Политическая модернизация и региональная политика в России: проблемы и перспективы развития

26 сентябрь 2012
Успешное осуществление модернизации России во многом зависит от того, как она будет проходить в провинции – на региональном и местном уровне. Анализ официальных сайтов администраций исполнительной власти и законодательных собраний субъектов Российской Федерации, исполнительной и представительной власти местного самоуправления, региональной печати показывает, что элиты в целом поддерживают курс на модернизацию России, провозглашенный Президентом Д.А. Медведевым.

Распространятся ли модернизационные посылы также на политическую сферу? Более того, будет ли вообще провозглашенная модернизация иметь место в реальности или все ограничится её медиа-симуляцией? Эти и другие вопросы интересно рассмотреть на примере теперешних тенденций в региональной политике РФ. Вопрос о новой попытке российской модернизации – это вопрос о стимулах к её осуществлению. Власть, в том числе и на уровне регионов, не имеет стимулов для инициации модернизационных процессов, а население лишено и ресурсов и стимулов для того, чтобы настаивать на проведении реформ. Проводимая на протяжении последнего десятилетия (2000-2011) региональная политика порождает больше вопросов, чем успевает их решать. В частности, вряд ли оправдала себя практика фактического назначения глав исполнительной власти субъектов федерации. Непонятный и запутанный механизм попадания на губернаторский пост вызывал все больше вопросов, и именно этот факт стал основной причиной президентской инициативы о возвращеннии института выборов губернаторов.

В то же время на исходе первого десятилетия двадцать первого века в России стали весьма популярными заявления о необходимости политической модернизации. Это стало одним из фирменных отличий бывшего президента Дмитрия Медведева и вызвало многочисленные комментарии журналистов и аналитиков. Но при этом в слово «модернизация», как и в его, связанный с конкретной политической ситуацией, антоним «консерватизм», вкладываются различные, зачастую несовместимые смыслы, что затрудняет дискуссию о путях российской модернизации. Конечно, понимание модернизации, в том числе и зависимости от политических предпочтений и интересов, есть и будет различным, но полезно прояснять эти смысловые оттенки. В самом общем виде, на наш взгляд, «модернизацию» бесполезно трактовать узко технически, как развитие некоторых технологий или, к примеру, компьютеризацию учебных заведений, сокращение часовых поясов и т.п. Модернизация носит комплексный характер, среди черт модернизации следует выделить и политическую модернизацию – демократизацию. Хотя вопрос об авторитарной модернизации весьма интересен, и она, в принципе, возможна: к ней прибегали и в предыдущие периоды. Но это было в условиях индустриального общества или перехода к нему. Сейчас же мы склонны согласиться с тем, что в нынешней России потенциал авторитарной модернизации исчерпан и попытки прибегнуть к ней заведут страну в очередной тупик. Таким образом, нынешняя российская модернизация, если она не просто декларация, для своего успеха должна быть, во-первых, комплексной и многовекторной, а, во-вторых, не обойдется без политической демократии.

Не трудно убедиться, что ни советский, ни постсоветский опыт так и не привели к успешной трансформации империи в государство современное (modern – в социологическом понимании трактуется как «cовременность», качественно отличающаяся от традиционных, «до-современных» обществ). По сути, политические отношения в нашей стране сохраняются в глубоко архаичной, неопатримониальной, возможно даже в определенной степени «феодальной» форме. Недаром «ельцинский» федерализм многие сравнивали с неофеодализмом, говорили о «региональных баронах» и т.д.

Cовременное так называемое национальное государство(Nation-State, l'Etat-Nation) невозможно создать без концепции государственного национализма. Конечно, учитывая огромные размеры, контрасты, сложности и противоречия нашей страны во всех буквально областях, российское национальное государство должно принять форму федерации. Но отечественный федерализм обречен оставаться пародией на свое предыдущее, неоимперское воплощение до тех пор, пока население страны через механизмы современной демократии не обретет возможностей реального контроля за своими элитами, не станет политической нацией.

При этом демократизация такой огромной и неоднородной страны, как Россия, без развития федерализма невозможна в принципе. Заметим, что созданная в последнее десятилетие в РФ экономическая и политическая система пока успешно отторгает все попытки ее модернизировать. Ее конструктивная особенность состоит в том, что эта система «заточена» на сохранение статус-кво (прежде всего в распределении экономических активов и властных ресурсов) и на модернизационное развитие не рассчитана. Пока что, несмотря на все усилия Президента, сохраняется прежний курс: авторитарный и, можно сказать, псевдоимперский.

Какие модернизационные задачи должны решаться на пути перехода к реальной конкурентной политике в регионах и наполнения российского федерализма реальным содержанием? В основе этого процесса, на наш взгляд, лежит отказ от имперского и псевдоимперского наследия и формирование современного (модерн), национального и демократического государства.

Но дело не ограничивается проблемой усиления в РФ авторитарных тенденций и перспективами их ослабления. Не менее важно видеть в современной российской практике имперское наследие и задачи движения РФ в сторону современного(«модернового») национального государства. Проблема империй и имперского наследия крайне сложна и запутанна и между исследователями нет и не может быть по этому поводу что-нибудь похожего на консенсус. Нам близко понимание империи, которое дает Александр Мотыль: «Отношения доминирования, связывающие элиту ядра и периферийные элиты, можно уподобить колесу без обода: иначе говоря, политические и экономические контакты различных участков периферии между собой осуществляются только через центр. В этом и только в этом смысле империи структурно уподобляются тоталитарным государствам». Но характерно, что нынешняя РФ структурно наследует не только империи Романовых, но и «красной империи» - тоталитарному СССР. Тезис же о том, что Советский Союз был своего рода империей после его краха стал даже банальным. Сам вопрос о связи империи и федерации, в том числе в России, обозначается все более отчетливо. Федеративное государство является способом трансформации империй в современные политические формы. На этом пути иной раз приходится идти на уступки, возможно, сохранять ассиметрию субъектов федерации. Но попытка играть в «империю» может затормозить этот процесс и вызвать стагнацию государства и социума. Основной псевдоимперский порок в политике Москвы постсоветского периода нам видится в стремлении добиться лояльности и/или подчинения региональных, особенно этнорегиональных элит, вопреки закону, общероссийской экономической целесообразности и, зачастую, просто здравому смыслу; одновременно с этим идет пренебрежение правами граждан (что особенно важно – любой национальности). Такой крен делает всю систему крайне негибкой и неадаптивной к новым кризисным явлениям. Элиты не заинтересованы в настоящей модернизации и реальных переменах, а население либо пассивно, либо не имеет возможностей для того, чтобы настаивать на решении вопросов модернизации.

В итоге вызовы системе становятся все серьезнее. Речь идет, прежде всего, о терроризме. Отказ от защиты прав и свобод рядовых россиян на Кавказе ведет к произволу руководства и создает питательную среду для террористического подполья. С другой стороны, под предлогом борьбы с терроризмом постоянно ущемляются права российских граждан. (Никто не забыл, что отмена губернаторских выборов в РФ обосновывалась именно терактами). Попытка задобрить этноэлиты (когда «уважаемые» и переназначаемые руководители регионов отличались склонностью к массовым электоральным фальсификациям, шантажировали Москву своим сепаратизмом, творили произвол в отношении журналистов и просто недовольных и т.п.) приводит к эрозии даже начатков демократической политики во всей РФ и стагнации политической системы в целом. Сделав ставку после 2000 года на стабильность и безопасность, в ущерб развитию и конкуренции, российское руководство, отказавшись, по существу, от модернизации, оказалось неспособным решить и задачи безопасности государства и граждан. Поэтому сейчас вопрос о политической модернизации России становится уже не только вопросом развития, но и вопросом выживания.

По аналогии с кризисом 1990-х годов можно сказать, что кризисное разрушение политэкономических основ систему приведет ее к значительным изменениям. Начало этих изменений возможно пока с федерального уровня, так как в регионах и население, и элиты не обладают ресурсами для реформирования. Но, скорее, это не будет сразу демократизация, ведущая к состоянию консолидированной либеральной демократии, так как отсутствуют сильные и заинтересованные в ней агенты. Не исключена ситуация, когда постепенно имеющиеся правовые формы будут менять свое политическое содержание.

Здесь стоит заметить, что при схожих основных законах политические режимы разных стран могут отличаться до неузнаваемости, точно так же политический режим одного государства в состоянии существенным образом измениться даже без формальных изменений Конституции – для специалистов в области политической науки это представляется очевидным. Как утверждает в работе с характерным названием «Дефекты форм правления стран СНГ» специалист в этой области О. Зазнаев: «Представляется разумным проводить различия между юридическими и политическими аспектами правления, то есть между формой организации власти, предусмотренной конституцией (конституцией de jure), и фактическими отношениями между ветвями сласти (конституция de facto). При оценке существующей в той или иной стране формы правления следует принимать во внимание и конституционную форму, и политическую практику её воплощения в жизни». Разумеется, это справедливо не только по отношению к проблеме отношений между исполнительной, законодательной и судебной власти, но и разделения властей «по вертикали» - между Центром и регионами.

Однако исследователи-политологи при построении аналитических моделей ни в коем случае не могут игнорировать Конституцию, формальные рамки, так как при изменении баланса политических сил эти формальные институты могут резко повысить свое значение и политики, не очень считавшиеся с ними длительное время, будут вынуждены понять, что «законы имеют значение». Так было, скажем, при распаде СССР, когда «условные», административные границы стали вдруг государственными рубежами, охраняемыми международным правом. Похожая ситуация, хотя и несколько в другом роде, может гипотетически возникнуть в случае очередного колебания политического маятника, какой-нибудь обсуждаемой уже сейчас новой «оттепели», когда региональные элиты вновь осмелятся вспомнить о том, что их территории – это субъекты Федерации. И тогда соответствующее положение Конституции РФ: «Федеративное устройство Российской Федерации основано на ее государственной целостности, единстве системы государственной власти, разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, равноправии и самоопределении народов в Российской Федерации» - будут наполняться уже новым политическим содержанием именно в реальном разграничении предметов ведения и полномочий. Вопрос только – каким? Не будет ли новая попытка создать в России реальное федеративное государство, основывающее на законе и демократических принципах столь же обескураживающей, как и опыт предшествующего десятилетия. Какое послание о федерализме получат в будущем элиты и граждане страны с пометкой «до востребования», как они его расшифруют и интерпретируют, что возьмут из исторического опыта тактических успехов и стратегических неудач – от этого в судьбах России будет зависеть очень многое.

Полагая этот вопрос остро дискуссионным и, будучи готовым к полемике, следует отметить, что вариант «возрождения Империи» в евразийской или какой-либо иной экзотической форме следует отбросить с порога. Не потому, что возрождение империй в современном мире невозможно в принципе, а по причине крайней невыгодности и смертельной опасности возрождения настоящей империи» именно для русских, хотя часть людей, называющих себя патриотами и националистами, буквально бредит Империей. По известному выражению А.С. Солженицына, «нет у нас больше сил на Империю», и попытка реализовать какой-нибудь неоимперский проект приведет к ускоренной гибели русского этноса и ни к чему больше. Принципиальное убеждение в этом не мешает видеть, что ситуативное, инструментальное использование каких-то элементов неоимперской политики, скажем, на постсоветском пространстве иногда возможно, но и здесь нужно быть очень осторожным, дабы не пустить в скудный распыл наши ограниченные и сокращающиеся ресурсы.

Исходя из этого, можно видеть безнадежную реакционность в уповании многих патриотов на возрождение империи, на новую православную монархию, на диктатуру развития, на «особый путь», империю, опричнину и прочую «экзотику», с которыми «умом Россию не понять».

Возвращаясь к текущей «злобе дня», может показаться, что в отношениях центра и регионов в России опять «процесс пошел». Например, произошедшие в 2009 - 2011 годах отставки и назначения в губернаторском корпусе РФ вновь привлекли внимание к проблемам взаимоотношений Центра и субъектов Российской Федерации. Процесс ротации региональных элит и пересмотра отношений с субъектами федерации очевидно должен получить продолжение, но непонятно, в каком направлении он будет развиваться. Такие разнородные сигналы федеральной власти как назначение кировским губернатором Н. Белых и снятие мурманского губернатора М. Евдокимова трактуются также весьма различно. Произошла отставка таких губернаторов-«монстров» ельцинской эпохи, как Муртаза Рахимов и Ментимир Шаймиев. Всеобщее внимание было привлечено к истории отстранения от власти московского «головы» Юрия Лужкова. Что это: попытки сдвинуть систему с мертвой точки, шаги в направлении модернизации или же столь любимые бюрократами всех уровней аппаратные игры в целях укрепления своих собственных позиций в среде постсовествкой номенклатуры?

Перемены в политической системе страны неизбежны, так как резко меняются условия среды. Созданный в России политический режим в принципе неспособен к каким-либо значительным инновациям, ибо их введение разрушило бы его; он был сконструирован не для развития, а для удержания регионов в рамках федерации. У региональных элит также не было серьезной мотивации развивать свои регионы; риски потерять власть перевешивали реформаторские амбиции, стимулы к разработке и реализации новых проектов были минимальными. Именно поэтому за прошедшие «тучные годы» многие проекты на территориях так и не были реализованы, хотя средства для них в принципе имелись.

Вот почему модернизация социально-политических отношений в российских регионах, курс на которую взял победивший на выборах 4 марта 2012 года В. В. Путин, будет носить объективный характер. Однако пределы возможной модернизации представляются в обозримом будущем весьма ограниченными, ее можно связать, как минимум, с некоторой рационализацией поведения власти и расширением в ограниченных объемах плюрализма и конкуренции для выявления альтернатив антикризисных действий. Вопрос о переходе к либеральной демократии западного типа пока не может стать в повестку дня.

В ближайшее время реально достижимым состоянием политической модернизации на уровне субъектов федерации и в России в целом, даже в лучшем случае, будет некий вариант соревновательной олигархии. Он может в чем-то походить, а в чем-то отличаться от российской политики в прошлом десятилетии. Рационализация отношений населения и власти предполагает возврат к реальному расширению самостоятельности субъектов федерации, к прямому избранию губернаторов, снижению проходного барьера на выборах в законодательные собрания субъектов РФ, отказу от применения пропорциональной системы при избрании органов местного самоуправления (причем на двух уровнях), допущению большего плюрализма в деятельности региональных отделений партий общественных организаций и СМИ и другим мерам подобного рода. В случае резкого ухудшения экономической ситуации в стране это позволило бы значительно расширить число политических игроков и количество участников политического диалога по федеральной и региональной повестке дня, а не сваливать всю вину за происходящее только на президентскую (премьерскую) «вертикаль». Нечто подобное существовало в России в ельцинское десятилетие, когда, напомним, политический плюрализм все же выступал в качестве некой компенсации и амортизации глубочайшего социально-экономического кризиса. В состоянии этой системы имелся ресурс для развития, для демократизации, но оно было резко прервано в середине «нулевых» годов.

Драматизм ситуации, по-нашему, состоит в следующем. В 1990-е годы, пусть непоследовательно, пусть уродливо и смешно, но все-таки в регионах РФ создавалась какая-то институциональная структура, позволяющая решать проблемы в политической плоскости (например, через выборы сменять неэффективного губернатора, депутатам публично торговаться за бюджет, вести интересующие население дискуссии в СМИ и т.д.). Но ростки региональной и местной демократии первоначально глушились бюрократическими, криминальными, советскими и прочими «сорняками», а потом и вовсе были выкорчеваны. Население, насмотревшись на политическую коррупцию, подкуп, «черный пиар», соревнование денежных мешков и пр., особенно не возражало.

В перспективе же только демократия, только федерализм дают нам шанс для развития. Но это именно шанс. «Замороженный» федерализм можно оживлять, лишь используя демократические методы.

Россия – это молодая демократия и многие ее институты находятся в стадии развития и пока еще далеки от совершенства. Есть проблемы в партийной системе. Недостаточно эффективно работает государственный аппарат. Не удовлетворяет уровень политической и правовой культуры. Но все же следует признать, что существующие недостатки постепенно устраняются. Во всяком случае делаются правильные шаги в этом направлении. И за последний год по инициативе президента России Д. Медведева в этом направлении сделан ряд шагов. Так, политические партии получили дополнительные возможности влиять на формирование исполнительной власти в субъектах федерации и на уровне муниципалитетов. Смягчены требования по ряду вопросов партийного строительства и избирательного процесса. Законодательно установлены гарантии равного доступа парламентских партий к государственным средствам массовой информации. Приняты и другие меры.

Выступая спредложением дальнейшей модернизации политической системы России, Д. А. Медведев одним из ее главных недостатковназвал излишнюю бюрократизацию. По мнению президента, скоторым согласно большинство россиян, «такая система абсолютно неэффективна исоздает только одно— коррупцию. Она порождает массовый правовой нигилизм, вступает впротиворечие с Конституцией, тормозит развитие институтов инновационной экономики и демократии». Причину такого положения Д. Медведев видит втом, что многие демократические учреждения внашей стране были созданы «по указанию „сверху" инезакрепились вшироких слоях общества. Выход изэтой ситуации онвидит втом, что«наше общество должно спокойно, настойчиво и, неоткладывая на«потом», развивать институты демократии". С этой целью он ипредложил Федеральному Собранию меры по дебюрократизации общественно-политической жизни страны сучетом возможных политических рисков приэтом. Длясведения этих рисков кминимуму, чтоособенно актуально вусловиях мирового финансово-экономического кризиса, глава государства выступил с инициативой увеличения сроков полномочий Государственной Думы до5 летиПрезидента РФ— до6 лет.

Вторым направлением модернизации политической системы следует считать повышение ответственности нетолько руководителей исполнительной власти, государственного аппарата вцелом, нотакже партийных функционеров перед разного рода представительными органами. Этопредполагает введение ежегодного отчета Правительства РФвГосударственной Думе поитогам своей деятельности, наделение представительных органов местного самоуправления полномочием отстранять руководителей муниципалитетов, обязательная ротация руководящего партийного аппарата, новая кадровая политика и, конечно, комплекс мерпоборьбе скоррупцией.

Еще одно направление дебюрократизации политической системы страны должно происходить попути усиления партийного представительства ворганах государственной власти ипривлечения кзаконотворческому процессу представителей различных неправительственных организаций, Общественной палаты.

Четвертым направлением политической модернизации должна стать новая информационная политика государства попредоставлению парламентским партиям возможности освещать свою деятельность перед избирателями, публично вести идейно-политическую дискуссию, безчего неможет демократически развиваться всяполитическая система. Будут также внедряться технологические новации вмедиасферу.

Важно ито, чтоПрезидентом России были предложены новации всторону дальнейшего развития федерализма встране. Книмможно отнести новый порядок формирования Совета Федерации, совершенствование механизма разграничения полномочий между федеральными ирегиональными органами власти, оптимизацию схемы размещения территориальных структур федеральных органов власти постране, создание условий дляболее эффективного прохождения законодательных инициатив регионов через Федеральное Собрание РФ, поддержку национальных традиций икультур народов России. Иэтонаправление политической модернизации имеет непосредственное отношение кТатарстану.

Как известно, Основной Закон начинается словами: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации…». Этосуть общественно-политического устройства страны, аименно, чтонарод есть носитель суверенитета и единственный источник власти, которую он осуществляет через свободные выборы и референдум, причем на всех уровнях власти. Собственно, этоиопределяет демократический характер Российского государства.

Необходимо заметить, что в Конституции речь идет не от имени одного этноса, пусть самого многочисленного, а от имени «многонационального народа». Да и государственное устройство России определено как «федерация». Этипрописные истины приходится повторять, ибо их не всегда помнят российские политики и чиновники припринятии тех или иных решений, чтовпоследствии приводит к всевозможным коллизиям.

Кроме того, отмена национально-регионального компонентавобразовательных стандартах нарушает право граждан РФ получать полноценное образование с учетом своих этнических потребностей в хорошем знании родного языка, культуры и истории. А субъекты Федерации лишились конституционного права законодательно регулировать образовательную сферу совместно сфедеральным парламентом. Все это противоречит демократическому, многонациональному и федеративному характеру Российского государства. Поэтому с такой надеждой не только внациональных республиках, но и в других субъектах Федерации были восприняты предложения Д. А. Медведева по дальнейшему развитию федеративных отношений встране.

В частности, его предложение одостижении «оптимального баланса разграничения полномочий между Федерацией и регионами» создает возможность для Татарстана приступить к практической реализации Договора «О разграничении предметов ведения иполномочий между органами государственной власти Российской Федерации иорганами государственной власти Республики Татарстан» 2007 года, очемговорил Президент Татарстана Минтимир Шаймиев в Послании Государственному Совету РТ. Онже неоднократно выступал за сокращение территориальных структур федеральных органов власти, которые часто дублируют друг друга, иврезультате появляются новые административные барьеры для простых граждан и предпринимателей. Наконец-то это было услышано новым руководством страны идана команда сократить численность вышеуказанных федеральных структур.

Важнейшим аспектом политической модернизации современного российского общества выступают дальнейшее развитие политических, государственных и социальных институтов всей страны в целом и конкретных ее регионов.

Инициированный Д. А. Медведевым новый порядок формирования Совета Федерации издепутатов представительных органов регионов имуниципалитетов позволяет надеяться нато, чтоверхняя палата российского парламента начнет более эффективно учитывать интересы субъектов Федерации всвоей законодательной работе.

Если 2010 год больнее ударил по промышленно развитым регионам, то в 2011-й год был отмечен ростом бюджетных и в целом экономических проблем на "отстающих" территориях. В 2010 году истек срок полномочий у 29 глав субъектов Федерации. В течение 2009-2010 гг. приоритеты региональной политики несколько раз изменялись. В начале 2010 года акцент был сделан на сохранении социальной стабильности в период экономического кризиса и показательных отставках глав Мурманской, Орловской, Псковской области и Ненецкого автономного округа. Эти шаги должны были побудить глав регионов к активной антикризисной политике и политической лояльности. Вслед за этим возникла пауза: федеральная власть перешла к во многом вынужденной политике «умиротворения» глав регионов. Самым ярким проявлением этого стал «компромисс принуждения» в отношениях с главой Башкирии Муртазой Рахимовым, выступившим с серией резких выпадов в адрес федеральной власти и «Единой России». Такая передышка требовалась федеральному Центру для того, чтобы сосредоточиться на борьбе с ростом безработицы и урегулировании кризисной ситуации в моногородах.

Влияние кризиса на российские регионы по-прежнему будет неодинаковым. Так, в Республике Дагестан обострения социально-политической напряженности не удалось избежать даже за счет пакета мер, направленных против роста безработицы. Впрочем, имеющиеся здесь тенденции не вполне однозначны. В Республике Дагестан участились случаи искажения данных о занятости по ряду административных районов. Это тормозит структурную перестройку предприятий и переквалификацию работников.

Относительная определенность позволила федеральной власти перейти к более активной кадровой ротации. Замена губернатора Свердловской области, ожидаемые перестановки в Волгоградской, Курганской и ряде других регионов показывают, что окно возможностей для замены глав регионов может быть использовано для проведения масштабных кадровых замен. С наибольшей остротой этот вопрос воспринимается в стратегически значимом регионе - в Дагестане.

Осенью 2010 федеральной власти удалось несколько повысить значимость парламентских партий в Республике Дагестан, гарантировав недопустимость их отстранения от региональных выборов по формальным основаниям. Однако пока роль партий в законодательном собрании Республики Дагестан фактически ограничивается совещательным форматом. Можно предположить, что с ростом ответственности парламента Республики Дагестан эта ситуация улучшится - вероятно, уже к 2012-2015 годам. Прозрачность выборов должно повысить введение «Единой Россией» обязательных праймериз, хотя этот механизм необходимо защищать от попыток административных манипуляций, которые все еще предпринимаются.

Попытка понять — что не так в политической системе страны, если партии, сменяя одна другую на протяжении 20 лет российской демократии, так и не смогли завоевать стабильный электорат, — даже не была предпринята. А ведь в Республике Дагестан каждые выборы оборачиваются все большим разочарованием избирателей, все понижающейся явкой на выборы, а значит, падением доверия к власти. Здесь можно выделить несколько факторов.

Первый фактор – системный. Он состоит в том, что в Республике Дагестан до сих пор не создана автономно работающая политическая система, функционирование которой не зависит от желаний тех или иных политических деятелей. Система должна быть устроена так, чтобы соблюдать баланс интересов элит, заинтересованных групп, социальных слоев.

Однако во многих российских регионах, в том числе в Республике Дагестан, система пока еще управляется «в ручном режиме». Поэтому с легкостью одну партию может сменить другая. И никому из граждан не будет дела до этого – ведь ни у одной партии Республики Дагестан нет социальной базы. Над созданием социальной базы надо трудиться и главным здесь, опять таки, должен стать средний класс, который в Дагестане, к сожалению, находится в зачаточном состоянии.

Второй фактор – психологический, или еще его можно назвать поведенческий. Это фактор доверия или недоверия к власти со стороны граждан. Впрочем, данный фактор напрямую вытекает из фактора системного – из организации политической системы страны. Если политическая система не работает и не настроена на защиту интересов граждан – значит нечего и думать, что «добропорядочные политики и чиновники», несмотря ни на что, будут служить на благо своих граждан.

Сегодня видно желание Президента Республики Дагестан выйти из сложившейся ситуации – и выход один – создание новой автономно работающей политической системы. Власть должна на это решиться, отодвинув в сторону так надоевшие людям манипулятивные методы воздействия на политическое пространство, и отказаться от ручного управления.

Проблема актуальной повестки дня для Республики Дагестан - создание механизма реагирования на политический кризис. Способность главы Республики Дагестан Магомедова Магомедсалама Магомедалиевича не просто выстроить властную вертикаль, но и наладить эффективный диалог со всеми общественными и политическими группами Республики Дагестан становится одним из критериев его эффективности.

Важность налаживания диалогового формата взаимодействия показала серия осенних микрокризисов: резкое нарастание динамики политической борьбы в Дагестане в связи с выборами в Народное Собрание Республики Дагестан в марте 2011 года.

Ситуация в Дагестане и реакция на нее федеральной власти станет значимым индикатором степени влияния. В целом федеральная власть имеет сегодня принципиальную возможность усилить влияние на происходящие в Республике Дагестан процессы. Это обусловлено не только большей готовностью Центра к кадровым перестановкам в правительстве Дагестана, но и появлением у него дополнительных рычагов воздействия - финансовых: в условиях дефицита местных бюджетов зависимость территорий от федеральной помощи заметно увеличивается. Республике Дагестан предстоит еще длительный этап экономических и политических преобразований. Их проведение определяется расстановкой политических сил, состоянием политической элиты, характером власти. Итак, в осмыслении содержания современного этапа в жизни Республики Дагестан необходимо учитывать всю совокупность факторов, определяющих отсутствие прочного гражданского мира и последовательность демократических преобразований.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив