Футбольная дипломатия - средство решения политических проблем

10 июль 2011
Автор:
Футбол сегодня - поистине глобальная, гораздо больше, чем просто спортивная игра. Он превратился в значимый политический, культурный и экономический феномен. Футбол имеет самое непосредственное отношение к политике, поскольку воспитывает чувство патриотизма и национальной гордости. 

Во время последнего Чемпионата мира в ЮАР в 2010 году эксперты насчитали 28,8 миллиардов телевизионных включений. Это означает, что каждый из 6,2 миллиардов жителей Земли, по статистике, более четырех раз подключался к финалу турнира. Однако дело не сводится к медийному событию, а побуждает людей во всем мире к спортивной активности. Согласно «Big Count», статистическому исследованию Международной Федерации Футбольных Ассоциаций — FIFA (Féderation Internationale de Football Association), проведенному в 2009 году, общее число игроков в мире составляет 242 миллиона, что соответствует 4,1 % населения Земли. FIFA насчитывает 207 обществ-членов и, таким образом, ареал ее распространения на Земле даже шире, чем у ООН.

Футбол имеет такую же длинную историю, как само человечество. Можно перечислить бесчисленных предшественниц данной игры в доиндустриальной народной культуре: сalcio, игру флорентийской знати эпохи Ренессанса, kalagut эскимосов, русскую лапту, японскую kemari и швейцарскую Hornussen. Также и в Англии, родине современной игры, в футбол играли уже в доиндустриальную эпоху. современная игра в футбол возникла не на зеленом газоне, а за зеленым столом: 23 октября 1863 представители футбольных команд аристократических public school, а также университетов Оксфорда и Кембриджа собрались в лондонской таверне Вольных каменщиков (Freemasons’ Tavern), чтобы унифицировать в высшей степени отличающиеся друг от друга правила игры отдельных учебных заведений. Они хотели создать условия для того, чтобы их команды могли проводить между собой матчи, не договариваясь каждый раз заново о правилах и не споря затем об их толковании. По этой причине результатом данной встречи джентльменов стало не только установление обязательных правил игры, но и основание Футбольной ассоциации (FA), которая должна была исполнять обязанности органа надзора и в спорных случаях имела монопольное право интерпретации. Этот день можно считать днем рождения современного футбола, так как обе эти меры вместе создали условия для его успешной институционализации и воспроизведения. В качестве доказательства важности футбола для Англии можно привести в пример интересную английскую поговорку, суть которой сводится примерно к следующему: если запретить футбол и собачьи бега, на следующий день может случиться революция.

Развитие пароходства способствовало распространению данной игры. Распространителями становились состоятельные туристы, представители аристократии и верхушки среднего класса, коммерсанты, банкиры и промышленники со своими менеджерами, британские инженеры и техники, которые строили в европейских метрополиях газо- и водопроводы и другие объекты инфраструктуры, а также студенты, получавшие образование в технических университетах Германии и Швейцарии, тоже играли важную роль в распространении футбола за пределами британских островов.

Новые игроки или противники рекрутировались в первую очередь из непосредственного окружения британцев. Это были партнеры по бизнесу, менеджеры и техники, а в Западной и Восточной Европе еще и отпрыски аристократических семей или, как в Южной Америке, сыновья традиционной элиты, которые воспитывались в созданных там британцами колледжах. Общим для всех этих групп было то, что они составляли периферию буржуазного общества и стремились к социальной интеграции. Для институционализации футбола это составляло преимущество в том смысле, что таким образом достигалась социальная близость к политическому истеблишменту и его финансовым средствам. Так или иначе, футбол во многих странах поддерживался династиями, военными, политиками и государственными учреждениями. По всей видимости, именно данный факт приоткрывает завесу тайны об истоках современной связанности футбола и политики.

После Первой мировой в большинстве стран, где игра успешно прижилась до 1917 года, она развилась в массовый феномен. В Южной Америке этот подъем был обусловлен взлетом индустриализации, а в России, кроме того, и Октябрьской революцией, которая вынуждала к расширению социальной базы. В Западной и Центральной Европе именно Первая мировая война придала развитию игры решающие импульсы: все участвовавшие в ней армии самое позднее с переходом к позиционной войне 1916–17 годов проводили соревнования и создали упорядоченную систему тренировок для поддержания войсковой морали. Футбол стал излюбленной дисциплиной, которая, как вскоре с неодобрением отмечал один прусский генерал «больше влияла на войсковую жизнь отдельных подразделений, чем разумная служба с оружием».

Утверждение профессионального футбола, на коммерческой основе или под эгидой любительства на государственном обеспечении, как в Советском Союзе, произошло в большинстве европейских стран в начале 30-х годов, то есть на 40 лет позже, чем на «родине», в Англии. Инстанцией, регулировавшей и контролировавшей международную организацию и проведение игр, была основанная в 1904 году FIFA. В 1930 году было принято решение FIFA - в короткие сроки организовать первенство мира по футболу. Начиная с 1930 года, каждые четыре года FIFA организовывала чемпионаты мира по футболу. Чемпионат мира стал новым стимулом спортивного национализма. Для соперничества на международном уровне, так же как для соперничества на городском, было сравнительно несущественно, лежали ли при этом в его основе реальные политические конфликты или нет. Одного желания выстоять в международном соперничестве было достаточно, чтобы пробудить интерес общественности в отдельных странах. вывод о том, что, начиная с 1920–30-х годов, игра развивалась согласно собственной динамике и стала своего рода фактором, объясняющим суждения об отношениях футбола и политики в условиях диктатур и авторитарных режимов Европы и Южной Америки. С одной стороны, в Советском Союзе при Сталине и в Австрии времен «аншлюса» с национал-социалистической Германией имели место акты произвола, депортации и даже убийства. С другой — спортивное движение там, также как и в фашистской Италии, процветало не только вопреки, но зачастую именно благодаря вмешательствам «сверху»: диктаторы строили стадионы, предоставляли общественные средства для организации тренировочных лагерей и мобилизовали с помощью своих политических массовых организаций большое количество зрителей.

Итак, зародилась игра на Британских островах. Там же в неё был привнесён первый элемент политики. На футбольной карте мира есть Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия. Так, многие шотландцы и валлийцы любят свои команды не за результаты, а лишь за то, что они являются символом хотя бы какой-то политической самостоятельности. И в наличии своей, отдельной от Англии, футбольной команды местные националисты видят первый шаг к независимости политической.

В Испании также футбол тесно переплетён с политикой. Знаменитый клуб "Барселона" является флагманом тех, кто борется за расширение автономии Каталонии. В свою очередь "Атлетик" из столицы Страны Басков Бильбао с самого дня своего основания связан с местным национальным, даже националистическим движением. По политическим причинам в его составе все 115 лет существования играли только этнические баски.

В Италии футбольно-политические предпочтения расколоты по признаку "левый клуб — правый клуб". Так, среди фанатов команд, носящих имя того или иного крупного города ("Рома", "Милан", "Торино") преобладают приверженцы левых взглядов. Что касается их земляков, болеющих за "Лацио", "Интер" и "Ювентус", — они в основном сторонники правых партий. Когда правый политик и магнат Сильвио Берлускони покупал "Милан", он убил разом двух зайцев — спортивного и политического. Дон Сильвио с одной стороны выиграл футбольные трофеи, а также перетянул на свою сторону многих болельщиков, симпатизирующих левым. Он является живым воплощением слияния политики и футбола. Когда Берлускони шёл на парламентские выборы 1994 года, его лозунгом было: ""Милан" выиграл — и вы победите"! Даже само название партии Берлускони "Вперёд, Италия!" — не что иное как клич итальянских ярых болельщиков. До Берлускони политизировал итальянский футбол в 20-30-е годы диктатор Бенито Муссолини, который был фанатом римского "Лацио", и в 1922–1943 годы этот клуб играл с фашистской символикой на футболках.

После Второй мировой войны политика продолжила проникать в футбол. На Олимпиаде 1952 года сборная СССР уступила команде титовской Югославии. Отношения двух стран были ужасными. В Москве то поражение признали политическим. Как следствие, был расформирован многократный чемпион СССР ЦДСА (базовый клуб сборной, предшественник ЦСКА). Ряд игроков и тренер лишились звания мастеров спорта.

Итак, футбол давно стал фактором мировой политики, проявлением национального характера. Так, например, «рациональный футбол», который долго исповедовала сборная Германии, может считаться проявлением традиционного немецкого порядка и дисциплины, а феерический бразильский футбол - спортивной реинкарнацией национальных танцев и национальной борьбы капоэйры.

Футбол сегодня становится символом глобализации. За последние полтора десятилетия число игроков, выступающих за зарубежные клубы побили все рекорды. Практически во многих странах в национальных чемпионатах играют команды, в рядах которых находятся представители многих народов. Футбол все более унифицируется, а традиционно слабые сборные быстро приближаются к уровню футбольных грандов.

Во многих странах в настоящее время футбол используется властями для достижения политических целей и подпитки патриотизма. Правительства при помощи любимой игры сотен миллионов болельщиков пытаются повысить статус страны на международной арене. Так, например, в 1990 году сборная Германии выиграла чемпионат мира. Впервые после окончания Второй мировой войны на международной арене выступила единая германская команда. Многие исследователи считают, что именно футбольная победа позволила немцам относительно безболезненно пройти первый этап интеграции в мировое сообщество.

Следует привести дополнительный пример, связанный с тем же чемпионатом 1990 года: Нидерланды, оккупированные Германией в ходе Второй мировой войны, на протяжении длительного периода не могли восстановить национальную гордость, уязвленную фактом оккупации, но психологический кризис был преодолен после гола Франка Райкарда, забитого сборной Германии.

В истории футбола есть достаточно много примеров того, как эта игра решала миротворческие задачи. Так, следует упомянуть футбольный матч, состоявшийся в канун Рождества 1914 года - во время Первой мировой войны. Тогда германские и британские солдаты, воевавшие друг против друга во Франции, устроили перемирие и сыграли в футбол (немцы выиграли со счетом 3:2). В 1966 году, во время войны в Биафре (Нигерия) враждующие стороны устроили перемирие, чтобы спокойно посмотреть футбольный матч с участием Пеле. С 1999 года маленькую африканскую страну Берег слоновой кости раздирали государственные перевороты, восстания и этнические конфликты. Однако после успеха национальной футбольной сборной, были начаты мирные переговоры.

Футбол в мировой истории часто становился не только поводом для заключения мира, но и для начала конфликтов. В историю вошла уникальная «футбольная война», разразившаяся в 1969 году между Гондурасом и Сальвадором. К этому времени Гондурас испытывал серьезные экономические трудности, но власти предпочитали винить во всех проблемах многочисленных сальвадорских иммигрантов. В январе Гондурас отказался пролонгировать договор с Сальвадором, который регулировал потоки мигрантов. Кризис достиг пика в июне 1969 года, когда Гондурас и Сальвадор в серии стыковочных матчей должны были определить, кому принадлежит право выхода в финальную стадию чемпионата мира. Во время второго матча в Гондурасе начались массовые беспорядки, их жертвами стали сальвадорцы. Несколько сотен сальвадорских иммигрантов были убиты, от 60-ти до 130-ти тысяч бежали из Гондураса. Их имущество было разграблено. Через две недели началась война. Армия Сальвадора вторглась на территорию Гондураса. В ходе этой войны погибло еще около 2 тысячи человек, в основном, мирных гондурасцев. Победителей не было, стороны потеряли в целом шесть тысяч человек. Мирный договор был заключён только через десять лет.

Выделился по части политизации футбола и Иран. В 1979 году, сразу же после Исламской революции, аятолла Хомейни запретил сборной участвовать в международных турнирах. Иранские футболисты, бывшие одними из сильнейших в Азии, несколько лет ждали возвращения на мировую арену. В 1998 году их сборная, наконец, пробилась на Чемпионат и переиграла команду США. По случаю победы над злейшим политическим врагом в Иране был устроен национальный праздник.

В 1974 году в Европейском футболе отличились власти ГДР. В тот год Чемпионат мира проходил в ФРГ, команды двух Германий сошлись в незначительном матче. Восточные немцы забили единственный гол, который затем в ГДР долго показывали по телевизору в идеологических целях.

В апреле 1990 года матч чемпионата Югославии между белградским "Партизаном" и загребским "Динамо" перерос в межнациональное побоище сербов и хорватов. Данный поединок стал прологом к предстоящей войне. Спустя год Словения и Хорватия объявили независимость, и игроки из этих республик демонстративно покинули сборную Югославии.

Крупный всплеск "футбольно-политических" страстей имел место в октябре 2002 года, когда в матче отборочного турнира Евро-2004 в Тбилиси сошлись сборные Грузии и России. Отношения между двумя государствами и в годы правления Эдуарда Шеварднадзе были напряженными. Именно поэтому грузинские болельщики принесли на игру плакаты с политическими антироссийскими лозунгами. На поле летели посторонние предметы, с трибун доносились бесконечные оскорбления в адрес россиян. В придачу ко всему, в середине первого тайма погас свет. С трудом доведя этот тайм до конца, судья отказался продолжать матч. Пришлось проводить переигровку при полупустых трибунах.

Даже 80 лет назад, когда Уругваю было дано право провести первый чемпионат, политика уже присутствовала в этой игре. Право проведения Уругвай «выбил» из ФИФА (Всемирной федерации футбольных ассоциаций) не только благодаря тому, что выиграл два предшествующих олимпийских футбольных турнира, но и в связи со столетием своей независимости. На финальный матч, в котором хозяева сражались со сборной Аргентины, через пролив Монтевидео из почти соседнего Буэнос-Айреса болельщики добирались на всех подручных плавучих средствах – это был первый и последний случай, когда столицы финалистов располагались столь близко друг к другу. Победа Уругвая стала поводом для всенародного ликования.

Роль мировых первенств для подъема национального престижа тоже вернулась в 2010 г. впервые после очень долгого перерыва. В 1998 сборная Хорватии заняла третье место на чемпионате мира – всего через 8 лет после появления независимого государства – тоже рекорд скорости завоевания признания в мировом футболе. В 2002 г. чемпионат впервые прошел в Азии, но из двух его «хозяек» Япония и без того имела высокий международный авторитет, а Южная Корея за 14 лет до этого успешно приняла Олимпиаду. Зато впервые в число полуфиналистов пробились команды из Азии, причем сразу две (Турция и Республика Корея). Последний чемпионат 2010 также стал знаковым, так как впервые прошел на земле Африки, где футбол безумно популярен, а строительство стадионов и туристической инфраструктуры стало «национальным проектом», призванным смягчить социальные и расовые противоречия. У политики и футбола, при всем том, что эти сферы кажутся очень далекими друг от друга, есть единое объединяющее начало. Это - капитал.

Особенно активно термин «футбольная дипломатия» стал использоваться при урегулировании армяно-турецких и армяно-азербайджанских отношений. Турция надеялась, что начатый с Арменией процесс приостановит международное признание Геноцида армян и позволит ей вовлечься в урегулирование карабахского конфликта. «Футбольная дипломатия» позволила открыть наглухо захлопнутую дверь, которая долгие годы разделяла народы Армении и Турции. Президенты двух стран Серж Саргсян и Абдулла Гюль обменялись символическими жестами - визитами друг к другу на гостевые матчи своих национальных сборных по футболу в отборочном цикле чемпионата мира осенью 2009 года. Футбольный матч - всего лишь повод для того, чтобы пересмотреть перспективы двусторонних отношений. В сентябре прошлого 2008 года, также впервые в новой истории, Ереван посетил Абдулла Гюль. Тогда главы двух государств положили начало нормализации контактов между двумя странами. Новая встреча 2009 года символизировала уже другое и была призвана дать политический импульс рассмотрению парламентами двух стран протоколов о налаживании двусторонних связей и установлении дипломатических отношений.

Но данная стратегия не принесла значительных плодов до сих пор, по крайней мере, Республике Армения. «Футбольная дипломатия» изначально рассматривалась турецкой стороной не в качестве ключа к решению находящихся в плоскости двусторонних интересов задач. В отличие от Армении, руководство которой ввязалось в армяно-турецкое урегулирование без четкого представления о конечном результате, Турция имела совершенно определенный и продуманный план. Данный план предполагал изменение в пользу турецко-азербайджанского тандема геополитического статус-кво, сложившегося в южнокавказском регионе в течение последних 16 лет – после установления в зоне армяно-азербайджанского конфликта режима прекращения огня. Турцией подразумевалось коренное изменение сложившегося в послевоенный период баланса геополитических интересов в южнокавказском регионе. Под прикрытием «футбольной дипломатии» Турция стремилась без единого выстрела добиться в южнокавказском регионе столь же масштабных геополитических изменений, какие путем военного нападения на Абхазию и Осетию пытался воплотить Михаил Саакашвили.

Инициатором «футбольной дипломатии» в данной ситуации не являлся в прямом смысле Серж Саргсян. Идея «футбольной дипломатии» возникла сразу после провала августовской авантюры Саакашвили – как «мирная» альтернатива изменению исторически сложившегося в южнокавказском регионе геополитического статус-кво и силовому выдворению из него России. Сержу Саргсяну вменялась роль представителя, который в самом начале процесса должен был в ответ на выдвижение Турцией «платформы стабильности и безопасности на Кавказе», а по сути дела – заявки на обретение статуса региональной сверхдержавы пригласить президента Турции в Ереван и в случае реализации проекта коренного изменения в пользу турецко-азербайджанского тандема геополитического статус-кво в южнокавказском регионе получить Нобелевскую премию мира.

Но именно максималистские требования Азербайджана в отношении Нагорного Карабаха – стремление реализовать собственное желание любой ценой, не дожидаясь реализации «футбольного проекта» Анкары, не позволили осуществить намеченную цель. Однако турецко-азербайджанский тандем сумел извлечь некоторые выгоды из полуторагодовой «футбольной» истории. Анкара сегодня довольствуется успехами реализации программы-минимум. Суть ее свелась к ослаблению и изоляции Армении в региональной и международной политике, существенному уменьшению возможностей Армении влиять на поведение дружественных ей государств в вопросе продвижения двух основополагающих целей своей внешней политики: признания, международного осуждения и на этой основе возложения на современную Турцию обязательств по преодолению последствий осуществленного ее правителями в 1915-1922 годах геноцида армян; международного признания государственной независимости и международной правосубъектности Нагорно-Карабахской Республики. «Футбольная дипломатия» Сержа Саргсяна в условиях, когда после признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии у Еревана и Степанакерта появилась прекрасная возможность «кардинально развернуть» армянскую политику, нацелив ее на решение задачи международного признания независимости Нагорного Карабаха, стала провальным «пасом в ноги сопернику». Армения имеет все основания испытывать серьезную тревогу в связи с политическими результатами «футбольной дипломатии». Данная «дипломатия» не только не побудила Турцию отказаться от подчинения двусторонних армяно-турецких отношений вожделениям третьей стороны – Азербайджана, но внесла недоверие и разочарование во взаимоотношения Армении с собственной диаспорой, которая весьма болезненно реагирует на очевидное национальное унижение. Под прикрытием «футбольной дипломатии» Турция добилась не менее весомых успехов во взаимоотношениях с Ираном – страной, с которой Армения связана общими межгосударственными границами и традиционно дружественными, союзническими узами. Призрак «нового мышления» во взаимоотношениях Армении и натовской Турции, судя по всему, вызвал у Ирана серьезное беспокойство и побудил пойти на достижение с Анкарой определенных договоренностей.

Ростки подобной футбольной дипломатии можно наблюдать и на Ближнем Востоке. Так, от президента Бразилии Лула Да Силва поступало предложение главе Палестинской автономии Махмуду Аббасу и президенту Израиля Шимону Пересу создать сборную, составленную из палестинских и израильских футболистов, а в марте 2010 года был проведен таким образом со сборной Бразилии товарищеский матч.

К данному выводу палестинский и израильский лидеры, являющиеся непримиримыми врагами, пришли в Бразилии, пребывая там с официальным визитом , в качестве положительного ответа на предложение главы страны.

Президент Бразилии посчитал, что «такая инициатива стала первым шагом к миру на этой территории. Бразилия несколько лет тому назад уже сыграла в Гаити с той же целью. Таким образом, это дополнительное подтверждение тому, что футбол несет в себе силу для объединения людей». Единственным условием Переса и Аббаса было то, что в сборной не должно превалировать число палестинских или израильских игроков.

Дополнительным примером футбольной дипломатии может послужить следующий эпизод. Так, матч Сборной мира ХI против сборной Боснии в Сараеве нарекли Футболом во имя мира. Только прошел он разочаровывающе. Как вообще разочаровывает футбольная дипломатия на Балканах, где обычная также часто терпит провал за провалом. Не числимая нигде в списках грандов европейского футбола сборная Боснии проиграла благотворительный матч Сборной мира с порядковым номером 11. Единственный, он же победный, гол в ворота ничем не обрадовавших 25 000 местных болельщиков хозяев поля влетел за семь минут до конца этой скучной игры от ноги заходящей звезды мирового футбола Роберто Баджио из Италии. В качестве одного лишь светлого момента этого мероприятия можно назвать перечисление части выручки от продажи билетов в пользу так называемой Сиротской деревни в Сараеве, что находится под патронажем австрийского гуманитарного агентства СОС-Киндердорф.

Игроки сборной мира посетили эту деревню перед игрой. Как уточнил представитель Международной федерации футбольных ассоциаций, ветеран бразильского футбола защитник Дунга передал на этот международный проект 206 тысяч долларов. На игре присутствовало высшее руководство ФИФА в лице ее президента Йозефа Блаттера. Он даже выступил на специальной церемонии с прочувствованной речью. Как сказал, в частности, господин Блаттер, мы играем сегодня в футбол во имя мира. Единственное, что мы хотим сегодня сделать - это продемонстрировать послание мира. Футбольная дипломатия, как и прочая спортивная, призвана показать миру, что в данном регионе все хорошо. Однако о Боснии этого никак не скажешь. Уйдя на второй план после миротворческой операции в Косове, Босния так же далека от мира и спокойствия, как это было до ввода сюда миротворческих сил. Здесь постоянно гибнут люди, в основном сербы, продолжается исход сербского населения в разоренную натовскими бомбежками и все же более спокойную Югославию. Ни о каком единении населяющих край народов пока не идет и речи. А список сирот, которым надо будет помогать, увы, растет. Только для помощи им нужны более серьезные мероприятия, нежели показушные футбольные матчи.

Дополнительным примером того, как футбол из спорта превратился в инструмент политики, может послужить способ вывода российско-британских отношений из тупика, в котором они оказались после таинственной гибели в Великобритании бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко. Так, Москва и Лондон пошли на беспрецедентные меры, облегчили визовый режим для футбольных болельщиков, и этот шаг имел не только спортивное значение.

Метод решения политических проблем поиском катализаторов в иных сферах уже испытан в мировой практике. Дипломатическое противостояние между Россией и Великобританией началось после того, как Москва категорически, ссылаясь на положения российской Конституции, отказалась выдать предпринимателя, а ныне депутата Госдумы Андрея Лугового, которого Британия подозревает в причастности к убийству Литвиненко. Кроме того, российские правоохранительные органы настаивают на предоставлении им доказательств вины Лугового и официального заключения о причинах смерти Литвиненко. Проблемы валились, как снежный ком. В июле 2007 в Лондоне было объявлено о высылке четырех российских дипломатов и замораживании переговоров по облегчению визового режима. В ответ Москва выслала четырех британских дипломатов. При этом британская сторона отказалась вступать в какие-либо контакты с ФСБ, которое в России является головным ведомством в антитеррористической работе. Официальный представитель МИД РФ в знак протеста против шагов, предпринятых Лондоном, заявил о прекращении Россией сотрудничества двух стран по вопросам борьбы с терроризмом и приостановке выдачи виз британским чиновникам. Соответственно, был ужесточен визовый режим для поездок российских официальных лиц в Великобританию. В Госдуме, в частности, вице-спикер Госдумы от фракции "Единая Россия" Владимир Пехтин, упрекнули Лондон в использовании Великобританией двойных стандартов в отношении лиц, которые обвиняются в террористической деятельности, в том числе в отношении разыскиваемых российскими правоохранительными органами предпринимателя Бориса Березовского и чеченского эмиссара Ахмеда Закаева. Таким образом, когда оказалось замороженным сотрудничество между двумя странами в области борьбы с терроризмом, говорить о развитии нормальных российско-британских отношений стало невозможно.

Еще больше отношения обострились из-за невыполнения Лондоном требований Москвы в отношении деятельности региональных отделений Британского совета (БС). Региональные отделения были закрыты по требованию России, поскольку согласие российских властей на открытие центрального офиса БС и его региональных отделений не только не было получено, но даже и не запрашивалось. Соглашение о сотрудничестве в области культуры, науки и образования от 1994 года, на которое ссылается британская сторона, отстаивая свою позицию, МИД России расценивает как сугубо рамочный документ, который не определяет ни юридический статус, ни порядок открытия, ни условия функционирования отделений Британского совета в России. Нужен был некий толчок, который, говоря языком дипломатов, позволил бы повернуть механизм двусторонних отношений в позитивное русло.

И повод для этого был найден - финальный матч Кубка УЕФА в Манчестере с участием санкт-петербургского "Зенита" и финал Лиги чемпионов в Москве, где встретились сразу два английских футбольных клуба - "Челси" и "Манчестер Юнайтед". Благодаря специальному указу президента России свыше 40 тысяч британских болельщиков получили возможность въехать в нашу страну лишь по предъявлению паспорта и билета на футбольный матч. Британцы со своей стороны приветствовали этот жест и хотя виз не отменили, но облегчили их получение для российских болельщиков, освободив их от уплаты консульских сборов.

Таким образом, власти обеих стран использовали спортивный повод для того, чтобы сделать важный политический шаг - продемонстрировать стремление начать сближение и выходить из нынешнего кризиса. "Футбольная дипломатия" Москвы и Лондона, скорее всего, войдет в историю международных отношений как еще один позитивный опыт в решении неразрешимых проблем.

Футбол воспитывает чувство патриотизма и национальной гордости, поэтому к политике отношение имеет самое непосредственное. Изначально, еще на этапе становления как игры, футбол во многих странах поддерживался династиями, военными, политиками и государственными учреждениями. Именно данный факт обосновывает дальнейшую политизацию футбола и престижность его роли в мировом спортивном, экономическом, политическом сообществах. 

 
Комментарии экспертов
Майкл Бом
Майкл Бом
независимый журналист (США)
Кандидаты в президенты США, конечно же, говорят о России в своих предвыборных кампаниях, но главная внешнеполитическая тема для них – это Иран, Ирак, Сирия и «Исламское государство».
 
Эти темы дают возможность республиканцам критиковать Обаму, который, по их мнению, полностью провалил американскую внешнюю политику на Ближнем востоке за последние 7 лет. Но и конечно же, республиканцы также критикуют лидирующую кандидатку от демократической партии – Хиллари Клинтон, которая много сделала, чтобы заложиить основы этой ближневосточной политики Обамы, когда она служила госсекретарем при его первом сроке. (Примечательно то, что Клинтон в последние месяцы также активно критикует Обаму за то, что, мол, он не достаточно поддерживал умеренную оппозицию в Сирии, начиная с 2011 года -- что привело, на её взгляд, к обострению конфликта в этой стране и к росту и расширению Исламского государства в Сирии, Ираке и в других странах).
 
В контексте России республиканцы связаны своей же риторикой. Большинство из республиканских кандидатов исходят из базовой позиции, что Владимир Путин понимает только силу и что Обама был слишком слаб по отношению к Путину и России. Едиственное исключение среди республиканцев, пожалуй – это Дональд Трамп, который считает, что он сумеет налаживать отношения с Путиным (хотя, правда, он не объяснил именно как он собирается это сделать).
 
Впрочем, если президентом станет демократка Клинтон, России тоже не стоит ждать особого мягкого отношения с США. Она тоже выступает за жесткий подход в диалоге с Москвой. Однако подход демократов к внешней политике, как правило, мягче, чем республиканский.

 

Эдуард Лозанский
Президент Американского Университета в Москве
Дебаты на FoxNews привели к некоторым изменениям в их рейтингах. Впереди по-прежнему Дональд Трамп (его рейтинг составляет 23%), популярность которого продолжает расти не в последнюю очередь благодаря его полному пренебрежению к надоевшей всем политкорректности.
Следующий за ним - сенатор из Техаса Тед Круз с 13% и афроамериканский нейрохирург Бен Карсон с 11%. К неожиданностям следует отнести существенное падение вниз прежних фаворитов Джеба Буша и Скотта Уокера, которые выглядели неубедительно.
 
Все это означает, что пока приемлемого для истэблишмента лидера у Республиканской партии нет. Трамп - это большая головная боль. Он абсолютно не вписывается в рамки установленного поведения политика, кроме того, грозится создать третью партию и баллотироваться от нее.
 
В этом случае из-за раскола республиканцев главный демократический кандидат Хиллари Клинтон точно победит. Даже сейчас, несмотря на длинный «хвост» скандалов, она по-прежнему лидирует по рейтингу против всех республиканских кандидатов, включая Трампа.

 

Сергей Вихристюк
Сергей Вихристюк
Втянуть Россию?
Возмущает политика "миротворца" Обамы. Читаем западную прессу. Все молчат. "Абрамсы" уже стоят у наших границ.
 
Завтра, может быть, "хромая утка" отдаст приказ и уже американские самолеты нанесут очередной удар по жилым кварталам Донецка. Найдут и причину и повод найдется. Вероятно, опять погибнут мирные жители...
 
А бомбы и ракеты - они не разбираются кого убивают. Была ли их жертва христианином или мусульманкой... Им всё равно. А нам? 

 

Виктор Мизин
зам. директора Института международных исследований, политолог
Кому это выгодно? 
Я не слышу голос имамов. Почему молчат духовные лидеры Ислама? Они должны проклясть этих людей из "ИГИЛ"! Прокляните их! Скажите, что это головорезы. То, что они делают - несовместимо с божьими заповедями. Или они тихо потворствуют тем, кто режет головы?
 
Во время первой иракской кампании американская военная авиация делала около девятисот вылетов в день! "Воюя" с "ИГ" - сейчас американская авиация делает всего сорок вылетов. И я соглашаюсь со многими экспертами, которые утверждают, что НАТО потворствует тому, что делает "ИГИЛ". Это очень страшно. Ирак и Сирия уже взорваны. Башар аль Асад контролирует, практически, только лишь свою столицу. Я хочу спросить руководителей НАТО: "Вы чего, ребята, не понимаете чем это может для вас обернуться?" Это очень странно.
 
Вот эти люди в Европе и США накладывают санкции на Россию. А "ИГ", захватившее нефтеперерабатывающие заводы - они кому нефть продают? Ворованную нефть у них кто покупает? Вот на тех санкции и накладывайте! 

 

Леонид Грозин
Леонид Грозин
блогер
Политическая карта
60 человек! 60!! И еще раз-60 человек тренируют американские инструкторы для того, чтобы эта неполная рота влилась в ряды "умеренной сирийской оппозиции". Это же провал! Полное и окончательное фиаско в сухих цифрах! Собирались готовить по 5,5 тысяч "умеренных" в год! И получили жалкий "выхлоп" в 6 десятков. 

На фоне этого совершенно понятно, что если пушечное мясо кончилось, то придется США воевать самим и своими силами, то есть  - по любимой американской традиции - наносить авиаудары по всем подряд. Видимо и прямое вмешательство Турции в виде ввода в Сирию (точнее на территории, которые контролируют курды и варвары из ИГИЛ) совершенно не решает проблему. Тем более, что на все просьбы Турции навалиться всем НАТО, Северо-атлантические союзники ответили вежливым: идите к черту! Что в остатке? 

Если смотреть на картину кровавой сирийской мясорубки, то получается полная мешанина: США наносят удары по курдам, ИГИЛ, войскам Асада, турки бомбят позиции пешмерга и ИГИЛ. Курды взрывают турецкие полицейские участки и воюют на земле с ИГИЛ. ИГИЛ воюет со всеми, кроме США (самолеты пока сбивать не могут). ВС Сирии бьются с ИГИЛ. Война всех против всех! Такого не было даже во время гражданской войны в Ливане (1975-90 гг.), когда между собой воевали христиане и мусульмане и внутри религиозных группировок шла напряженная война. 
 
Предсказать, чем все это закончится, да и закончится ли когда-нибудь, не возьмется ни один аналитик. Одно, мне кажется бесспорным: уже в ближайшее время мы не узнаем Ближний Восток. Его политическая карта изменится до неузнаваемости.

 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив