В предыдущем номере журнала « Мир и политика» была опубликована статья «К проблеме запрещения ядерных испытаний: переговорные этапы»


 

В силу ряда причин автор остановился на периоде семидесятых годов, когда были заключены советско-американские «пороговые» Договоры 1974 и 1976 годов. Проделанный анализ позволяет продвинуться дальше в изучении проблемы запрещения ядерных испытаний и вплотную подойти к Договору о всеобщем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ).

 

В течение около полутора десятков лет Договоры 1974 и 1976 годов соблюдались де-факто без их ратификации, прежде чем удалось найти взаимоприемлемое решение проблемы контроля и разработать новые протоколы к этим Договорам, содержавшие гораздо боле интрузивную систему мер проверки. Для испытаний ядерных зарядов она включала, в частности, такие элементы, как обмен информацией о полигонах, а также о программах ядерных испытаний (на ежегодной основе), возможность доступа к месту проведения испытания на стадии его подготовки и получения соответствующих образцов горных пород, ознакомление с конфигурацией «выработки заложения», где размещался контейнер с ядерным взрывным устройством, и самого контейнера, и, наконец, контроль энерговыделения ядерного взрыва в момент его проведения так называемым гидродинамическим методом за счет измерения скорости распространения ударной волны вблизи точки взрыва. Последнее позволяло получить прямые независимые данные о мощности взрыва с точностью существенно более высокой, чем сейсмический метод, и, кроме того, обеспечить калибровку сейсмических измерений. Вся перечисленная деятельность проводилась с участием персонала контролирующей стороны, который получал необходимый доступ к месту испытания. Для контроля мирных ядерных взрывов был реализован, в принципе, аналогичный подход.

 

Важным аспектом, связанным с «пороговыми» Договорами 1974 и 1976 годов, является то, что они не дали практически значимого решения задачи разграничения взрывов оружейной и мирной направленности. Согласно принятым формулировкам, различие между ними сводилось лишь к месту их проведения – любой ядерный взрыв, проведенный на объявленных согласно Договору 1974 года ядерных полигонах, считался испытательным взрывом ядерного оружия. За пределами же полигонов можно было проводить только мирные ядерные взрывы. Этот чисто формальный, непроверяемый подход, разумеется, не решал проблему исключения скрытой оружейной направленности мирных ядерных взрывов. Но этого фактически и не требовалось в условиях одинакового «порога» мощности и отсутствия каких-либо количественных ограничений для испытательных взрывов на полигонах.

 

Таким образом, «пороговые» Договоры вместе с новыми «верификационными» Протоколами к ним вывели СССР и США к началу 90-х годов на небывалый до этого уровень взаимной открытости по отношению к ядерным испытаниям. Это относилось и к обмену программами их проведения, и к контрольной деятельности на полигонах до и во время проведения испытаний, и, собственно, к результатам измерений. Стала доступной информация, которая ранее тщательно скрывалась и защищалась сторонами, в первую очередь мощность произведенных взрывов. Технологии контроля до их официального одобрения были апробированы в ходе совместных экспериментов, проведенных на полигонах каждой из стран. Были подтверждены как их адекватность задачам контроля, так и отсутствие сколь-либо существенных отступлений от установленного порога с момента подписания Договоров. В итоге не только оказалась возможной ратификация Договоров 1974 и 1976 годов, но и были созданы благоприятные условия для дальнейшего продвижения к контролируемому запрету на ядерные испытания любой мощности.

 

Общая атмосфера разрядки в советско-американских отношениях, заключение первых соглашений в области ограничения стратегических вооружений (ОСВ-1 и ПРО – в 1972 году) создали благоприятный политический климат для продолжения усилий с целью полного запрещения ядерных испытаний в середине 70-х годов. К этому моменту в целом уже был достигнут стратегический паритет между СССР и США. Это позволяло обеим державам серьезно задуматься о необходимости создания новых видов ядерных вооружений, не имея четкой перспективы получения какого-либо существенного перевеса в будущем.

 

Более того, продолжение гонки ядерных вооружений все более ощутимым бременем ложилось на экономики этих стран, в особенности СССР. К тому же накопленный опыт и технологии производства и поддержания боезапаса, дальнейшее развитии методов моделирования физических процессов, связанных с ядерным взрывом, позволяли в принципе обходиться без ядерных испытаний.

 

Не следует забывать вопросы нераспространения и сдерживания наращивания ядерных вооружений другими странами, которые все более учитывались Советским Союзом и США. В 1974 году Индия провела испытание так называемого мирного ядерного взрывного устройства. Вслед за этим Пакистан заявил о ядерных амбициях. Франция и Китай, оставаясь вне ДНЯО (не имея таким образом даже весьма общих юридически оформленных обязательств по ядерному разоружению, которые предусмотрены статьей VI этого Договора), продолжали реализовывать программы наращивания и совершенствования своих ядерных арсеналов. Признанная международным сообществом норма непроведения любых испытательных взрывов ядерного оружия, которая могла бы быть оформлена сначала в виде договоренности между СССР и США (плюс Великобританией), была способна существенно ограничить такие планы и программы.

 

В 1975 году на сессии Генассамблеи ООН СССР представил проект договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. В вопросах проверки предполагалась полагаться в основном на национальные технические средства, которые могли быть дополнены добровольным обменом данных и консультациями. Весьма расплывчато были сформулированы в советском проекте и вопросы контроля мирных ядерных взрывов. Это стало основным предметом критики со стороны США и Великобритании.

 

В начале 1977 года благодаря личным усилиям руководителей СССР и США запуск переговорного процесса стал реальностью. Уже в июле в Женеве начались предварительные консультации, а 3 октября официально открылись трехсторонние переговоры. Конструктивный настрой и политическая воля руководства участников переговоров сыграли свою роль в том, что в 1977 - первой половине 1978 года они продвигались весьма успешно.

 

Казалось, что решение многих ключевых проблем, которые ранее являлись камнем преткновения, почти достигнуто. Так, для разрешения противоречия между стремлением СССР вывести из-под запрета мирные ядерные взрывы и отсутствием приемлемых способов исключения их скрытого использования в интересах создания и совершенствования ядерных боеприпасов предполагалось объявить бессрочный мораторий, который бы действовал до тех пор, пока не будут разработаны соответствующие меры контроля мирных ядерных взрывов, исключающие получение каких-либо военных выгод.

 

В сфере контроля была, в принципе, согласована идея использования так называемых «национальных» сейсмостанций, действующих в автоматическом режиме, и оставалось только достичь согласия относительно их числа для каждой из сторон. Казалось близким решение и проблемы инспекций на месте сомнительных событий, после того как США и Великобритания дали согласие по сути на добровольный характер таких инспекций с правом отказа от их проведения при соответствующем его обосновании.

 

Однако дальнейшее продвижение довольно скоро затормозилось. Во-первых, в США проявилось сильное влияние оппозиции полному запрету на испытания со стороны американских военных и разработчиков ядерного оружия. В отличие от прежних лет, когда основные возражения против ДВЗЯИ концентрировались вокруг потребности в продолжении разработки новых видов ядерных боеприпасов в интересах либо достижения решающего перевеса сил, либо исключения якобы имеющегося перевеса другой стороны, был выдвинут тезис о необходимости ядерных испытаний для поддержания уверенности в надежности уже имеющегося ядерного арсенала. Администрация Дж.Картера, реагируя на эти озабоченности, стала предлагать на переговорах ограничение срока действия ДВЗЯИ.

 

Формально это выглядело как сближение с позицией СССР, состоявшей в том, что Договор неограниченного срока действия возможен лишь при условии участия в нем всей «пятерки» ядерных держав. Однако конкретный срок, предложенный США, - сначала 5 лет, а затем 3 года – в качестве первоначальной продолжительности ДВЗЯИ, в существенной степени обесценивал запрет на испытания.

 

В таком состоянии переговоры были фактически «заморожены», а усилия Москвы и Вашингтона сосредоточились на работе над более приоритетным в тот период новым Договором об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-2). Затем политический климат для продолжения переговоров становится все более неблагоприятным. В мае 1979 года в Великобритании приходят к власти консерваторы во главе с М.Тэтчер, которая активно выступает за модернизацию ядерного арсенала страны. В планах – замена подводных лодок «Полярис» на новую американскую систему «Трайдент», способную нести ракеты с РГЧ (для этого требовалась адаптация существовавших британских боеголовок, а значит - проведение ядерных испытаний). В ноябре произошел захват американского посольства в Тегеране, и внимание администрации Дж.Картера было в основном поглощено этой проблемой. В конце декабря - ввод советских войск в Афганистан. Переговоры в 1980 году были прерваны, а через два года новая администрация Р.Рейгана официально заявила об отказе от возобновления трехсторонних переговоров, формально сославшись на отсутствие удовлетворительного решения проблем контроля.

 

Тем не менее, постепенно ряд важных процессов и событий на политической арене вернул ДВЗЯИ в число актуальных проблем международной повестки дня. Выше уже отмечался тот важный вклад, который внесло в фундамент ДВЗЯИ успешное нахождение взаимоприемлемого решения проблемы проверки «пороговых» Договоров 1974 и 1976 годов, равно как и значение достигнутого уровня взаимной открытости. Еще более значимую роль в этом плане сыграло, разумеется, окончание «холодной войны» и связанный с этим решительный переход от ограничения к последовательному сокращению арсеналов ядерного оружия, начатый СССР и США во второй половине 80-х годов как на договорной основе, так и через добровольные встречные односторонние шаги.

 

Менее чем за десятилетие (со второй половины 80-х до 1994 года) ядерные арсеналы США и России (правоприемницей СССР) не только прекратили свой рост, но и подверглись действительно радикальному сокращению, включая ликвидацию носителей и стартовых комплексов, полную разработку ядерных боеприпасов, переработку оружейных делящихся материалов и передачу их для невоенного использования. Все это сопровождалось значимыми и эффективными мерами доверия. Прекращение военного противостояния, ненацеливание друг на друга ядерного оружия создавало принципиально новые условия не только для двусторонних разоруженческих мер, но и для подключения к ним других ядерных держав. Эти процессы стимулировали их на пересмотр своей политики в области ядерных вооружений, в том числе и по отношению к ДВЗЯИ.

 

Россия последовательно продолжила линию на снижение ядерной угрозы и поворот вспять гонки ядерных вооружений. В частности, ею был поддержан мораторий на ядерные взрывы, который неукоснительно соблюдался. Сегодня Россия является единственной ядерной державой, ни разу не испытавшей своего ядерного оружия – ни новых образцов, ни тех его видов, которые достались в наследство от СССР. С того момента, как вновь началась работа над ДВЗЯИ, Россия последовательно выступала в его поддержку и внесла ощутимый вклад в достижение взаимоприемлемого компромисса по ключевым положениям.

 

Так обстояло дело к началу 1994 года, когда задача практической разработки Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний была включена в повестку дня женевской Конференции по разоружению (КР). 10 августа 1993 года КР приняла решение о воссоздании Специального комитета по всеобъемлющему запрещению испытаний с мандатом «провести интенсивные переговоры по универсальному и поддающемуся многостороннему и эффективному контролю Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, который эффективно способствовал бы предотвращению распространения ядерного оружия во всех его аспектах, процессу ядерного разоружения и, следовательно, упрочению международного мира и безопасности». Предполагалось, что основные положения Договора могли бы быть разработаны уже к весне 1995 года, с тем чтобы способствовать бессрочному продлению ДНЯО.

 

С самого начала переговоров быстро определились основные «узлы» будущего Договора и выявились связанные с ними проблемы. Наиболее значимыми были те из них, которые относились к сфере охвата, кругу участников, условиям вступления Договора в силу, сроку действия и условиям выхода из него. Особый блок составляли проблемы, связанные с проверкой соблюдения ДВЗЯИ.

 

По отношению к сфере охвата проблема заключалась в том, какую именно деятельность будет запрещать Договор и где проходят границы такого запрета. В практическом плане это, в частности, относилось к допустимости мирных ядерных взрывов, в поддержку чего решительно выступил Китай, но против которых возражали США, Великобритания, Франция и практически все неядерные государства, участвовавшие в переговорах. Аргументами в пользу запрета мирных ядерных взрывов были возможность получения при их проведении скрытых военных выгод и отсутствие проработанного механизма контроля для исключения таких выгод, опасность неблагоприятных экологических последствий, связанных с радиоактивными загрязнением, и отсутствие каких-либо реальных проектов, имеющих масштабные экономические выгоды.

 

По сфере охвата некоторые государства Движения неприсоединения (в частности, Индия) требовали, чтобы запрет распространялся не только на ядерные взрывы, но и на невзрывную оружейную деятельность, которая, якобы, оставляет для ядерных держав возможность создавать новые виды ядерных вооружений без проведения испытательных взрывов.

 

С другой стороны, потребности поддержания существующих арсеналов ставили для ядерных держав вопрос о необходимости проведения в этих целях деятельности «порогового» характера, в рамках которой могло бы иметь место небольшое энерговыделение. Отражением этих озабоченностей была позиция Великобритании и Франции, выступивших за право проведения ядерными державами периодических полномасштабных испытаний в исключительных обстоятельствах. Это предложение, однако, не было поддержано другими членами «ядерного клуба», не говоря уже о неядерных странах, и было снято.

 

Опасность утраты уверенности в безопасности и надежности существующих ядерных арсеналов диктовала позиции и о сроке действия ДВЗЯИ. В качестве альтернативы бессрочному Договору рассматривался вариант с первоначальной продолжительностью в 10 лет. В поддержку его выступили США, которые дополнительно предлагали зафиксировать право «облегченного выхода» из Договора по истечении десятилетнего периода. Большинство участников переговоров, однако, твердо высказалось в поддержку неограниченного срока действия Договора, сопровождаемого общепринятой для международных соглашений такого рода формулировкой о праве выхода из него в случае «угрозы высшим национальным интересам».

 

Что касается условий вступления Договора в силу, то рассматривались несколько вариантов. Основными были простая численная формула, то есть требование ратификации Договора определенным числом государств (по примеру Конвенции о запрещении химоружия), и определении в том или ином виде в качестве обязательного условия для вступления Договора в силу участия в нем пяти ядерных государств и трех стран, которые де-факто также обладали ядерным оружием, но оставались вне ДНЯО и не могли быть признаны ядерными державами, - Индия, Пакистан и Израиль. Очевидным возражением против простой численной формулы было то, что при таком подходе ДВЗЯИ мог вступить в силу вообще без участия в нем ядерных и «пороговых» государств и становился бессмысленным как с точки зрения ограничения ядерных вооружений, так и с точки зрения нераспространения. С другой стороны, предложенные формулы, включавшие ядерные де-юре и де-факто страны, распространялись на более широкий круг государств, и возникала опасность того, что вступление ДВЗЯИ в силу может быть сорвано из-за позиции какого-либо государства, участие в Договоре которого в действительности не является существенным.

 

Проблемы, связанные с проверкой, были не менее сложными. Прежде всего, возникало противоречие между всеобъемлющим, «беспороговым» характером запрета на испытания, о котором шла речь на переговорах, и реально ограниченными, хотя и значительно более совершенными, чем в 60-х годах возможностями любой из технологий контроля. Проверка соблюдения ДВЗЯИ должна была иметь глобальный характер, охватывать все среды, быть затрат оэффективной, обеспечивать возможность выявления скрытых нарушений и тем самым сдерживать потенциальных нарушителей.

 

С другой стороны, проверка должна была иметь приемлемый с политической точки зрения минимально интрузивный характер и не затрагивать не относящиеся к предмету Договора законные интересы безопасности государств-участников.

 

Работа над Договором оказалась весьма сложной. Нужно было учесть подчас диаметрально противоположные интересы около 100 государств, принимавших участие в переговорах. Это было тем более трудно, что на Конференции по разоружению действует правило консенсуса, включая вопросы процедурного характера. В результате рабочий проект Договора, сформировавшийся в ходе обсуждения, содержал в себе более тысячи скобок, отражавших расхождения в позициях участников переговоров.

 

Первоначальное намерение добиться решающего прогресса в работе над ДВЗЯИ к началу Конференции 1995 года по продлению ДНЯО реализовать не удалось. В этих условиях в Программе действий, одобренной всеми участниками ДНЯО, было подтверждено намерение завершить работу над Договором о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний не позднее 1996 года.

 

Внесенный в июне 1996 года Председателем Спецкомитета по ДВЗЯИ на Конференции по разоружению Я.Рамакером (Нидерланды) проект Договора после тщательного изучения в столицах был поддержан практически всеми участниками переговоров. Лишь особая позиция Индии, которая требовала увязать ДВЗЯИ с программой полного ядерного разоружения в определенных временных рамках, расширить сферу охвата, включив в нее запрет на лабораторное и компьютерное моделирование, и изменить условие введения Договора в силу таким образом, чтобы для этого не требовалось участие в нем Индии, не позволила Конференции по разоружению одобрить Договор на консенсусной основе. Тем не менее, уровень поддержки, который получил вариант Председателя, включая поддержку «пятерки» ядерных держав, был столь значителен, что проект Договора по инициативе большой группы его «друзей», возглавляемой Австралией, несмотря на отсутствие формального одобрения Конференцией по разоружению, 10 сентября 1996 года был принят 50-й сессией Генеральной Ассамблеи ООН и открыт для подписания 24 сентября 1996 года.

 

Что же представляет собой этот окончательный вариант?

 

Основные обязательства ДВЗЯИ предусматривают запрет на проведение любых испытательных взрывов ядерного оружия и любых других ядерных взрывов в любом месте, а также на побуждение, поощрение или какое-либо участие в проведении таких взрывов. Договор имеет для его участников бессрочный характер с правом выхода из него в случае угрозы высшим национальным интересам.

 

По настоянию Китая в Договоре оставлена возможность вернуться к вопросу о разрешении проведения мирных ядерных взрывов. Это может сделать предусмотренная ДВЗЯИ Конференция по обзору его действия, которая собирается через 10 лет после вступления Договора в силу. Если такая Конференция принимает консенсусное решение о том, что мирные ядерные взрывы следует разрешить, то в Договор вносится соответствующая поправка, которая обеспечивает исключение любых военных выгод при проведении таких взрывов.

 

В соответствии с Договором создается международный режим проверки его соблюдения. Он включает международную систему мониторинга, состоящую из глобальных сетей сейсмических, радионуклидных, инфразвуковых и гидроакустических станций (всего 321 объект), инспекции на месте события, имеющего признаки ядерного взрыва, механизм консультаций и разъяснений, а также меры укрепления доверия добровольного характера по обмену информацией о крупных взрывах обычных взрывчатых веществ промышленного назначения.

 

В целях осуществления положений Договора, включая проверку его соблюдения, предусмотрено создание в Вене (Австрия) Организации государств-участников ДВЗЯИ. Ее органами будут Конференция всех государств-участников, Исполнительный совет, состоящий из 51 государства, и Технический секретариат, работающий на постоянной основе.

 

Договор вступает в силу только после его ратификация всеми 44 государствами, перечисленными в приложении к ДВЗЯИ. Формально список составлялся по принципу перечисления всех стран, имевших в 1996 году на своей территории ядерные энергетические или исследовательские реакторы и принимавших участие в переговорах по ДВЗЯИ в качестве полноправных членов КР. В итоге, в перечень вошли пять официально признанных ядерных держав плюс те страны, которые сегодня обладают ядерным оружием де-факто (Индия Пакистан, Израиль КНДР). Если это условие не выполняется, то по истечении трех лет после открытия Договора к подписанию предусмотрен запуск механизма проведения периодических конференций по содействию вступлению ДВЗЯИ в силу (уже прошло шесть таких конференций, первая - в 1999 году). Конференции призваны рассматривать совместимые с международным правом меры, способствующие ускорению присоединения недостающих для вступления в силу государств из упомянутого списка «44–х».

 

После открытия ДВЗЯИ для подписания в Нью-Йорке состоялась встреча государств, подписавших Договор, на которой 19 ноября 1996 года был принят документ об учреждении Подготовительной комиссии Организации по ДВЗЯИ (ПК ОДВЗЯИ). В соответствии с ним основной задачей Комиссии, которая будет существовать до вступления Договора в силу, является создание и временная эксплуатация механизма контроля. Фактически свою работу ПК ОДВЗЯИ и ее Временный технический секретариат (ВТС) начали с марта 1997 года.

 

Неопределенность перспектив вступления в силу ДВЗЯИ, а, следовательно, отсутствие конкретных сроков, к которым необходимо завершить создание его верификационного механизма, предопределило с первых дней работы ПК ОДВЗЯИ не затихающую по сей день дискуссию между ее членами относительно темпов создания такого механизма, и, соответственно, уровня финансирования связанных с этим работ, которые составляли в разные годы от 50 до 80% ежегодного бюджета Комиссии.

 

Западные страны (включая США в период пребывания у власти администраций У.Клинтона и Б.Обамы) настаивают на ускоренных темпах строительства верификационного механизма. Они утверждают, что функционирующий де-факто этот механизм будет весомым аргументом, доказывающим готовность ДВЗЯИ к применению, продемонстрирует эффективность самого режима проверки (естественно, без задействования инспекций на месте), и явится, таким образом, дополнительным стимулом политического воздействия на те страны, которые пока воздерживаются от подписания или ратификации Договора. Особенно эта аргументация усилилась после отказа в 1999 году Сената США ратифицировать ДВЗЯИ, когда в ходе сенатских слушаний прозвучала резкая критика относительно непроверяемости Договора.

 

В то же время большинство развивающихся стран настаивают на более взвешенном и прагматичном подходе с учетом реальных перспектив вступления ДВЗЯИ в силу. Такая позиция предусматривает постепенное наращивание усилий и расходов на формирование режима проверки. Близкий к этому подход у Китая и России.

 

Отсутствие определенности по вступлению в силу ДВЗЯИ делает с каждым годом все более актуальным вопрос определения статуса, функций, а значит и приемлемых для всех государств-членов объемов финансирования верификационного механизма в подготовительный период, до вступления Договора в силу. Сейчас, по истечении почти 15 лет после открытия ДВЗЯИ для подписания, становится очевидно, что скорее всего этот механизм будет в основном готов до того, как Договор вступит в силу. В самом тексте ДВЗЯИ об этом ничего не говорится, документ об учреждении ПК ОДВЗЯИ лишь упоминает, что Комиссии поручается временная эксплуатация верификационного механизма. Это, естественно, не отвечает на упомянутый вопрос, суть которого можно свести к следующему: в чем заключается смысл существования до вступления ДВЗЯИ в силу верификационного механизма, если его прямые функции не могут применяться в этот период; можно ли оправдать поддержание такого дорогостоящего механизма его тестированием в ожидании выполнения условия вступления Договора в силу?

 

На балансе этих двух подходов и строится работа Комиссии и ее Секретариата по созданию механизма проверки. На сегодня построено и введено в эксплуатацию около 85% станций МСМ. Получаемая с них информация оперативно обрабатывается в Международном центре данных и предоставляется всем государствам-членам Комиссии. То, что эти элементы проверочного механизма работают, было доказано на практике. Средства мониторинга ДВЗЯИ обнаружили, определили достаточно точно местоположение ядерных испытаний КНДР в 2006 и 2009 годах. Кроме того, трагические события в связи с цунами и последующей аварией на японской АЭС «Фукусима – 1» позволили в глобальном масштабе протестировать и показать эффективность сети радионуклидного мониторинга, которая обнаруживает и идентифицирует малейшее присутствие радиоактивных частиц в атмосфере.

 

Кроме того, продолжается работа по подготовке элементов инспекционной деятельности после вступления ДВЗЯИ в силу. Более 50 потенциальных инспекторов из государств-членов Комиссии уже прошли полный курс обучения. В основном приобретено и проверяется в полевых условиях оборудование, которое будет применяться на первоначальном этапе инспекций. В продвинутой стадии находится разработка оперативного руководства по инспекциям - основного документа, который в деталях должен описать все процедуры, методы и порядок проведения инспекций на месте.

 

Оценивая политические итоги разработки ДВЗЯИ, необходимо, прежде всего, выделить следующие моменты.

 

Договор, когда он вступит в силу, явится новым крупным шагом в сдерживании и повороте вспять гонки ядерных вооружений, в чем, безусловно, заинтересована Россия. Он соответствует политической линии России, направленной на последовательное ограничение и сокращение вооружений, понижение уровня военного противостояния и военной угрозы в сфере ядерных вооружений.

 

Всеобъемлющий и «беспороговый» запрет на любые ядерные взрывы практически приостановит процесс качественного совершенствования ядерных зарядов на его конечном этапе, исключит разработку и передачу на вооружение новых видов ядерных зарядов, появление в арсеналах ядерного оружия, основанного на новых физических принципах.

 

Это будет способствовать замораживанию сложившегося баланса качественного уровня ядерных вооружений и, тем самым, нынешнего соотношения сил между ядерными державами и, в первую очередь, между Россией и США. В то же время участие в ДВЗЯИ всех ядерных держав впервые вовлекает их в процесс ограничения ядерных вооружений, в котором до сих пор участвовали только Россия и США.

 

Впервые в истории ядерного оружия удалось обеспечить соблюдение моратория на любые ядерные взрывы всеми без исключения ядерными государствами. Франция приняла решение об окончательном закрытии и перепрофилировании на мирные цели своих полигонов в Тихом океане. США, а следовательно и полностью зависимая от них в этом плане Великобритания, отказались от проведения так называемых гидроядерных экспериментов, которые ранее трактовались ими как испытания с «нулевым» порогом энерговыделения.

 

ДВЗЯИ, даже когда его фактическое вступление в силу затягивается, создает дополнительный международно-правовой фактор укрепления режима нераспространения ядерного оружия, значительно затрудняющий реализацию другими странами военных ядерных программ.

 

Однако этот позитив может быть полностью реализован только после вступления ДВЗЯИ в силу. Не случайно в итоговом документе обзорной Конференции по рассмотрению действия ДНЯО 2010 года было вновь подчеркнуто, что прекращение всех испытательных взрывов ядерного оружия и других ядерных взрывов, сдерживая разработку и качественное совершенствование ядерного оружия, а также прекращая разработку новых более совершенных типов ядерного оружия, представляет собой эффективную меру ядерного разоружения и нераспространения во всех его аспектах. В этой связи обзорная Конференция подтвердила жизненную важность вступления ДВЗЯИ в силу как ключевого элемента международного режима ядерного нераспространения и разоружения. 

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив