Нобелевский лауреат Габриэль Гарсия Маркес мог быть информатором и доверенным лицом Фиделя Кастро
Годовщину смерти корифея мировой литературы Габриэля Гарсии Маркеса в Латинской Америке отметили публичными литературными чтениями. В Национальной библиотеке Боготы читать Маркеса начал президент страны Хуан Мануэль Сантос. В своем твиттере он написал: «Тысячу лет одиночества и печали принесла нам смерть самого великого колумбийца всех времен!». Но теперь, после смерти писателя исследователи в США, Латинской Америке и Европе уделяют внимание не только литературным заслугам, но и закулисной политической деятельности классика, его связям с кубинским команданте Фиделем Кастро. Появилось много свидетельств того, что Маркес играл роль информатора и доверенного лица Фиделя, выполнявшего его конфиденциальные поручения.

Непризнанный талант и мистическое озарение

Однажды Маркес или просто Габо, как его называют в Латинской Америке, сказал: «У каждого писателя на самом деле есть только одна книга, у меня эта книга – об одиночестве». Этим чувством были проникнуты почти все его романы, и первый -- «Полковнику никто не пишет», и самый известный – «Сто лет одиночества», и последний -- «Вспоминая моих грустных шлюх». Той же печально-ностальгической нотой пронизаны и все этапы его писательской карьеры.

К сорока годам Маркес вынужден был подвести неутешительные итоги. Он был малоизвестным и весьма бедным литератором. И кто знает, может быть, он бы таким и оставался до конца жизни, если бы не внезапное озарение.

Это произошло 1965 году в Мексике. На столе Маркеса были наброски книги под условным названием «La casa» -- «Дом», но они никак не хотели принять форму какой бы то ни было осмысленной фабулы. Однажды Габриэль вместе с женой Мерседес и двумя сыновьями сели в свой белый «Опель» и направились из Мехико на курорт Акапулько. И тут, когда он был за рулем, Габо вдруг ясно представил себе, где будет происходить действие его романа и кем будут его герои. Тогда в одну минуту родилась и первая фраза книги, которую он запомнит и потом воспроизведет досконально: 
«Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед».

Вернувшись домой, Габо заперся в кабинете, который он называл «Пещерой мафии». Писатель отдал Мерседес всю имевшуюся в семье наличность -- пять тысяч долларов, на которые семье надо было жить, пока он не закончит роман. В один из дней начала марта 1966 года Габриэль вышел из своей «Пещеры», пересек большую комнату и, разрыдавшись, бросился лицом вниз на кровать. Мерседес сразу поняла, в чем была причина слез. Главный герой романа Аурелиано Буэндиа только что умер. Эта смерть героя означала одно: конец титанической работы Габо.

Король и поэт

Для Маркеса была исключительно важна тема одиночества во власти. Наиболее ярко она отражена в романе «Осень патриарха». Книга эта – о жизни классического латиноамериканского диктатора. Он правит столько лет, что его подданные потеряли им счет. Ему говорят лишь то, что ласкает его слух, а за спиной смеются над ним.

Эксперты считают, что Маркес в образе патриарха вывел Фиделя Кастро. Для большинства кубинцев Фидель продолжает оставаться иконой, но если раньше у него было прозвище «Caballo» -- «Конь», то сейчас острые на язык кубинцы придумали ему другое, обидное, добавив одну букву в слово comandante. Получилось Coma-andante -- «ходячая кома».

У Габо с Фиделем сложились исключительно близкие отношения. Британский биограф Маркеса Джеральд Мартин говорит, что Маркес восхищался не коммунистической бюрократией на Кубе, а личностью Фиделя, который был живой легендой, олицетворением чуда.

Кубинский писатель Карлос Альберто Монтанер считает, что Маркес и Кастро составляли классический дуэт, известный еще со времен древнегреческих философов -- Короля и Поэта, каждый из которых восхищался талантом другого. Но из-за этой дружбы Маркес подвергался остракизму со стороны латиноамериканских интеллектуалов, на дух не переносивших карибского диктатора, который сделал невыносимой жизнь нескольких поколений кубинцев.

«Куртизанка Кастро»

В 1968 году кубинский поэт-диссидент Эрберто Падилья был вопреки воле Кастро награжден престижной литературной премией в Латинской Америке. Поэта поддержало подавляющее большинство латиноамериканских мастеров культуры, среди них перуанский прозаик Марио Варгас Льоса, близкий друг Маркеса. Габо встал тогда на сторону Фиделя, что моментально воздвигло стену между двумя писателями.

Два классика латиноамериканской литературы в течение многих лет находились по разные стороны баррикад. Маркес был убежденным сторонником левых, он обвинял американский империализм в агрессии против свободолюбивых народов. Льоса был заклятым врагом коммунистических тиранов и называл Маркеса «куртизанкой Кастро».

Известный кубинский диссидент и правозащитник, два десятилетия проведший в кубинской тюрьме Армандо Вальядарес считает, что «поддержка Кастро было главным преступлением «позднего» Маркеса — он поставил свое перо на службу диктатуре, и таким образом поддержал пытки, концентрационные лагеря, расстрел всех тех, кто не был согласен с Кастро». Для Вальядарес сам моральный облик Маркеса отвратителен. Он с чудовищным пренебрежением пишет о том, что, находясь на Кубе по приглашению Кастро, писатель жил в роскошной резиденции, ездил на бронированном «Мерседесе», а также пользовался интимными услугами девочки-подростка, которая по возрасту была младше внучек Маркеса.

Роль посредника

Весной 1987 года Маркес вел мастер-классы для офицеров МВД в окрестностях кубинской столицы. Почему маэстро читал лекции сотрудникам кастровской тайной полиции и агентам спецслужб режима? Людям, которые были вовлечены в многочисленных преступления и авантюры по всему миру — от покушения на неугодных Гаване политических деятелей, до контрабандной торговли наркотиками, драгоценными камнями и бивнями слонов.

Впрочем, будем объективны. Маркес не только играл на стороне Фиделя, но и пользуясь близкими отношениями с команданте, помогал известным кубинским диссидентам обрести свободу. Так было в случае с кубинским писателем, автором книги «Хемингуэй на Кубе» Норберто Фуэнтесом.
Фуэнтес был чрезвычайно близок ко второму тогда человеку в кубинской иерархии Раулю Кастро. Но в какой-то момент Фуэнтес понял, что ему это братание надоело, и решил бежать с острова.

«Я совершил концептуальную ошибку, -- рассказывал мне Фуэнтес, с которым я встречался сначала в Гаване, а потом в Майами. – Друзья подарили мне американский мотор Johnson, а через одного знакомого лейтенанта я достал списанную советскую резиновую десантную лодку. И на этом плавсредстве решил добраться до Флориды. Но американский мотор никак не комбинировался с советской лодкой и в нескольких милях от берега я затонул. Меня подобрал пограничный катер, и я оказался в тюрьме. Там бы, наверное, и был бы до сих пор, если бы не заступничество моего друга Габо, который был на короткой ноге с Фиделем».

Деликатные поручения

Но Маркес занимался не только освобождением друзей из кубинских застенков. Он неоднократно выполнял чрезвычайно ответственные дипломатические поручения Фиделя Кастро. В первый раз это произошло в 1994 году, когда на Кубе разразился так называемый кризис balseros, как там называют нелегальных беглецов с острова, использующих balsas – надувные лодки. После бурных антиправительственных демонстраций протеста в Гаване разъяренный Кастро открыл двери страны для всех желающих уехать или, точнее говоря, уплыть. Тысячи людей, часто семьями с маленькими детьми прямо на гаванской набережной Малекон надували резиновые лодки, собирали плоты из пальмовых деревьев и бросались в рискованное плавание через Флоридский пролив, стремясь добраться до земли обетованной — США.

Продлись кризис не несколько дней, а месяцев, во Флориду устремились бы не тысячи, а миллионы кубинцев. Это привело бы к настоящей гуманитарной катастрофе в штате Флорида. Фидель понимал, что, продолжая дальше «играть» с американцами, он мог привести две страны к открытой военной конфронтации. Ему нужно было срочно направить гонца для переговоров с Биллом Клинтоном. Фидель попробовал обратиться за помощью к бывшему президенту США Джимми Картеру, но Клинтон усомнился в его нейтралитете. Тогда кубинский лидер позвонил мексиканскому президенту Карлосу Салинасу. Тот согласился помочь, но сказал, что ему нужен посланник, который передал бы лично Клинтону послание от Кастро. И на эту роль был выбран Маркес, чье творчество Билл очень любил.

На борту самолета президента Мексики Габо в августе 1994 года доставил Кастро послание Клинтона, о содержании которого стало известно только сейчас благодаря рассекреченным документам (о них пишут американские исследователи Уильям Леонгранде и Питер Корнбух в книге «Back Channel to Cuba»). В нем американский президент потребовал от Фиделя прекратить поощрять выезд кубинцев с острова и в ответ обещал не устанавливать вокруг Кубы морскую блокаду.

Пять дней спустя Маркес везет в Америку ответ Кастро. Как утверждают Леонгранде и Корнбух, писатель смог передать это послание самому Клинтону на острове Мартас-Винярд, где первое семейство США проводило отпуск. Маркес много говорил Клинтону о психологии Фиделя, о том, как лучше выстраивать диалог с ним, о том, что кубинский вождь и так пошел на значительные уступки Америке, например, вывел войска из Анголы. Но тот хранил молчание.

Вскоре Габо вновь понадобился Кастро. Команданте опять отправил Маркеса в Вашингтон, чтобы тот убедил Билла Клинтона: кубинские власти готовы продолжить договариваться с Америкой по проблеме иммиграции с острова. Однако Клинтон и на этот раз остался холоден к инициативам Фиделя.
Теперь посредничество Маркеса и не понадобилось бы. В двухлетних секретных переговорах между двумя странами участвовал Папа Римский Франциск. И они увенчались успехом: впервые за более полувека президент США Барак Обама встретился и провел переговоры с кубинским лидером Раулем Кастро. Но писатель, потративший много сил на сближение двух стран, до этого исторического момента не дожил.

В компании родственных душ

Нобелевский лауреат Габриэль Гарсия Маркес проживал в реальном мире жизнь многих персонажей своих романов. Как пишет испанская газеты El Pais, в своей челночной «шпионской» дипломатии он напоминает героя романа «Любовь во времена холеры» Флорентино Арису. В последнем романе «Вспоминая моих грустных шлюх» Маркес ретроспективно возвращается в свою юность. А в конце жизни мастера ждала судьба героя его романа «Хроника смерти, объявленной заранее». Родные из-за тяжелой болезни писателя боялись, что он может оставить их еще десятилетие назад, и были в любой момент готовы к кончине писателя. Смерть Габо в апреле прошлого года была окутана завесой таинственности. Ни медики, ни члены его семьи не огласили ее причин. Тело писателя было кремировано на закрытой церемонии, часть праха осталась покоиться в Мексике, а часть была отправлена на родину Маркеса в Колумбию.

Однажды Габриэль Гарсия Маркес сказал, что его величайшей мечтой было бы увидеть свою жизнь из мрака смерти. Возможно, его мечта теперь осуществилась: в Боливии в годовщину смерти Маркеса душа писателя вместе с душами других почитаемых в этой стране людей опустилась на алтарь, где стояли разнообразные блюда и вина, которые любили покойные. Происходило это во время торжественного празднования Дня усопших — древнего индейского ритуала, который проводится в этой латиноамериканской стране с участием президента и других первых лиц государства. 

Однако никому не известно, хотел бы Маркес попасть именно в такую пеструю компанию. Ведь наряду с душами Уго Чавеса и Симона Боливара, там по прихоти боливийских властей оказалась и душа Муаммара Каддафи -- его боливийцы также причислили к «героям» за «великие деяния во имя свободы и справедливости». Возможно, что и среди этих душ Габриэль Гарсия Маркес чувствовал бы себя одиноким.