Анализ морской геостратегии Китая приобретает более системный характер, если в нем присутствует сравнительный аспект. Анализ геостратегических цивилизационных движений на пространственной оси Восток-Запад позволяет нам высказать мнение, что между западной и китайской морской геостратегией в историческом плане существовало значительное отличие. 

Западная геостратегическая мысль принципиально базировалась на агрессивных и экспансионистских целях. Ее глобальная геополитическая направленность, сформировавшаяся в историческом прошлом, в наше время проявляется в еще более выраженной форме. Яркий представитель западной геостратегической мысли английский геополитик Сэр Халфорд Маккиндер (1861-1947 гг.) развивал в своих трудах теоретические экспансионистские идеи, проецируя им в глобальном измерении. Появившаяся в результате жестокой борьбы за существование и длительного периода частых войн эта теория покоится на признании внешней экспансии, как главном военно-политическом средстве, способствующем выживанию государства-нации.

 

Каждое суверенное государство с учетом своего ресурсного потенциала уделяет исключительное внимание выстраиванию периферийных контролируемых зон для поддержания на приемлемом уровне своей безопасности. В отличие от оборонительной стратегии другая, и отличная от нее - геостратегическая теория, выстраиваивается на агрессивной и экспансионистской основе. После Великой эпохи географических открытий XV века азартная гонка с участием главным образом европейских государств по захвату заморских колоний и ускоренного формирования колониальных империй развернулась в глобальном масштабе.

 

В то же самое время западная геостратегия уделяла большое внимание разработкам в области безопасности как на суше, так и на море. И даже представители «континентальной школы», такие как Маккиндер, проводя сравнительный анализ морской и сухопутной силы, пришли к выводу, что человеческая история являлась фактически борьбой между сушей и морем. Другой геополитик англо-саксонской школы, американский адмирал Мэхен, наоборот, был представителем «доктрины морской силы». В своих работах он уделял даже еще большее внимание глобальному антагонизму между сухопутной и морской силой, проповедуя идею о том, что морские страны стремятся контролировать прибрежный пояс огромного Евразийского континента.

 

Сторонники современной школы морской силы делают акцент на глобальных проблемах ведущих держав мира, их морских стратегических коридорах и контроле за континентальным шельфом. В целом западные военные геостратеги исторически не проявляли склонности аппелировать исключительно к континентальной силе по сравнению с морской и в основном разрабатывали теории объединенной континентальной и морской мощи.

 

Морская геостратегия Китая в XXI веке

   

Распад Советского Союза и крах коммунистической мировой системы в конце XX в., а также события в Америке 11 сентября 2001 г. вызвали фундаментальную трансформацию международной геополитической картины мира и оказали глубокое влияние на глобальное геостратегическое положение Китая. В то же время эти события предоставили исторические возможности для развития морской геостратегической мысли. Наряду с быстро развивающейся экономикой Китая, экономики Тайваня, Гонконга и Макао, исторически входивших в сферу экономических, торговых и финансовых интересов западных стран, проявили тенденцию постепенной интеграции с материковым Китаем, формируя таким образом большой китайский региональный экономический рынок.

 

Такое развитие экономических и геостратегических отношений привели к изменению традиционной геополитической картины этого региона. В то же время геостратегическая окружающая среда вдоль границ Китая явно улучшалась. В конце XX века Китай последовательно и успешно завершил международные переговоры по демаркации границы с соседними странами и подписал «Договор о дружбе и сотрудничестве» с Россией. Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) с ведущей ролью Китая и России, действуя на основе принципов взаимного доверия, равенства и сотрудничества и опираясь на «Новую концепцию безопасности», выступила инициатором и исполнителем модели регионального сотрудничества.

 

В 2003 году Китай и Индия подписали «Декларацию о принципах взаимных отношений и всеобъемлющем сотрудничестве» В подтверждение договоренности впервые в истории военно-морские силы обеих стран провели совместные учения. Тем временем Китай, по-прежнему придерживаясь многосторонней дипломатии, подписал «совместную декларацию о двухстороннем сотрудничестве» с Пакистаном. На совещании высших руководителей государств Большого субрегиона реки Меконг в столице Камбоджи, Пномпене, состоявшегося 25 сентября 2002, и на совещании руководителей стран АСЕАН (Ассоциация государств Юго-Восточной Азии), Китай одобрил позицию АСЕАН по устранению глубоко укоренившейся в международной политике теории о китайской угрозе. Эта теория покоилась на предположении, что обеспечение экономического развития может дестабилизировать периферийную окружающую среду. Кроме этого Китай одновременно опубликовал «Декларацию о недопущения конфликтов в отношении китайской принадлежности островов Спратли». В 2003 году, на Конференции на уровне министров форума АСЕАН и на конференции Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), Китай официально присоединился к Договору о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии. Кроме этого Китай и АСЕАН подписали соглашение о торговле, а также инициировали диалог по проблемам безопасности и сотрудничества.

 

В целом, при некотором временном ослаблении напряженности в мире, гегемонизм и силовая политика по-прежнему существуют и остаются основными причинами угроз для стабильного мира в глобальном и региональном масштабах. Военно-политическое руководство Китая признает, что существует много факторов неопределенности в обеспечении безопасности вдоль границ Китая, особенно в морском измерении. В частности, Китай сталкивается с концентрацией военного потенциала ряда стран в Азиатско-Тихоокеанском регионе на своих протяженных морских флангах. Таким образом, геостратегическая компонента китайской внешней политики остается потенциально напряженной и неопределенной.

 

Поскольку в этом морском регионе и более обширном стратегическом регионе, включающем периферию Евразийского субконтинента, существуют противоречия, они по-прежнему остаются критическими географическими зонами, где происходит глобальная конкуренция между великими державами. С геостратегической точки зрения, китайский «хартленд» (в терминологии Маккиндера) главную угрозу испытывает со стороны моря, хотя при этом и стратегические выгоды от экономического развития все больше зависят от того же моря. Соединенные Штаты развернули мощные ВМС и ВВС в Западной части Тихого океана и сформировали стратегическую систему военных баз на первом и втором островных эшелонах. Эти эшелоны включают: Японию и Южную Корею, контролирующих северное направление; Филиппины, Австралию и Новую Зеландию, удерживающих южное направление; и Гуам - как передовую базу в центре Тихого океана. Более того, ситуация вдоль морской границы Китая является весьма изменчивой. Побережье Китая тянется от границы с КНДР на севере до Вьетнама на юге и имеет длину 14500 км. Китай омывается Восточно-Китайским морем, Корейским заливом, Жёлтым морем и Южно-Китайским морем. Остров Тайвань отделён от материка Тайваньским проливом.

 

На всем протяжении морских границ от Корейского полуострова и Тайваньского пролива до островов Спратли в Южно-Китайском море существует множество факторов неопределенности. Морские противоречия между Китаем и соседними странами и регионами являются довольно сложными. Новый базовый документ под названием «Руководящие принципы обороны сотрудничества США и Японии» в ситуации, складывающейся в районах вокруг Японии, расширил геостратегическое пространство, включив в него Тайвань и районы Южно-Китайского моря. С другой стороны, северо-корейский ядерный кризис инициировал начало цепной реакции с появлением атомных планов у Японии и Южной Кореи, что может радикально повлиять на изменение морской геостратегической позиции Восточной Азии. Несмотря на то, что Индия улучшила свои отношения с Китаем, она в настоящее время ускоренными темпами наращивает свой ракетно-ядерный потенциал на материке и военно-морские силы в Индийском океане, одновременно усиливая стратегический интерес к Южно-Китайскому морю и Молуккскому проливу.

   

Островные цепи и «цветные воды».

 

Развитие морской стратегии Китая, вызванной глобальной интеграцией, неизбежно приводит к расширению стратегического влияния морской геостратегической составляющей. При решении проблем международной безопасности Китай учитывает взаимодействие как на уровне международного сотрудничества, так и на уровне разрешения территориальных споров, подчеркивая при этом, что все меры безопасности должны приниматься в интересах обеспечения коллективной безопасности.

 

Ниже дается описание различных точек зрения руководства КНР на роль ВМФ Китая (ВМФК), с акцентом на китайские концепции и назначение военно-морского флота. Концепции включают активную оборону, задачи и действия в оффшорной (прибрежной) зоне, использование «островных цепей», как стратегических разграничителей, и использование флота, действующего в «голубой воде» (т.е. в открытом море) в качестве силового фактора. После этого делаются оценки способности ВМФК по выполнению своей миссии на основании описанных концепций.

 

В настоящее время Китай активно работает в сфере расширения и модернизации своего военно-морского потенциала. Подобная активность вовсе не удивительна, поскольку она отражена в терминах классической морской стратегии, при условии оффшорных территориальных споров, концентрации экономического роста в прибрежных регионах и возрастающей зависимости на протяженных линиях морских сообщений (ЛМС).

 

В 1950-х годах офицеры ВМФ Китая, помимо трудов Председателя Мао и Ден Сяопина, изучали труды классиков западной морской стратегии, включая труды американского адмирала Альфреда Тейяра Мэхена. Однако современная китайская морская геостратегия обычно связывается прямо или косвенно с именем генерала Лю Хуациня, бывшего командующего ВМФ Китая и вице-председателя Центральной военной комиссии в период с 1988 года по 1997 гг. Характерно, что генерал призывал к расширению военно-морских операций в направлении от прибрежной обороны к активным оффшорным операциям. В своих работах он обосновывал концепцию, в терминах трехстадийного процесса развития морской доктрины применительно к двум стратегическим морским зонам, имеющим жизненное значение для Китая.

 

В первую стратегическую зону им была включена цепь островов, в виде условной линия с включением Курильских островов, Японии (Хоккайдо, Хонсю, Сикоку, Кюсю, Окинава и др.), островов Рюкю, Тайваня, Филиппин, Индонезии (от Борнео до Натуна Бесар).

 

Следует особо подчеркнуть, что перспективное присоединение Тайваня к материковому Китаю является для руководства Китайской Народной Республики самым важным приоритетом обеспечения национальной безопасности страны. После успешного решения этой амбициозной и стратегической задачи должен последовать пересмотр границ первой островной линии, расширенной далее на восток от Тайваня, предположительно на 200 морских миль от материка. Эта первая островная цепь с прилегающими морскими территориями охватывает Желтое море, касаясь морских границ Кореи и Японии, западной части Восточно-Китайского и Южно-Китайского морей, с распространением вглубь юго-восточной Азии. Реализация этой цели касается многих морских национальных интересов Китая, включая концентрацию инвестиций в экономику территорий вдоль побережья, оффшорные территориальные претензии, морские ресурсы и прибрежную оборону. Морские геостратегические планы охватывают территорию, простирающуюся на расстояния в диапазоне примерно от 200 до 700 м. миль от материка и включают Тайвань и острова в Южно-Китайском море, которые Китай считает своими суверенными территориями.

 

Вторая островная цепь в рамках морской геостратегии включена генералом Лю во вторую стратегическую морскую зону - условная линия в направлении «север-юг» от Курил через Японию, Бонин, Марианские и Каролинские острова и Индонезию. Эта цепь островов предполагает даже еще большие амбициозные цели по сравнению с первой островной цепью, поскольку она включает в себя морские территории на расстоянии примерно 1800 м.миль от китайского побережья, включая большую часть Восточно-Китайского моря и морские линии коммуникаций Восточной Азии.

 

Третий этап амбициозной морской геостратегии генерала Лю предполагает превращение ВМФ Китая в глобальную силу, опирающуюся на авианосные ударные группировки, развертывание которых планируется на середину XXI столетия. На этом этапе ВМФ Китая вместе с авиацией морского базирования должны быть во много раз увеличен по сравнению с существующим потенциалом. Параллельно, глобальные ВМС должны пополняться атомными подводными лодками с баллистическими ракетами на борту, способными производить пуски межконтинентальных и крылатых ракет для нанесения ударов по наземным целям на стратегическую глубину.

 

Китай в настоящее время имеет только одну ПЛАРБ, «Сиа», и, предположительно, не действующую. Ее преемница субмарина класса 094, вероятно, находится в стадии проектирования, но окончательная дата ее завершения, а также ее тактические характеристики остаются неизвестными. Возможный объем ракетного морского потенциала Китая будет в значительной степени зависеть от пониманием Пекином того, сколько баллистических ракет морского базирования должно быть развернуто, чтобы сформировать эффективное ядерное средство устрашения против возможных противников, включая Соединенные Штаты.

 

Текущая военно-морская модернизация Китая почти всегда обсуждается в терминах доктрины генерала Лю. Однако не бесполезно задать вопрос, что произойдет, если его морская стратегия не будет окончательно принята военно-политическим руководством КНР? Что, если «китайский адмирал Мэхен» будет воспринят в Пекине как «китайский адмирал Тирпиц», при его стремлении делать больше упор на теоретические проекты ради обслуживания внутренней сиюминутной политики, чем для будущих морских операций? Напомним, что одним из ключевых мест в судьбе доктрины адмирала Лю является Тайвань. Следует иметь в виду, что этот остров является важнейшей целью морской стратегии Пекина, поскольку присоединение острова к материковому Китаю может стать концом или началом китайской военно-морской экспансии.

 

В своей доктрине активной обороны генерал Лю предлагает следующие стратегические направления:

 
  • Упорная оборона вблизи побережий,
  •  
  • Мобильные военные операции,
  •  
  • Различные формы внезапных атак мобильными силами на море.
  •  

Такая стратегия, по-видимому, была взята им непосредственно из трудов Мао Цзедуна, из которых, вероятно, следовали четкие указания, относящиеся к удовлетворению запросов внутренних политических и военных заказчиков – идеологов Коммунистической партии Китая и руководства НОАК – в интересах морской стратегии.

 

Фактически, резкая критика идейного наследия Мао Цзедуна со стороны пришедшего к власти нового политического руководства, вероятно, повлияла на прежний стиль стратегического мышления ВМС Китая. Так например, активная оборона, являвшаяся одной из базовых стратегий Мао, подвергалась серьезному обсуждению уже в середине 1930-х, когда армия под командованием Великого кормчего боролась с превосходящим врагом на относительно неопределенной территории с размытыми географическими границами. На уровне оперативного искусства Мао описывал преимущества военных действий на внутренних театрах военных действий, которые позволяли ему «выбирать наиболее выгодный географический ландшафт и вынуждать противника бороться на своих условиях.» НОАК должна была «выбирать для нападения наиболее слабые вражеские группировки». Мао доказывал, что при нападении на разрозненные подразделения вражеских войск необходимо «всегда концентрировать максимальную ударную силу». Для достижения победы на полях сражений Мао настаивал на тактике «мобильной войны».

 

Мао делал акцент на подвижности, неожиданности, рассосредоточенности, гибкости и концентрации боевых сил, наносящих «жалящие» удары по противнику с сохранением собственной инициативы. Мао говорил: «Нападение должно осуществляться по нашей инициативе и с подготовкой такой атаки, с помощью которой мы можем выиграть.» Характерно, что он не рассматривал «оборону» как пассивную тактику. Следует заметить, что установки Мао все еще популярны у стратегов ВМС КНР, и китайский военно-морской флот сохраняет приверженность морскому эквиваленту «внутренних морских коммуникаций». В случае военно-морского конфликта в Восточной Азии, ВМС Китая почти неизбежно могут столкнуться с превосходящими морскими и воздушными силами противника на сравнительно неограниченной географической территории и тем самым оказаться зависимыми от подвижности, инициативы, и неожиданности при достижении своих целей.

   

Особое значение суши и оффшорных территорий

   

Суша является сухопутной территорией государства, в то время как морские акватории рассматриваются как морская территория государства. Площадь сухопутной территории современного Китая составляет 9,6 млн. кв. км., и занимает четвертое место в мире после России, США и Канады. По этому показателю Китай является великой континентальной державой. Но морская территория Китая также чрезвычайно велика. На основании положений «Международной конвенции ООН по морскому праву» Китай имеет юрисдикцию и властные полномочия на три миллиона кв. км. морских пространств. Это суммарно эквивалентно географическим размерам двадцати провинциям Шаньдун или тридцати провинциям Цзянсу.

 

Прибрежные воды и территории континентального шельфа в сумме занимают 273 млн. га. Эта территория более чем в два раза превышает все орошаемые площади Китая. Для прибрежных государств в равной степени важно развитие суши и морских территорий. В отношении Китая с самым большим в мире населением (более 1 млрд.350 млн. человек) и относительно дефицитными ресурсами, море имеет даже более важное стратегическое значение для поддержания устойчивого развития страны. С уменьшением земельных ресурсов, море может также служить в качестве стратегической ресурсной территории.

 

Китай является великой морской державой. У него чрезвычайно протяженная береговая линия, многочисленные острова, обширные контролируемые китайскими властями водные пространства и огромные биоресурсы океана. В течение нескольких прошедших лет Китай стал одной их мировых энергетических стран-потребителей гидратов метана, резервы которого у Китая огромны. Страна в течение длительного периода демонстрировала всему миру высочайшие темпы экономического развития, поддержание которых в значительной степени будет зависеть от использования морских ресурсов. В то же самое время море является важной составляющей для участия страны в международной конкуренции. Море представляет собой главную артерию в международной торговле. Вместе с ускоренным процессом экономической глобализации китайская морская экономика движется в направлении к богатым и еще не освоенным ресурсам мирового океана.

 

По предварительным прогнозам, к 2020 г. морская торговля Китая превысит 1 трлн. долл.. Может возникнуть необходимость импортировать 75% потребностей в нефти из-за границы. В связи с этим современный морской транспорт становится жизненно важным для национального существования и развития страны. В то же самое время морская экономика обладает гигантским потенциалом развития. Было образовано более 20 кластеров, объединяющих группы промышленных производств. В 2001 г. базовая морская индустрия составила 3,4% от общего ВВП, достигнув 5% к 2010 г., став, таким образом, важной отраслью в общей структуре национальной экономики.

 

Быстрое развитие морской экономики предполагает формирование экономических зон вдоль прибрежного пояса Китая с включением континентального шельфа, а также управление морскими экономическими зонами и международными зонами по добыче минерального сырья на морском дне, объединенных в единую морскую экономическую зону. Одновременно будет продолжаться развитие внутриконтинентальной экономики путем формирования огромных океанических провинций, стран и городов с включением восточных регионов Китая на базе модернизации и системного формирования мобильных трудовых ресурсов.

 

В работах китайских и западных военно-морских теоретиков особое место отводится прибрежным территориям. Ими выделяются следующие характеристики.

 

Во-первых, отмечается важность расстояний, которые должны быть количественно определены и включены в планы стратегических операций. Пространственные диапазоны простираются от строго береговых операций в пределах 100 м. миль береговой линии до 700 м. миль, необходимых для патрулирования островов Спратли в Южно-Китайском море.

 

Во-вторых, концепция береговой обороны может быть связана с радиусами действия систем вооружения НОАК. Китайские береговые системы ближнего радиуса действия включают в себя три типа ракет класса «поверхность-поверхность»: HY-2, с диапазоном 52-м.миль; HY-4 (84-м.миль); и, возможно, C-601 (до 54,5 м.миль). Возросший опыт в патрулировании морских территорий для морской авиации НОАК и ВВС НОАК является еще одним важным фактором обеспечения безопасности страны. Новейшие китайские самолеты российского производства Су-27 и Су-30, имеют боевые радиусы 800 и 1600 м.миль., соответственно. Бомбардировщик B-6 ВВС НОАК имеют боевой радиус 1700 м.миль. Баллистические ракеты покрывают межконтинентальный диапазон.

 

В-третьих, под оффшорами могут пониматься островные территории, на которые распространяются притязания Китая. Самыми отдаленными из них являются острова Спратли в южной части Южно-Китайского море на расстоянии около 700 м.миль от морских баз ВМФ Китая на острове Хайнань.

 

В-четвертых, возможные противники также могут быть связаны с военно-морскими амбициями Китая. Так Южная Корея, Япония и Тайвань находятся в непосредственной близости от Китая (в пределах 100 м.миль) и входят в первую островную цепь. С другой стороны Индия и Соединенные Штаты Америки представляют географические проблемы совершенно других масштабов. Это объясняется тем, что Китай не имеет морских или воздушных возможностей угрожать их стратегическому превосходству, за исключением ракет среднего радиуса действия, потенциально нацеленных на американские военные базы в Японии (в частности на Окинаве) и Южной Корее, входящих в первую островную цепь. Однако Пекин, возможно, рассматривает континентальные территории Соединенных Штатов в общей оборонной доктрине как составную часть морской геостратегии с использованием средств информационной войны, а также сил специального назначения и неконвенционального оружия.

 

Оффшорная оборона является фундаментальной гарантией морской безопасности государства. Еще в 1970 году Ден Сяопин сформулировал китайскую стратегию подготовки для боевых действий на оффшорных морских театрах, поскольку главная задача китайской морской стратегической обороны до этого касалась главным образом прибрежных операций.

 

Это было сделано с целью разработки стратегических руководящих принципов для ВМС Китая, включающих сферу суверенитета Китай в территориальных водах и на островных территориях. Руководство также охватывает все морские районы, над которыми Китай осуществляет юрисдикцию согласно международному морскому праву. Отличительной особенностью морской стратегии, основанной на базе «оффшорной обороны», является реализация целей национального объединения с Тайванем. Как уже упоминалось выше этот остров занимает важнейшее место в защите морских интересов Китая. Для обеспечении указанных целей флот должен быть готовым как на участие в региональных морских сражениях, так и в операциях по нейтрализации угроз противника. В соответствии с требованиями национальных интересов и развития потенциала для участия в боевых морских операциях, китайское военно-политическое руководство планирует постепенно расширять сферы военно-морской стратегической обороны. Однако, несмотря на то, что в направлении Южно-Китайского моря протяженность морских территорий простирается до 1600 м. миль от материкового Китая, зона военно-морской стратегической обороны все еще ограничена первой цепью островов.

   

Усиление международного влияния КНР на базе морской геостратегии

   

Китай играет активную роль в шестисторонних переговорах по ядерной проблеме Северной Кореи и сотрудничает также с ее соседями. С рядом стран, членами АСЕАН, Китай прилагает активные усилия для улучшения своего морского геостратегического присутствия в этом регионе. Путем сотрудничества с рядом стран в течение 1990-х г. Китай начал строительство порта и причальных объектов в восточной части Индийского океана в Бирме (Мьянме), развернул работы по улучшению водных путей в бассейне реки Меконг с целью стратегического доступа к мировому океану из южных и юго-восточных провинций Китая. В 2003 году Китай подписал соглашение с Россией об аренде порта на Дальнем Востоке в устье реки Туманган (12)

 

На побережье Макран в юго-западной части Пакистана Китай инвестировал 1 млрд. долл. в строительство глубоководного порта Гвадар с целью организации крупного торгового и транспортного терминала для стран Центральной Азии и одновременного расширения своего геостратегического присутствия в районе Индийского океана. Проникновение Китая в традиционное индийское и западное геополитическое пространство с выходом на побережье Индийского океана и прилегающих к нему морей с помощью флангового охвата Индии - с одной стороны через Пакистан и с другой стороны через страны Индокитая - естественно вызывает глубокую озабоченность и тревогу Индии, а также и Соединенных Штатов. Экспансия Китая тревожит Соединенные Штаты даже в большей степени из-за их присутствия на Ближнем Востоке. На Бахрейне (Манана) в Персидском заливе находится штаб-квартира 5 флота США, в Индийском океане присутствует 7-й флот США, а в центре Индийского океана на о. Диего-Гарсия разместилась военно-воздушная база стратегической авиации, которая может наносить массированные воздушные удары с использованием ядерного и высокоточного конвенционального оружия по целям на территориях всех стран Ближнего Востока и юго-восточной Азии. В течение последних нескольких лет Китай предоставлял внушительную помощь странам в южной части Тихого океана и активно участвовал в укреплении экономических и торговых связей. Китай, особенно после вступления во Всемирную торговую организацию, способствовал укреплению экономического и торгового сотрудничества со многими странами Африки и Карибского бассейна. Все эти достижения во внешнеэкономических связях способствовали развитию морской геостратегии Китая.

   

Стратегические интересы Китая в Индийском океане

   

В качестве примера современной китайской экспансии в регионах Восточного полушария ниже представлены мнения и предложения, рассмотренные на Семинаре по проблемам Индийского океана, проходившего в феврале 2010 года в Бангалоре с участием представителей Азиатского центра (Бангалор) и Индийского Совета по международным делам (Нью-Дели). Участники Семинара выделили главные угрозы безопасности индийским интересам в Индийском океане, обусловленные тремя факторами: постепенным сокращением индийского политического влияния в этом регионе; возрастанием китайской экспансии и неконтролируемой активностью сомалийских пиратов.

 

Опасения Индии связаны с возросшей китайской экспансией в отношении островных и прибрежных государств в зоне Индийского океана (Мальдивы, Сейшеллы, Маврикий, Шри Ланка, Мьянма, ЮАР, Кения и др.), которые традиционно были сферой интересов и присутствия Индии.

 

Так, несмотря на рост политических и экономических контактов между Мальдивами и Китаем, индийские интересы на Мальдивах пока еще сохраняются. Правительство Мальдивов продолжает сотрудничать с Индией по вопросам усиления способностей противостоять угрозам ее безопасности, которая в настоящее время исходит от таких неправительственных группировок, как джихадистские элементы, опирающиеся на Пакистан, и сомалийских пиратов.

 

То же можно сказать и о Сейшеллах. Несмотря на предложения Китая помочь Сейшеллам в усилении антипиратских действий, предпринятых ранее, правительство Сейшелл продолжает также положительно реагировать и на предложения Индии о сотрудничестве и кооперации, как это имело место в прошлом.

 

Особое место занимает ситуация, связанная с более тесным сближением Маврикия с Китаем после визита президента Ху Дзиньтао в Порт-Луи в феврале 2009 года. Во время своего визита высокий китайский гость объявил о предоставлении Маврикию кредита под низкий процент в 250 млн. долл. для модернизации и расширения местного аэропорта. Президент Ху сказал, что торговля между двумя странами в 2008 году возросла на 11,7% и достигла 323 млн. долл. Он также предложил выгодный заем размером 5,9 млн. долл. и грант в 30 млн. юаней (около 5 млн. долл.). Премьер-министр Маврикия Навинчандра Рамгулам сообщил, что руководители двух стран обсудили возможности дальнейшей китайской помощи для улучшения транспортного сообщения на острове. Он призвал к ускорению создания экономической и торговой зоны к северу от столицы с помощью инвестиции Китая размером в 730 млн. долл. Этот проект под названием «Тианли», должен стать самым крупным среди проектов, финансируемых одним иностранным инвестором на территории Маврикия, позволяющим создать 40 тысяч рабочих мест. В период между признанием Маврикием Китайской Народной Республики в 1972 году и визитом президента Ху в феврале 2009 года общий объем китайской помощи увеличился в десять раз и достиг 1 млрд. долл. Тринадцать китайских компаний участвуют на Маврикии в текстильной, строительной и электронной отраслях промышленности. Экономическая и торговая зона в Маврикии площадью в 521 акров является важнейшей частью того, что Китай называет «ползучей» политикой и стратегией в Африке. Ее цель состоит в использовании Маврикия в качестве стартовой площадки для обслуживания своих проектов в области строительства и бизнеса в Южной Африке. Ожидается, что корпоративные штаб-квартиры китайских компаний, действующих в Южной Африке, будут располагаться в новом коммерческом городе, который Китай будет строить вблизи столицы в рамках своего проекта. Городская зона в современном китайском стиле строится консорциумом в составе «Шанси Тианли Энтерпрайз Ко.,Лтд.», «Шанси Коукинг Коал Групп Ко. Лтд.» и «Тайюань Айрон энд Стил Групп Ко. Лтд.».

 

Замысел этого строительства состоит в том, чтобы со временем превратить Маврикий в южно-африканский Сингапур в целях реализации долгосрочной китайской стратегии на африканском континенте. Поскольку Маврикий не имеет достаточного числа квалифицированных рабочих, удовлетворяющих требованиям проектов с участием китайцев, это дает право Китаю привозить своих собственных специалистов для работы на острове. В результате около 50% иностранной рабочей силы на Маврикии составляют китайцы, превосходящие по численности индийских рабочих.

 

Корпоративный город, строящийся китайцами, будет конкурировать с городом Эбене Сайбер Сити, строящимся с участием Индии. Китайская информационная компания «Хуавей», ведет свою деятельность из Сайбер Сити и обеспечивает финансовое обслуживание китайских компаний в Южной Африке.

 

В статье под названием «Китайское вторжение на Маврикий», опубликованной 25 января 2010 года в лондонской газете FinancialTimes, говорится: «Поддерживаемый китайским государством подход к инвестициям за рубежом отодвигает Индию в сторону на ее традиционном «заднем дворе».» Китай инвестирует 700 млн. долл. в особую экономическую зону на острове Маврикий в Индийском океане с амбициозной целью китайской экспансии на Африканском континенте. Рамакришна Ситханен, вице-премьер Маврикия, заявил, что Китай был «чрезвычайно агрессивен» в достижении своих целей в Африке с использованием Маврикия, предоставляя ему массированные стратегические инвестиции. Он сказал, что китайский «многовекторный подход», который активно сочетает интересы бизнеса и правительственной политики, противоположен более фрагментарному индийскому стилю, который в меньшей степени опирается на государственную поддержку. Отметив прочные отношения с Пекином, он сказал, что правительство Маврикия было способно персонально позвать в гости президента Ху с официальным визитом, для разрешения всех проблем. Участие Китая в делах Маврикия играет ключевую роль в диверсификации традиционной экономики, ориентированной на производство сахарного тростника и туристический сектор, и переходе ее на современные логистические и информационные технологии и финансовое обслуживание.

 

Существуют планы строительства логистического и сервисного центра в экономической зоне, вместе с университетом и океанографическим исследовательским центром. Премьер-министр сообщил, что правительство Маврикия добилось согласия китайцев, что экономическая зона не будет исключительно монополией китайских компаний, но также может быть использована другими компаниями, заинтересованными в инвестициях в этом регионе.

 

Наблюдая постепенную эрозию индийского политического влияния на Шри Ланке, сейчас можно видеть похожую ситуацию и на Маврикии. На протяжении большого периода времени остров находился под индийским культурным и экономическим влиянием. Он продолжает еще испытывать индийское культурное присутствие, однако экономическое влияние становится все более и более китайским. По мере роста китайского экономического присутствия, неизбежно будет нарастать его и политическое давление. В защите коренных государственных интересов, совокупное экономическое и политическое влияние несомненно будет иметь преимущества перед одной лишь культурой.

 

Постепенный упадок индийского политического и экономического влияния в Индийском океане, будет неизбежно сопровождаться непреклонным ростом китайского континентального присутствия в странах этого региона, главным образом благодаря оказания помощи этим странам по развитию их инфраструктуры. В качестве примера можно назвать аэропорт или экономический и торговый город на Маврикии, коммерческий порт и международный аэропорт в Хамбантота на Шри Ланке, расширение и модернизацию порта в Коломбо, строительство дорог, ремонт и строительство железных дорог в других частях Шри Ланки, строительство нового порта в Мьянме. И наконец, прокладка газовых и нефтяных трубопроводов, связывающих портовый город в Мьянме и провинцию Юньнань, с тем чтобы газ и нефть добытые на местах и доставляемые танкерами из Восточной Азии и Африки могли поступать в южную приграничную китайскую провинцию Юньнань, оставив в стороне стратегический Малаккский пролив. В планах Китая - строительство скоростной железной дороги, связывающей Рангун с провинцией Юньнань. Ведутся также переговоры с Бангладеш относительно китайского участия в модернизации порта в Читтагонге и строительстве железной дороги, связывающей Бангладеш и Мьянму. На сегодняшний день Китай является главным иностранным инвестором в Мьянме с общим объемом текущих и будущих инвестиций, превысивших 3 млрд. долларов.

 

Для расширения и усиления своего политического и экономического влияния в Индийском океане Китай имеет ценные преимущества, которыми не обладает Индия, и вряд ли будет обладать ими в обозримом будущем – гигантские валютные резервы и свое абсолютное превосходство в мастерстве по созданию инфраструктур. Все страны этого региона испытывают голод для развития своих инфраструктур. И когда правительства эти стран думают о расширении и модернизации собственной инфраструктуры, они думают прежде всего о Китае, и только потом об Индии.

 

При отсутствии соответствующего политического и экономического влияния в странах этого региона даже самые современные военно-морские силы, создаваемые для доминирования в обширном регионе Индийского океана, могут в конечном итоге получить ограниченное использование. В создании своего берегового присутствия и влияния, Китай взял хороший старт в традиционной индийской океанической зоне. В настоящее время китайский флот по-прежнему не может соответствовать и не будет в состоянии противостоять оффшорному присутствию индийского флота в районе Индийского океана. Однако вполне вероятно, что морские геостратеги в Пекине будут создавать все более сложные проблемы для политического руководства и дипломатии Индии, начав планомерное наступление на этот регион мира.

 

Периодические доклады спекулятивного характера относительно китайских интересов в приобретении военных баз — особенно объектов в регионе Индийского океана - не получили своего подтверждения. Настоящий китайский интерес заключается прежде всего в укреплении своего экономического присутствия в этом регионе. Хорошо известно, что когда возрастает экономическое присутствие, политическое влияние автоматически идет вслед на ним. Остается фактом, что китайцы занимались созданием надежного военно-технического снабжения и налаживанием отношений стратегического характера с Пакистаном, Шри-Ланкой и Мьянмой. Признаки таких отношений также можно увидеть и с Бангладеш. Но являются ли эти отношения частью хорошо продуманной стратегии по приобретению постоянного военного присутствие в этом регионе? В настоящее время отсутствуют какие-либо свидетельства в поддержку такого подозрения. Несомненно, Китай сосредоточен на создании сильного экономического присутствия и уже через него - на сильное политическое влияние. Готовность китайцев наращивать военные поставки и устанавливать дружественные отношения со странами этого региона является тактическим шагом для укрепления их экономического и политического влияния в будущем.

 

Китайцы заботятся о защите своего растущего влияния на суше в этом регионе и тщательно просчитывают каждый шаг в противостоянии с индийским влиянием. Они планируют свои шаги без претензий на более активную стратегию в Индийском океане, а скорее - как ответные действия на запросы о помощи, исходящей от стран этого региона. Однако в независимости от того, делают ли китайцы преднамеренные шаги на подрыв индийского влияния или нет, в конечном итоге будет происходить ослабление индийского влияния в этом регионе.

 

В настоящее время внимание ВМФ Китая сосредоточено преимущественно на Тихом океане. Их усилия направлены на создание концентрированного присутствия в этом регионе военно-морского флота и военно-воздушных сил, с тем чтобы иметь возможность противостоять присутствию Соединенных Штатов, а в конечном итоге - достижению с ними паритета. Создание такого потенциала в Индийском океане еще не стало составным элементом китайской морской геостратегии в краткосрочной или среднесрочной перспективе. Китай пока еще не в состоянии достичь паритета с Индией и США в Индийском океане. Тем более преждевременно говорить о китайской угрозе в отношении военно-морских сил США и Индии в ближайшем будущем.

 

По сравнению с тихоокеанский военно-морской стратегией в Китае ведется сравнительно мало дискуссий относительно стратегии в Индийском океане. Китай пока еще не имеет необходимых материальных ресурсов, позволяющих претендовать на лидерство в регионе Индийского океана, в котором в настоящее время доминируют военно-морские флоты США и Индии. Интересы Китая в настоящее время сосредоточены на защите безопасности своих энергетических поставок и взвешенной поддержке Пакистана как реальной и потенциальной угрозы для Индии.

 

Участие китайских военных кораблей в патрулировании коммерческих и пассажирских судов для их защиты от пиратских атак в западной части Индийского океана и Аденского залива не создает каких-либо неблагоприятных реакций со стороны государств этого региона или стран Запада. Китайская озабоченность по поводу растущих угроз, исходящая от сомалийских пиратов в отношении своих судов и экипажей, воспринимается в странах региона и на Западе с пониманием. Регулярное антипиратское патрулирование, проводимое кораблями ВМФ Китая в этом регионе, не вызывает каких-либо региональных проблем, позволяя китайским ВМС ознакомиться с действующими условиями и проблемами в водах региона и выстраивать отношения между другими иностранными флотами и предлагать китайскую помощь в наращивании военно-морского потенциала.

 

Однако в перспективе может возникнуть вопрос: «Будут ли китайские антипиратские действия использоваться в качестве начального строительного «кирпичика» при планировании Китаем долгосрочной геостратегии в Индийском океане?». Китайцы избегают какой-либо открытой дискуссии по данному вопросу. Делается это ими потому, чтобы не создавать ненужные проблемы в регионе Индийского океана, обусловленные китайской военно-морской напористостью, воспринимаемой разными странами как продолжение их нарастающей активности в Тихом океане. Отдельные мнения можно услышать в сообществе бывших китайских морских офицеров о необходимости создания военно-морской базы в этом регионе в целях удовлетворения материально-технических и рекреационных потребностей судов и экипажей в ходе антипиратского патрулирования. Однако такие голоса не получили одобрения в правительственных и партийных кругах Китая, рассматриваемых ими как несвоевременные. Долгосрочная китайская военно-морская стратегии для региона Индийского океана находится в процессе разработки.

   

Интересы Китая в мировом океане

   

В обозримой перспективе речь идет о начале освоения ВМС НОАК «голубых вод» или океанской зоны. К началу XXI века, по мнению китайского военного руководства, ВМС Китая уже приобрели определенную способность вести боевые действия в ближней океанской зоне, то есть за пределами островов Сенкаку, Тайваня и западнее Борнео. К 2020 году Китай будет стремиться распространить оперативные возможности флота на дальнюю океанскую зону - за Курильские острова на севере, Марианские острова и Папуа-Новую Гвинею на юге. А в середине XXI века ВМС НОАК, согласно перспективной программе их развития, должны действовать во всех районах мирового океана с развертыванием соответствующих корабельных группировок боевой службы.

 

Китайцы уже стараются обозначать свое военно-морское присутствие далеко за пределами территориальных вод. Так, в 1997 году два ракетных эсминца в сопровождении танкера-заправщика совершили дальний поход с визитами на Гавайи, в порты Мексики, Перу и Чили. Одновременно с этим другая эскадра, состоящая из ракетных эсминцев и фрегатов, посетила Филиппины, Таиланд и Малайзию. А в 2002 году ракетный эсминец «Циндао», сопровождаемый танкером, совершил первый в истории китайского военного флота кругосветный поход, обозначив тем самым способность ВМС НОАК демонстрировать свой флаг в любом районе мирового океана. В частности, Китай проявляет большую активность по строительству ледокольного флота для своего присутствия в водах Антарктиды и Северного ледовитого океана, включая российскую Арктику.

 

Возрастающая военно-морская активность Китая направлена, среди прочего, на обеспечение безопасности стратегически важных для него морских путей транспортировки сырой нефти из Персидского залива. 80% этой нефти поступает в нефтяные терминалы китайских портов через Малаккский пролив. По примеру ведущих западных держав (США, Великобритании, Франции) китайцы стремятся обзавестись цепочкой военно-морских баз в дружественных Пекину государствах Юго-Восточной и Южной Азии.

 

ВМФ является морской составляющей вооруженных сил государства, играющим важную международную роль в силу того, что военное корабли представляют собой символы государственной мощи и власти. Военные корабли не только осуществляют администрирование водных территорий, находящихся под юрисдикцией Китая, но также могут действовать в качестве «мобильных территорий» и свободно осуществлять плавание в мировом океане. Такая особая характеристика ВМФ говорит о том, что военно-морские миссии не ограничиваются оффшорной обороной.

 

Оборона зоны открытого океана является важным геостратегическим щитом для обеспечения долгосрочных национальных интересов. В конце XX века системы вооружения некоторых ведущих держав мира развивались чрезвычайно быстро, тем самым быстро превращая военные разработки других государств в «технологический хлам». В будущем некоторые морские державы планируют использовать дистанционное оружие для нанесения ударов в глубинные районы Китая. Многокомпонентный, системный, масштабный и скрытый характер военно-морских сражений является благоприятным для концентрации военной силы, ее мобильности, выбора направления ударной силы и осуществления внезапной атаки.

 

В будущем компьютеризированные морские войны будут носить бесконтактный и нелинейный характер, в частности, с использованием оружия на базе современных ИТ-технологий, оружия космического базирования и ультрасовременного концептуального оружия и т.д. Такое оружие может осуществлять многомерное высокоточное поражение целей на морских пространствах за пределами первой островной цепи и угрожать важным политическим, экономическим и военным целям на стратегической глубине континента. Угроза морской безопасности будет исходить из открытого океана. Это обстоятельство ставит перед флотом Китая задачу уделять самое пристальное внимание открытому океану и совершенствовать свой потенциал для проведения боевых операций на внешней линии с целью создания надежного оборонительного щита для долгосрочной реализации национальных интересов.

   

Столкнувшись с новой и быстро протекающей революцией в военном деле, руководству военно-морскими силами Китая в целях адаптации к требованиям национальных интересов предстоит сделать стратегический выбор с системной точки зрения, включив в свое рассмотрение взаимодействие морского, наземного и космического пространств, объединив их в общем геостратегическом единстве.

 

Из структуры геостратегических отношений можно четко видеть, что основная территория цивилизационной мобильности, помимо сухопутных территорий, также включает в себя большие стратегические пространства мирового океана, а также воздушное, космическое и информационное пространства. Они не принадлежат какой-либо нации или государству, а скорее всего являются глобальными переходными коридорами и называются «пространствами общего пользования» или общечеловеческими территориями.

 

Мировое морское пространство состоит из нескольких зон, включая внутренние воды, на которые распространяется национальный суверенитет по контролю и управления, и международные воды. Международные воды, на которые не распространяется суверенитет государств, находятся за пределами 200-мильной исключительной экономической зоны (ИЭЗ) территориального моря и зоны континентального шельфа, не превышая 350 м.миль от береговой линии государств, включая морское дно на глубине 3000-3500 метров и более, а также срединную и глубоководную часть океана, являющейся «международным морским дном». К этому надо добавить также «международные судоходные каналы», находящиеся за пределами национальных территориальных вод. Помимо Антарктики, почти каждый участок суши на Земле имеет явную национальную или международную юрисдикцию. В то время как «международное морское пространство» выходит за рамки национальных суверенитетов, занимая при этом общую площадь, составляющую 64,2% от общей площади мирового океана (около 231 млн. кв. км.).

 

Эта территория рассматривается как открытое водное пространство –море, свободное для всего человечества. Все страны могут пользоваться им на равных правах. В международных делах Китай участвует в глобальной морской научно-исследовательской деятельности, активно развивая науку об океане и осуществляя технологическое сотрудничество по решению морских проблем с другими странами. У Китая существуют многочисленные национальные интересы в «международном морском пространстве» и «международных судоходных каналах». Маршруты китайского морского транспорта охватывают все континенты и все океаны, проходя через все важные международные проливы. У Китая накоплен опыт работы более чем с 600 портами в более чем 150 странах и регионах мира. Китай является пятым из ведущих мировых инвесторов в международных проектах по освоению морского дна. В 1991 году с разрешения международного органа по морскому дну при ООН Китай приобрел 75 тысяч кв. км., для проведения специальных совместных исследований в Тихом океане к юго-востоку от Гавайских островов и на этой территории обладает международными правами разработки морского дна в целях добычи богатых металлических конкреций.

 

Морские технологии и экономика Китая постоянно совершенствуются, и его национальные интересы распространяются по всему мировому океану. Для обеспечения защиты деятельности Китая в мировом океане к военно-морскому флоту предъявляются соответствующие требования. Общее пространство военных действий оказывает серьезное влияние на стратегию морской войны. Важным фактором в выборе географической ориентации является развитие космических технологий, включая атмосферу Земли и космическое пространство. Космос для мировых держав стал «горячим» местом в гонке по захвату стратегического превосходства при подготовке к будущим войнам. Космическое оружие может не только наносить удары по спутникам противника в космосе, но также может атаковать любые наземные цели из космоса. Такое оружие имеет огромное влияние на характер сухопутных и морских операций. Уже в 1964 году в США была принята доктрина, утверждавшая, что «контроль над космическим пространством означает контроль над всем миром», на базе которой позднее были разработаны программы «Звездные войны» и «Противоракетная оборона» под общим названием СОИ (Стратегия оборонной инициативы). С того времени в стремлении обеспечить абсолютное превосходства в космосе Соединенными Штатами были разработаны новые концепции: «космическое сдерживание» и «использование космического пространства для контроля мирового океана».

 

К 2001 году США разместили в космосе сотни военных и более 150 коммерческих спутников, что составляло в то время около половины спутников всех стран мира. За прошедшие десять лет космическая группировка США значительно пополнилась в количественном и качественном отношениях. Во время войны в Ираке в 2003 году, США использовали более 50 спутников для поддержки военных операций. Министр обороны США Дональд Рамсфелд планировал уделить особое внимание военным разработкам в космосе с проведением миссий по контролю за космическим пространством, потратив на эти цели 165 млрд. долл. в течение 2002–2007 гг. В задачи миссий входило осуществление дистанционных точечных ударов с целью обеспечения решительной победы с помощью размещенных на земле, на море и в космосе специальных платформ, либо путем прямых морских и наземных атак или быстрой войны с минимальными потерями. В космической гонке Китай 15 октября 2003 года успешно осуществил запуск пилотируемого космического корабля Шенчжу-5.

 

Таким образом, Китай стал третьей страной, после России и США, осуществившей запуск человека в космос. Это свидетельствует о том, что национальные интересы Китая распространились и на космическое пространство. В то же время это также показывает, что спутниковая связь, системы глобального позиционирования, радиолокационная техника и системы передачи информации достигли впечатляющих результатов. Все это необходимо для обеспечения защиты Китая, как морской державы.

 

Стратегический выбор ВМС Китая с высокой вероятностью будет направлен в сторону мирового океана, и его морская геостратегическая составляющая будет разрабатываться с учетом общего глобального стратегического пространства. Для подтверждения своего национального суверенитета и нарастающего могущества в мире, устремленного в космический век, ВМС Китая будут ориентированы в направлении глобальных революционных преобразований в военных делах, но с учетом китайской специфики. В то же время китайская военно-морская стратегия будет продолжать преодолевать традиционные взгляды в отношении географической ориентации, внимательно отслеживая развитие космической техники и космических систем вооружений в современных морских войнах в долгосрочной перспективе, и создавая мощный флот, который должен обладать относительным превосходством в космическом пространстве.

 

Для гарантированного ответа на угрозы с моря Китай будет продолжать совершенствовать свою морскую геостратегию, решающую задачи сдерживания противника и обеспечения мира, прогресса и развития в примыкающих к нему регионах мира.

   

ПРИЛОЖЕНИЕ

   

Военно-морской флот Китая

   

По различным оценкам, опубликованным в открытой печати, личный состав военно-морских сил КНР насчитывает около 255 тыс. человек, уступая по этому показателю лишь ВМС США (около 377 тыс.). Для сравнения: в ВМФ России числится 161 тыс. моряков. Обученный резерв ВМС Народно-освободительной армии Китая (НОАК) оценивается в 600 тыс. человек.

 

Китайские ВМС делятся на подводные силы (включая морской компонент ракетно-ядерной триады КНР - атомные подводные лодки стратегического назначения), надводные силы, морскую авиацию, войска береговой обороны и морскую пехоту, в состав которой входят и подразделения специального назначения (боевые пловцы).

 

В настоящее время ВМС НОАК по количеству эсминцев и фрегатов превзошли флоты России, Великобритании и Франции, однако уступая им в качестве, что, несмотря на определенные успехи в модернизации, относится и к китайскому флоту в целом. (см. http://www.sinodefence.com/)

 

Изменяясь вместе с ростом боевых возможностей ВМС, Китайская военная доктрина с военно-морской стратегической компонентой, расширяет оперативные рамки их использования. Еще в середине 1980-х годов ВМС НОАК перешли от осуществления старой стратегии «береговой обороны» (с опорой прежде всего на «москитный флот» (катерные ракето- и торпедоносные силы) к стратегии «обороны в прибрежных водах» (150-600 морских миль от берега). Эта стратегия предусматривает возрастание роли надводных кораблей классов «эскадренный миноносец» и «фрегат» (сторожевой корабль) и дальнейшее наращивание потенциала подводных сил с развертыванием достаточно мощного атомного подводного флота, пока еще находящегося на последнем месте среди современных атомных подводных флотов мира.

   

Структура флота

   

Руководство ВМС НОАК осуществляют главнокомандующий и политкомиссар (оба в звании адмирала) через главный штаб ВМС, находящийся в Пекине. Главный штаб ВМС включает три управления: оперативное, политическое, вооружения и тыла. Организационно в составе ВМС НОАК три оперативных флота:

 
  • Северный (штаб в Циндао),
  •  
  • Восточный (штаб в Нинбо) и
  •  
  • Южный (штаб в Чжаньцзяне),
  •  

В состав ВМС входит также Сунгарийская речная флотилия.

 

Каждый флот имеет военно-морские базы с подчиненными им пунктами базирования, военно-морские районы (районы береговой обороны) с отдельными дивизионами кораблей и катеров, флотилии подводных лодок и надводных кораблей, авиадивизии и отдельные авиаполки морской авиации, полки и отдельные дивизионы береговых ракетно-артиллерийских войск. Флотилии подразделяться на эскадры (бригады) однотипных подводных лодок и надводных кораблей. Флотилии подводных лодок и крупных надводных кораблей подчиняются непосредственно командующим флотами, а флотилии катеров и вспомогательных судов - командирам военно-морских баз.

 

Северный флот действует в операционной зоне от границы с КНДР по реке Ялуцзян на севере до г. Ляньюньган на юге (примерно 35о10’ с.ш.). Эта зона охватывает залив Бохайвань и Ляодунский залив и северную часть Желтого моря. Флот располагает военно-морскими базами Циндао (главная база, здесь же базируются все атомные подводные лодки ВМС НОАК), Люйшунь (база надводных сил) и Хулудао (база дизельных подводных лодок; здесь же строятся атомные подводные лодки.

 

В состав Северного флота входят 1-я флотилия АПЛ лодок, 2-я, 12-я и 62-я флотилии ДПЛ, флотилия эскадренных миноносцев, флотилия фрегатов, флотилия десантных кораблей, флотилия минно-тральных сил, флотилия быстроходных боевых катеров, флотилия судов обеспечения и отряд спасательных судов, Бохайская учебная флотилия, Люгондаоская учебно-тренировочная база флота, учебно-тренировочный центр, Хулудаоская база испытаний военно-морского оружия, испытательный полигон, части береговых ракетно-артиллерийских войск, береговая радиотехническая бригада, а также соединения и части авиации: 1-я и 2-я морские ракетоносно-бомбардировочные авиадивизии, 5-я морская истребительно-штурмовая авиадивизия, 1-й отдельный морской разведывательный авиаполк, группа базовых патрульных гидросамолетов, отдельный морской учебно-тренировочный авиаполк, группа корабельных вертолетов и Шанхайгуанская учебно-тренировочная база морской авиации. Флагманский корабль Северного флота - ракетный эсминец «Харбин» типа «Люху».

 

Операционная зона Восточного флота простирается от Ляньюньгана на севере до острова Нанао (примерно 23о30' с.ш.) на юге, охватывая южную часть Желтого моря, Восточно-Китайское море и Тайваньский пролив. Военно-морские базы флота - Шанхай (Усун, главная база), Нинбо, Сяншань (база дизельных подводных лодок, включая российские лодки класса «Кило») и Чжоушань (здесь базируются ракетные эсминцы российской постройки типа «Современный»).

 

Командованию Восточного флота подчинены 22-я и 42-я флотилии ДПЛ, 3-я, 6-я и 8-я флотилии эсминцев и фрегатов, флотилия десантных кораблей, флотилия минно-тральных сил, две флотилии быстроходных боевых катеров, флотилия судов обеспечения, учебно-тренировочный центр, отряд морской инженерной службы, части береговых ракетно-артиллерийских войск, береговая радиотехническая бригада, 4-я морская истребительная и 6-я морская истребительно-бомбардировочная авиадивизии, отдельный морской учебно-тренировочный авиаполк, морская авиагруппа специального назначения и группа корабельных вертолетов. Флагманский корабль флота - плавучая база подводных лодок «Чунминдао».

 

Операционная зона Южного флота включает акваторию от Тайваньского пролива до побережья Вьетнама, охватывая Южно-Китайское море. Основными военно-морскими базами флота являются Чжаньцзян (главная), Гуанчжоу и Юйлинь (база ДПЛ лодок). Важное значение имеют пункт базирования и аэродром на острове Вуди (Парасельские острова), с которого могут действовать самолеты тактической авиации.

 

Южный флот включает две флотилии ДПЛ, флотилию эсминцев, флотилию фрегатов, две флотилии десантных кораблей, флотилию минно-тральных сил, две флотилии быстроходных боевых катеров, флотилию судов обеспечения, отдельную военно-морскую группу в составе Сянганского (Гонконгского) гарнизона, Донгуанскую учебно-тренировочную базу флота, учебно-тренировочный центр, отряд морской инженерной службы, части береговых ракетно-артиллерийских войск, две береговые радиотехнические бригады (в том числе 3-я, развернутая на острове Хайнань), 3-ю морскую ракетоносно-бомбардировочную, 8-ю морскую истребительную и 9-ю морскую истребительно-бомбардировочную авиадивизии, отдельные морские учебно-тренировочный и военно-транспортный авиаполки, группу корабельных вертолетов, две бригады морской пехоты (1-ю и 164-ю) и гарнизон морской пехоты на Парасельских островах и архипелаге Спратли. Флагманский корабль флота, большой морской танкер-заправщик «Наньчан» (бывший советский танкер-продуктовоз «Владимир Перегудов» типа «Командарм Федько», построенный в 1993 году на Украине и ранее предназначавшийся для торгового флота СССР).

 

В настоящее время для флота России основным «соперником» в регионе становится мощный ВМФ КНР. Опираясь на огромные людские ресурсы НОАК (Народно освободительной армии Китая), военный флот «Поднебесной» в последние годы обрёл необычайную силу, и стал доминировать в своём прибрежном регионе.

 

Согласно сведениям из различных открытых источников на 2005 год в составе ВМС Народно-освободительной армии Китая (НОАК) имелись, одна атомная подводная лодка с баллистическими ракетами (еще одна завершает испытания), шесть многоцелевых атомных и 68 дизельных подводных лодок (плюс до 30 в резерве), 26 ракетных эскадренных миноносцев и 47 ракетных фрегатов, 116 малых противолодочных кораблей, 85 ракетных и девять торпедных катеров, 117 сторожевых (артиллерийских) катеров (без учета речных и малых патрульных катеров), минный заградитель, 69 морских и базовых тральщиков (28 в резерве), четыре радиоуправляемых рейдовых тральщика, 68 больших и средних танкодесантных кораблей, значительное количество малых десантных кораблей и десантных катеров, 10 десантных катеров на воздушной подушке, четыре десантных войсковых транспорта, более 900 самолетов и вертолетов.

 

Если по количеству атомных подводных крейсеров с баллистическими и крылатыми ракетами Китай занимает третье место в мире, после США и России, по количеству эсминцев тоже третье место в мире, после США и Японии, то по количеству фрегатов, ракетных катеров и десантных кораблей Китай вышел на первое место.

 

По количеству дизельных подводных лодок (ДПЛ) Китай имеет абсолютное количественное превосходство. Если к этому добавить подводные лодки КНДР – восточного партнера Китая – это ещё 22 лодки. В итоге получаем – более 82 лодок. Такая армада субмарин способна контролировать все торговые пути и проливы в Тихоокеанском регионе.

 

Министерству обороны России есть над чем задуматься!

   
Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив