Аятолла Али Хаменеи выбирает наследника на фоне слухов о собственной кончине. Вопрос об избрании наследника верховного лидера назрел в чрезвычайно важный для Исламской республики период.

Верховный лидер Ирана аятолла Хаменеи при смерти, сообщили ближневосточные СМИ незадолго до заключения исторической сделки по урегулированию иранского ядерного досье. Слухи эти пока не подтвердились. Однако 75-летний верховный руководитель (рахбар) Исламской республики не может не думать о том, кому он передаст власть в стране и в каком состоянии эта страна будет. Осторожные успехи в ядерных переговорах — внушительный признак того, что Хаменеи колеблется между менее религиозными молодыми консерваторами и богатыми реформаторами.

Вопрос об избрании наследника верховного лидера назрел в чрезвычайно важный для Исламской республики период. Снятие международных санкций и потенциальное налаживание партнерства с Вашингтоном дадут Тегерану определенную «фору» в борьбе за региональное влияние даже по отношению к таким давним американским союзникам, как Саудовская Аравия, Турция и Израиль.

Если ядерный конфликт будет решен по швейцарскому сценарию, Иран резко усилит свой авторитет в регионе. Он станет первой и единственной ближневосточной страной, получившей официальное разрешение самостоятельно производить ядерное топливо. Более того, он получит это право, избежав американских бомбардировок и даже заставив Вашингтон пойти на некоторые уступки. Это превращает Иран в региональный эталон независимости и стойкости.

В этом контексте встает острый вопрос: захотят ли суннитские ближневосточные государства форсировать свои ядерные программы и что они собираются делать с усилившимся главным соперником - шиитским Ираном?

Для того чтобы Иран был готов к любому ответу своих соседей, Хаменеи должен как можно скорее определиться с наследником, чтобы обеспечить стабильность режима, в том числе на случай собственной кончины. Определиться нелегко. В Иране власть уже постепенно переходит от старшего поколения клириков к более молодому поколению «силовиков», закаленному в ходе ирано-иракской войны (1980-1988 годы). Главный выразитель чаяний этой политической силы - Корпус стражей исламской революции (КСИР). Уже сейчас он требует все большей независимости от рахбара.

Для Хаменеи наиболее близкий человек из этой среды — его 45-летний сын Муджтаба. Он контролирует добровольческие отряды басиджей и пользуется доверием у КСИР, поэтому не исключено, что именно Муджтаба Хаменеи унаследует пост отца. Однако для этого ему придется преодолеть крайне негативное отношение к правящим династиям в Исламской республике, чуть менее 40 лет назад свергнувшей шаха.

Другой вероятный преемник рахбара — близкий к КСИР аятолла Мохаммад Язди, который не так давно возглавил Совет экспертов – орган, избирающий верховного лидера.

Язди – ультраконсервативный клирик, сделавший себе имя жесткими высказываниями. Ранее он заявлял, что выборы и другие демократические институты противоречат исламу, ведь «невежественным овцам» (так он назвал иранский народ) вредно выражать свое мнение. Именно он в свое время активно поддерживал кандидатуру Махмуда Ахмадинежада на президентских выборах. У Язди есть свой еженедельник Parto-Sokhan, который считается одним из рупоров КСИР.

Впрочем, Хаменеи не может до конца доверять молодым консерваторам, первый серьезный конфликт с которыми у него возник еще 4 года назад. Тогда президент Ахмединежад был оскорблен прослушкой, которую вели в его администрации люди Хаменеи. Рахбар же был разочарован попытками Ахмадинежада и его союзников подмять всю власть под себя, забыв о старшем поколении аятолл. Сохранят ли новые консерваторы религиозную составляющую иранского режима — вот что беспокоит аятоллу Хаменеи, в течение десятилетий охранявшего идеалы Исламской революции 1979 года.

Круг аятоллы Али-Акбара Хашеми-Рафсанджани — альтернатива консервативному полюсу. Рафсанджани — один из влиятельнейших политиков и религиозных деятелей Ирана. Он фактически был главнокомандующим во время ирано-иракской войны, а после занимал все главные руководящие должности (кроме, разумеется, рахбара) в стране. С исламскими идеалами у аятоллы все в порядке. Но для Хаменеи есть другая проблема: Рафсанджани - реформатор, выступающий за смягчение режима.

Семья Рафсанджани – одна из самых богатых в Иране. Ближайшие родственники аятоллы контролируют крупнейшие предприятия в самых разных отраслях – от добычи полезных ископаемых до экспорта фисташек. Сам аятолла считается отцом приватизации в Иране и активным сторонником рыночной экономики. Когда в 1989 году он был избран президентом Ирана, бизнес-сообщество страны возлагало на него большие надежды, в том числе и касательно прекращения международных санкций. Его относительная открытость к сотрудничеству с западными инвесторами хорошо известна Хаменеи, и долгое время рахбар делал все, чтобы не позволить сторонникам Рафсанджани прийти к власти.

Судя по готовности Ирана подписать соглашение с Западом, которое гарантирует снятие западных санкций, Хаменеи сегодня склонен ориентироваться на реформаторов. Однако не все так просто. Треть иранской экономики контролируется консерваторами КСИР. В высокой степени именно санкции превратили Корпус стражей в настоящую бизнес-империю. Сегодня консерваторы контролируют и крупнейший строительный бизнес Khatam al-Anbia, выполняющий львиную долю госзаказов, и самую большую в регионе компанию по добыче цинка и свинца Angouran, и почти всю банковскую систему, и связь. Поэтому даже консерваторы, крайне скептично относящиеся к открытию Ирана, могут получить немалую долю иностранных инвестиций, когда западные компании хлынут в Исламскую республику.

Возможно, этот период «дикого капитализма» и станет главным экзаменом, который хочет провести Хаменеи для своих возможных наследников.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив