

Несомненно, подлинной целью Соединенных Штатов стала демонстрация решимости поддержать своего союзника в территориальном конфликте с Китаем вокруг архипелага Сенкаку. Более того, учения «Острый меч» представляют собой часть общей стратегии США по наращиванию своего военного присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе и созданию военно-политических блоков по периметру границ КНР. Соответственно, Китай предпринимает все более очевидные меры в целях формирования «ассиметричного ответа» этой новой американской стратегии.

Третья мировая война неизбежна и Соединенные Штаты должны быть к ней готовы. Это прогремевшее на весь мир заявление бывшего госсекретаря Генри Киссинджера было сделано ровно через неделю после объявления 5 января сего года президентом США Бараком Обамой о вступление в действие новой военной доктрины. Потенциальный противник был четко обозначен: Китай и его главный союзник Иран.

В рамках новой доктрины США приступили к немедленной реконфигурации своего военного присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Всего два месяца спустя после ее объявления на территории Австралии началось развертывание трех новых военных баз - в Перте, Дарвине и Брисбене. Ранее Соединенные Штаты и Филиппины приступили к консультациям о возможности разместить американские самолёты-разведчики, а также корабли на филиппинской базе Субик-бей. 24 августа влиятельное издание «The Wall Street Journal» опубликовало информацию о том, что США планируют создать новые позиционные районы систем противоракетной обороны в АТР. Газета привела заявление Стивена Хилдрета из Исследовательской службы Конгресса: «Соединенные Штаты закладывают основу региональной системы противоракетной обороны, которая объединит американскую противоракетную оборону с противоракетной обороной стран этого региона, особенно - Японии, Южной Кореи и Австралии». 2 июня министерство обороны Сингапура сообщило о достижении договоренности с США на размещение соединения американских боевых кораблей. 4 июня министр обороны США Леон Панетта во время визита во Вьетнам заявил о заинтересованности Пентагона в получении для базирования судов 7-го флота военно-морской базы Камрань. При этом США дополнительно опираются на уже существующие военно-морские, военно-воздушные и сухопутные базы на территории Японии, Южной Кореи, Таиланда. Поэтапно расширяется американское военное присутствие в Океании: в новой военной стратегии Пентагона огромное значение придаётся Гуаму, Каролинским, Марианским, Маршалловым, Соломоновым островам. В целом, согласно официальным заявлениям военного ведомства, Соединённые Штаты планируют к 2020 году передислоцировать 60 процентов от общего числа своих боевых кораблей в АТР.

Смысл обширных военно-политических мероприятий США в АТР не вызывает сомнений - сформировать вокруг Китая так называемое «кольцо анаконды». Инструментом реализации этого курса является классическая для англосаксонских держав блоковая и базовая стратегия. В эпоху «холодной войны» США предпринимали попытки создания в регионе военных блоков АНЗЮС, СЕАТО и переформатирования АСЕАН в военных целях под предлогом совместного противодействия Советскому Союзу. В этой связи интересно отметить, что 11 ноября 2011 года газета «The Washington Times» разместила информацию о подготовке в Пентагоне плана «холодной войны» против КНР, по сути аналогичного военным планам периода противостояния с СССР. Сам Китай значительно упростил потенциальному противнику задачу формирования антикитайского альянса своей экспансионистской политикой в отношении сопредельных государств. Напомним, что 10 апреля сего года в Южно-Китайском море произошел инцидент между боевыми кораблями флотов КНР и Филиппин в районе архипелага Спратли. Данный архипелаг на протяжении шести десятилетий остается яблоком раздора в регионе и неоднократно приводил к вооруженным столкновениям и даже локальным военным конфликтам между Китаем и претендующими на различные части спорной территории Вьетнамом и Филиппинами. В последнее время противостояние только усугубилось за счет втягивания в борьбу за богатый углеводородами шельф архипелага новых претендентов – Малайзии, Тайваня и Брунея. Соединенным Штатам было нетрудно использовать опасения этих стран перед китайской экспансией в целях создания направленной против КНР коалиции. Так, еще в июне 2011 года Филиппины получили от госсекретаря США Хилари Клинтон особые гарантии защиты от Китая. Исключительно важным фактором стало вступление в конфликт второй после КНР мощной региональной державы - Индии. В июне 2011 года официальный Дели открыто заявил о намерении установить свое постоянное военное присутствие в Южно-Китайском море: «С выполнением этой задачи военный флот Индии будет играть более заметную роль в регионе Юго-Восточной Азии, через который проходят стратегические судоходные линии». Тем самым Индия, как один из главных конкурентов Китая в АТР, обнаружила очевидное стремление сорвать далеко идущие планы Поднебесной по расширению сферы своего влияния. И в данном случае интересы Вашингтона и Дели полностью совпали.

Борьба за влияние в АТР – это, прежде всего, борьба военно-морских потенциалов, борьба флотов. Еще со времен адмирала Альфреда Мэхэна основополагающим принципом военной стратегии США остается господство на море. Заметим, что в 2006 году профессор Центра стратегических исследований Пекинского университета аэронавтики и астронавтики Чжан Ван Му опубликовал программную статью «Sea Power и стратегические перспективы Китая», в которой по сути повторил идеи Мэхэна: «Морская мощь определила историческую судьбу народов. И Китай не является в этом исключением». Тем не менее, на данном этапе Поднебесная уступает Вашингтону как в военно-морском потенциале, так и в военно-морской гонке. Американцы активно используют это свое стратегическое преимущество в рамках концепции «сдерживания», пытаясь решить задачи блокирования Китая на линии архипелагов Спратли, Сенкаку и Парасельских островов и перекрытия путей выхода китайского флота на стратегический простор Тихого океана. Очевидной демонстрацией силы стало вмешательство США в Мьянме, которая имеет важнейшее стратегическое значение для КНР. Соединенные Штаты сумели закрепиться в этом ключевом индокитайском государстве и серьезно потеснить своего противника.

25 июля сего года военный атташе при посольстве КНР в РФ генерал-майор Ян Сюйгуан дал большое интервью газете «Красная звезда» в честь 85-летнего юбилея НОАК. Отвечая на вопрос российского журналиста об угрозе взятия Китая в кольцо американских военных баз, генерал откровенно признал:

США укрепляют систему военных союзников в АТР и усиливают вмешательство в региональные дела безопасности. Китай придерживается оборонительной политики».

 

Схожее мнение высказал в интервью «Независимой газете» главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Яков Бергер: «Сейчас в Китае идет полемика между специалистами по стратегии по вопросу о том, как нужно реагировать на вызовы, которые бросают США. Военные хотят больше ассигнований на оборону, высказываются против либерализации внутри страны, призывают не уступать США. В то же время другие авторы аналитических работ доказывают, что нужно готовиться к более длительному противостоянию на период лет в 10. Эти аналитики признают, что ни по мощи вооруженных сил, ни по ассигнованиям на них Китай пока не может соперничать с США». Слабость флота не позволяет Пекину рассчитывать на быстрое изменение баланса сил в АТР в свою пользу. Де-факто, Китай оказался втянут в затяжную, малоперспективную борьбу за незначительные со стратегической точки зрения острова и рифы на ограниченном театре Южно-Китайского моря. Таким образом, Поднебесная вынуждена разрабатывать альтернативное решение с тем, чтобы ослабить американское давление и создать условия для перехвата стратегической инициативы.

Еще в начале 90-х гг. прошлого столетия началось формирование геополитической оси Пекин-Тегеран. После краха американской ближневосточной политики в эпоху Буша эта ось стала влиятельным военно-политическим фактором в регионе. Збигнев Бжезинский, ныне занимающий в администрации Обамы пост советника по вопросам безопасности, вынужден был констатировать: «Политический сдвиг на Ближнем Востоке от Америки к Китаю создает прямую угрозу доминированию Атлантического сообщества. Поэтому есть срочная необходимость фундаментальной ревизии американского подхода к проблемам Ближнего Востока». Соответственно, потенциальные перспективы обстановки в регионе открывают перед КНР широкие возможности для «ассиметричного ответа» США посредством периферийной стратегии, то есть принуждения противника к переносу максимума военно-политических усилий из АТР на какое-либо второстепенное направление.

Оборотной стороной событий так называемой «арабской весны» стало резкое усиление влияния Ирана на обширном Средиземноморско-Ближневосточном пространстве. 31 января сего года высокопоставленный иранский дипломат Мосхен Язди открыто заявил о геополитических целях политики «экспорта исламских революций»: «Мы называем великое движение мусульманского населения в регионе не «арабской весной», а «исламским пробуждением». Достаточно взглянуть на результаты выборов в Египте, где победу одержали исламские партии. В Тунисе ситуация такая же. Даже в Марокко, монархической стране, исламские партии увеличили свое влияние. В Палестине сила сосредоточена в руках исламских движений. В Иордании и Бахрейне ситуация контролируется ими же. Эти революции очень позитивно восприняты в Иране, мы считаем их продолжением Исламской иранской революции. Я хочу подчеркнуть, что мы являемся свидетелями создания сильного исламского блока в регионе. На будущем Ближнем Востоке не останется места для таких стран, как Израиль или США».

Заметим, что данную оценку обстановки вполне разделяют американские аналитики. Так, 4 марта фонд «Стратфор» распространил составленный в самых пессимистических тонах доклад «Иранское влияние в регионе Персидского залива» («Iranian Influence in the Persian Gulf»). Документ начинается с примечательного вступления: «Подобно темной туче, тень Ирана нависает над будущим Ближнего Востока. Многие СМИ воспринимают события (арабской весны) как движение к проведению реформ и демократических преобразований, а Stratfor полагает, что это скорее президент Махмуд Ахмадинежад пытается расширить иранское влияние». Далее аналитик фонда Камран Бокари утверждает, что «иранскому правительству сейчас очень легко воспользоваться ситуацией, потому что перед тем, как вспыхнули беспорядки, Иран уже смог подчинить себе Ливан и Ирак. В Ираке Иран создал правительство с шиитским большинством и ограничил таким образом власть суннитов, которых поддерживают США и Саудовская Аравия. Подобным же образом в Бейруте было свергнуто прозападное правительство – посредством инициированного «Хезболлой» движения, так что Иран продвигается вперед и занимает выгодные позиции».

Угроза для США усугубляется тем обстоятельством, что экспорт «исламских консервативных революций» не ограничивается Ближним Востоком. Весьма продуктивную почву для насаждения радикального ислама представляют собой страны Магриба. Знаковым событием стал инспирированный Тегераном успешный исламский мятеж в Мали. Следующим государством, в котором власть могут захватить исламские фундаменталисты, может стать Марокко. Показательно, что в 2010 г. президент США Барак Обама направил специальное послание королю Марокко Махмуду VI, в котором предлагал арабскому монарху «принять на себя лидирующую роль в процессе нормализации отношений между Израилем и арабским миром». Свержение королевской династии в Марокко может «выбить» Рабат из рядов союзников Вашингтона, ослабить позиции США в регионе и соответственно усилить позиции радикальных исламских сил. Стратегическое значение этой арабской страны слишком очевидно - Марокко находится на периферии Большой Сахары, Чада, Мавритании, Нигера и Мали, где исламистская группировка «Аль-Каида в странах исламского Магриба» уже много лет проявляет высокую активность.

Очевидно, что Иран не может решить столь масштабную задачу, как смещение баланса сил в Средиземноморско-Ближневосточном регионе, только за счет собственного потенциала и собственных ресурсов. В рамках периферийной стратегии Китай оказывает Ирану активную поддержку - от «демонстрации флага» в Аденском заливе до увеличения поставок оружия (16 ноября 2011 года американские эксперты обнародовали в Конгрессе специальный доклад, в котором подчеркивался факт возрастающих объемов экспорта новейших китайских вооружений в исламскую республику). При этом политико-дипломатическая игра Пекина преследует цель не допустить прямого военного удара Вашингтона по Тегерану, втянуть американцев в безрезультатные дипломатические маневры и тем самым выиграть время для максимального усиления позиций своего союзника.

Во время третьего раунда теледебатов между Бараком Обамой и Миттом Ромни последний обвинил действующего президента в урезании ассигнований на оборону, в результате чего «военные возможности Америки больше не позволяют вести боевые действия на двух направлениях одновременно». Применительно к новой военной доктрине США это означает, что американцы сегодня находятся перед сложнейшей стратегической дилеммой. Стремительное расползание бацилл исламского фундаментализма, охватывающее все более обширные территории Северной Африки и Ближнего Востока, вызывает тревогу не только в США или Европе, но и во многих арабских государствах. И по этой причине Соединенным Штатам рано или поздно придется принимать решение о проведении военной операции против Ирана. Причем время в данном случае работает на Тегеран. Единственной возможностью для Ирана успешно противостоять США является распыление американской военной мощи по множеству направлений, создание цепочки кризисов в регионе, который Соединенные Штаты и их союзники по НАТО считают «сферой жизненных интересов», а в перспективе - формирование блока исламских стран, направленного против американцев и их сателлитов. В этом случае США будут вынуждены пойти на заведомо невыгодный риск крупномасштабной региональной войны с непрогнозируемыми последствиями.

Исламский мятеж в Мали уже поставил западные державы перед перспективой военного вмешательства: 5 августа министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан признал, что «военная интервенция в Мали неминуема». При этом интересы Китая и Ирана полностью совпадают на почве общей цели: втянуть США и их союзников в перманентные военные конфликты сразу в нескольких «горячих точках» Средиземноморско-Ближневосточного региона и тем самым ослабить их на собственных рубежах. Учитывая ограниченный в настоящее время военный потенциал США, их участие в ближневосточной войне неизбежно приведет к ослаблению давления на Китай, что развяжет Пекину руки для усиления своего влияния в Юго-Восточной Азии. Кроме того, Китай выиграет время для развертывания Большой Кораблестроительной программы и сможет достичь на тихоокеанском ТВД военно-морского паритета с США. А если Соединенные Штаты потерпят какое-либо военное поражение на Ближнем Востоке, то это будет означать долговременное изменение общей стратегической обстановки в АТР в пользу Китая.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив