Первая мировая война стала поворотным событием, радикально изменившим ход и характер исторических процессов в Европе, открыла последующую эпоху войн и социальных катаклизмов. Несомненно: крупным острым кризисом, ускорившим ее развязывание, явились Балканские войны 1912-1913 гг., перекроившие политическую карту Балканского полуострова. 

Они резко изменили расстановку сил больших и малых государств в этом неспокойном регионе и до крайности углубили их противоречия.

Сербия, отношения которой с Австро-Венгрией еще в начале XX в. были полны конфликтов, значительно увеличила свою территорию. Получив общую границу с Черногорией, Сербия таким образом преградила путь для дальнейшей экспансии Австро-Венгрии в глубь Балканского полуострова. Славянское население Боснии, Хорватии, Герцеговины, находившееся под властью Австро-Венгрии, рассчитывало на помощь Сербии в борьбе за свое национальное освобождение.

За балканскими государствами Сербией и Черногорией стояли великие державы. Естественно, любой, даже самый незначительный, конфликт на Балканском полуострове затрагивал их интересы. Выступление Австро-Венгрии против Сербии неизбежно вело к войне с Россией, кровно заинтересованной в упрочении положения братского православного государства на Балканах. Однако в войну между Россией и Австро-Венгрией, если таковая возникнет, не могли не вмешаться их союзники по военным блокам – страны Антанты и Германия.

Таким образом, любой конфликт на Балканском полуострове неизбежно вел к общеевропейскому и мировому. Как известно, поводом для него послужило Сараевское убийство 15 июня (23) 1914 г., резко обострившее отношения между Сербией и Австро-Венгрией. Последняя решила использовать этот инцидент для нападения на Сербию и через месяц, подстрекаемая германским императором Вильгельмом II, объявила ей войну. Желая помочь братьям-славянам, российский император Николай II объявил мобилизацию. В ответ на это Германия предъявила России ультиматум, который, как известно, остался без ответа. В результате 19 июля (1 августа) Германия, а 24 июля (6 августа) Австро-Венгрия объявили войну России.

Николай II в знаменитых манифестах от 20 и 26 июля (2 и 8 августа) четко обозначил причины вступления нашей страны в войну — защита территории Отечества, его чести, достоинства, положения России среди великих держав, а также защита единокровных и единоверных братьев-славян.

Вскоре в войну были втянуты многие государства, и она приняла мировой характер. Но славянский вопрос на протяжении всей войны был одним из первостепенных факторов, а в конце ее - способствовавшим распаду Австро-Венгерской империи.

По замыслу германо-австрийских правящих кругов начавшаяся Первая мировая война должна была стать «могилой для славянских народов». Не подлежит сомнению, что победа германского блока на многие годы закрепила бы угнетение как славянских народов Австро-Венгрии и Германии, так и вскоре оккупированных ими Сербии и Черногории. Но агрессивным замыслам Австро-Венгрии и Германии не суждено было сбыться. Россия, единственная великая православная держава, сорвала германский план «молниеносной войны».

Начало спровоцированной Германией Первой мировой войны затронуло такие струны национального самосознания нашего народа, что на время царский режим даже получил кредит доверия со стороны российского общества, тем более что только он мог организовать отпор врагу. И это произошло несмотря на то, что не забылись не столь уж давние кровавые события Первой русской революции 1905-1907 гг. Русские солдаты ощущали себя частью славянства. Они шли на защиту братьев-славян и своей земли. Да и отправлялись они на фронт под звуки нового военного марша Василия Агапкина «Прощание славянки».

Ведя в одиночку на своем огромном Восточном фронте боевые действия против Австро-Венгрии, Германии, а с 20 октября еще и Турции, Россия, тем не менее, уже в первые месяцы войны в Галицийской битве нанесла серьезные поражения войскам Австро-Венгрии, глубоко продвинувшись на ее территорию. Русская армия несла освобождение от австрийского гнета населявшим Галицию славянским народам. А спустя два года после знаменитого Брусиловского прорыва Австро-Венгрия уже была поставлена на грань военной катастрофы.

Успехи русского оружия вселяли надежду порабощенным славянским народам. Они надеялись, что Австро-Венгерская империя не выдержит ударов войны, что будут созданы благоприятные условия для создания независимых славянских государств. Поэтому славяне – чехи, словаки, поляки, хорваты, сербы, украинцы, русины, словенцы и др., составлявшие значительную часть населения Австро-Венгрии, начали с первых же дней войны вести борьбу за национальную независимость. Эта борьба принимала различные формы.

Так, чехи и словаки всеми способами старались избежать мобилизации в австро-венгерскую армию, во многих сформированных из них воинских частях, отправляемых на восток, вспыхивали волнения. Естественно, это сильно снижало боеспособность австро-венгерской армии. Напомним: в ее рядах числились 17,5 % одних только чехов и словаков, а в целом доля славян составляла 45,2 % (10,2 % поляков, 7,5 % сербов и хорватов, 7,4 % русинов, 2.6 % словенцев).

Глубоко символично, что первое братание на Восточном фронте произошло между солдатами-славянами противоборствующих армий. Это случилось на самый большой православный праздник – Святую Пасху в апреле 1915 г. Причем русское командование в те дни не слишком этому препятствовало. Эти первые братания, шедшие из глубин славянской души, не имели ничего общего с политизированными братаниями 1917 г., организованными зачастую большевиками и австро-германским командованием и способствовавшими падению дисциплины, а в дальнейшем развалу русской армии.

В то же время на Восточном фронте чешские и словацкие солдаты, не желая воевать за Австро-Венгрию, большими группами сдавались в русский плен. Добровольная сдача в плен приняла настолько массовый характер, что уже весной 1915 г., как известно, дело дошло до перехода на сторону русских целых воинских частей. Так, 3 апреля, в период Карпатской операции добровольно перешла на нашу сторону значительная часть солдат и даже офицеров 28-го Пражского полка. А в мае того же года в районе р. Сан произошла массовая сдача в русский плен свыше 1500 бойцов 36-го Младоболеславского полка.

Напомним: из 2,2-2,3 млн солдат и офицеров противника, взятых русской армией в плен (это, кстати, наиболее устоявшаяся в нашей справочной литературе цифра), немцы, например, составляли всего около 190 тыс., а остальные 2 млн составляли военнослужащие Австро-Венгрии, Турции и Болгарии. Из этого числа австрийцев было около 450 тыс., венгров - свыше полумиллиона, остальные военнопленные были славянами. Так, по подсчетам С. Н. Васильевой, их было 670-830 тыс. человек: 200-250 тыс. чехов и словаков, столько же приблизительно сербов, хорватов и словенцев, 150-200 тыс. поляков, 120-130 тыс. украинцев. Таким образом, каждый 3-4-й военнопленный являлся славянином. И, как у же отмечалось, значительная их часть сдалась в русский плен добровольно.

Естественно, подобная ситуация, сложившаяся уже в первые месяцы войны, не могла не обратить на себя внимание царского правительства и военных властей. К тому же цель проводимой ими политики по отношению к военнопленным-славянам определялась идеологическим обоснованием Второй Отечественной войны (как она в то время именовалась в официальной пропаганде), т. е. войны освободительной, ведущейся против австрийского и германского порабощения славянства. Для русского правительства было также крайне важно представить Россию в глазах славянского населения Австро-Венгрии и Германии как их освободительницу.

Так, поначалу негласно, сложилось столь различное отношение царского правительства и военных властей к военнопленным – славянам и неславянам. В связи с этим в первые месяцы войны предполагалось их территориальное размещение по национальному признаку и подданству. Например, военнопленные германской армии должны были отправляться в лагеря Восточной Сибири, а австро-венгерской – Западной Сибири и Средней Азии, где климат мягче. Необходимо отметить, что от этого плана пришлось отказаться ввиду трудностей, возникших с его реализацией. К тому же, как уже отмечалось, пленных австро-венгерской армии было в 10 раз больше, чем германской.

Следует особо подчеркнуть: национальный принцип (славяне и неславяне) неуклонно претворялся в жизнь в течение всей войны. Уже на сборных пунктах военнопленных-славян отделяли от австрийцев, венгров и немцев, эшелоны с которыми следовали в районы европейского, сибирского и дальневосточного Севера. Представителей же славянских национальностей отправляли в европейскую часть страны (в основном в центральные и южные губернии) и в Западную Сибирь. Однако лагерей, где бы содержались исключительно славянские или неславянские военнопленные, не создали. Как показал ряд исследований, в зависимости от местоположения лагеря в нем лишь превалировали представители той или иной национальности. Так, по материалам переписи, проведенной в Омском военном округе в феврале 1915 г., 68% военнопленных составляли славяне, а более 9% приходилось на немцев, венгров и румын.

К началу 1917 г. в России было создано более 400 лагерей для военнопленных. Территориально они распределялись следующим образом. В пределах Московского военного округа находилось 128 лагерей (где содержалась 321 тыс. человек), Казанского – 113 (285 тыс.), Омского – 28 (199 тыс.), Туркестанского – 37 (155 тыс.), Приамурского – 5 (50 тыс.). В лагерях Минского военного округа находилось 78 тыс. военнопленных, Киевского – 406 тыс., Кавказского – 80 тыс., Одесского – 217 тыс., в Области войска Донского – 76 тыс.. При этом в европейкой части России находились многочисленные мелкие лагеря, в которых содержались от 2 до 10 тыс. человек, в Сибири – крупные, где одновременно пребывали до 35 тыс. военнопленных.

Как видно из приведенных цифр, размещение пленных по территории страны было неравномерным. И если в конце 1914 г. – начале 1915 г. их направляли в основном в Сибирь и на Дальний Восток, то с конца 1915 г. – стали размещать в европейской России. Это объяснялось быстрым увеличением числа пленных и необходимостью их использования на сельскохозяйственных работах. Отметим, что в течение всей войны лагеря для военнопленных подчинялись одному ведомству – Главному управлению Генерального штаба.

Как уже отмечалось, военнопленные-славяне в отличие от неславян пользовались значительными льготами. Славян в основном старались размещать в центральных и южных губерниях с благоприятными климатическими условиями, направляли на сельскохозяйственные работы, в то время как неславян – в шахты, на строительство, дорожные работы и т.д. Военнопленным офицерам - славянам предоставляли свободное времяпрепровождение, а солдатам – возможность совершать воскресные прогулки. Все они могли также общаться с соотечественниками. Напомним: в те годы в России с разрешения властей активно действовали славянские общества, землячества, представители которых часто посещали лагеря для военнопленных, распространяли свои газеты и листовки, вели антигерманскую и антиавстрийскую агитацию и пр.

Все это заметно влияло на отношение военнопленных-славян к войне. Многие из них выражали желание с оружием в руках отстаивать независимость своей родины. Подчеркнем: на такой шаг могли пойти лишь подлинные патриоты. Ведь в случае попадания в плен их ждал не лагерь для военнопленных, а трибунал со всеми вытекающими последствиями. И хотя использование таких добровольцев на фронте являлось грубым нарушением принципов Гаагской конвенции 1907 г., военные власти шли им навстречу, так как это в глазах российского общества придавало ведущейся войне освободительный характер.

Еще в самом начале войны в составе русской армии начали формировать особые национальные подразделения. Так, начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии Н.Н. Янушкевич 14 (27) августа 1914 г. писал командованию Юго-Западного фронта, разъясняя цель создания Чешской дружины: это

производится главным образом из политических соображений, имея в виду, что при действиях наших войск в пределах Австрии части эти разобьются на отдельные партии, дабы стать во главе чешского движения против Австрии.

 

Вскоре в районе Одессы началось формирование Сербского отряда. Уже к концу первого года войны военные власти разрешили набирать в такие части добровольцев из числа военнопленных, однако лишь в прифронтовой полосе и при условии ручательства за их благонадежность со стороны разрешенных правительством национальных организаций.

Следует отметить, что в первые годы войны создание подобных национальных формирований шло довольно медленно. Россия еще не испытывала нужды в людских ресурсах для фронта. Их нехватка начала сказываться после кровопролитных сражений 1915 г., когда германский блок перенес основные усилия на Восточный фронт с целью вывода России из войны.

8 (23) апреля 1916 г. новый начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии М. В. Алексеев обратился к Николаю II с письменным докладом, где отмечал: правление Союза чешско-словацких обществ ходатайствует перед военными властями об освобождении военнопленных чехов и словаков, «доказавших свою преданность славянской идее и имеющих поручительство чешско-словацкой организации», с целью более широкого и целесообразного использования их, главным образом для нужд действующей армии. По мнению Алексеева, первоначально следовало освободить бывших военнослужащих 28-го Пражского и 36-го Младоболеславского полков, добровольно сдавшихся в русский плен, а также славян-беженцев из Австро-Венгрии, ушедших с отступавшими частями русской армии в 1915 г., других славян, за лояльность которых поручатся славянские общества и землячества. На все изложенное Алексеевым царь ответил «принципиальным согласием».

Вскоре, 5 (18) июня того же года, военный министр генерал от инфантерии Д. С. Шуваев также обратился к Николаю II с письменным докладом, где, ссылаясь на положительную резолюцию монарха на докладе Алексеева, поднял вопрос об освобождении военнопленных-славян, «за полную лояльность которых в отношении России ручаются легализованные у нас общества славян». Выработанный к тому времени военными властями проект предусматривал их перевод в разряд «трудообязанных», привлечение к работам без права ухода и обязательный надзор за ними. Все эти вопросы были всецело в компетентности военных властей, заработную же плату освобожденным на таких условиях славянам должно было установить правительство. Но всякое участие славянских обществ здесь полностью исключалось.

27 июля (9 августа) Николай II вторично выразил согласие с проектом, который передали на рассмотрение «Особому совещанию по объединению всех усилий по снабжению армии и флота и организации тыла», а затем специальному совещанию при Главном управлении Генерального штаба, кому, как уже отмечалось, подчинялись лагеря для военнопленных. Отметим, что этот проект, хотя и постоянно дорабатывался, все же так и не был утвержден.

После Февральской революции пришедшее к власти Временное правительство не только не отказалось от использования лозунга «Освобождение славянства от германо-австрийского порабощения», но и взяло его на вооружение. 30 июня (13 июля) 1917 г. военный и морской министр А. Ф. Керенский утвердил «Правила, устанавливающие особые льготы для военнопленных чехов, словаков и поляков». Правила разрешали обмен письмами с военнопленными в других лагерях, чехословацкими и польскими общественными организациями и частными лицами, предоставление работы по специальности, получение литературы на родном языке, создание касс взаимопомощи и библиотек, совместное нахождение братьев и других родственников. Офицерам и вольноопределяющимся разрешалось вступать в брак и жить на частных квартирах.

Временное правительство также весьма активно содействовало созданию национальных воинских формирований из военнопленных-славян, начало которому положили царские власти. Так, сформированная в 1915 г. Чехословацкая дружина в феврале 1916 г. была преобразована в стрелковый полк, затем в бригаду, в июне 1917 г. - в дивизию, а в сентябре - в Отдельный чешско-словацкий корпус численностью около 45 тыс. солдат и офицеров. Командиром его в октябре назначили русского генерал-майора В. Н. Шокорова, комиссаром – заместителя председателя российского филиала Чехословацкого национального совета П. Макса.

В январе 1917 г. в Белгороде был сформирован Польский запасный стрелковый полк численностью около 16 тыс. человек. Тогда же на Юго-Западном фронте была создана 1-я Польская стрелковая дивизия. Впоследствии ее пополнили солдаты Польского запасного полка. 23 июля (5 августа) Верховный главнокомандующий генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов назначил генерал-лейтенанта И. Р. Довбор-Мусницкого командиром 1-го Польского корпуса, основой которого стала 1-я Польская стрелковая дивизия. Штаб корпуса находился в Быхове. К октябрю в составе корпуса уже находились 3 пехотные дивизии, части кавалерии и артиллерия, а общая его численность достигла почти 25 тыс. солдат и офицеров.

В 1915 г. на базе Сербского отряда были сформированы 2 дивизии из числа военнопленных, сведенные в 1917 г. в Сербо-Хорватско-Словенский корпус. Штаб его находился в Одессе, командиром был назначен генерал сербской армии М. Живкович. К октябрю 1917 г. корпус уже насчитывал 30 тыс. человек, а все вместе три указанных корпуса – не менее 100 тыс. Создавали также другие части и подразделения из военнопленных-славян.

Идеологическая политика в отношении военнопленных в послеоктябрьский период в корне отличалась от проводимой царским и Временным правительствами. Советская власть не делила их на славян и неславян. Национальную направленность сменила классовая, отвечавшая как внешнеполитическим, так и внутриполитическим целям большевистской партии. По-разному сложилась судьба военнопленных. Некоторые из них приняли участие в Гражданской войне в составе национальных частей Красной Армии, другие воевали в различных антисоветских вооруженных формированиях. Большинство же военнопленных не участвовало в Гражданской войне и ждало возвращения на родину. Этот процесс начался в 1919 г. и продолжался до конца 1922 г. 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив