Одним из ключевых факторов, негативно отражающихся на положении дел на Северном Кавказе, является сложность и нерешенность социально-экономических проблем. Существенное влияние на ситуацию в большинстве национальных республик оказывают характер, формы и методы реализации экономических преобразований. 

Приватизация государственной собственности проведена с вопиющими нарушениями закона под контролем и в пользу представителей советских партийно-хозяйст­венных и номенклатурных струк­тур, а также полукрими­нальных и криминальных сооб­ществ. Они в буквальном смысле явочным порядком по смехотворным ценам приватизировали самые лакомые объекты государственной и общественной собственности. Официальные власти либо сами замешаны в мафиозно-клановый водоворот дележа материальных благ, либо демонстрируют свою вопиющую недееспособность в борьбе с этим явлением. Произошла фактическая монополизация принадлежавшей ранее государству собственности представителями отдельных этнических групп. Одним из результатов такой монополизации стало фактическое лишение представителей отдельных народностей, особенно малочисленных, своей доли экономического пирога. Реальностью стала резкая социальная дифференциация, частью которой является возникновение бедных и богатых народностей. Результатом высокого уровня социального расслоения населения является недопустимо высокая доля бедняков. Эти проблемы вдоль и поперек освещены в отечественной науке и особенно в публицистической литературе, а также в средствах массовой информации.

 

Однако, концентрируя внимание на этом комплексе проблем, как бы в тени остается тот факт, что они отражают лишь одну сторону северокавказских реалий. Существует также другая сторона, без выяснения которой невозможно представить реальную картину региона. Суть проблемы состоит в том, что при непредвзятом анализе и оценке положения вещей представление о Северном Кавказе как самом отсталом и бедном регионе Российской Федерации не всегда и не во всем подтверждается фактами. Речь идёт, например, о весьма распространенном взгляде, согласно которому насилие и терроризм в регионе коренятся в бедственном экономическом положении населения. Однако ситуация на Северном Кавказе в этом отношении нисколько не хуже, чем в большинстве других регионов Российской Федерации. Специфика Северокавказского региона состоит в том, что здесь важнейшие составляющие уровня жизни и вообще материального положения большей части населения отнюдь не складываются на основе данных, которые фиксируются в официальной статистике. К примеру, если судить об уровне жизни по таким показателям, как рождаемость и детская смертность, продолжительность жизни, количество строящихся частных домов, количество автомобилей на тысячу человек, доходы с частных хозяйств и т.д., то получается несколько иная картина.

 

По данным переписи населения 2002 года, «средние размеры жилья на человека в этом регионе заметно выше, чем в России в целом; вторая квартира есть у 3,5% россиян, в Москве таких 5,3%, на Северном Кавказе — 6,2%». По количеству студентов в соотношении к численности населения северокавказ­ские республики занимают одно из первых мест в Российской Федерации. Это при том, что для поступления в вузы в большинстве, если не во всех республиках Северного Кавказа, требуются весьма солидные (возможно, непосильные для регионов Центральной России и Сибири) суммы для фактической покупки студенческих мест. Зачастую сами руководители республик склонны изображать положение в мрачных красках, чтобы выкачать из федерального бюджета солидные дотации.

 

На Северном Кавказе, впрочем, как и во всем кавказском регионе, довольно влиятельные позиции занимает теневая экономика. Еще с советских времен юг России отличался наибольшим распространением теневой экономики и высоким уровнем коррупции органов власти. Переходный период фактически легализовал эту систему. В большинстве республик она превратилась в систему теневого перераспределения финансовых потоков в рамках патронажно-клинетельных отношений.

 

Негативные последствия для экономики и общества этой формы экономической деятельности общеизвестны, и здесь нет надобности на них останавливаться. Однако в условиях, которые сложились на Кавказе, теневая экономика способствует решению ряда проблем, например, связанных с безработицей. В частности, сокрытие доходов от налогообложения дает субъектам экономической деятельности возможность выживать, держаться на плаву в условиях неустойчивости или переходного состояния национальной экономики, или отдельных ее секторов, жесткого прессинга мафиозных и клановых структур, неэффективности и коррумпированности органов государственной власти и судебно-правовой системы и т.д. К тому же, с точки зрения достижения социальной стабильности, она может играть позитивную роль, создавая дополнительные рабочие места, увеличивая доходы населения, предлагая на рынке дефицитные товары и услуги и т.д. Об обоснованности этого тезиса могут свидетельствовать, например, следующие факты. По данным обследований рынка труда 2006 г., в Ингушетии уровень безработицы молодежи в возрасте 15-24 лет составлял 93% экономически активного населения этого возраста, в то время как в России в целом - около 10%. При этом важно учесть, что в Назрани и других городах и крупных селах практически вся торговля представлена небольшими магазинами при частных домах, а такого рода самозанятость, судя по всему, вообще не учитывается в официальной статистике.

 

Поэтому не всегда корректным представляется стремление объяснять все беды Северного Кавказа - терроризм, преступность, конфликтогенность и т.д. - бедностью, безработицей и другими сугубо экономическими факторами. Разумеется, благоприятные социально-экономические условия, материальное благополучие, приемлемый для большинства населения уровень жизни и другие, связанные с ними показатели составляют необходимое условие для социальной и политической стабильности. Но как показывает мировой, да и российский опыт, это условие необходимое, но недостаточное. Можно назвать множество стран, да и регионов Российской Федерации, которые беднее, чем северокавказский регион, но которые отнюдь не отягощены ростом преступности, терроризмом, конфликтогенностью и т.д., во всяком случае в такой степени, как это имеет место быть на Северном Кавказе. При анализе геополитических реалий Северного Кавказа социально-экономический фактор ни при каких обстоятельствах нельзя отодвинуть на задний план. Однако такой анализ был бы односторонним и не отражающим реальное положение вещей без должного учета других не менее важных факторов, к которым, как представляется, относится положение дел в политической, социокультурной, духовный, этнонациональной, конфессиональной и других сферах общественной жизни.

 

Одну из ключевых причин создавшегося в регионе положения вещей следует искать в природе политических режимов, которые установились в национальных республиках. Разумеется, регион, будучи интегральной частью Российской Федерации, в политическом плане не мог остаться в стороне от тех радикальных трансформаций, которые в стране произошли за пореформенный период. Нельзя не отметить те серьезные изменения, которые за этот период произошли в общественной жизни, политической системе, характере и структурах власти национальных республик региона. Крупными шагами в этом направлении стали принятие демократических по форме конституций и комплекса нормативно-правовых актов, узаконивших ценности, принципы, установки рыночной экономики, гражданского общества и политической демократии, определивших основные векторы их развития. Конституции всех республик выдержаны в духе общепризнанных норм международного права и декларируют разделение власти на три ветви - законодательную, исполнительную и судебную, гарантию прав и свобод человека и гражданина, выборность высших органов государственной власти и др. Конституции всех республик в результате внесенных в них за последнее десятилетие изменений соответствуют Конституции Российской Федерации. В целом, можно утверждать, что эти и связанные с ними изменения заложили конституционно-правовую основу для дальнейшего развития национальных республик в направлении рыночной экономики и политической демократии.

 

При всем том нельзя сказать, что политические элиты национальных республик окончательно преодолели родимые пятна советской системы, а также присущие менталитету народов региона особенности, которые служат препятствием на пути формирования ценностей, институтов и отношений гражданского общества и политической демократии.

 

Демократия может утвердиться и институционализироваться на конкретной национальной почве лишь в том случае, если общеприня­тые демократические ценности и нормы стали общепринятыми для большинства населения. Иначе говоря, необходимо, чтобы каждый народ созрел для соответствующих форм и механизмов политической самоорганизации. А это вещи, дос­тигаемые в результате длительного исторического опыта. Этим объясняется тот факт, что основополагающие институты, принципы, установки политической демократии и правового государства, зафиксированные в конституциях национальных республик, пока что не поднялись на высоту той роли, которую они должны были бы играть в демократическом обществе. Нередко разделение власти на три ветви - законодательную, исполнительную и судебную – носит формальный характер, поскольку на практике они подминаются властью глав республик. В значительной степени в республиках политические и гражданские права в основном сводятся к формально свободным выборам. Бе­зусловно, это можно считать положительным моментом в развитии полити­ческой системы, поскольку понимание данной необходимо­сти является шагом вперед. Однако выборы сами по себе не всегда и не обязательно могут служить доказательством демократического характера государственно-политической системы, особенно если отсутствует реальная, официально признаваемая властями оппозиция, которая обладает равными с правящей партией возможностями законным путем добиваться власти.

 

Правовое государство предполагает создание системы политических, юридических и иных гарантий, которые обеспечивали бы реальность этих конституционных положений, равенство всех перед законом и судом, взаимную ответственность государства и личности. Однако не является секретом тот факт, что в большинстве, если не во всех национальных республиках, все эти формально признанные положения остаются простыми декларациями, не всегда соответствующими реальному положению вещей. Повсеместное нарушение прав и свобод граждан выражается в нарушении международных актов, относящихся к правам народов, нарушении правового равенства граждан, использовании прав и свобод в антиконституционных целях экстремистскими силами, элементарным невыполнением законов, в том числе и представителями самой власти.

 

На постсоветском пространстве в целом и в национальных республиках Российской Федерации в частности эти аспекты отразились в гипертрофированных формах и масштабах. Здесь модернизация политических режимов началась с легитимации процедуры выборов законодательных собраний и глав администраций, которые пришли к власти как будто согласно народному волеизъявлению. Но на первых порах сказались два фактора, которые оказали существенное влияние на характер и конфигурацию формировавшейся властной системы. Это, во-первых, отсутствие сколько-нибудь сформировавшегося электората как такового, поскольку весьма трудно назвать электоратом население, пришедшее на выборы, не обладая даже элементарными зачатками политической грамотности. Во-вторых, кандидатуры «избранников народа» либо не имели опыта парламентской работы, либо, что еще хуже, имели опыт командно-административного администрирования, что не имело ничего общего с демократическим реформированием. В результате власть в большинстве национальных республик в тех или иных формах, комбинациях и рокировках осталась в руках прежней правящей коммунистической элиты. В силу этих и целого ряда других связанных с ними факторов зачастую конституционно закрепленные политические и государственные институты лишь формально можно было назвать демократическими. Характерная для первых лет эйфория по поводу смелого демократического начала в большинстве республик довольно быстро улетучилась.

 

Впрочем, можно сказать, что в современном мире любая из форм государственного устройства не может существовать в чистом виде. Известный американский политолог Р. Даль был прав, когда говорил, что все существующие в мире политические режимы располагаются между двумя полюсами - автократией и демократией. Применительно к национальным республикам речь должна идти не о том, демократичны или нет те или иные режимы, а о том, к какому из этих полюсов они тяготеют и в каком направлении эволюционируют. В данной связи не случайным представляется тот факт, что для обозначения демократических и полудемократических режимов, возникших в последние два-три десятилетия на постсоветском пространстве и в ряде развивающихся стран, появилось понятие «новые демократии», призванное обозначать режимы, которые сочетают в себе особенности и черты, отличающие их от традиционных моделей политической системы, утвердившейся в западных странах. По шкале автократия-демократия большинство республик находятся, несомненно, ближе к первому полюсу. Можно с полным на то основанием утверждать, что ни одна из национальных республик в своей трансформации не достигла «демократического берега». Достигнув определенных результатов, они все еще находятся в процессе трансформации, в котором демократия в собственном смысле слова представляется чем-то идеальным и очень далеким.

 

В принципе это не обязательно можно рассматривать как недостаток, а как обусловленная объективными факторами необходимость. Реальность состоит в том, что их руководители даже при большом желании не могут преодолеть веками сложившиеся традиции и особенности национального менталитета соответствующих народов и навязать им некие искусственно сконструированные модели. Особенность политической культуры народов Северного Кавказа, равно и всего Кавказа в целом, состоит в приверженности групповым, родственным, коллективистским и ие­рархическим нормам и ценностям. Для большинства из них характерны этнический и профессиональный корпоративизм, высокая степень пер­сонализации политики, установки на авторитаризм и клиентелизм, большая роль традиционных ценностей. Поэтому неудивительно, что политические режимы национальных республик Северного Кавказа носят гибридный характер, причудливо сочетая те или иные элементы советского типа, современных вариантов авторитаризма и демократии.

 

Как представляется, значительный конфликтогенный потенциал коренится в национально-территориальном устройстве региона, в результате чего в ряде республик ключевую роль в политике играет этнонациональный фактор. Здесь процесс национального возрождения сопровождался реанимацией тейповых, джамаатских, тухумных, клановых и других патриархальных связей. Роль возникших на этой волне национальных элит с точки зрения перевода республик на рельсы политической демократии и рыночной экономики нельзя оценить однозначно положительно или отрицательно. Вместе с существенным вкладом, внесённым ими в формирование ценностей и институтов гражданского общества и новой государственности, фактом остаётся и то, что в определённой степени на них лежит ответственность за клановость и клиентелизм, которые приняли устойчивую, долговременную и гипертрофированную форму. Причём клановые и клиентские отношения складываются по этническому признаку. Традиции групповой солидарности, закрепленные в этнокультуре, придают этим отношениям особую этническую специфику.

 

Такая ситуация усугубляется тем очевидным фактом, что в национальных республиках Российской Федерации в большинстве случаев представители так называемой титульной нации или титульного этноса пытаются монополизировать высшие государственные должности, оставляя за национальными меньшинствами в лучшем случае второстепенные или третьестепенные должности. Этот аспект связан с существованием в этническом плане биполярных (Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия) и даже многополярных (Республика Дагестан) национальных республик. На этой основе возник совершенно парадоксальный для современных реалий феномен этнонациональной стратификации, т.е. иерархизации этнонациональных групп, каждой из которых отведено определенное положение в обществе и государстве и, соответственно, в системе разделения власти и собственности.

 

Этнополитическая иерархизация, основанная на выдуманной автохтонности или неавтохтонности, титульности и нетитульности, исторических и иных правах того или иного этноса, по сути дела была в советский период узаконена, во-первых, через статусную иерархию национальных образований, и, во-вторых, через административно-территориальную иерархию. Как правило, численно доминирующие коренные этносы становились титульными, их самоназвание использовалось для названия соответствующего государственного образования. В новых условиях титульность обеспечивает им большинство политического представительства в законодательных и исполнительных органах власти республик, что, в свою очередь, дает им возможность решать те или иные проблемы в своих интересах. В результате в республиках Северного Кавказа сформировались элитные группы главным образом на этнической основе: осетинские в Осетии, аварские, даргинские и кумыкские в Дагестане, карачаевские в Карачаево-Черкесии, кабардинские в Кабардино-Балкарии и т.д. Новые элитные группы фактически монополизировали властные рычаги для обеспечения приоритета собственных экономических и политических интересов.

 

В республиках, имеющих несколько титульных национальностей, свобода регионального законотворчества делает особенно актуальным вопрос о способах представительства национальностей в органах государственной власти – пропорциональном или равном. Как правило, в качестве одного из путей решения множества, во всяком случае, политических проблем в регионе подается пропорциональное распределение должностных квот между этническими группами в каждой из национальных республик. Однако, как показывает опыт ряда северокавказских республик, система пропорционального представительства во властных структурах не всегда и не в должной мере срабатывает.

 

К примеру, в Адыгее русские по численности насчитывают в 2,5 раза больше, чем адыгейцы, и заметно больше, чем все остальные этнонациональные группы с адыгейцами, вместе взятыми. Но республика названа Адыгеей, что, естественно, отражается на определении кадрового состава властной структуры. Формально в Адыгее провозглашен принцип паритета представительства адыгейцев и русских в высших законодательных и исполнительных органах власти. Однако в действительности представители адыгейцев занимают пропорционально больше мест во властных структурах. Более того, здесь, по Конституции, президентом Республики может быть только «гражданин, свободно владеющий государственными языками Республики Адыгея», т.е. русским и адыгейским одновременно, что заведомо исключает кандидата от русскоязычного населения, составляющего в республике почти 60 %.

 

В то же время нельзя игнорировать и такое обстоятельство. Дело в том, что территориально-административный принцип формирования избирательных округов в чистом виде может иметь своим результатом то, что в законодательно-представительном органе некоторые малые народы вообще не смогут провести своих представителей. Поэтому власти, например, Республики Дагестан вынуждены были по ходу подготовки выборов в многонациональных городах и районах внести в избирательное законодательство соответствующие коррективы. Согласно Закону о выборах Республики, избирательные округа создаются из расчета 8-9 тыс. избирателей на один округ. Однако в Дагестане есть компактно живущие народности, не достигающие по численности эту цифру. Например, всех цахуров в Дагестане около 3 тыс. человек, а избирателей, естественно еще меньше. Осознавая невозможность полностью игнорировать такой факт, разработчики избирательного Закона вынуждены были допустить из этого правила исключение и разрешить образование специальных округов, призванных обеспечить представительство таких этно-национальных групп в Народном Собрании. Следует упомянуть также положение ст. 11 Закона о выборах в Народное Собрание Дагестана, которое разрешает Центризбиркому по предложению органов местного самоуправления квотировать места по избирательным округам в городах и районах с многонациональным составом населения для представителей национальных групп, которые на общих условиях явно не имеют шансов попасть в парламент.

 

Система ротации представителей основных народов на высшие государственные должности и разделения власти как один из наиболее существенных элементов при­нятой в Республике Дагестан системы этнопредставительства также не срабатывает. Особенность этой республики, по сравнению с остальными северокавказскими субъектами Федерации, состоит в том, что здесь нет какой-либо одной или двух (как, например, в Кабардино-Балкарии или Карачаево-Черкесии) так называемой «титульной национальности». Здесь титульными считаются 14 этнонациональных групп. При таком положении вещей бесконтрольная «свобода» правотворчества, как подчеркивают исследователи, не только делает невозможной процедурно-нормативную защиту гражданских прав и свобод, но и дает возможность правящим элитам, представленным неформальной иерархией кланово-клиентельных сообществ, нормативными средствами обеспечивать свое доминирование.

 

Как справедливо указывал В. Тишков,

причина неудачи разделения власти и этнической ротации в сложных по составу населения образованиях кроется не столько в самой системе консосиальной демократии, сколько в недостаточном гражданско-правовом сознании населения и политиков и в определяющем влиянии криминально коррумпированных сил и связей, которые используют в своих интересах политическую мобилиза­цию по этническому и джамаатскому» (местническому) принципу.

 

 

В результате противоречия и конфликты между кланами часто выступают как межэтнические. Данное явление можно определить как процесс этнополитической мобилизации, результатом которой стала политизация этнической составляющей северокавказского пространства, которая несёт в себе угрозу социальной и политической стабильности общества, единству и территориальной целостности государства. В результате конфликтное состояние может выступать как самоцель, когда борьба представляется в качестве проявления своеобразного баланса сил. Создается впечатление, что определённая часть властных элит ряда национальных республик прямо заинтересована в поддержании управляемой или контролируемой социально-политической нестабильности, что позволяет им обеспечить бюджетную подпитку со стороны федерального центра.

 

Как показывает практика, «силовая» составляющая на южной окраине России представляет собой одну из важнейших инструментов политической борьбы. Как оппозиция, так и официальные власти в должной мере и не всегда владеют политическими средствами борьбы. При наличии оппозиции от нее стремятся избавиться, когда с помощью кнута, а когда и пряника. Многие оппози­ционеры стали лояльными действующим режимам, полу­чив солидные портфели, иногда специально созданные под конкретную личность. Особую озабоченность вызывает все более отчетливо проявляющаяся тенденция к фактическому сращиванию мафиозно-клановых и властных структур, проникновение организованной преступности в структуры государственной власти, превращению региона в средоточие политического терроризма. По имеющимся данным, в ряде северокавказских республик - Чечне, Ингушетии, Северной Осетии, Дагестане – обосновались транскавказские преступные группировки. Здесь процветают подпольное производство и реализация нефтепродуктов и рыбно-икорный бизнес.

 

Одним из проявлений глубокого кризиса власти в регионе является высокий даже для остальной России уровень коррупции местных правящих элит, их потрясающая профессиональная некомпетентность. Коррупция и практически открытая торговля должностями за пореформенный период стали настолько заурядным и естественным явлением, что перестали вызывать негативную реакцию и отторжение в обществе. Было бы не совсем корректно утверждать, что главными несущими конструкциями вертикали власти стали коррупция и казнокрадство, но они играют в ней существенную роль. К примеру, без хороших связей или же солидной взятки (в тысячи долл.) весьма трудно устроиться на работу в государственные учреждения, скажем, просто рядовым милиционером. А для устройства в автоинспекцию требуются просто запредельные суммы.

 

Особую озабоченность вызывает тот факт, что коррупцией насквозь поражена вся система образования. Места в вузах и на государственные должности стали предметами откровенной купли и продажи. Не является редкостью практика, когда зачёты и положительные оценки на экзаменах студенты получают за ту или иную фиксированную сумму. Звучит парадоксально, но факт: чтобы попасть в Армию на срочную службу, нужно платить довольно солидную взятку. Дело дошло до того, что расценки на такие услуги открыто публикуются на сайтах Интернета. Не избежали эту напасть также средства массовой информации, которые нередко не брезгуют продажей своих полос и эфирного времени для публикации и передачи заказных материалов. Расценки на эти неофициальные услуги периодически вывешиваются на сайте wivw.compromat.ru. Все это создает дополнительные проблемы на пути достижения социально-политической стабильности в регионе.

 

Необходимо признать, что на Северном Кавказе федеральная власть не всегда и не в должной мере демонстрирует способность эффективно сочетать интересы федерального центра и субъектов Федерации. Об этом свидетельствует, к примеру, тот факт, что нынешние северокавказские элиты демонстрируют виртуозное мастерство в политических интригах на местном и федеральном уровнях, а также при распределении поступающих от федерального центра финансовых потоков. Нельзя сказать, что на Северном Кавказе существует дефицит политических деятелей, способных эффективно управлять республиками на всех уровнях государственной власти и муниципалитетов, и в этом отношении составить альтернативу тем, кто сумел, как говорится войти во властную обойму.

 

Однако создается впечатление, что федеральная власть в полной мере либо не владеет ситуацией в регионе, либо предпочитает закрывать глаза на недееспособность и многочисленные злоупотребления местных властей. Здесь нельзя не согласиться с теми исследователями, которые считают, что в политике федерального центра в отношениях с рядом республик преобладает тенденция поддержки формально лояльных Москве региональных кланово-патронажных групп. Разумеется, республиканские власти не остаются в долгу и всячески поддерживают федеральных выдвиженцев на региональных выборах. Это выражается в частности в том, что на всероссийских президентских и парламентских выборах местные власти обеспечивают кандидатам правящей партии подавляющее большинство голосов избирателей. Такая политика опоры на господствующие группы и кланы вынуждает Москву прощать и/или не замечать злоупотребления лояльных ей региональных элит. Существуют также данные, свидетельствующие о том, что многие северокавказские кланы, как принято говорить, «крышуются» из Москвы.

 

Однако цена подобного комфорта оказывается слишком высокой. За последние годы руководство Ингушетии, Северной Осетии, Карачаево-Черкесии, Дагестана продемонстрировало свою неспособность предпринимать решительные действия, да и просто контролировать ситуацию в собственных республиках. Они не в состоянии оказывать эффективное противодействие террористическим и криминальным группировкам. С данной точки зрения особо важную роль играют дефицит или полное отсутствие должной легитимности правящих элит. Можно говорить даже об их морально-психологической делегитимации.

 

В этом контексте с сожалением приходится констатировать, что административные реформы 2000-х годов, возможно, оправданные с точки зрения восстановления властной вертикали, применительно к реалиям Северного Кавказа пока что не дали ожидаемых результатов. Суть проблемы заключается в том, что эта реформа не разрешила ряд проблем, определяющих характер и основные контуры развития региона. Верно, что в последние годы произведены замены в высшем руководстве ряда национальных республик. Но в целом такая ротация произведена в рамках уже сложившихся, но продемонстрировавших свою ущербность, механизмов формирования и функционирования властной системы.

 

Нельзя однозначно оценивать введение института президентства, переименованного в институт главы администрации, во всех без исключения национальных республиках без учета специфических особенностей каждой из них. В частности, на референдуме о введении данного института в Дагестане население дружно проголосовало против, продемонстрировав тем самым свою мудрость и правильное понимание реального положения вещей в республике и сути происходящих там процессов. Волевое же введение этого института в многонациональной республике можно оценивать как серьезную ошибку Кремля, поскольку узаконивает сложившиеся по сути дела не воспринимаемые большинством народа властные механизмы.

 

Необходимо учесть также тот факт, что институт дотаций субъектам Федерации из федерального бюджета, который первоначально, возможно, сыграл положительную роль, в нынешних условиях устарел и нуждается в существенном пересмотре. Прямое закачивание федеральных средств ведет к колоссальному росту коррупции, которая сама по себе стала фактором нестабильности. Парадокс, как представляется, состоит в том, что отдельные представители правящей верхушки отдельных республик просто не заинтересованы в преодолении их дотационности. Этот аспект приобретает особую значимость, если учесть, что все без исключения республики Северного Кавказа являются дотационными. Показательно, что один из наиболее депрессивных субъектов Российской Федерации Республика Дагестан до начала 1990-х годов являлся регионом-донором. Ныне же распределение федеральных денег стал весьма прибыльной статьей дохода властной элиты. Сама система бюджетного финансирования Северного Кавказа является настолько непрозрачной, что дает серьезные основания полагать, что коррупция в регионе начинается в Москве в пределах Садового Кольца. По мнению председателя Дагестанского отделения Антикоррупционного комитета Северного Кавказа С. Умарова, «ситуация, сложившаяся в регионе, является прямым следствием модели обеспечения лояльности северокавказских элит, сформированной федеральным центром еще в начале 90-х годов прошлого века. Лояльность и нейтрализация сепаратизма для руководства национальных республик, как правило, являются гарантией отсутствия какого-либо контроля над расходованием бюджетных средств и политикой проводимой в республиках. В свою очередь, безнаказанность чиновников во взаимоотношениях с федеральным центром доводит коррупцию на местном уровне до абсурдных масштабов… Так называемая «торговля должностями» приобрела такие масштабы, что каждый второй чиновник или сотрудник силовых структур должен в первую очередь думать о том, как «отбить» деньги, заплаченные за должность».

 

По-видимому, полпреду Президента Российской Федерации в Северокавказском федеральном округе А. Хлопонину пока что не удалось установить контроль над потоками федеральных средств, поскольку сразу наткнулись на сопротивление региональных лидеров. Впрочем, судя по реальному положению вещей в регионе, вряд ли правомерно говорить, что под его руководством достигнут сколько-нибудь заметный прогресс по другим жизненно важным для Северного Кавказа вопросам. Что касается дотаций, то их в нынешнем виде следовало бы отменить, а часть их выделить для повышения пенсий и зарплат бюджетникам, а также сокращения и даже полной отмены на определенный период времени налогов на малый бизнес. Это, естественно, способствовало бы повышению покупательной способности населения, что, соответственно, стимулировало бы рост экономики региона.

 

При всем изложенном нельзя не учитывать и другую реальность. Узел нерешенных проблем, с которыми сталкивается регион, настолько велик и сложен, что как у федеральных, так и республиканских властей каждый раз появляется искушение не навредить и не принимать необходимые меры, как бы откладывая решение насущных вопросов на потом. Существует реальная опасность того, что демонтаж или попытки перестройки этноклановой властной системы неизбежно повлечет за собой сложный и кровавый передел власти и собственности. Иначе говоря, республики столкнулись с неким замкнутым кругом, из которого пока что не видно достойного выхода.

 

Если спроецировать нынешние тенденции в будущее, то вряд ли можно рассматривать положение вещей как уже прошедшее точку невозврата, поскольку сохраняют свою значимость основные конфликтогенные факторы, характерные для региона в последние полтора-два десятилетия. При этом, касаясь вопроса о возможностях и перспективах сепаратизма и формирования новых государственных структур вне и вопреки воле России, нужно отметить, что в настоящее время не существует сколько-нибудь значительных горизонтальных или вертикальных экономических, социальных, политических или иных связей между национальными республиками Северного Кавказа. Каждая отдельно взятая республика наитеснейшими и неразрывными узами связана с Россией, но не вместе, не в качестве какого бы то ни было единого экономического, политического, культурного или иного пространства, а каждая в отдельности. Политическая жизнь замкнута на уровне субъектов Федерации при не­достаточном развитии над- и субрегионального уровней. Это обусловливает значительные трудности для их интеграции, что, в свою очередь, придаёт дополнительную значимость разработке научно обоснованных проектов развития связей в политической, экономической, культурной областях между республиками и областями Северного Кавказа, преодоления замкнутости политической и социально-экономической жизни отдельных регионов-субъектов федерации, создания сложной системы сдержек и противовесов.

 

Тем не менее, процесс политической модернизации на Кавказе, - как в национальных республиках Северного Кавказа, так и новых независимых государствах Южного Кавказа - нельзя оценивать однозначно в черно-белом свете. Как известно, ключевым условием успеха социальных и экономических реформ является политическая стабильность, позволяющая реформировать общество без серьёзных пертурбаций. Что касается национальных республик, то здесь бросаются в глаза слабость социальной базы системных политических партий и движений, слабость и неструктурированность средних слоев, особенно отсутствие сколько-нибудь сплоченной и влиятельной оппозиции, способной служить реальным противовесом официальной власти и т.д. Оппозиция большей частью отодвинута на маргинальные позиции и лишена возможностей реально участвовать в политической жизни. В значительной степени это, как уже отмечалось, объясняется особенностями политической культуры народов Кавказа.

 

Важно учесть также то, что формирование и институционализация демократических ценностей, институтов и отношений – это весьма сложный и трудный процесс, требующий довольно длительный период времени, измеряемый несколькими, если не многими, поколениями. Зачастую этот процесс протекает не без откатов назад. Фазы стремительного развития могут сменяться фазами замедления, для которых характерно накопление количественных изменений, которые, в конце концов, приводят к качественным изменениям. К тому же, как показывает опыт постсоветских стран, такие характеристики демократии, как всеобщее избирательное право, парламентаризм и друг. не всегда способны привести к желаемым результатам и не способны раз и навсегда разрешить все стоящие перед обществом проблемы. Здесь мы наблюдаем, с одной стороны, попытки приспособления структур советской авторитарной системы к новым условиям и, с другой стороны, тенденции формирования и утверждения новых идей и подходов, институтов, механизмов и отношений.

 
Комментарии экспертов
Виктор Мураховский
Виктор Мураховский
Член Общественного совета при председателе Военно-Промышленной комиссии правительства РФ
Они показывают, что готовы туда экспедировать тяжелое вооружение. Я считаю это достаточно тревожным знаком. С каждым витком ротации НАТО наращивает там группировку войск, при этом сроки пребывания этих войск никакими договорами не оговорены. 
 
Договор об обычных вооружённых силах в Европе (ДОВСЕ) запрещает размещение войск на постоянной основе, однако нигде не прописано, что такое "на постоянной основе", считается ли "постоянной основой" два месяца, или нет.

 

Константин Сивков
Вице-президент Академии геополитических проблем
Это свидетельствует о том, что НАТО окончательно укрепляет военное присутствие в бывших советских республиках, в бывших странах Варшавского договора, что является грубейшим нарушением всех международных договоренностей. Это свидетельствует о том, что НАТО и США никогда не были нам партнерами, что это враг, который использует любую возможность, чтобы создать Российской Федерации угрозу и, я уверен, планирует в дальнейшем наступление на Россию.
 
С точки зрения самого факта присутствия на постоянной основе войск НАТО в Прибалтике, это очень нехороший признак.Естественно, эти танки никто сейчас не отправит в атаку, но в случае если в России будут беспорядки и хаос, то эти войска вполне могут быть использованы для действий. Тогда они могут сработать.

 

Николас Мадуро
Николас Мадуро
президент Венесуэлы
МИД Боливарианской Республики Венесуэла
Победа Дилмы Руссефф- это результат мобилизации народной воли и очередное доказательство высокого уровня политического самосознания и заинтересованности в региональном единстве Южной Америки, Латинской Америки и Карибов.  Переизбрание Дилмы Руссефф, без всякого сомнения, является гарантией непрерывности процесса строительства и укрепления Великой южноамериканской Родины, о которой мечтали освободитель Симон Боливар и национальный герой Хосе Игнасио Абреу де Лима.

 

Джош Эрнест
пресс- секретарь Белого дома
Пресс-служба Белого Дома
Президент Америки Барак Обама поздравил президента Бразилии Дилму Руссефф с ее переизбранием. Бразилия является важным партнером для США, и мы намерены продолжить работу с президентом Руссефф для дальнейшего укрепления двухсторонних отношений. Президент Обама приглашает главу Бразилии посетить Америку в ближайшие дни для того, чтобы лично ее поздравить с победой и обсудить возможность укрепления сотрудничества в сфере обеспечения глобальной безопасности, процветания и уважения прав человека, а также расширения двустороннего сотрудничества в области образования, энергетики, торговли и других вопросов, представляющих взаимный интерес.

 

 Даля Грибаускайте
Даля Грибаускайте
президент Литовской Республики
сайт президента Литовской Республики
Я искренне желаю, чтобы доверие и поддержка, оказанные народом Бразилии, придали Вам решимости и сил для продолжения начатой работы, которая ведет Вашу страну по пути экономического роста и дальнейшего благополучия. Я желаю Вам мудрости и упорства в борьбе с экономическими и политическими проблемами стабильности, а также в вопросах общей безопасности, которые важны не только для Бразилии, но и для всего мира.

 

Кристина Киршнер
президент Аргентины
сайт президента Аргентинской Республики
Я знаю, что твое переизбрание будет способствовать продолжению пути, который Аргентина и Бразилия избрали в 2003 году, когда президентами стали Нестор Киршнер и Лула да Силва.  Теперь нашими общими усилиями этот курс должен продолжать служить для всего мира вдохновляющим примером развития с учетом потребностей и надежд наших народов. Эта новая победа станет еще одним шагом на пути укрепления нашей Великой южноамериканской Родины, служению которой мы посвящаем свои жизни и как люди, и как главы государств.

 

Шабловская Ирина
Шабловская Ирина
представитель Луганской Народной Республики в Москве
Никто не знает куда ехать, ничего не налажено. И даже если кому-то и удается получить золотой статус беженца, все равно никому ничего не выплачивается. Классический случай семья приехала, подали документы на беженца, но им никто ничего не дает. Обращались в администрацию, к депутатам, к сенатору и никто им не помог. Такая ситуация очень частая. Никто не знает даже в какие регионы ехать, ни ФМС, ни МЧС не перераспределяет никого. Где можно узнать, куда можно поехать. Нет горячих линий, они не открыты. Это все – организационный провал. По статусу вынужденного переселенца никаких выплат нет, а «беженца» никому не дают, потому что надо платить. Государство выделяет под это деньги, но они оседают в карманах недобросовестных чиновников. Куда их выделяют я не знаю, люди ничего не получают. Все еще, конечно, зависит от местной администрации, если там честные люди, то они делают эти выплаты, иначе они отнекиваются. Самое ужасное, что местные просто не любят беженцев. Они думают, что те живут «на халяву». Говорят, «вы и так получаете по 1000 рублей, а мы вам должны помогать». Вот они и скитаются без денег и без помощи, а все думают, что им все платят.

 

Вячеслав Поставнин
экс-замначальника ФМС России
Сейчас ФМС чуть дает вид на жительство, больше всего временное убежище, то есть то, что не требует денег. А статус беженца дают только чиновникам, Януковичу и членам его семьи, а остальных футболят. Человек приходит, просит статус беженца, он приехал из-под обстрела, с детьми и женой, классический вариант беженца. Что там доказывать еще? Но ему говорят: «Приходите через три месяца» и это называется консультация, а через три месяца кончается срок. Это цинизм высочайшей пробы.
Они по закону должны принять документы на беженца и проверить их и решать уже судьбу человека. Можно отказать этим людям в таком статусе, в случае если их жизням ничего не угрожает, и дать взамен него временное убежище. Раньше под этим статусом и работу не давали, а сейчас после истории со Сноуденом, изменили норму. Кстати, это под него закон поменяли. С украинскими беженцами испугались, денег в ФМС предостаточно, но они идут на создание разных непонятных баз с сомнительным будущим, миллиарды идут на создание Центрального банка данных иностранных граждан. Этот банк уже 12 лет создается и еще столько же будет, но сейчас стоят первоочередные задачи с беженцами их Украины. В этот критический момент можно переправить средства на более важные задачи.
 
На территории РФ ежегодно находилось больше трех миллионов человек из Украины. Это самая большая миграция еще до конфликта. И большинство жителей юго-востока перешло в этот статус. А в ФМС толком не знают сколько человек у них на территории находится, то говорят 500 тысяч то 130 тысяч, Ромодановский заявляет 400 тысяч, а их на территории РФ около 3 млн. Государство сейчас не имеет координирующего органа и не имеет внятной миграционной политики. В результате все эти статистические данные полная чушь.

 

Даврон Мухамадиев
Даврон Мухамадиев
глава регионального представительства МФОККиКП (Международный Красный Крест и Полумесяц)
Чтобы получить статус беженца, человеку необходимо четко доказать, что у заявителя были обоснованные основания стать жертвой преследования в данном случае по политическим или национальным мотивам. Это непростая процедура, она связана с индивидуальным рассмотрением каждого конкретного случая обращения, целым рядом процедур ФМС, направленных на получение достоверных подтверждений таких опасений со стороны претендентов на этот статус. Если бы Россия давала этот статус всем подряд просто из-за того, только из-за факта вооруженного конфликта, то по такой же аналогии она должна предоставить этот статус и сирийцам, и иракцам, и афганцам в массовом порядке. Во всем мире беженцы и перемещенные лица - это особая категория лиц. В экстремальной ситуации, да и еще под воздействием СМИ и общей заботы, которую проявляют жители принимающей стороны, у них формируются завышенные ожидания от того, что их ждет в России. Многих украинцев безвозмездно принимают у себя в домах местные жители, однако на просьбу о совместных усилиях по ведению домашнего хозяйства, беженцы порой отвечают отказом и предпочитают возвращаться в лагеря». Разногласия разные: от чисто бытовых о помощи по хозяйству, на что некоторые из гостей отвечают «не будем помогать, ведь мы же беженцы», до просто абсурдных «почему мне сигарет не привезли.

 

Владимир Мукомель
заведующий сектором Института Социологии РАН
Если будет установлен прочный мир, то в течение считанных недель вернутся в свои дома. Все будет зависеть от развития событий во внешней политике. Есть конечно часть людей, которые поверили официальной пропаганде, что все будет у них в шоколаде. Но жители Восточной Украины они советские люди, они понимают, что есть слова и есть дела. В России постоянно находилось более полумиллиона украинцев, и естественно, что ситуация в России никогда не была для них секретом. Все понимают, что надеяться надо на свои силы. Если конфликт затянется, то им придется выбирать: остаться или вернуться. Оставаясь здесь они вынуждены будут легализоваться. И если пока они могут найти места работы, то в конце года - это будет зависеть от экономической ситуации в России. Но это выбор нужно будет сделать уже сейчас, ведь скоро холода, а лагерь для приема беженцев не рассчитан на холодное время.

 

Раиса Еркова
Раиса Еркова
экс-начальник ликвидированного Центра по оформлению приглашений иностранных граждан юридическими лицами
О работе фирм-посредников я знаю не понаслышке, в обязанности центра также входил контроль за их деятельностью. Обычно такие фирмы могли оформлять приглашения иностранцам для въезда на определенную территорию, но на самом деле, эти люди просто растворялись в разных регионах. Такие фирмы за мзду незаконно оформляли приглашения и люди массово въезжали в Россию. Отсюда и шла та же самая нелегальная миграция. Мы жестко это пресекали. Нас незаконно ликвидировали, чтобы поставить везде своих людей и установить коррумпированную систему. Результат мы легко видим сегодня.

 

Дмитрий Орешкин
независимый политолог
В российско-украинской информационной войне также велика роль интернета. В соцсетях вращается множество ссылок на однозначно пропагандистские сайты типа украинского «Цензор.нет» или российского «Русская весна». 
На обоих сайтах бьют в барабаны, обвиняя противоположную сторону в самых жестоких военных преступлениях. Мне как наблюдателю любопытно следить за такими ресурсами, потому что они очень четко дают понять, какая информационная операция набирает обороты. Так, по публикациям о «предателе Суркове» или «предателе Кургиняне» можно было судить о том, на какие политические силы в России Кремль делает ставку, а на какие эту ставку делать перестает.
 
Для поиска достоверной информации эти ресурсы точно не подходят. Но в том-то и дело, что массовая аудитория русскоязычного интернета не видит отличий между более или менее объективными СМИ и откровенно пропагандистскими. На этом и строится пропаганда.

 

Владимир Жарихин
Владимир Жарихин
заместитель директора Института стран СНГ
Российская пропаганда вынуждена больше опираться на реальность, потому что к ней на международном информационном поле меньше доверия. Украина в этом смысле находится в более выигрышном положении. Ее поддерживают западные СМИ, которые таким образом тоже участвуют в информационной войне на стороне Киева. Таким образом, украинская пропаганда сегодня добилась больших успехов на международном поле.
 

Российская пропаганда также достигла важной задачи — укрепить поддержку власти внутри страны и сплотить население вокруг определенного понимания конфликта на Украине. Об этом свидетельствует, например, рост рейтинга Владимира Путина. Однако российская пропаганда ограничена в своем влиянии: она действуют только на русскоязычную аудиторию. Англоязычный телеканал Russia Today при всем уважении просто не может меряться с западными СМИ по информационной подаче.

 

Владимир Скачко
главный редактор газеты «Киевский телеграф»
Украинское общество пока к миру не готово. В нем борются две взаимоисключающие тенденции. С одной стороны, растет понимание того, что война бессмысленна и из нее нужно искать выход.  Эта тенденция нарастает благодаря растущему количеству гробов, которые приходят из зоны так называемой АТО. С другой - через СМИ пропагандируется идея войны до победного конца.

 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив