Бандера режет по живому

10 июнь 2015
Автор:

История взаимных этнических чисток расшатывает союз Украины и Польши

Сегодня польские власти – главные союзники Украины внутри Европейского союза. «История нас делит, но современность объединяет», — так охарактеризовал суть нынешних отношений с Киевом в предвыборном интервью газете Rzeczpospolita президент Польши Бронислав Коморовский. Однако взаимные обиды прошлого между странами столь сильны, что современность может с ними не справиться. Дискуссия вокруг возвеличивания Степана Бандеры и Украинской повстанческой армии в Украине становится все более серьезным фактором в преддверии президентских и парламентских выборов.

Вторая мировая война радикально изменила карту Европы. Та же Польша, как показало голосование в первом туре президентских выборов, когда 8 западных воеводств проголосовали за действующего президента Бронислава Коморовского, а 8 восточных – за его оппонента Анджея Дуду, разделена практически пополам. И граница проходит примерно там, где перед Второй мировой войной проходила немецко-польская граница. Ну а восточные территории Речи Посполитой включали в себя, например, Западную Белоруссию, нынешнюю литовскую столицу – город Вильнюс, а также значительную часть Западной Украины, где главную роль играл Львов. Лишь в 1939 году (всего на два года, до нападения Германии на СССР) эти территории вошли в состав Советского Союза в соответствии с секретным протоколом к пакту Молотова - Риббентропа. Надо ли удивляться, что поляки так близко к сердцу принимают происходящее на Украине. Особенно любые исторические дискуссии. Ведь речь идет отнюдь не только об украинской или советской истории, но и о прошлом самой Польши.

Очередной такой темой не мог не стать закон, окончательно приравнивающий по статусу ветеранов Украинской повстанческой армии (УПА) к ветеранам советской Красной армии. Дело в том, чтоб об УПА у поляков есть свои, и не самые приятные воспоминания. Например, так называемая «Волынская резня», под которой подразумевается силовая акция украинских националистов по изгнанию неукраинского населения из западных регионов страны, до 1939 года входивших в состав Польши.

Чтобы понять «историческое напряжение» между двумя странами, можно было бы заглянуть вглубь времен и вспомнить, что значительная часть украинских земель долгое время входила в состав Речи Посполитой. С тех пор у украинцев и поляков накопилось немало взаимных обид. Однако для понимания сегодняшнего восприятия большинством поляков попыток героизации УПА достаточно и истории ХХ века.

Концлагеря для украинцев

После восстановления польской независимости в 1918 году у нового государства сразу же возникли проблемы с соседями. Не только с Германией, но и с теми, что жили восточнее: с Украиной, Белоруссией, Литвой. Все молодые государства, образовавшиеся на развалинах прежних империй (в первую очередь, Российской и Австро-Венгерской) строили новые границы, воевали и, разумеется, боролись с желанием национальных меньшинств создать автономию или вовсе отделиться.

Так же вела себя и Польша. Украинское меньшинство не то чтобы было поражено в правах, у него даже были свои депутаты в польском Сейме. Однако польские власти при маршале Йозефе Пилсудском, установившем с 1926 года в результате государственного переворота так называемый режим «санации», то есть очищения, очень жестко боролись с врагами правящего режима.

В частности, польским санационным режимом проводилась политика так называемого «культурного подавления», которая осенью 1930 года в отношении украинского населения Галиции и Волыни переросла практически в массовые репрессии. Поводом были агрессивные антипольские акции ОУН, в том числе поджоги польских усадеб, разрушение линий связи, нападения на местные органы власти. Вполне в стиле того времени польские власти не стали подробно разбираться, кто прав, а кто виноват в происходящем. Против населения Галиции и Волыни был использован принцип коллективной ответственности, подразделения польской полиции и армии были введены в более чем 800 преимущественно украинских сел, более 2000 (по другим данным, даже более 5000) человек было арестовано, легальные украинские организации были запрещены, часть людей переселено, а несколько сотен домов сожжено. Погибли в результате этой акции около 50 человек.

В то же время, чтобы помешать украинским политикам противодействовать акции по «пацификации» Западной Украины, украинских депутатов Сейма посадили под домашний арест. Фактически гражданские свободы в одной из частей Речи Посполитой на несколько лет были свернуты. Накал страстей был таков, что проблема вышла на международный уровень, и в 1932 году Лига Наций (аналог послевоенной ООН) осудила действия польского правительства по отношению к украинскому населению.

Новый всплеск антиукраинизма в Польше пришелся на 1934 год, когда украинским националистам удалось осуществить политическое убийство министра внутренних дел Речи Посполитой. Всего через два дня на территории Польши в Березе-Картузской появился первый собственный концентрационный лагерь, в числе «гостей» которого украинские националисты составляли абсолютное большинство. Скажем, в 1934 году, после открытия по указу президента Игнацы Мисцицкого, в лагере находилось около 200 человек, и этнических украинцев среди них было около 120 человек. В том числе, практически все виднейшие в будущем лидеры украинского националистического движения, включая и тех из них, кто открыто сотрудничал в годы немецкой оккупации с нацистами. Например, будущий главнокомандующий Украинской повстанческой армии Роман Шухевич. Ну а еще более известный в России Степан Бандера в1934 году и вовсе за терроризм был приговорен к смертной казни, которая была затем заменена на пожизненное заключение, так что освобождение из польской тюрьмы ему принесла только немецкая оккупация. Так что неудивительно, что отношение поляков к украинским террористам, равно как и самих этих людей к польским властям и гражданам уже тогда нельзя было назвать позитивным.

Союзная резня

Все это, разумеется, никак не может служить оправданием тому, что произошло на Волыни и в других регионах, со смешанным украинско-польским населением во время немецкой оккупации во второй половине Второй мировой войны. Речь, в первую очередь, о так называемой «Волынской резне», которая началась, когда стало понятно, что Германия может потерпеть поражение в войне и надо готовиться к новому послевоенному переделу границ, наверняка, в значительной мере, на национальной основе, то есть по принципу, кто где живет. Эта акция украинских националистов, направленная, в первую очередь, против польского населения на территории бывшего генерального округа Волынь-Подолье, унесла жизни, по разным данным, от 40 до 100 тыс. человек. Еще немало людей погибло во время ответных акций польской подпольной Армии Крайовой. И в Польше, очевидно, в данном случае совершенно не волнует, сотрудничали так называемые «бандеровцы» с нацистами или нет в 1943 году, вполне достаточно того, что они уничтожали этнических поляков.

Совсем недавно, в 2013 году Польша вспоминала эти события, называемые также «Волынской трагедией». Тогда 15 июля 2013 года польский Сейм принял специальную резолюцию, посвящённую 70-летию «Волынского Преступления» (как обозначено произошедшее в документе), где отмечается, что преступления, совершённые ОУН и УПА, имели «организованный и массовый масштаб», что придало им «характер этнической чистки с признаками геноцида». Эта резолюция отражала, по данным соцопросов, позицию большинства поляков и, кстати, принималась даже без голосования, поскольку ни у кого не было сомнений: все депутаты Сейма поддержат принятие данного документа.

И вот вдруг Польше спустя два года приходится снова обсуждать эту тему, причем совершенно в иной политической обстановке. Сегодня Варшава старается выступать адвокатом Украины в Европейском союзе. Еще до первого тура президентских выборов, в котором он занял первое место, кандидат от партии Ярослава Качиньского «Право и справедливость» Анджей Дуда заявлял, например, что польские войска могли бы помочь украинской армии. И вдруг украинские союзники накануне 70-й годовщины Победы над нацизмом принимают в Верховной раде закон «О правовом статусе и чествовании памяти борцов за независимость Украины в ХХ веке». В соответствии с ним, борцами за независимость Украины в ХХ веке признаются лица, участвовавшие во всех формах политической вооруженной и другой борьбы за независимость Украины в ХХ веке в составе органов власти, формирований и организаций УНР, Украинской державы, ЗУНР, Карпатской Украины, а также действовавших на территории Украины в 1917-30 годах повстанческих и партизанских отрядов и таких организацией, как УПА, «Украинская войсковая организация», «Организация украинских националистов» и других структур, существовавших до 24 августа 1991 года и действовавших «с целью установления независимости» Украины.

И полякам, уверенным, что они во время войны серьезно пострадали (не забудем про «признаки геноцида» в резолюции Сейма) от деятельности тех же ОУН-УПА, вдруг предлагается спокойно отнестись к таким решениям официального Киева. Причем в какой момент это происходит? Когда в Польше идут предвыборная президентская кампания и подготовка к осенним парламентским выборам.

Естественно, многие кандидаты ухватились за это решение украинских властей как за возможность расширить свою электоральную базу за счет миллионов поляков, которые считают, что «Волынская резня» - явный повод для того, чтобы бороться с «героизацией» УПА. На форумах в польском Интернете шла отчаянная дискуссия, которую, пожалуй, лучше всего характеризует фраза одного из блогеров: «Скоро мы так узнаем, что в 1945 году нас освобождали союзники из УПА!»

«Платформа» зашаталась

В самом сложном положении оказались действующие власти Польши и правящая партия «Гражданская платформа», к которой принадлежит нынешний президент страны Бронислав Коморовский. Несколько дней ему удавалось выдерживать паузу. Однако соцопросы явно демонстрировали, что глава польского государства не должен поддерживать решение украинского парламента, как бы сильно он ни симпатизировал нынешним киевским властям. В итоге Коморовский все же вынужден был заявить, что его страна никак не может признать бойцов ОУН-УПА – «борцами за свободу» чего бы то ни было.

Польских политиков в этой ситуации спасало только то, что украинский президент Петр Порошенко указанный закон так и не подписал, поскольку оказался между двух огней: то ли потерять зарубежную поддержку и вызвать раздражение среди населения юга и востока свой страны, то ли стать «чужим» для Западной Украины, отказавшись реабилитировать ветеранов УПА.

Впрочем, выборы приходят и уходят. И для самих политиков современная политика обычно заметно важнее, чем историческая, которую они привлекают себе на службу только по необходимости. В 2015 году закончатся и президентская кампания, и парламентские выборы в Польше. И вот тогда, если речь не будет идти о решительной победе польских «правых», и президент, и Сейм, и правительство, скорее всего гораздо терпимее готовы будут отнестись к героизации УПА. Потому что для польской правящей элиты Украина будет сегодня союзником вне зависимости от того, кого там героизируют. Как отнесутся к этому простые поляки, в особенности родственники сотен тысяч жертв «новых украинских героев», — вопрос совсем другого порядка, который, как надеются польские власти, не станет фактором большой политики.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив