Главные и очевидные итоги «арабской весны» - сотни тысяч убитых и раненых людей, и с каждым днем жертв все больше. Еще больше беженцев. Укрепились позиции реакционных исламистов, обострилась межконфессиональная и межэтническая вражда в переживших революции странах и вокруг них. Дипломаты и политологи из США и Европы в кулуарах говорят: подождите лет 10-20, здесь будет демократический рай.

Когда-то одним из райских мест на восточном побережье Средиземного моря считался Ливан. Это было совсем недавно. До 1975 года, когда здесь началась вторая гражданская война, эту страну не без веских причин называли «Ближневосточной Швейцарией».

Главным основанием для сравнения было то, что Ливан, как и Швейцария, славился развитой и надежной банковской системой. Банки же развивались и богатели, в частности, благодаря стабильной (по ближневосточным меркам) внутриполитической ситуации.

Но Ливан и Швейцария схожи не только тем, что первый когда-то был крупным финансовым центром, а вторая им остается по сей день. Еще в обеих странах очень сложный состав населения и редкие, почти не применяемые в других государствах, системы госуправления.

Хотя 90% населения Ливана – арабы, в стране сосуществуют 18 конституционно признанных религиозных общин. По данным ЦРУ, около 60% населения исповедуют ислам (шиитов немного больше, чем суннитов). Более трети ливанцев – христиане (примерно 25% от всего населения - марониты, около 8% - православные, и 9% принадлежат к другим христианским конфессиям).

Такая религиозная пестрота породила идею конфессионализма – организации государственной власти в соответствии с делением общества на религиозные общины. В 1943 году, когда Ливан официально приобрел независимость от Франции, здесь был принят так называемый «национальный пакт».

Согласно этому неписанному закону, президентом страны избирается маронит, премьер-министром – суннит, а спикером парламента – шиит. Портфели в правительстве Ливана также раздаются по конфессиональным квотам, а политические партии преимущественно формируются из сторонников той или иной религиозной общины. Места в парламенте тоже распределены между представителями конфессий, официально признанных в стране.

В смысле формирования органов государственной власти Ливан – уникальная страна. Подобная система действовала только на Кипре с 1960 по1974 год, но закончилась расколом государства. Конфликт вокруг так называемой Турецкой Республики Северного Кипра, созданной в результате высадки на острове большого контингента турецких войск и исхода греческого населения в южную часть страны, не разрешен по сей день.

Не обеспечил конфессионализм постоянной стабильности и в Ливане. Первая гражданская войнамежду христианами и мусульманами началась здесь еще в 1958 году, но продолжалась она недолго. Прекратили ее американские военные, которые оставались на территории Ливана до нормализации обстановки.

Вторая гражданская война, начавшаяся в 1975 году, продолжалась 15 лет. Она почти полностью разрушила сильную экономику Ливана. Более 150 тысяч человек погибли. В эту войну ввязывались Сирия и Израиль, причем сирийские войска оставались в Ливане до 2006 года, а израильские – до 2000-го. С окончанием войны межконфессиональные конфликты в стране не прекратились. Причем борются не только мусульмане с христианами, но и сунниты с шиитами, не утихает борьба внутри «конфессиональных» политических партий.

Ситуация усугубляется присутствием на территории Ливана множества беженцев. Только из Сирии после начала гражданской войны в этой стране в Ливан переместились более 100 тысяч человек. Палестинских беженцев примерно столько же.

Текущий политический кризис в Ливане обострился 19 октября этого года после того, как в результате террористического акта в Бейруте погиб высокопоставленный сотрудник ливанской разведки Виссам аль-Хасан и еще несколько человек. Влиятельная политическая сила - «Коалиция 14 марта», выступающая против воздействия Сирии на ситуацию в Ливане, обвиняет правительство в соучастии в организации теракта совместно с сирийскими властями и требует его отставки. Требования сопровождаются перестрелками.

В отличие от Ливана Швейцария не только многоконфессиональная, но и полиэтническая страна. Католиков и протестантов здесь почти поровну, расселены они смешанно, не изолировано друг от друга. Религиозные конфликты здесь продолжались до середины XIX века, что, наряду с другими внутренними и внешними причинами, не позволяло сформировать единое государство, формально основанное еще в 1291 году. (Официальное название государства – Швейцарская Конфедерация, но на деле оно является федеративным).

Органы государственного управления Швейцарии формируются по принципу «баланса регионов». Коллективным главой государства является Федеральный совет, каждый из семи членов которого возглавляет какой-либо департамент. До принятия новой редакции конституции в 1999 году любой из кантонов мог делегировать в Федеральный совет не более одного представителя. Теперь в стране такого закона нет, но, как правило, освобождающееся в Совете место занимает член той же партии, к которой принадлежит уходящий член совета из того же языкового региона. Каждый из членов Совета один раз в семь лет избирается вице-президентом, а на следующий год - президентом. Парламент также формируется из представителей кантонов.

Официальными языками Швейцарии являются немецкий, французский, итальянский и романшский. На территории станы есть два анклава, принадлежащие Германии и Италии. Взаимоотношения между двумя наиболее многочисленными этническими группами - швейцарскими «немцами» и «французами» по сей день натянуты. Однако конфликты протекают бескровно, в основном в форме публичной полемики и референдумов на региональном и федеральном уровнях.

Последний острый конфликт, в ходе которого применялись такие «террористические акты», как нападения на дворы крестьян, поддерживающих политического противника, успешно закончился в 1979 году. Тогда по результатам ряда референдумов был образован кантон Юра. Этот франкоговорящий отсталый сельский регион был насильственно присоединен к немецкоговорящему Берну еще в XIV веке, и с тех пор его население упорно боролось за независимость.

Теперь противостояние ограничивается в основном бытовым уровнем: в Берне не принято говорить по-французски, а в Женеве – по-немецки.

*****

Так возможен ли демократический рай в разоренном и неспокойном ныне Ливане? Способна ли политическая система, чем-то подобная швейцарской, примирить людей разных вероисповеданий или, по меньшей мере, перевести их противостояние от вооруженных столкновений к содержательному диалогу?

Уподобить Ливан Швейцарии и, соответственно, прогнозировать для него светлое демократическое будущее, мешают как исторические, так и современные различия между этими странами.

Главное различие проходит по границе «война-мир». Последняя вона в Швейцарии закончилась в 1847 году: пятью годами ранее взбунтовались клерикалы, недовольные либеральными реформами. Они проиграли, а Швейцария обрела конституцию, в соответствии с которой фактически стала федеративным государством. В Ливане до сих пор продолжается вооруженное противостояние, на его границах идет гражданская война, неспокойно и во всем ближневосточном регионе.

Важно и конфессиональное различие. Католики и протестанты, в той же Швейцарии, уже давно мирно уживаются друг с другом, о новой Варфоломеевской ночи никто и не помышляет. Воинствующие исламисты, напротив, становятся еще воинственнее, что мы, в частности, видим на примере «постреволюционного» Египта. Не исключено подобное обострение и в Ливане.

Но почему-то хочется верить западным дипломатам. А вдруг у них и правда есть какой-то совершенно секретный план?