По решению Потсдамской (Берлинской) конференции глав правительств Трех великих держав – СССР, США и Англии (17 июля – 2 августа 1945 г.) был учрежден Совет министров иностранных дел (СМИД) СССР, США, Англии, Франции и Китая с целью провести «необходимую подготовительную работу по мирному урегулированию» с державами «оси» Берлин–Рим–Токио и их сателлитами.

Что касается Японии, то Советский Союз с самого начала существования СМИД выступал за подготовку этой организацией всестороннего мирного договора, а США и их сторонники, воспользовавшись своим доминирующим положением в Японии – за сепаратный договор, исключающим из числа инициаторов СССР и сторонников всестороннего договора о мире с Токио.

На VI-ой сессии СМИД (26 мая – 20 июня 1949 г.) Вашингтон окончательно отказался от подготовки всестороннего мирного договора с Японией с участием СССР, нарушив тем самым общие принципы мирного урегулирования, выработанные в Потсдаме.

Возможность многостороннего, как и двустороннего мирного договора с Японией с удовлетворением советских условий о безусловном их выполнении была заложена еще в Ялтинском соглашении от 11 февраля 1945 г., которое предусматривало, что СССР будет возвращен Японией Южный Сахалин с прилегающими островами и отданы Курильские острова за вклад СССР в разгром милитаристской Японии. 14 декабря 1944 г. И. Сталин поставил этот вопрос в беседе в Кремле с послом США в Советском Союзе А. Гариманом. Как выяснилось позднее, это было существенной частью стратегического замысла И. Сталина по созданию кольца безопасности у тихоокеанского побережья СССР, включавшего в себя и северную часть о. Хоккайдо, который он предполагал осуществить в ходе военных действий против Японии в расчете на то, что США за наш вклад в победу над нею согласятся по аналогии с Германией на создание на севере Японии советской зоны оккупации.

Однако И. Сталин не предусмотрел сложившееся позднее, в особенности в результате применения США атомного оружия против Японии, соотношения сил с Вашингтоном и, допустив таким образом стратегический просчет, вынужден был 23 августа 1945 г. отдать распоряжение об отмене оккупации Хоккайдо, так как этот остров США включили в свою зону оккупации.

Со своей стороны уже в ноябре 1945 г. в МИДе Японии был создан специальный отдел по проблеме мирного договора.

В ноябре 1946 г. в этом отделе был подготовлен выявленный М.И. Крупянко документ с двумя картами Южных Курил, прилегающих к Японии (части ее политико-административной, а не географической единицы), направленный в миссию Австралии в Токио для участников международной рабочей конференции по мирному договору с Японией, которая состоялась в столице Австралии Канберре в августе 1947 г.

Но тогда Вашингтон не согласился с сохранением хотя бы части Южных Курил за Токио. В своем мартовском проекте 1951 г. мирного договора с Японией США зафиксировали, что Курильские острова, «которые лежат между Камчаткой и Хоккайдо», будут отданы Советскому Союзу. Но Москва, полагая, что Вашингтон не пойдет на нарушение Ялтинского соглашения 1945 г., отказался от его реализации на том основании, что США отказали КНР в участии выработке мирного договора с Японией и стремились сохранить право на военные союзы, а также размещение своих оккупационных войск на ее территории, против этого СССР уже ничего поделать не мог.

Если в первые годы после окончания Второй мировой войны в МИД Японии полагали, что мирный договор с участием США, СССР и другими девятью государствами, входящими по решению СМИД в Дальневосточную комиссию, состоящую из 11 стран принимавших наиболее активное участие в войне с нею, будет исходить из системы региональной безопасности, целью которой станет постоянно нейтральная Япония. Уже в 1947 г. в условиях владения США и СССР атомным оружием с усилением «холодной войны» в результате провозглашения США «доктрины Трумэна», исходящей из стратегии «отбрасывания коммунизма», в Токио взял верх курс на заключение мирного договора в сочетании с отдельным японо-американским военным соглашением, направленным против Советского Союза.

Это не могло не отразиться на характере советско-китайского договора о дружбе, союзе и взаимной помощи от 14 февраля 1950 г., в котором предусматривалась необходимость воспрепятствовать возрождению японского империализма и повторению его агрессии или какого-либо другого государства, которое бы объединилось с ним с целью агрессии.

После начала летом 1950 г. войны в Корее, в ходе которой Япония фактически превратилась в тыловую базу Вашингтона, США стали проявлять гораздо большую активность в заключении с Японией мирного договора с тем, чтобы поставить отношения сотрудничества с нею, направленного против социалистических стран, на прочную правовую основу. При этом Вашингтон, логично полагая, что Москва не согласится с таким всесторонним договором, фактически взял откровенный курс на заключение сепаратного мирного договора.

Это вызвало движение протеста со стороны широких слоев населения Японии, поддержанного левыми париями.

Вот что писал об одном из таких многочисленных собраний японский поэт Сюмпэй Хатанака в стихотворении «Митинг в защиту всестороннего договора с Японией в 1951 г.»:

В этот весенний вечер

Вишни вокруг в цвету.

На необычную встречу

Люди к горе идут.

Не любоваться на вишни,

Не отдыхать в тени

Из цехов и лачуг своих вышли

К Тадзан-горе они.

На митинг после работы

Каждый пришел, кто мог.

Энтузиазм патриотов

Бурлит, как горный поток.

Взгляните на эти лица -

В них гневная радость борьбы.

И вера в глазах таится –

Мечта воплотится в быль.

«С Америкой пакт похороним! –

грозно летит в простор –

Мы требуем, чтоб всесторонним

мирный был договор!»

Ниша - красное знамя

В этом зале без стен

Вспыхивает, как пламя,

В надвигающейся темноте.

Аплодисменты, как знамя,

Встречают борца за мир.

Сегодня Каваками! –

Народный вождь и кумир.

На фоне бледного неба

Встает Каваками седой:

«Свободы и мира требуй,

Народ угнетенный мой!»

Голос гремит в небосклоне,

Отраженный лунным серпом.

По всем уголкам Японии

Мы гнева луч пронесем!

16 октября 1950 г. А. Даллес направил правительству СССР новые предложения по проекту мирного договора с Японией, в которых выполнение обязательств США по Ялтинскому соглашению 1945 г. обусловливалось согласием Москвы на сохранение американских войск и вооружений на японском острове Окинава.

СССР отказался от этого условия, так как Ялтинское соглашение, согласно его тексту, подлежало выполнению без каких-либо условий (unquestionably). Тогда 23 февраля 1951 г. Вашингтон внес на рассмотрение новый проект договора, согласно которому выполнение Ялтинского соглашения заранее обусловливалось подписанием Советским Союзом будущего мирного договора с Японией, независимо от его содержания. Это, разумеется, также не могло устроить Москву.

Через некоторое время, в мае того же года к процессу подготовки договора с Японией подключилась Великобритания, которая встала на путь нормализации своих отношений с КНР. Лондон со своей стороны внес предложение зафиксировать возвращение Японией Тайваня (Формозы) Китаю, в соответствии с Каирской декларацией 1943 г., без указания какому Китаю, гоминьдановскому или коммунистическому он должен был перейти. А. Даллес же предложил вообще не указывать в тексте мирного договора, в чью пользу Токио произведет свой отказ от этого острова с прилегающими Пескадорскими островами и распространить этот принцип на Южный Сахалин с прилегающими островами, а также на Курильские острова. Этот заключительный англо-американский проект договора с Японией с некоторыми исправлениями был опубликован 14 июля 1951 г. Государствам-участникам договора надлежало по его условиям только подписать его текст, что и сделало 49 из 52 приглашенных государств, или отказаться от его подписания, которое было проведено 8 сентября 1951 г. в Сан-Франциско в США. Главным образом по указанным причинам от подписания этого договора, отказались СССР, Польша и Чехословакия, а Индия и Бирма не прислали своих представителей.

Хотя на первый взгляд при отказе Японии от упомянутых лежавших фактически вне ее метрополии территорий этот вопрос, казалось, имел чисто формальный характер, такой чисто процедурный подход к заключению мирного договора с Японией представлял собой грубое нарушение принципа единогласия великих держав, выработанных на Потсдамской конференции 1945 г.

Еще 14 сентября 1951 г. сенатор А. Уоткинс направил Д. Даллесу письмо, в котором, поставив вопрос о принадлежности Южного Сахалина и Курил, заявил, что по международному праву занятие одной из воюющих сторон территории, от которой отказалась другая сторона, означает ее передачу во владение первой стороны, и в своем ответе ему от 1 октября 1951 г. А. Даллес в принципе согласился с тем, что мартовский 1951 г. проект мирного договора с Японией в основном воплощал формулировку Ялтинского соглашени. Вероятно, из этого и исходил И. Сталин, к тому же не без основания полагая, что выгоды от подписания мирного договора с Японией вместе с представителями Китайской республики на о. Тайвань – врагов Китайской Народной Республики, с которой СССР только что в 1950 г. заключил союзный договор, не могли бы идти ни в какое сравнение с выгодами от отказа с его подписания, которое укрепляло солидарность СССР с КНР в их стратегическом противостоянии с США и Японией. Тем более, что по этому договору США сохраняли свои военные базы в этой стране.

Другое дело, что позднее в 60-х гг. Пекин сам пошел на обострение отношений с Москвой из-за своих территориальных претензий к СССР, поддержав территориальные притязания Японии к Советскому Союзу. Но тогда, в начале 50-х гг. И. Сталину это трудно было себе даже представить.

Вот почему критиковать И. Сталина за отказ от подписания Сан-Францисского мирного договора с Японией 1951 г. как за серьезную внешнеполитическую ошибку без каких-либо существенных оговорок означало бы тогда игнорирование исторической реальности, складывавшихся в начале 50-х гг. ХХ в. международных отношений.

В конце 80–90-х гг. Москва на волне «демократизации» перестала проявлять достаточную твердость в отстаивании своих территориальных интересов в пограничных восточных районах нашей страны. «В связи с рассмотрением проблемы территориального урегулирования естественно встает вопрос: не может ли Россия сегодня присоединиться к Сан-Францисскому мирному договору с Японией?

Как известно, в соответствии с международным правом государство, возникшее в результате распада другого государства, часть которого оно составляло, может объявить себя как правопреемником с частичным взятием на себя ответственности за договоры и соглашения предшественника, так и его продолжателем. РФ сделала последнее.

На наш взгляд, это решение об объявлении РФ не правопреемником, а продолжателем СССР носило опрометчивый характер, так как не позволяет РФ в полной мере использовать предоставленную ей международным правом возможность не брать на себя ответственность за некоторые действия своего предшественника – СССР.

В частности, пересмотрев это решение в Государственной думе РФ, Россия могла бы заявить, что она готова придерживаться в отношениях с другими государствами Сан-Францисского мирного договора с Японией 1951 года, ибо считает отказ СССР от его подписания ошибкой.

При этом целесообразно было бы обратиться к 48 государствам, заключившим этот договор с Японией, с просьбой поставить вопрос о продлении (в виде исключения только для РФ как вновь возникшего государства, права которого как нового члена международного сообщества не должны ущемляться) трехлетнего срока, в течение которого Япония обязана была в соответствии со ст. 25 упомянутого мирного договора подписать мирный договор на тех же или в основном тех же условиях с государствами – участниками войны с Японией. При этом полезно сослаться как на прецедент на ст. 23-25 этого договора, в которых права союзного государства по войне с Японией были предоставлены государствам, которые в прошлом составляли часть более крупных государственных образований.

Остается отметить, что как оккупирующая держава наша страна (по Акту о капитуляции, причем безоговорочной) сохраняет право на занятие упомянутых островов, до заключения двустороннего мирного договора, если в нем было бы определено иное.

Что в итоге в этом мирном договоре будет определено – решать политикам. Но в случае присоединения России к Сан-Францисскому договору конфликтующие стороны как бы «уравняются» в исходных параметрах. И тогда речь будет идти уже не о «правых и виноватых», а только о доброй воле равных в правовом отношении партнеров. Ошибку сталинской дипломатии еще не поздно исправить».

После заключения Сан-Францисского мирного договора в процессе подготовки его ратификации, состоявшейся 26 апреля 1952 г., директор договорного департамента МИД Японии К. Нисимура, выступая 19 октября 1951 г. по поручению премьер-министра С. Ёсида в качестве члена правительства заявил, что в состав островов, от всех прав и правооснований и претензий на Южных Сахалин и Курильские острова, от которых Япония отказалась по его ст. 2, входят как Северные, так и Южные Курилы.

Несмотря на это, значительно позднее, в начале февраля 1956 г. парламентский заместитель министра иностранных дел Японии К. Морисита, выступая в парламенте, заявил, что отныне правительство Японии будет считать, что Курильскими островами, от которых Япония отказалась по мирному договору, являются острова от о. Шумшу у берегов Камчатки до о. Уруп, хотя в русско-японском Петербургском договоре 1875 г. эти острова рассматриваются как гряда (группа), то есть только часть Курильских островов, а острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи – как Северные территории Японии, то есть допустил подлог, и этой позиции Токио придерживается до сих пор.

Что касается ссылки Японии на то, что СССР был обязан соблюдать ее территориальную целостность, этот аргумент недостаточен, ибо, приняв Каирскую декларацию 1943 г., Япония согласилась на то, что будет наказана за агрессию, в отношении которой, независимо от того, на какое государство она направлена, действует соответствующее положение, предусмотренное статьей 75 о мерах против агрессии Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., признанной СССР и Японией в 1986 г.

В связи с утверждением японской стороны, что острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи не входят в понятие «Курильские острова», исходя из необычной, географической, а из специальной, юридической точки зрения, как оно сформулировано в Сан-Францисском мирном договоре, вопрос о толковании этого понятия оказывается ключевым для мирного договора между РФ и Японией.

Причина этого заключается в том, что ст. 31 Венской конвенции, обязательная для Японии, гласит: «Договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придавать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и цели договора. Специальное значение придается термину в том случае, если установлено, что участники имели такое намерение и оно должно быть оговорено в договоре или в отдельном соглашении». А это сторонами сделано не было.

Помимо упомянутого выше выступления полномочного представителя США Д. Даллеса перед подписанием мирного договора с Японией 5 сентября 1951 г., для правильного понимания пределов Курил необходимо учитывать направленный ему как государственному секретарю США меморандум его помощника по Северо-Восточной Азии Робертсона от 3 сентября 1956 г., незадолго до подписания Совместной декларации СССР и Японии. В меморандуме говорилось, что острова Кунашир и Итуруп «в японском и международном употреблении называются Курильскими, и будет трудно доказать, что они не являются частью Курил в том смысле, в каком этот термин употребляется в Сан-Францисском мирном договоре». Следует также учесть меморандум Государственного департамента США правительству Японии от 7 сентября 1956 г., в котором со ссылкой на Сан-Францисский мирный договор в связи с советско-японскими переговорами о заключении мирного договора, включая территориальный вопрос, обращалось внимание на то, что «Япония не имеет права передавать суверенитет над территориями, от которых она отказалась».

Госдепартамент США в процитированном документе, не отрицая обычного понимания состава Курильских островов, в меморандумах Верховного главнокомандующего союзных держав в Японии Д. Макартура японскому правительству № 677/1 от 29 января и № 1033 от 6 сентября 1946 г., а также исходя из упомянутого выше определения состава Курил по мирному договору 1951 г. представителями японского правительства перед его ратификацией и из последующей практики применения этого определения, в противоречии с этим сделал акцент на том, что «острова Итуруп и Кунашир (вместе с островами Хабомаи и Шикотан – частью префектуры Хоккайдо) всегда были частью собственно Японии» и поэтому должны по справедливости (а не на основе законности) «рассматриваться как находящиеся под суверенитетом Японии». При этом, в отличие от Хабомаи и Шикотана, Итуруп и Кунашир не считались японской стороной частью префектуры Хоккайдо, а считать их в этом случае не частью Курил, от которых Япония отказалась, а частью каких-либо префектур островов Хонсю, Сикоку или Кюсю было бы вообще полным абсурдом, недопустимым с точки зрения ст. 32 Венской конвенции 1969 г.

К дополнительным средствам толкования понятия «Курильские острова» относится, в соответствии со статьей 32 Венской конвенции, текст упомянутого выше выступления 7 сентября 1951 г. перед подписанием Сан-Францисского договора главы японской делегации премьер-министра Японии С. Ёсида. Он заявил, в частности:

Что касается района Курильского архипелага (Тисима рэтто) и Южного Сахалина (Минами Карафуто), то я не могу согласиться с утверждением советского делегата, что Япония захватила их в результате агрессии. В период открытия Японии владение ею двумя островами южной части Курил (Тисима намбу-но нито) – Итурупом и Кунаширом не вызывало никакого возражения со стороны царской России, причем острова севернее Урупа – Северные Курилы (Кита Тисима) и Южный Сахалин (Минами Карафуто) – являлись тогда территорией смешанного обитания японцев и русских.

 

Из этого документа совершенно очевидно, что термин «Курильские острова» (или «Курильский архипелаг») употреблялся японской стороной в тексте Сан-Францисского мирного договора как единое понятие «Курилы», включающее в себя острова Кунашир и Итуруп – их неотъемлемую составную южную часть.

Для этой цели МИД Японии использовал японский текст первого русско-японского трактата 1855 г., в котором из-за ошибки японского переводчика с голландского один скорописный вариант иероглифа «прочие (острова)» был принят за другой «земля», в результате чего у Токио появился повод исключить южную часть Курил из состава Курильских островов, игнорируя как черновик японского текста трактата, выявленным проф. Х. Вада, так и его голландский и русский тексты.

Позже МИД Японии вопреки требованиям статьи 32 Венской конвенции о добросовестном толковании международных договоров и обязательству добросовестного их выполнения, содержащемуся также в Конституции Японии (ст. 98), истолковал понятие «Курильские острова» (Тисима) не в обычном, а в специальном значении и заявляет теперь без необходимого на то по Венской конвенции (ст. 31, п. 4) условия, что участники договора якобы имели намерение понимать его в таком значении.

Кроме того, согласно статье 32 Венской конвенции, к дополнительным средствам толкования, как обстоятельствам заключения Сан-Францисского договора, относятся упомянутые выше запросы депутатов парламента Японии и ответы на них представителей японского правительства, которые были сделаны в соответствии, как указывалось, с Потсдамской декларацией.

И данное соответствие нашло свое отражение в официальной картографии Японии 40-50-х гг., ее административных актах и законодательстве о репартации, а также о налогообложении, имущественных и избирательных правах, рыболовстве и т.п.

Несмотря на это, делая акцент на том, что хотя, в отличие от первоначальных проектов Сан-Францисского мирного договора, в его окончательном тексте, как отмечалось выше, переход Курил во владение СССР не предусматривается, правительство Японии замалчивает вопрос о своей северной границе в соответствии с Потсдамской декларацией и, начиная с 1956 г., прибегает не к обычному толкованию понятия «Курильские острова», а к его специальному толкованию на основе подмены, по сути дела, этого термина понятием «гряда (группа) Курильских островов» Ю то есть их только часть, с необоснованной, подчеркнем еще раз, ссылкой на Санкт-Петербургский трактат 1875 г.

В своей последующей практике применения положений ст. 2 Сан-Францисского договора 1951 г. японская сторона подтвердила эту свою позицию, конкретизировав ее в отношении южной части Курил.

Так, в разделе «О жителях Южного Сахалина и Курильских островов» уведомления № А-438 от 19 апреля 1952 г. департамента по гражданским делам министерства юстиции Японии предписывалось, что для сохранения своего подданства лица, имевшие первичную регистрацию в этих районах, должны пройти в Японии процедуру новой первичной регистрации по измененному месту жительства в связи с тем, что территории Южного Сахалина и Курил, где они проживали, «после вступления в силу мирного договора оказываются за пределами территории японского государства».

Это положение в отношении жителей южной части Курил, кроме островов Хабомаи, действовало до 14 ноября 1961 г., когда появилось циркулярное письмо-уведомление № А–2756 директора департамента по гражданским делам того же министерства директорам местных управлений юстиции и директору департамента по делам местных судебных органов об оформлении изменений в регистрации лиц, имеющих первичную регистрацию на островах Кунашир, Итуруп и Шикотан не посредством процедуры новой первичной регистрации по измененному месту жительства, а на основе простого заявления о его изменении относительно места первичной регистрации.

Эти документы наряду с рескриптами императора № 651 и № 652 от 2 ноября 1945 г., картой Японии Национального картографического управления 1946 г. и сводкой МИД Японии от 5 июля 1951 г. свидетельствуют о том, что после вступления в силу мирного договора Япония до середины ноября 1961 г. в течение почти десятилетия применяла на практике определение Курил не в специальном, а в обычном смысле, соответствующее в основном смыслу статьи 2 этого договора, а также Потсдамской декларации и Ялтинскому соглашению. Затем Япония в одностороннем порядке изменила свое правовое поведение, прекратив для себя действие этой статьи договора. Эта ревизия не ограничивалась только островами Кунашир, Итуруп, Шикотан и Хабомаи. Приложение к Указу о введении в действие закона об Ассоциации по северным территориям № 246 от 16 сентября 1969 г. гласит: «Включению в состав северных районов Японии подлежат острова Хабомаи, Шикотан, Кунашир, Итуруп, а также другие северные районы, которые определяются премьер-министром, несущим ответственность за деятельность этой организации».

И хотя японской стороной утверждается, что этот документ уже не действует, факт его действия в течение ряда лет является достаточно красноречивым.

Кроме того, мы уже отмечали, возможность эскалации претензий Токио в официальном порядке в 80-х гг. парламент Японии, стремясь к компромиссу с депутатами от Коммунистической партии, требовавшими включить в состав Северных территорий также и 18 островов Курильского архипелага, начиная с острова Уруп и до полуострова Камчатка, принял резолюцию, где в состав территорий, на которые претендует правительство Японии и Либерально-демократическая партия, допускал возможность включения в их состав, помимо островов Хабомаи, Шикотан, Кунашир и Итуруп, также других островов (Хабомаи-сёто, Сикотан-то, Кунасири-то, Эторофу-то надо).

А в документе оперативной группы № 88 «Организация войск многоцелевого назначения и система руководства военными действиями», подготовленном в Управлении национальной обороны Японии в июле 1986 г., содержатся следующие рекомендации по насильственному присоединению к ней Южных Курил в нарушение Устава ООН и статьи 9 Конституции Японии: «Основа тактики вооруженного захвата Северных территорий заключается в том, чтобы овладеть ими в кратчайшие сроки в результате внезапного рейда, укрепить их оборону и добиться проведения международной конференции по вопросу об окончательном определении принадлежности всех Курильских островов». И далее:

Поскольку главные силы советских войск на Северных территориях базируются на острове Итуруп, исходя из задачи ликвидации прежде всего этих сил, вероятно, было бы целесообразно направить первую группу войск на этот остров, а затем предпринять из района Тохоку наступление для захвата острова Кунашир». И хотя японская сторона утверждает, что такой подход Токио не является официальным, так как главным объектом его внимания якобы являются вооруженные силы КНДР и КНР, совершенно очевидно, что положение приведенных документов вступило в явное противоречие с правом международных договоров, в частности Сан-Францисского мирного договора с Японией.

 

При рассмотрении вопроса о возможности признания Россией Сан-Францисского мирного договора целесообразно принять во внимание, что японо-американский договор безопасности, подписанный в тот же день 8 сентября 1951 г., пересмотренный в 1960 г., что и упомянутый бессрочный мирный договор как расширенный вариант его главы III считался частью единого и неделимого целого («иттай фукабун») мирного договора, образующего вместе с административным соглашением между США и Японией о размещении американских войск на ее территории Сан-Францисскую систему, то есть совокупность взаимосвязанных компонентов, признание одного из которых означает признание и других.

Эту концепцию разработали полномочный представитель США на Сан-Францисской мирной конференции Д. Даллес, специальный помощник заместителя государственного секретаря по вопросам обороны Д. Джонсон, премьер-министр С. Ёсида и заведующий договорным департаментом МИД Японии К. Нисимура.

Договор безопасности, пересмотренный в 1960 г., действует с некоторыми дополнениями и в настоящее время.

В июне 1992 г. президенты США и РФ подписали Хартию российско-американского партнерства, подтвержденную в 1993 г. в Ванкувере. В ней содержатся следующие обязательства:

США и Российская Федерация объединяют свои усилия по упрочению международного мира и безопасности. Обе стороны отвергают угрозы в свой адрес, затрагивающие их территориальную целостность и политическую независимость.
При этом стороны исходят из «неделимости безопасности в зоне от Ванкувера до Владивостока», что подразумевает включение в эту зону районов Южного Сахалина и Курильских островов.

 

В середине мая 1997 г. министр обороны РФ И. Родионов подписал со своими коллегами, руководителями военных ведомств США и Японии, совместные заявления о признании положительной роли японо-американской, в смысле Сан-Францисской, системы безопасности (Договор безопасности, Сан-Францисский мирный договор, административное соглашение и обновленное соглашение об основных направлениях оборонительного сотрудничества США и Японии 1976 г.) как фактора стабильности в АТР, пересмотрев прежнюю, негативную точку зрения России по этим вопросам и высказавшись за развитие трехстороннего оборонного сотрудничества.

Тем самым, по оценке МИД Японии, РФ продемонстрировала реалистическую оценку роли японо-американской системы безопасности в укреплении мира и стабильности в регионе.

Эта линия на признание данной системы, а следовательно договора безопасности и Сан-Францисского мирного договора получила свое развитие и была поддержана высшими руководителями РФ и Японии – Президентом Б.Н. Ельциным и премьер-министром К. Обути в Московской декларации об установлении созидательного партнерства между Российской Федерацией и Японией от 13 ноября 1998 г., в которой они, «позитивно оценивая развивающиеся в последнее время российско-японские контакты в области безопасности и обороны, подтверждают свою готовность к их продолжению и углублению», считая, что это укрепляет доверие и взаимопонимание между двумя странами, а также способствуют интенсивным процессам совершенствования мер доверия в области безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе в целом.

Приведенные международно-правовые документы свидетельствуют в пользу того, что РФ, признав договор безопасности, косвенно становится и стороной в Сан-Францисском мирном договоре, объективно лишая логической основы заявления японской стороны о нелепости возражений российской стороны, так как она, не будучи его участником, якобы не имеет права извлекать выгоды из его статьи 2 об отказе Японии от всех прав, правооснований и претензий на Южный Сахалин и Курильские острова.

Бьет мимо цели и возражение в этих замечаниях в отношении того, что Венская конвенция о праве международных договоров 1969 г. не применима к территориальному спору между Японией и Россией, возникшему до этого времени, в том числе и к нарушению СССР пакта о нейтралитете с Японией, и что договоры обратной силы не имеют. Но эта конвенция не устанавливает новые, а только успешно кодифицирует и прогрессивно развивает действующее право международных договоров. При этом в ее ст. 4 ясно признается, что отсутствие у нее обратной силы никак не затрагивает применение норм международного права, которые действовали во времени и пространстве независимо от этой конвенции, вытекающие, например, из Устава ООН обычаев, а также общепризнанных как нормы международного права.

И что особенно важно, в преамбуле Венской конвенции недвусмысленно подчеркивается, что в ней осуществлены кодификация и прогрессивное развитие международного права, а в отношении толкования международных договоров и соглашений именно его кодификация. И это видно на примере необходимости употребления термина «Курильские острова» в его обычном значении, в соответствии с упомянутым решением Постоянной палаты международного правосудия Лиги Наций, принятом в 1933 г. как нормы обычного международного права*.

В связи с этим обращает на себя внимание и то, что Венская конвенция является результатом кодификации уже существовавших до нее норм обычного права и источником новых норм договорного права, которые обязательны для государств-участников.

4 апреля 1986 г. СССР присоединился к этой конвенции в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета № 4407-ХI. В связи с этим Япония, для которой эта конвенция вступила в силу с 1980 г., 4 апреля 1987 г., возразив против некоторых оговорок, сделанных СССР (ст. 20, п. 3, ст. 66 и Приложение), заявила, что договорные отношения с нашей страной не будут включать в себя ч. V конвенции (ст. 42-72) при сохранении в силе остальных ее статей, применимость которых при подготовке мирного договора РФ с Японией была рассмотрена выше.

17 ноября 1946 г. японскими полномочными представителями и представителями союзных держав помимо Потсдамской декларации 1945 г. где указывалось ограничение суверенитета Японии четырьмя главными островами (исключая из ее состава Южный Сахалин и все Курилы), по приказу Д. Макартура, Верховного главнокомандующего союзных держав в Японии (в том числе СССР) было заключено подобное же соглашение о репатриации всех японских подданных с правомерно изъятой у нее территорией при оформлении их как лиц, репатриированных в метрополию из иностранного государства, то есть из СССР. Это соглашение было полностью претворено в жизнь к 5 июля 1951 г. перед подписанием 8 сентября 1951 г. Сан-Францисского мирного договора.

Ст. 36 Венской конвенции 1969 г. гласит: «Право для третьего государства возникает из положения договора (по Сан-Францискому мирному договору с Японией 1951 г. СССР/РФ является третьим государством – К.Ч.), если участники этого договора имеют намерение посредством этого положения предоставить такое право либо третьему государству, либо группе государств, к которой оно принадлежит, либо всем государствам и, если третье государство соглашается с этим, его согласие будет предполагаться до тех пор, пока не будет иметься доказательств противного, если договором не предусматривается иное».

Как отмечалось в Рекомендациях парламентских слушаний 18 апреля 2002 г., «Южные Курилы: проблемы экономики, политики, безопасности», право России ссылаться на отказ Японии от всех Курильских островов по Сан-Францисскому мирному договору презюмируется и, следовательно, является неоспоримым. Подтверждение этого права было сделано органами Госдумы, и его подтверждение, по нашему мнению, означает, что северная граница Японии с РФ зафиксирована, хотя и не совсем обычным способом, но в строгом соответствии с международным правом.

Важное значение, несомненно, имеет и ссылка в упомянутых Рекомендациях Госдумы на признанную Японией статью 75, которая гласит: «Положения настоящей Конвенции не затрагивают никаких обязательств в отношении договора, которые могут возникнуть для государства-агрессора в результате мер, принятых в соответствии с Уставом ООН в связи с агрессией этого государства».

На вопрос о значении Сан-Францисского мирного договора было обращено Москвой в связи с его полувековым юбилеем в 2001 г. Так, 4 сентября в сообщении для печати МИД РФ, говорилось: «8 сентября исполняется 50 лет со дня подписания Сан-Францисского мирного договора – документа, прекратившего состояние войны между Японией и большинством союзных держав. Был сделан, таким образом, крупный шаг к окончательному урегулированию международных отношений после Второй мировой войны, определению места в них Японии.

Этот документ готовился и был подписан в период «холодной войны», и поэтому его содержание несет на себе печать проблем и противоречий той сложной и напряженной эпохи. Следствием этого стал отказ одной из ключевых союзных держав – СССР, внесшего решающий вклад в общую победу коалиции, подписать Сан-Францисский договор. Советская сторона усматривала в нем целый ряд нарушений своих законных прав, ущемление интересов своих союзников.

Вместе с тем нельзя не отметить, что Сан-Францисский договор способствовал созданию условий для успешного мирного развития послевоенной Японии. Он также определил действующие по сей день основные параметры послевоенного территориального урегулирования в отношении Японии.

Таким образом, пять десятилетий действия Сан-Францисского договора подтвердили жизнеспособность и универсальность заложенных в него принципов и обязательств, которые отнюдь не умаляются отсутствием подписи тех или иных стран под этим актом».

В связи с выделением МИД Японии понятия ее «северные территории», как имеющие не обычное, а специальное юридическое значение, в Рекомендациях упомянутых парламентских слушаний обращено внимание на то, что выделение этого понятия является неправомерным с точки зрения ст. 31 Венской концепции. Эта статья исходит из того, что «договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придавать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора» и что «специальное значение придается термину в том случае, если установлено, что участники имели такое намерение». А это положение в данном случае японской стороной было нарушено. Следовательно, исключать Южные Курилы, именуемые в Японии ее «северными территориями», из состава Курил, а затем утверждать на этом основании, что ее государственная граница между Курильскими островами и о. Хоккайдо не была зафиксирована по международным правилам, было бы, на наш взгляд, неправомерно.

Что же касается ссылки Токио на обязательство СССР/РФ передать Японии по Совместной декларации острова Малой Курильской гряды (Хабомаи и Шикотан) после мирного договора с Москвой, то это не означает права Токио нарушать свои обязательства об отказе прав, правооснований и претензий на эти территории. Несогласие же Японии на уступку ей РФ только Малой Курильской гряды, как это, на первый взгляд, ни парадоксально, выгодно российской стороне, поскольку лишь подчеркивает несоответствие завышенных претензий Японии на изъятые у нее территории и отданные нашей стране в качестве меры наказания за ее агрессию по Ялтинскому соглашению 1945 г. ведущих союзных держав.

Приведенные выше соображения о правомерности установленной границы между нашей страной и Японией с учетом положений Сан-Францисского мирного договора 1951 г., несмотря на его недостатки, представляют собой убедительную аргументацию против территориальных претензий Токио.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив