Фукусима: первые итоги

10 август 2011

Мировые тренды и специфика Фукусимы

Масштабы ущерба, наносимого природными и техногенными катастрофами человеческому обществу, нарастают. Так, вероятный ущерб мировой экономике от ожидаемого в 2012 г. от электромагнитного шторма, вызванного повышенной активностью солнца, составит не менее 2 трлн. долларов. Мир сегодня озабочен Фукусимой.


Однако социальная цена потерь от экологических и техногенных катастроф практически не учитывается, потому что всякий удар стихии всегда падает на почву рыночного капитализма: при избытке трудовых ресурсов и возможности их притока со стороны всегда найдутся «новые бойцы».

Фукусима – ядерная катастрофа на группе АЭС в Японии, вызванная сильным землетрясением с последовавшим за ним цунами. Но это – на поверхности. По сути же, данная катастрофа есть неизбежный результат «самоуверенности развитого капитализма», передового в организационном и технологическом отношении, с дисциплинированным персоналом станций и столь же дисциплинированным населением, катастрофа в стране, дважды подвергшейся атомным взрывам и где, казалось бы, никогда ничего подобного уже повториться не может. Однако, как и во всем мире капитала, главная цель и основа жизнедеятельности этой страны – прибыль, измеряемая в деньгах, технологическом и моральном превосходстве технократов над другими странами и народами. Специалисты МАГАТЭ еще в 2008 г. предупреждали Токио, что системы безопасности на японских АЭС устарели. Из Токио ответили, что «просят не беспокоиться».

Поэтому я вижу главную причину случившегося не в природной аномалии, а в целях и ценностях капиталистического способа мышления и действия. Ощущение абсолютного превосходства над природой (на этом маленьком островном государстве, да к тому же стоящем на границе гигантского тектонического разлома), и есть главная причина этой катастрофы. Если посмотреть непредвзято на случившееся в Японии, то очевидно, что ни прошлое, ни предупреждения ученых и других специалистов это высокоорганизованное общество ничему не научили. Построив серию АЭС на этом разломе, к тому же на берегу океана, уже убившего «при помощи» землетрясений и цунами за последние десять лет не менее 300 тыс. человек в Юго-Восточной Азии, японцы, соорудив над своими АЭС новейшие саркофаги и построив на берегу вдоль них водоотбойные «надолбы», как бы сказали всему миру: «Мы все можем!».

А ведь Япония – страна древних и устойчивых традиций, в том числе традиций покорения и подчинения. Тем не менее никто не понес за бедствия людей наказания, не сделал себе харакири. Можно сделать вывод, что современный технократический капитализм есть неподвластный человеку дух, особая субстанция. Капитализм вездесущ, неуловим, ему нельзя предъявлять претензии, можно лишь каяться в собственных грехах, хоронить мертвых и зализывать раны оставшимся в живых.

Сказанное не исключает специфики менталитета японского народа. Да, у них самодисциплина воспитывается с самого детства. Да, принято «держать лицо», извиняться и каяться. Потерпевших поселили в спасательных лагерях, но не скопом, а сразу разбили на группы по 10 человек, у каждой из них есть лидер с определенным кругом обязанностей и ответственности. Люди не валяются на матрацах – каждому лидер старается найти полезное дело: одни помогают - составляют списки пропавших без вести, другие помогают немощным, третьи распределяют гуманитарную помощь и еду и т.д. Одно только настораживает: вера, безоглядная вера в начальников, получается, если он – начальник, то ему можно верить. Такая же вера и в то, что говорят ученые, особенно «если они все подробно объясняют». Уже прозвучали официальные извинения высших чиновников, что они говорили населению неправду, скрывали или искажали информацию о состоянии дел на Фукусиме и вокруг нее. И тем не менее – вера, безоглядная вера в их правоту и порядочность? Еще раз убеждаюсь, что капитализм как нравственная система калечит души всех, но в первую очередь – власть предержащих. А ведь так было не всегда. Но за прошедшие полвека японское общество сильно изменилось. Но тревога, экзистенциальная тревога перед настоящим не покидает этих людей и, скорее всего, останется с ними навсегда.

Последствия

Эта техногенная катастрофа, обремененная выбросом радиации, оказалась поистине глобальной и непредсказуемой по своим последствиям. По свидетельству множества источников СМИ, эта катастрофа произвела гигантскую «встряску» всей мировой экономики, во многих ключевых областях производства серьезно нарушила глобальный технологический цикл. По разным оценкам, суммарный ущерб мировой экономике может составить 300-500 млрд. долларов. И это только то, что можно подсчитать сейчас. Опыт Чернобыля свидетельствует, что подобные начальные оценки возрастали позже как минимум на порядок. Проблема не только в потерянной прибыли и в средствах на восстановление. Фукусима ударила прежде всего по мировому рынку электроники, на котором Япония занимает пятую часть этого передового сегмента производства. Затем автозаводы и производство к ним комплектующих. Этот перечень можно продолжать до бесконечности, но критически важно следующее.

Во-первых, случившееся приведет к новому переделу мирового рынка, что потянет за собой передислокацию многих производств и новым потокам иммигрантов. Во-вторых, оставшиеся на территории страны производства не смогут быстро восстановить свой производственный и человеческий потенциал, слишком серьезным и длительным был удар. В-третьих, как внутри страны, так и за ее пределами возникнет стойкая боязнь приобретать продукты и товары, произведенные не только в Японии, но и в близлежащих странах. А вдруг они опасны для жизни? Всепроникающая радиация, страх облучения – не менее серьезные экономические факторы, чем прямое разрушение некоторых производств. А фонящие студенты или мигранты – кто примет их в вуз или на работу? И, наконец, аварии на японских АЭС нанесли мощный удар по только что начавшемуся в мире «атомному ренессансу», вызвав волну протеста против планов строительства АЭС по всему миру.

Важно понять, что Фукусима и Чернобыль – близнецы-братья, потому что чем дальше, тем больше их «последствия», поначалу поддающиеся калькуляции по виду, продолжительности и характеру воздействия на людей, будут превращаться в один из тысяч факторов синергетического воздействия на человека среды обитания. То есть из отдельных «факторов катастрофы» они постепенно будут превращаться в постоянно меняющийся и мигрирующий, но всегда интегрированный «средовой фактор». Его воздействие на человека вычислить вдвойне трудно, потому что как сама катастрофа стимулирует миграцию и превращения вещей и людей, что называется в современной социологической литературе социально-экологическим метаболизмом. Не люди, реализуя свои интересы и преследуя свои цели, будут интегрироваться, объединяться в группы и сообщества, повышая тем самым свой человеческий и социальный потенциал, а среда их обитания будет их соединять или разобщать безо всякого их на то согласия. Мест, безопасных для жизни, на планете становится все меньше. Территория «здоровой и безопасной среды обитания» неумолимо сжимается, а главное – само это понятие становится эфемерным.

Поведение СМИ

Оно детерминируется атомным лобби. Конечно, некоторые очевидные факты скрыть невозможно, но основные тренды очевидны. Во-первых, лучше промолчать, недоговорить – пусть, кто хочет, строит догадки. Такое поведение свойственно всем власть предержащим, включая первых лиц Японии. Ядерщики всего мира «жалуются на недостаток информации о ситуации с реакторами на АЭС Фукусима». По данным опроса, проведенного радиостанцией Эхо Москвы, 52 процента опрошенных не доверяют информации, которую предоставляют японские власти. Но это сейчас, в момент катастрофы.

Во-вторых, задача СМИ – не называть истинных виновников, тем более что природа как бы сама себя выставила виновной напоказ. Душераздирающих картинок цунами, крушащих все и вся было более, чем предостаточно, но каковы же выводы? А вот какие: дисциплинированный и стойкий японский народ все перенесет и перетерпит, сам за собой все уберет. А за этими картинками проглядывало лицо вездесущего капитала: чем больше разрушений, тем больше потребуется финансовых вливаний кредитов и т.п. на восстановление. Нет, СМИ вовсе не забыли, что разбомбленную и униженную Японию восстанавливали те же американцы. Об этом сегодня еще прямо не говорится, но уже ясно читается между строк. В-третьих, как известно, для того, чтобы нечто появилось в СМИ, нужен «информационный повод». Не важно какой: Фукусима или бракосочетание наследника английского престола. Но через короткое время возникнет новый информационный повод, за ним еще один и Фукусима исчезнет из СМИ: зачем постоянно тревожить людей? Лучше им пять раз показать бракосочетание наследника: красиво, завораживает. Наконец, в четвертых, СМИ весьма неохотно и отрывочно публикуют аналитику. Вот взрыв, цунами, пожар, грабеж, убийство – так это по пять раз на дню. Задача СМИ – не дать сосредоточиться зрителю, поддержать его «бриколажное сознание», а то, не дай Бог, еще и думать начнет. А так, раз в год или в 25 лет «похлопают крыльями», и опять за свое привычное. А иначе нельзя – другие первыми разыграют очередной «информационный повод». Уже по прошествии первых двух месяцев проблема поврежденных японских АЭС и ситуации в целом Японии ушла с первых полос газет и новостных программ ТВ. Ангажированные ядерной индустрией ученые и политики стремились доказать, что Фукусима – это не Чернобыль. И реакторы там разные, и персонал другой, и опыт эксплуатации они у нас переняли, на наших ошибках учились и т.д.

Другие ученые, представители того же лобби, утверждают, что главная причина смертей от подобных катастроф - это страх. Е.Адамов, бывший министр по атомной энергетике: <Все дело> в стрессе, связанном со страхом. Людей пугают, и они болеют. Болеют не от радиации, болеют от страха. Вред наносит не атомная энергетика, а недобросовестная информация…». Лейтмотив СМИ именно такой: «люди гибнут не от радиации, а от страха». В этом есть свой резон, только почему же надо доводить людей до такого состояния апатии и безысходности?

Роль традиции

Еще одно принципиальное смещение массового сознания: тревога и страх, но не перед будущим, а перед настоящим. Страх распространяется быстрее радиации. Да, японцы умеют сдерживаться, прятать свой страх внутри. Но эта традиция сдержанности вряд ли поможет в будущем. Подавленные страх и горе всегда оборачиваются болезнями и психическими недугами. И в этом смысле действительно важно чтобы эти растерянные люди могли как можно скорее включиться в созидательную работу, почувствовать себя нужными, востребованными страной.

Но какое будущее они для себя выберут? Смогут ли отказаться от такого привычного и комфортного технократизма и стать на путь развития альтернативной энергетики, скромного образа жизни, обменяв часть своего мирового престижа и материального достатка на дозу спокойствия и безопасности? Думаю, что нет. Землетрясения систематически фиксировались в японской литературе, начиная с 7-го века н.э. Знания о них, зафиксированны в исторической и социальной памяти, прочно вошли в культуру страны. В Японии существует наука, именуемая «сейсмической археологией», которая используется не только для прогнозирования землетрясений, но и для воспитания каждого следующего поколения. В результате население страны в течение многих поколений накапливало научное и практическое знание о том, как адаптироваться к этим катаклизмам природы с наименьшими потерями. И ряд заповедей, которые актуальны и сегодня. Например, физик, сейсмолог, эссеист и поэт Торахико Тэрада, 1878-1935 гг., (уже такое сочетание талантов в одном человеке само по себе говорит о многом) оставил знаменитое изречение: «Стихийные бедствия приходят тогда, когда о них забыли». Более того, он напрямую связал эффективность борьбы с ними со связкой «наука–патриотизм народа»: «Постоянное принятие общими силами народа надлежащих научных мер против такого сильного врага, как стихийные бедствия», является «проявлением патриотизма нации научной цивилизации в ХХ веке». Тэрада подчеркивал, что нельзя считать стихийные бедствия «неодолимой силой», тем более, что в их последствиях во многом виноват сам человек. Размышляя о том, как уменьшить потери от стихийных бедствий, он написал: «На самом деле японцев сделали японцами не школы или министерство просвещения, а, наверное, те испытания стихийными бедствиями, которые продолжаются, начиная с эры богов и по сей день» (там же). Обучение на опыте многих поколений – вот что в этом деле самое главное.

Как пишет Идэ, после мощного землетрясения в районе Осаки, Кобэ и острова Авадзи 17 января 1995 г., в оказании помощи пострадавшим активно приняло участие большое количество японских добровольцев. Поэтому 1995 год в Японии стали называть» началом эры волонтеров», и японское законодательство, касающееся неправительственных и некоммерческих организаций, было в значительной мере усовершенствовано, с тем чтобы облегчить деятельность волонтеров» (там же). Оказывается, «нация научной цивилизации» не отрицает, а, напротив, предполагает деятельность волонтеров, то есть развитие гражданского общества.

Да, японцы выдержаны, организованы, закрыты, но стресс есть стресс. Побывавший в Японии в начале мая 2011 г. главный редактор «Независимой газеты» К. Ремчуков, так примерно характеризовал ситуацию: японцы показались мне тихими, «пришибленными», потому что мир, который они создали, оказался таким зыбким. Японцы – интраверты и перфекционисты, и потому для восстановления их былой работоспособности, их прежнего «драйва», вероятно, потребуется гораздо больше времени, чем для восстановления производства и инфраструктуры жизни. Кстати, он отметил благодарность японцев русским за сочувствие и предложение конкретной помощи , что еще раз подтверждает мою гипотезу о том, что катастрофа снижает градус отчужденности и, напротив, проявляет истинные отношения между людьми и даже народами. Особенно на фоне очередного обострения политических отношений Японии и России из-за посещения Курил первыми лицами РФ.

Реакция в России

В качестве отправной точки я взял статью журналистки Е. Пищиковой «Период полураспада», потому что она написана по материалам анализа блогосферы, где люди высказываются с вызывающей откровенностью, подчас на грани цинизма. Как пишет этот автор, хотя было выражено дипломатически необходимое сочувствие и предложена необходимая помощь, но по большому счету позиция все та же: выждем, посмотрим, что нам, власти и олигархам, будет выгоднее. Действительные проблемы властных структур отнюдь не нравственные, а геополитические: ослабеет ли Япония или быстро снова поднимется? Как пишет автор, преобладает здоровый национальный эгоизм: «Трагедия в Японии – это да. Но не надо забывать и о себе». Позиция граждан, особенно на Дальнем Востоке тоже понятна: нам, ведь, «на их машинах еще ездить и ездить».

Гражданское общество России по отношению к японской катастрофе оказалось гораздо чувствительнее: общественные организации и отдельные люди предлагают всяческую помощь: от сбора средств до предложений забрать в свои семьи хотя бы на время пострадавших от землетрясения детей. И эти чувства противостоят эгоизму, смешанному со страхом. Истинный патриотизм и защита национальных интересов не противоречат чувству сострадания и желанию помочь оказавшимся в беде. Автор утверждает: «Механизм сострадания в отечественном обществе бесконечно изношен. Совершенно нет «нерассуждающего» сострадания – естественного автоматического душевного движения». – А чего же можно было ожидать после 20 лет накачки общества идеологией эгоизма и потребительства?

В реакции массового сознания россиян присутствует изрядная доля многолетнего страха «разной этиологии»: от памяти о ленинско-сталинских репрессиях до обычного бытового страха быть ограбленным, кинутым, изнасилованным, выкинутым на улицу работодателем или риэлторским жульем. Такой страх преодолевается медленно, но преодолевается только одним способом: объединением для защиты своих интересов и помощи другим. Для такого объединения нужна идеология, для реального действия – самоорганизация граждан.

Характерным для современной России является также откровенный инфантилизм молодежи: «отметился», то есть пожалел и пошел дальше («Я же ничем помочь не могу»); пусть кто-то там, наверху пожалеет их больше, например, все же отдаст им злосчастные Курилы. Пусть наверху все это решают за меня, потому что они всегда так делают. Есть и прямо противоположная позиция: это Бог покарал японцев за их притязания на Курилы. Тот же автор выделяет еще одну группу – молодых гедонистов, проявляющих, «стыдливость гедонистской жалости»: «Да, мне жалко этих людей, но понимаю, что ничем помочь им не могу». А я спрашиваю, чему здесь удивляться? Да, это взгляд молодых гедонистов, людей обеспеченных, но без корней, без привязанностей, воспринимающих трагедию Японии как картинку на телеэкране, твердо знающих, что в случае опасности лично для них они уедут, убегут. Только может случиться что бежать будет некуда, и тогда они превратятся в обычных бандитов с большой дороги.

Общий вывод: перед нами два общества: «чрезвычайно организованное и чрезвычайно неорганизованное. Одно борется со своей бедой в "горячем молчании” – очень закрытое, сдержанное, со стыдливостью страдания. На русский взгляд, слишком дисциплинированное, ограниченное с огромной традицией самоцензуры, но где правила – там и правильность». Второе – отличается стыдливостью жалости и бесформенностью, разнузданностью нравственного суждения. К одному обществу приложена планомерная работа, которая очень чувствуется во всем государственном устройстве…К другому обществу работы не приложено». Не во всем могу согласиться с Пищиковой. Да, социальный порядок нужен, но его основой является идеология. А у нас его основой являются понятия. Но много и общего: и здесь, и там правит бал международный капитал, и здесь, и там много открытой злобы полюс ненависти некогда побежденных и жгучего стыда: опозорились на весь мир, как теперь восстанавливать свое реноме!? Но есть и позитивное общее: обучение на опыте прошлого, взаимопомощь простых людей, волонтерство. К сожалению, в России это относится прежде всего к гражданскому обществу.

Реабилитация

В моем понимании реабилитация есть непрерывный многосторонний процесс, начинающийся практически одновременно с началом катастрофы, суть которого – оказание первой и последующей помощи пострадавшим, равно как и поиск и захоронение тех, кому помощь уже не нужна. Одновременно социальная реабилитация есть процесс обустройства (реконструкция) среды обитания, в которой будут находиться пострадавшие от катастрофы: сначала – создание минимально необходимых условий для выживания, а затем постепенно их «достройка» до условий, приближающихся по качеству жизни к прежним. Или же – создание новой, но также пригодной для жизни среды обитания.

Как было показано ранее, полное воспроизведение прежних условий невозможно, ни материально, ни психологически, в силу того, что люди, пережившие катастрофу, и их привычная среда обитания становятся иными, в результате чего формируется иной социальный тип . Однако возможен целый ряд форм компенсаторной деятельности, начиная от участия пострадавших в группах самопомощи (самостоятельно или под наблюдением врачей и других специалистов), направленных на максимально возможное восстановление прежнего жизненного уклада, и вплоть до полной смены места жительства, типа занятий и образа жизни . Во всех случаях социальная активность пострадавших и видение ими перспективы дальнейшей жизни играют ключевую роль в процессе их реабилитации. Так или иначе, в нашем понимании социальная реабилитация индивида направлена на сохранение состояния его включенности в жизнь в критических обстоятельствах и сохранении себя как личности.

Кратко говоря, реабилитация – это процесс «нормализации» жизни, но нормализации на ином уровне и чаще всего в иных формах. Иными словами, в понятие социальной реабилитации надо включать не только оказание помощи, но и самую разнообразную деятельность по восстановлению и/или конструированию новой социальной среды, соответствующей этому измененному социальному типу. Наконец, в моем понимании, социальная реабилитация – это двусторонний процесс адаптации к новой ситуации и новым условиям жизни и одновременно – процесс активного участия в конструировании этой социальной жизни и среды ее обитания. В таком широком определении видятся три посылки. Первая – катастрофы все чаще представляют собой не столько единовременный акт (удар стихии), сколько последовательность разрушительных действий, часто происходящих одновременно или налагающихся одно на другое. Если катастрофа – процесс, то и реабилитация тоже должна быть процессом. Вторая – это духовная и иная связь погибших и выживших. Организация поисков пропавших без вести, прощание с погибшими, процессы и ритуалы их захоронения, последующая психологическая поддержка оставшимся в живых – все это говорит в пользу непрерывности процесса реабилитации. Третья – это невозможность отделения социальных задач реабилитации от материальных, психологических, юридических и иных. Реабилитация должна быть комплексным процессом, выполняться разными группами специалистов, но скоординировано.

Реабилитационная активность лиц и организаций гражданского общества заслуживает особого внимания. Во-первых, потому, что деятельность государственных служб экстренней помощи имеет фиксированный круг обязанностей и четкий алгоритм действия; во-вторых, потому что гражданские организации имеют больше степеней свобод и возможность мобилизации людей и ресурсов через интернет, и; в-третьих, потому, что в разных странах и ситуациях степень и формы участия отдельных активистов и гражданских организаций в реабилитационных мероприятиях может быть весьма различной в зависимости от экономического, социального и даже конфессионального контекста. Как сказала Елена Глинка, директор фонда «Справедливая помощь», во время спонтанно возникших лесных пожаров лета 2010 г.: «Надо сначала спросить у самих японцев, а примут ли они нашу помощь. Это же абсолютно другая культура! Я знаю по опыту: мусульмане, православные католики, буддисты совершенно по-разному принимают помощь. Кое-кого она может просто обидеть» (doctor-liza.livejournal.com). Только выявив эмпирически формы взаимодействия этих двух типов организаций, можно будет говорить о социальной модели реабилитации. Наконец, особо интересны новации, возникающие в процессе реабилитации: то, что М. Гросс и Г. Хоффман-Рим называют «неожиданными событиями» (unintended occurrences), трактуя их как неотъемлемую часть реабилитационного процесса, включая возможные изменения общественного восприятия и желаний местных жителей по отношению к их среде обитания, а также изменения самих экосистем. Таким образом, подчеркнем еще раз: реабилитация – это интерактивный и сетевой процесс.

Наконец, есть реабилитация символическая и реальная, практическая. К первой я отношу все формы символической поддержки, начиная от тиражирования во всемирной паутине изображения ветки сакуры как мессижда «вы не одни – мы с вами», покупки продуктов питания жителями «чистых районов», произведенных в соседних с зоной отчуждения регионах страны, и вплоть до освещаемого в японских СМИ демонстративного посещения премьер-министром с женой и помощниками ресторана, как бы показывающего, что пора начинать жить по-прежнему.

Временные параметры реабилитации

Что можно сказать о них после первых двух месяцев после катастрофы? Экстренная помощь – это уже начало реабилитационного процесса, поскольку именно ее скорость является критической как для спасения жизни тяжелораненых, так и последующего процесса реабилитации. Кроме того, важен психологический фактор: люди не должны чувствовать себя одинокими, брошенными на произвол судьбы. Тогда японцы планировали такой ритм реабилитации: на существенное сокращение выбросов радиации» отводилось не менее 3-х месяцев. От 6 до 9 месяцев отводилось на то, чтобы вывести три аварийных реактора в стабильное «холодное» состояние. На разборку завалов – до 9 месяцев (до августа 2011 г.). И, наконец, на расселение эвакуационных пунктов – тоже 9 месяцев.

Что может как сократить, так и увеличить эти сроки (здесь в расчет пока не берутся возможности новых природных и техногенных катастроф)? Три параметра являются ведущими: это – вновь обретение нормальных жилищных условий, возможность для потерявших работу снова найти ее и разборка завалов. Отмечается, что через два месяца после аварии жизнь вповалку в гимнастических залах школ и культурных центров, хотя и хорошо организованная с точки зрения питания и обеспечения предметами первой необходимости, приводит людей на грань серьезного стресса. Потеря работы и неясность перспектив с ней – главная причина стресса. Хотя производства и их «цепочки» быстро восстанавливаются, все же ряд производств ушел из Японии в Китай и к другим конкурентам, другая часть производств сама требует серьезной реабилитации; так или иначе, части работников придется переучиваться, но где и когда – пока неизвестно.

Помощь людей со всего мира чрезвычайно важна как для восстановления психологического равновесия, так и для реальной материальной и иной поддержки. Вот ее основные формы: (1) символическая солидарность: например, пост с веткой сакуры; практическая помощь с указанием интернет-технологий для оказания финансовой или иной помощи: (2) составление списка адресатов, готовых помочь материально; (3) сбор теплых вещей; (4) перевод денег организациям с высоким рейтингом всеобщего доверия, например, «Врачам без границ», для того, чтобы именно те ими распорядились так, как они знают ситуацию на месте; (5) публикация интернет-карт с обозначением степени и характера пострадавших районов; (6) детальное описание технологий, как переводить деньги пострадавшим через интернет (рубли, доллары, иены); (7) публикация номеров счетов в Японии для прямого перевода средств пострадавшим через интернет-сообщество ru_japan. Естественно, чтобы это делать, надо знать некоторые правила валютных операций, в частности правила страны-реципиента.

Как рекомендуют продвинутые пользователи сети, ели у вас нет денег на пожертвования, то можно оказать помощь многими другими способами. Прежде всего - распространите эти ссылки через свои журналы. Уверяю вас, широкий опыт сетевой благотворительности показывает: если не вас, то друзей ваших друзей совершенно точно читает тот, у кого есть деньги на пожертвования. Далее, переведите этот текст и линки на все известные вам языки и разместите его в социальных сетях и на форумах, которыми вы пользуетесь. Соблюдая правила этих сетей и форумов, разумеется. Наконец, эта помощь становится в разы более эффективной, если в стране есть лица из вашей страны, но знающие местные (японские или другие) правила и обычаи.

Взгляд изнутри: размежевание на «верхи» и «низы» сохраняется

Вот мнение Юрия Окамото, русского, живущего уже 17 лет в Японии: «…самую тяжелую и опасную работу на атомных станциях выполняли поденщики, которых подбирали посредники компаний практически на улице, на так называемых ёсэба – местах, где собирается бездомный нищий люд. Почему? Потому, что они часто и читать не умеют, не то, что возбуждать дело против нанимателя». Вся…область на десятилетия останется пустырем. Многие умирают уже сейчас – первыми инвалиды, больные и старики. Самые слабые просто не могут перенести эвакуацию, у кого-то нет возможности ездить на диализ и так далее. А по-настоящему число пострадавших станет понятно лет через двадцать пять – это…инкубационный период рака».

Картина, которую обычно рисуют смотрящие извне, «была справедлива еще несколько десятилетий назад, пока среди предпринимателей и правительства еще работала самурайская этика. Но особенно после смягчений в трудовом праве, вышестоящие просто перестали брать на себя ответственность. Идея изменений в законодательстве была как раз в том, чтобы спасти экономику, переложив все бремя на рабочих, позволив фирмам набирать временную рабочую силу с гораздо меньшими правами. …тот факт, что на АЭС в Фукусиме напитываются радиацией именно низы <общества>, а члены правления <управляющей компании> и носа туда не кажут, по-моему, тоже достаточно показателен (президент впервые посетил саму префектуру только через месяц). Что же касается неквалифицированного труда, то речь идет о так называемых "атомных цыганах". Документальный ролик <о них был> подготовлен японской телевизионной компанией NHK, но в эфир в Японии не прошел».

Выводы. Процессы утечки радиации и ее метаболизма в окружающей среде и расширения пространственного ареала поражения продолжается. Но все же можно сделать некоторые выводы общего порядка.

Каждая экологическая или техногенная катастрофа не только нарушает привычный уклад и ритм жизни, но и в течение определенного периода времени управляет ими, инициируя мобилизационные и реабилитационные «правила игры». Хотя японское общество, подвергаясь землетрясениям и цунами в течение многих столетий, выработало и закрепило в культуре ряд правил поведения в экстремальных ситуациях, оно не способно элиминировать риски и опасности, производимые самой капиталистической системой. И в этом смысле – оно мало чему научилось. «Обучающий результат» для мир-системы в целом состоит в адаптации к последствиям катастрофы за счет производства и людей пострадавшей страны. Соответственно, оценки последствий катастрофы «извне», то есть экспертами мир-системы, и «изнутри», то есть непосредственными жертвами и добровольцами, участниками спасательных и реабилитационных работ, сильно различаются.

В мире капитала во время катастроф и после них в первую очередь страдают люди «второго сорта», то есть бедняки, старики, больные, гастарбайтеры, мигранты, временно занятые. Современный капитал, чрезвычайно гибкий и мобильный, но не несущий ответственности за свои действия в конкретной точке земного шара, даже в ситуации катастрофы прежде всего стремится извлечь для себя пользу, перелагая бремя реабилитации на международные организации, национальные правительства или местную власть. Катастрофа лишь повышает «градус несправедливости».

Посткатастрофная социальная реабилитация включает не только оказание помощи, но и деятельность по восстановлению и/или конструированию новой социальной среды, соответствующей измененному типу индивида или сообщества. Однако и здесь оценки и перспективы, даваемые «сверху» и «снизу», тоже различаются. Информация о ситуации, поступающая «сверху», от власть предержащих, – запаздывающая, неполная, а иногда и просто ложная. Информация и практические действия сетей гражданского общества, включая глобальные сети, как правило, гораздо более адекватная ситуации и направленная на оказание практической помощи конкретным людям, группам и сообществам. Все это очень похоже на течение посткатасрофных ситуаций в России, и в этом смысле мы уже глубоко интегрированы в мир-систему. 

 
Комментарии экспертов
Виктор Орлов
Виктор Орлов
президент РОСГЕО (Российское геологическое общество), член Президиума Исполкома РОСГЕО
Решение это чисто политическое, вынужденное для России, поэтому, я считаю, что проект «Южный поток» возродится через некоторое время в будущем. Поскольку, так или иначе, потребность Европы в газе не остановится, а будет только возрастать. Безусловно, поставки сжиженного газа из Катара, ну, и возможные поставки в будущем лет через 5-7 от США не закроют растущие потребности Европы.

 

Хорошо, что будет усилен, а в перспективе, как я надеюсь, удвоен «Голубой поток», как дополнительный резерв для российского экспорта. При этом «Южный поток» в будущем все равно будет иметь место. Он не должен исчезнуть из поля зрения политики, экономики, взаимоотношений между странами. Тем более, что задел для этого проекта сделан очень большой, многие работы уже проведены: и по трассе, и по обоснованию и не только по экономическому, но и по инженерно-геологическому и так далее.
 
Закрытие «Южного потока» было вполне ожидаемым, и это означает гибкость политики руководства страны в части обеспечения своих экспортных возможностей. Жаль, что на какой-то период времени проект будет брошен, но думаю, что в будущем он сработает и на Европу и на Россию. Западная Европа одумается и единый монополизм в политике, декларируемый с другого континента закончится.
 
Так или иначе, на решение о закрытии «Южного потока» повлияло обострение политической ситуации. Но то, что президенту удалось договориться с Турцией, я считаю, что это большой успех.

 

Валерий Миронов
заместитель директора Института "Центр развития" НИУ ВШЭ
Решение это достаточно неожиданное, потому что в проект были вложены деньги, а теперь произошла резкая переориентация на Турцию. Мне кажется, что можно было еще искать какой-то компромисс.

 

В связи с этим решение есть определенные потери, и закрытие проекта «Южный поток» не выглядит рассчитанным до конца. Во-первых, финансовые потери, во-вторых - такая резкая переориентация. Мне кажется, что сложно было подготовить какие-то направления сотрудничества с Турции за такой срок.

 

Эльвира Набиуллина
Эльвира Набиуллина
председатель ЦБ РФ
Безусловно, участникам рынка надо адаптироваться к новому режиму, это действительно новый режим. И, на наш взгляд, резкие колебания будут постепенно затухать.

 

Плюс к этому на ситуацию оказало влияние то, что в последние дни был достаточно большой ажиотажный спрос, спекулятивный спрос. Мы приняли меры для того, чтобы его сбить. И, на наш взгляд, сейчас есть объективные факторы, которые определяют курс рубля, он недооценен. Поэтому если не будет негативных внешних дополнительных явлений, то у рубля большой потенциал укрепления. Даже при нынешней, уже снизившейся цене на нефть и при тех экономических показателях, которые у нас есть, на наш взгляд, рубль недооценен, у него есть потенциал укрепления.

 

Игорь Николаев
Директор департамента стратегического анализа компании ФБК
Когда высокопоставленные чиновники и даже президент в очередной раз заявляют о перепроданности рубля, о том, что его падение связано со спекуляциями, о скором укреплении, об отсутствии фундаментальных факторов ослабления рубля, мне хочется спросить: а что, причины, которые предопределили нынешний обвал, ликвидированы или нейтрализованы?

 

Отпускать рубль в свободное плавание надо было тогда, когда на валютном рынке было все спокойно, и делать внезапно. Объявлять об этом за несколько месяцев, а потом осуществлять постепенный переход — все равно, что отрубать хвост у собаки по частям.
 
Ажиотажный спекулятивный спрос на валюту – фактор, который появился по ходу ослабления рубля и толкает рубль вниз. ФРС США завершила программу количественного смягчения и подтвердила намерения в недалеком будущем поднять основные ставки. Санкции и антисанкции существенно ограничивают внешние заимствования в валюте. Практически все причины обвала рубля, включая падение цен на нефть, сохраняются. Рубль продолжит свое снижение и до конца года, и в 2015 году. Судорожные «отскоки» возможны, но не они предопределяют тенденцию. Как говорится, «мы его теряем».

 

Алексей Михеев
Алексей Михеев
аналитик инвестиционного департамента ВТБ-24
Падение рубля, очевидно, остановилось. Хотя Центробанк полностью устранился, отказавшись от плановых интервенций в защиту коридора бивалютной корзины и объявив свободное курсообразование рубля, рубль демонстрирует относительную стабильность против доллара в диапазоне 45,50-48. То есть тот факт, что ЦБ устранился, уже заложен в цену, новых атак спекулянтов на рубль нет. При этом Центробанк заявляет, что готов проводить неожиданные точечные интервенции в поддержку рубля, чтобы наказать спекулянтов.

 

Аукционы по предоставлению долларовой ликвидности, которые проводил Центробанк (в том числе со сроком на год), показывают, что спроса на доллары со стороны банковской системы нет, у банков избыток валюты, которую они купили, по сути, у Центробанка в ходе падения рубля в период, когда ЦБ еще проводил плановые интервенции. В период активного падения рубля осенью ЦБ потратил около 30 млрд. долларов резервов. Таким образом, падение рубля в октябре произошло, скорее, вследствие игры спекулянтов, чем из-за реального дефицита долларов у компаний, пострадавших из-за санкций и потерявших доступ к иностранным долговым рынкам. В этих условиях даже небольшой отскок цен на нефть, возврат к 85-90 долл. за баррель, может вызвать значительную коррекцию на рублевых парах. Возврат к отметке 41 рубль за доллар весьма вероятен до конца 1 квартала 2015 года. Возврат цен на нефть к 110 долл. за баррель, если вдруг он произойдет в 2015 году, очевидно, вызовет практически полный возврат рубля в район летнего курса в 35 рублей.

 

Михаил Беляев
главный экономист ИФРУ
Противостоять фундаментальным факторам девальвации денежно-кредитными инструментами, которыми располагает главный банк, невозможно. Но вторую фазу девальвации (с января — февраля) регулятор должен был если не предотвратить, то смягчить.

 

Главный банк, по Конституции отвечающий за стабильность национальной денежной единицы, фактически самоустранился от регулирования валютного рынка, прекратив интервенции, которые могли бы сгладить пики колебаний. В конце концов, рубль сорвался в штопор на ажиотажной волне и наблюдательной позиции регулятора. А последовательный подъем ключевой ставки с 5 до 8% и до 9,5% в конце октября! ЦБ пытается объяснить свои действия борьбой с инфляцией. Десять лет безрезультативности такой политики не принимаются во внимание.

 

Сергей Шамба
Сергей Шамба
бывший премьер-министр Абхазии
Я не припомню, чтобы какое-то важное решение в Абхазии принималось спокойно. Никогда ни по одному вопросу в абхазском обществе изначально не бывало единого мнения – оно формировалось лишь после дискуссий и обсуждений.

 

Так и сейчас с договором с Россией. Внесены какие-то коррективы, что-то изменено, но документ подписан. Я считаю, что это очень выгодный для Абхазии договор.

 

Инал Хашиг
политолог, главный редактор газеты «Чегемская правда»
Новый договор необходим обеим сторонам. Надо помнить, что разрабатывали его не антагонисты, а союзники. В том виде, в котором он был предложен абхазской стороне, документ был непроходным.

 

Россия заложила в проект максимум своих интересов, что бывает при разработке любых совместных документов. У абхазской стороны свое видение будущих отношений. Компромисс был неизбежен.

 

Георгий Вашадзе
Георгий Вашадзе
депутат парламента от ЕНД
Россия в глубоком кризисе. Ресурсы уходят на Донбасс и Украину. Весь мир оказывает давление на Москву. В такой реальности Абхазия оказывается обиженной на Россию. А наши власти бездарно упускают возможность начать восстановление отношений с Абхазией.

 

 

Арда Инал-Ипа
содиректор Центра гуманитарных программ Республики Абхазия
Не надо быть профессиональным юристом, чтобы увидеть, что предлагаемые формы сотрудничества ограничивают суверенитет Абхазии не только в сфере обороны и внешней политики, что характерно для большинства примеров политического протектората, но и во внутренних делах.

 

Внимательное прочтение проекта договора оставляло впечатление, что в представлении команды российских авторов, дальнейшее существование государства «Республика Абхазия» не входит в их интересы. Название республики может сохраниться, но по сути она будет российским регионом.

 

Никита Кричевский
Никита Кричевский
доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Института экономики РАН:
В 80-90 годы западные страны начали углублять процесс глобализации через ВТО с целью максимально открыть рынки третьих стран для своей продукции. Это позитивно сказалось на развитых странах и отрицательно на развивающихся. Успеха смогли добиться только те страны, которые сопротивлялись этому. В частности, Китай.

 

Взаиморасчеты в национальных валютах, которые позволят постепенно уходить от доминирования доллара, процесс совершенно правильный, но сложный. Пока препятствием является факт, что юань – не свободно конвертируемая валюта, поэтому стоимость сырья все равно рассчитывается исходя из долларового эквивалента. Однако со временем страны найдут способ перейти на альтернативные виды расчета стоимости сырья.
 
Пока Китай не может отпустить юань в свободное плавание, и тот жестко регулируется монетарными властями, поскольку если отпустить курс, то китайская валюта резко и значительно укрепится. Что негативно отразится на экономическом росте, который может замедлиться в несколько раз. Но перспектива для расширения конвертируемости юаня присутствует. Поэтому в формировании части резервов в юанях есть смысл. Этот процесс имеет большой потенциал. Чем меньше курс будет регулироваться, тем больше будет укрепляться юань. Что увеличит и ценность резервов.

 

Ирина Гаглоева
экс-руководитель Госкомитета Южной Осетии по печати и информации
Для нашего общества 23 ноября 1989 года — это начало войны Грузии против Южной Осетии, начало нашей борьбы за свободу и независимость. В то время антиосетинская политика в Грузии приняла серьезные масштабы: от исторических фальсификаций до бытовой осетинофобии. Все попытки со стороны Южной Осетии что-то изменить, повлиять на агрессивность Грузии оставались безрезультатными. Но и в самой Южной Осетии к этому моменту ситуация также была сложной. Бездействие местных партийных и советских органов создавало напряженность.

 

В сентябре – ноябре в Цхинвале и Квайса прошли забастовки с требованием отставки руководителей Южной Осетии, признания на территории автономной области осетинского языка в качестве государственного. Уже действовали первые общественно-политические организации. 23 ноября перед цхинвальцами ставилась задача не пропустить в город грузинских неформалов. Мы встали на защиту своей столицы. И вот к городу на сотнях автобусах и легковых машинах прибыло свыше 30 тысяч митингующих. Мы знали, что среди них есть вооруженные боевики. Наша молодежь перекрыла им путь. Противостояние продолжалось 27 часов. Вечером 24 ноября грузинская колонна развернулась. Но неудавшаяся попытка проникнуть в город не смутила грузинских неформалов. Они расставили на трассе Гори-Цхинвал, в грузинских селах Цхинвальского и Знаурского районов пикеты вооружённых лиц, то есть перерезали коммуникации, ведущие в Южную Осетию. Область оказалась в фактической блокаде. Так Грузия начала войну.

 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив