Почему в России не любят ювенальную юстицию

29 октябрь 2012
Автор:
Есть такой стереотип: россияне своих детей личностями не считают, уверены, что могут с ними грубо обращаться и даже бить. Этот стереотип нам активно навязывают люди, считающие себя «либералами-западниками», поборники ювенальной юстиции. Это они пишут в социальных сетях, что если в заграничном аэропорту плачет ребенок, то это - семья из России.

Я знаю семью, которая покинула одну западную страну и вернулась в Россию после визита полицейских. Грудной малыш плакал, соседи вызвали полицию, а те предупредили, что заберут ребенка, если поступит еще хоть одна жалоба. «Дети должны быть счастливы», - заявили копы.

В ювенальном раю младенцам нельзя плакать, даже если животик болит или режутся зубки. Но у нас другая история. И сейчас, когда идут споры о ювенальной юстиции, ее противники говорят:

Даже Сталин не отбирал детей у родителей, наоборот случалось, родителей забирали».

 

Когда мы слышим, что ребенок имеет полное право жаловаться на своих родителей, мы вспоминаем Павлика Морозова. Был такой «герой» сталинской пропаганды, мальчик, донесший властям на своего отца. Отца арестовали за помощь ссыльным крестьянам, а мальчика убил дед. Павлик Морозов с точки зрения властей был героем, его так и называли: «пионер-герой». Но для большинства нормальных людей он стал символом предательства, худшим, чем Иуда, предавший Христа.

«Ювенальщики» исходят из того, что родители – детям враги, и на них надо доносить. Они учат детей доносить, снабжают их телефонами для доносов. Дети же, в силу малолетства, не могут адекватно оценивать поведение родителей, их поступки, требования, запреты. И последствия своих доносов они тоже оценить не в состоянии. Откуда им знать, что минутная обида на родителей и жалоба на них обернется потерей мамы и папы навсегда. Дети думают, что маму просто поругают, а на самом деле ребенка отправят в детский дом, фактически в тюрьму, но только условия там будут гораздо хуже, чем для заключенных в Голландии или Норвегии.

В России в силу исторических причин боятся произвола. А ювенальная юстиция – это и есть самый настоящий произвол. Если ребенка могут отнять у родителей без объяснения причин, то как такие действия еще называть?

Когда Москву посетили представители французского ювенального ведомства, я на пресс-конференции настойчиво просил объяснить, как французское законодательство формулирует понятие «удушающей материнской любви». Безуспешно. Ответа не последовало. Европейские чиновники объяснили, что это решает суд «на основе внутреннего убеждения». Помилуйте, да мы этого «внутреннего убеждения» наелись, по самые брови… Мы хотим, чтобы деятельность органов опеки была строжайше регламентирована. А «ювенальщики» нам предлагают отнимать детей за «психологическое насилие» над ребенком, не потрудившись прописать, что под таковым следует понимать. «Это будут решать психологи», - говорят нам. Но мы не раз видели в судах психологов с психическими отклонениями, выдававших абсурдные заключения.

Нет никаких сомнений в том, что при желании под статью «психологическое насилие» легко подведут любое замечание родителей, любое требование, касающиеся дисциплины, гигиены, школьных занятий, чтения, ограничение в просмотре телевизора или доступа к интернету, инициативы по занятию спортом или посещению кружков.

Нет определений и по «эксплуатации детского труда». Таковым можно объявить уборку ребенком своих игрушек, своей постели или мытье чайной чашки.

Протест против ювенальной юстиции – это протест против произвола.

Если мать запрещает ребенку сесть конфету перед обедом, то в Европе ее обвиняют в том, что она ограничивает ребенка в еде, чуть ли не морит голодом. Возможно, европейцы уже уверены, что ребенок имеет право вообще не обращать внимания на родителей, не мыться, не чистить зубы, совать пальцы в электрическую розетку. В России это выглядит идиотизмом, сумасшествием. Как раз, потому что мы любим наших детей. Наши дети должны нормально есть. А нормально – это десерт после супа, мяса, птицы или рыбы с гарниром. После, а не вместо!

Протест против ювенальной юстиции – это протест против абсурда.

Часто можно услышать, что защитники прав детей – не звери, и вовсе не заинтересованы калечить чужие судьбы. Но это не так. Во-первых, никто не проверял, насколько они психически здоровы. А главное – как только появляется некий чиновничий аппарат, он действует по своей логике. Если создан орган, который должен отбирать детей, он будет их отбирать. Иначе, как он отчитается о проделанной работе?

В России уже есть немало людей, построивших карьеры на «защите прав детей». Есть люди, не обладающие ни специальным образованием, и, естественно, опытом работы с детьми. При советской власти свою общественную активность они бы проявляли в товарищеских судах при жилищно-эксплуатационных конторах, выражая общественное порицание пьяницам водопроводчикам. А теперь они заседают в Общественной палате, в комиссиях по делам несовершеннолетних, они дают интервью федеральным телеканалам, выступают на слушаниях в парламенте, принимают участия в совещаниях министров. И все, чего им не хватает – это полномочий врываться в чужие дома и забирать детей. Да еще и получая за это деньги. Кстати, в одном из регионов России власти нанимали студентов, выплачивая им деньги за каждого выявленного неблагополучного ребенка. Это происходило в рамках кампании по защите прав детей.

Нам говорят, что ювенальная юстиция – это система судов для несовершеннолетних преступников. С этого началась пропаганда «ювенальщины» в России. Но это ложь. Именно специализированные ювенальные суды за рубежом рассматривают вопросы и правонарушений подростков, и лишения родительских прав. Эти суды выведены из системы судов общей юрисдикции, их решения невозможно обжаловать. В России, с ее историей произвола, уровнем коррупции это невозможно. Да и ненужно. Вранье, будто в нашей стране подростков отправляют в тюрьмы за мелкие кражи. Это вранье распространяют «ювенальщики». Несовершеннолетнему надо сильно «постараться», чтобы оказаться за решеткой. И без специальных судов эта ювенальная практика у нас, к сожалению, существует.

Это в США на юных хулиганов надевают наручники и отправляют в полицейский участок. В России подростка будут долго уговаривать не совершать правонарушения, сначала в школе, потом в муниципальной комиссии по делам несовершеннолетних. Затем поставят на учет в так называемой детской комнате полиции. Затем за кражу кошелька или мобильного телефона суд вынесет приговор, несвязанный с лишением свободы – условный срок. Все это рождает у подростков ощущение безнаказанности, а его правонарушения раз от раза становятся все тяжелее. И лишь когда подросток, уже стоящий на учете в полиции, приговоренный к условному наказанию совершит тяжкое преступление, он окажется за решеткой. Не за кражу мобильника сажают подростков в России, а когда он отбирает телефон силой, то есть совершает разбой или ограбление, нередко с причинением жертве телесных повреждений, иногда убивая жертву. Но и за убийство несовершеннолетним в России дают не более 10 лет. Они знают это, и глумятся в судах, говоря, что выйдут еще молодыми.

Возможно, в Европе считается нормальным приговорить 16-летнего бандита за убийство с целью угона машины четырех человек, отца, мать и двух их маленьких детей к 10 годам лишения свободы. Общество такой приговор воспримет с удовлетворением. Но в России такой воспринимается как глумление над справедливостью и правосудием, над здравым смыслом. В США подростков за убийство приговаривают к пожизненному заключению, и правильно делают. Потому что, цель тюрьмы не только исправление или наказание. Цель – оградить общество, нормальных людей от монстров.

На юге России в порядке эксперимента был введен ювенальный суд. Он отпустил на волю несовершеннолетнего преступника, из гуманных соображений, чтобы с ним психологи поработали. А он залез в чужую квартиру, в поисках денег, а случайного свидетеля – 9-летнего ребенка задушил. А потом отправился к проституткам, погулять на украденные деньги.

Не нужна нам такая ювенальная юстиция.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив