Стратегическая коммуникация США: «Имперское перенапряжение сил»

19 сентябрь 2012
Термин «стратегическая коммуникация» (далее СК) получил распространение, прежде всего, в США как в научных кругах, так и в политике, военном деле, бизнесе.

С начала XXI в. в этой стране имело место много попыток дать разностороннюю и системную оценку значимости стратегических коммуникаций во внешней политике и обеспечении национальной безопасности страны. Здесь можно сослаться как на соответствующие научные исследования, материалы научных конференций, так и на большой пласт документов Министерства обороны, Государственного департамента и др. государственных структур США.

Не желая утомлять читателя дискуссиями о сути и роли СК во внешней политике, приведу определение стратегической коммуникации из доклада Белого Дома Конгрессу США от 16 марта 2010 г. «Национальные рамки стратегической коммуникации» (National Framework for Strategic Communication), поскольку данный документ отражает последний на существующий день официальный подход к пониманию стратегической коммуникации на президентском уровне и, по этой причине, оказывает непосредственное воздействие на стратегическую коммуникацию США.

 

За последние несколько лет термин «стратегическая коммуникация» стал пользоваться растущей популярностью. Однако различное использование термина … привело к существенному беспорядку. В результате мы полагаем, что необходимо начать этот доклад с разъяснения того, чтo мы подразумеваем под стратегической коммуникацией. К «стратегической коммуникации (-ям)» мы относим: (a) синхронизацию слов и дел и то, как они будут восприняты отобранными аудиториями, равно как и (b) программы и действия, сознательно нацеленные на общение и привлечение целевых аудиторий, включая и осуществляемые посредством связей с общественностью, общественной дипломатией и информационными операциями».

 

В этом определении делается вполне уместный упор на необходимости синхронизации слов и дел, поскольку опыт первого десятилетия XXI в. дал в лице администрации Дж. Буша не самый лучший пример такой синхронизации в истории США и, пожалуй, один из самых худших вариантов восприятия слов и дел Соединенных Штатов на международной арене даже их ближайшими союзниками.

Все три основные части СК (связи с общественностью, общественная дипломатия и информационные операции) взаимосвязаны друг с другом, однако и имеют свои особенности. Соединенные Штаты имеют давнюю традицию влияния на народы других стран посредством общественной дипломатии. Общественная дипломатия дает ценное дополнение традиционной межгосударственной дипломатии, в которой преобладает официальное взаимодействие профессиональных дипломатов. В отличие от связей с общественностью, нацеленных преимущественно на информирование и влияние на население и СМИ США, общественная дипломатия включает усилия по прямому взаимодействию с гражданами, общественными деятелями, журналистами и другими лидерами общественного мнения за пределами страны. Общественная дипломатия призвана оказать влияние на отношение к политике и национальным интересам США, побуждать к действиям в их поддержку. Примечательно, из доклада Белого Дома Конгрессу США от 16 марта 2010 следует, что министерство обороны имеет функцию поддержки общественной дипломатии (defense support to public diplomacy (DSPD).

В Объединенной доктрине информационных операций объединенных начальников штабов (февраль 2006 г.) дается следующее определение информационных операций: «Информационные операции (ИО) являются неотъемлемой частью успешного выполнения военных операций. Главная цель ИО состоит в том, чтобы достигнуть и поддержать информационное превосходство США и его союзников. Информационное превосходство обеспечивает объединенные силы конкурентоспособным преимуществом только тогда, когда это эффективно проявляется в соответствующих решениях. ИО представляют собой интегрированное использование радиоэлектронной войны, компьютерных сетевых операций, психологических операций, военного обмана и оперативной безопасности, включая их сопутствующие и прикладные аспекты, с целью повлиять, разрушить, испортить или перехватить процесс человеческого или автоматизированного принятия решения противником, защищая наш собственный».

Нетрудно заметить, что во внешнеполитической сфере СК представляют собой синхронизацию воздействия «словом и делом» на друзей и союзников и разнообразный спектр использования коммуникаций в рамках информационного противоборства. Однако отделить одно от другого на деле становится крайне сложно по следующим причинам:

  • В современной международной практике нет друзей, есть интересы правящих элит (весьма разноречивые) и сопутствующие краткосрочные или долгосрочные союзники (противники) в их достижении. Поэтому против дружественной США Франции, которая в 2003 г. в ООН выступила против американского военного решения для Ирака, была развязана широкомасштабная информационная кампания в американских СМИ.
  • В современном мире, отмечают специалисты, границы между войной и миром, военными и гражданскими системами и пространствами, равно между информированием и влиянием/манипулированием все более размыты. Эти изменения закономерно ставят вопрос о новых способах защиты общества. Распространение поля боя на человеческое сознание имело место и раньше. Однако профессиональное ведение боя в сознании и подсознании людей, с использованием сложных методов коммуникационного воздействия на глобальном уровне с массовым погружением все большей части человечества в виртуальный мир Интернета, социальных сетей позволяет, на наш взгляд, развить новые виды информационного воздействия и информационного оружия.

США располагают для осуществления стратегической коммуникации в мире целым рядом конкурентных преимуществ. Среди них выделим:

  • Сохраняющееся экономическое, военное и научное преобладание США в современном мире (хотя оно все быстрее исчезает).
  • Глобальную систему подконтрольных военно-политических и экономических союзов, транснациональных институтов.
  • Преобладание в сфере массовой культуры в общественном сознании Земного шара над культурным влиянием других держав.
  • Превосходство в глобальных СМИ над любой другой страной мира.
  • Превосходство в теоретической и практической разработке национальной концепции стратегических коммуникаций.

Однако все эти преимущества в силу корыстных или ошибочных решений в прошлом и настоящем породили устойчивые и небеспочвенные стереотипы восприятия США как «державы-агрессора», «внешней угрозы», «главной опоры реакционных сил в регионе» в сознании где значительной, а где и преобладающей части населения Земли. Так, по данным международного агентства по изучению общественного мнения «Zogby International», еще в 2002 г. в Египте, Саудовской Аравии, Кувейте и Ливане воспринимало США благожелательно от 4-9% населения этих стран, а негативно – 86-88% . Доверие США после войн в Ираке, Афганистане и Сирии еще больше упало среди арабов и в мире в целом. Даже в близлежащем латиноамериканском регионе, со времен Доктрины Монро рассматриваемом правящей элитой США в качестве зоны своих жизненных интересов, ситуация складывается для них удручающим образом. Если согласно отчету, подготовленному по заказу влиятельного Совета по международным отношениям, в 2002 г. 82% венесуэльцев, 34% аргентинцев и 51% боливийцев воспринимали США положительно, то уже в 2007 г. эти показатели упали до 56, 16 и 43% соответственно. Другие исследования дают и более отрицательные для США результаты.

Системные, повторяющиеся и часто дорогостоящие попытки коммуникационного прикрытия сомнительных или неблаговидных дел привели и в еще большей мере могут привести к стратегическим издержкам и падению доверия к США. Постепенное накапливание подобных издержек может иметь кумулятивный эффект и представляет гораздо большую угрозу для национальной безопасности страны, чем сомнительные тактические успехи. К тому же, положениемирового лидера «обязывает», уровень как положительных, так и отрицательных ожиданий для лидера завышен, «медиа-освещенность» почти неизбежно глобальна. В случае даже отдельных очевидных неудач сторонники США будут излишне разочарованы (деморализованы, агрессивны и т. п. по обстоятельствам), противники преисполнены энтузиазма (притом, возможно, не только локально, но и глобально). Предстоит болезненный, трудный, постепенный переход к адекватным делам и словам. В противном случае неизбежно очень опасное для всего мира ухудшение международной обстановки.

Следует считаться и с тем, что последний мировой экономический кризис, который еще далеко не преодолен, а уже дает веские основания для гораздо более масштабного кризиса, имеет американские корни и является объективным долговременным посланием США населению земного шара. «Что особенного в этом кризисе по сравнению с теми, которые предшествовали ему в течение последней четверти века, так это то, что кризис родился с клеймом «сделано в США». И в то время как предыдущие кризисы были остановлены, этот кризис получил быстрое распространение во всем мире», – подчеркивает нобелевский лауреат Джозеф Стиглиц.

Нельзя не отметить и некоторые связанные с развитием стратегической коммуникации в США особенности. Концепция и само понимание, а также практическая организация стратегической коммуникации здесь не в полной мере соответствуют объективным потребностям и возможностям страны и явно отстают от требований времени (несмотря и на опережающее развитие теории и практики СК по сравнению с Россией и Китаем). Даже в таком развернутом документе, как Доклад Белого Дома по стратегической коммуникации от 16 марта 2010 г., содержится немало спорных мест. В самом начале документа утверждается, что это «…доклад о всеобъемлющей межведомственной стратегии в общественной дипломатии и стратегической коммуникации» , то есть общее – «cтратегическая коммуникация» – идет «на равных» с частным – «общественной дипломатией», что очень спорно с методологической точки зрения и дезориентирует специалистов различных ведомств (т. е. ориентирует их согласно правилам чиновничьих игр, а не государственных интересов) и косвенно свидетельствует о межведомственных разногласиях по поводу интерпретации стратегической коммуникации, прежде всего между Государственным департаментом и министерством обороны.

Рассматриваемый документ говорит об определенном усилении позиций Госдепартамента в данном вопросе. В результате, как сказано в докладе, был запущен процесс пересмотра существующих программ и ресурсов, с целью выявить текущие военные проекты, которые могли бы быть лучше реализованы другими департаментами и агентствами. Процесс включает в себя и работу специальной группы по разработке кратко-, средне- и долгосрочных вариантов решений вопросов бюджетирования, персонала и других видов работ.

Впрочем, еще 7 апреля 2009 г. министр обороны США Р. Гейтс в ходе своего интервью PBSNews заявил:

СТРАТКОМ находится под эгидой Государственного департамента. И хотя мы имеем возможность заниматься стратегической коммуникацией, все же это их прерогатива».

 

Однако в самом Госдепартаменте доминирует общественная дипломатия, существующее управление стратегической коммуникации (Office of Strategic Communication (SCT) разрабатывает и внедряет стратегические медиа-цели для Государственного секретаря. Эта команда также отвечает за ежедневное исполнение стратегических медиа-планов Секретаря, включая привлечение других официальных лиц для поддержки его инициатив. Работая в тесном контакте с аппаратом Секретаря, управление стратегической коммуникации планирует и проводит все мероприятия для СМИ, готовит замечания и комментарии по этим мероприятиям, а также планирует поездки и освещение их в СМИ.

На наш взгляд, сводить роль стратегической коммуникации к «стратегическим медиа-целям Государственного секретаря» и сопутствующему контролю их исполнения – значит, крайне обеднять интегрирующие возможности СК даже в рамках одного государственного департамента. Дело не в термине, а в реальной коммуникационной деятельности, которая в рамках Госдепартамента, видимо, интегрируется на административном, но вряд ли на концептуальном (СК) уровне.

При этом общественная дипломатия США имеет много архаичных черт и во многом утратила свою эффективность в силу крайнего бюрократизма в принятии решений. Возьмем только один пример. Закон Смита – Мундта 1948 г. относит общественную дипломатию и правительственное радио- и телевещание к пропаганде. Закон накладывает географическое разделение аудитории на внутреннюю для США и внешнюю, опасаясь, что информация, предназначенная для внешней аудитории, попадет в США. Это свидетельствует не только об отсутствии доверия и понимания общественной дипломатии, международного теле- и радиовещания, но также игнорирование современных способов распространения информации, которая часто минует границы с невероятной скоростью и легкостью. «Воздействие «защитного экрана», созданного по Смиту – Мундту между внутренними и внешними аудиториями, очень сильное и часто игнорируется, – подчеркивает такой весьма компетентный в этом человек, как Мэтт Армстронг. – Спросите гражданина любой другой демократической страны о подобном экране и получите ставящий в тупик вопрос: «Зачем и как подобное существует?».

Ни одна страна, кроме, пожалуй, Северной Кореи, не препятствует информированию своих граждан о том, что говорится и делается на международной арене от их имени. Не так давно была закрыта радиостанция в Миннеаполисе, которая транслировала контрпропагандистские передачи для американской общины в Сомали, созданные «Голосом Америки». Конечно, правительство США может обратиться к своим гражданам, но только другими словами, другими образами, через другие каналы, нежели те, которые используются для внешней аудитории. К примеру, фотография или видеоролик, используемый в продукте публичной дипломатии, должен быть удален, прежде чем этот продукт станет доступен американской общественности, даже если эта фотография – часть мультимедийной презентации для студентов. «И это абсурдное и невыносимое бремя Госдепартамента, которое мешает пониманию и поддержке государственной деятельности», – заключает М. Армстронг.

Комментируя оценку сложившейся ситуации, Деннис Мерфи, известный аналитик в области информационного противоборства, отмечает: «Есть и другие важные вопросы, требующие дальнейшей разработки. Во-первых, запрет на раскрытие общественной дипломатии и стратегической коммуникации для внутренней аудитории свидетельствует о том, что в правительстве нет их сторонников. И это тогда, когда идеологическая борьба выходит на первый план. Во-вторых, тот факт, что информация для внешней аудитории не предназначена для внутренней, известен внешней аудитории. Ее восприятие: «…вы снабжаете нас информацией, которая недоступна вашим гражданам? Возможно, это ложь» Отсутствие прозрачности во внутренней сфере явно сводит на «нет» все усилия вовне.

Последняя попытка пересмотреть закон Смита – Мундта от 1948 г. провалилась в очередной раз в году 2010. Что остается делать «зарубежным аудиториям»? Разумеется, они настороженно относятся к общественной дипломатии США и по другим веским основаниям, но приходится еще учитывать и проблему искажения внешних и внутренних информационных потоков США из-за их архаичной структуры государственного регулирования, а также очевидной косности и бюрократизма на разных уровнях государственной машины – между прочим, это является непременной чертой империй, клонящихся к упадку. И хотя должностные лица американских администраций, начиная с середины 1960-х гг., часто отрицали пропагандистский характер общественной дипломатии, сегодня очевидно, что пропагандисты Войны за независимость США были гораздо более правдивы и эффективны, чем творцы современной общественной дипломатии. Даже в годы «холодной войны» общественная дипломатия США была более гибкой.

Здесь действует общая закономерность современного развитого общества: чем дальше от общественных интересов отходит правящая элита, тем более манипулятивна ее стратегическая коммуникация. В отличие от примитивных диктатур предлагается обширный диапазон спин-технологий, набор полуправд, откровенная ложь – контрпродуктивна. Все это давало определенные дивиденды в условиях клонящейся к упадку бюрократической системы в СССР и достаточно динамичного развития США. В условиях же затяжного кризиса, усиления внешней и внутренней конкурентной среды происходит закономерный кризис пропагандистской машины, который является отражением и, одновременно, составной частью кризиса социальной системы. Вне его преодоления попытки радикально повысить эффективность государственной пропаганды обречены на провал.

Эдвард Марроу в мае 1963 г., будучи директором ЮСИА, в заявлении перед комитетом Конгресса предложил хорошее определение лучшей пропаганды: «Американские традиции и этика требуют от нас правдивости, но самая главная причина в том, что правда – это лучшая пропаганда, а ложь – худшая». Чтобы убеждать, надо обладать доверием людей, чтобы обладать доверием, надо говорить правду. Все просто. По сути, он верно подчеркивал то единство слова и дела, которое провозглашают, но которое так и не могут найти в своей "Realpolitik” Соединенные Штаты. Сейчас зреет озабоченность, как в Конгрессе, так и в международных СМИ, тем, что США утратили способность своей публичной дипломатии адекватно реагировать на современную международную ситуацию и поддерживать собственные достижения.

Стратегическая коммуникация невозможна без эффективной стратегической разведки. На то есть объективные причины. Для эффективного осуществления стратегической коммуникации должно быть проведено тщательное исследование и достигнуто точное представление о сущностных характеристиках подлежащих комплексному воздействию (политическому, экономическому, культурному, информационно-психологическому и др.) целевых аудиторий, о разноообразной среде обитания данной целевой группы, внешних воздействиях (их истории и настоящем) и, конечно, их эффективности. Необходимо адекватно оценивать динамику состояния объекта, вычленять внутренние и внешние противоречия развития и многое другое, что находится большей частью в открытых источниках, но требует многогранной обработки получаемых из этого множества источников данных.

По оценке известного аналитика американской разведки Томаса Фингера, открытые каналы могут обеспечить до 90% необходимых данных для разведслужб США. Однако объем данных, поступающих в аналитические структуры, за последние десятилетия возрос на несколько порядков, чего не скажешь о возможностях человека обрабатывать данные, трансформировать в информацию, превращать в новые умения и навыки. И это может привести, на наш взгляд, к некорректной оценке и некорректной стратегии действий и ошибочному коммуникационному сопровождению. Как с этим бороться?

Т. Фингер вспоминает:

Сейчас намного больше общедоступного материала, чем в прошлом… Проект, который я вел в 1975 г., предполагал составление списка всего того, что мы знаем о китайских периодических изданиях. У нас не обязательно они были в наличии, но были некоторые основания полагать, что они существуют. Было 73 издания по тому списку. Теперь есть десятки тысяч китайских изданий. Китай - исключительно большая страна, но основное содержание повторяет все то, что было прежде пройдено советским миром и в большой мере упоминалось в связи с развивающимися странами.

Умение выделить общее и особенное в огромных базах данных и предложить адекватные решения требует совершенно нового качества подготовки не только специалистов в области разведки, но и работников сферы безопасности, управления в целом.

Вместе с тем Т.Фингер отмечает, что нехватка экспертизы в разведывательном сообществе – и проблема, и стимул.

У нас есть демографический профиль в нашем аналитическом сообществе, который похож на букву J. Некоторые из Вас знают, что я имею в виду. «Ступня» буквы J – высохшие ветераны, которые действительно знают много, потому что они делали то, что делают, в течение очень долгого времени. Благодаря сбоям в вероломных системах учета персонала сообщества им фактически позволили заниматься своим делом достаточно долго, чтобы стать истинными экспертами. На «длинную ножку» буквы J приходится 50% аналитического сообщества – люди с опытом работы пять лет или меньше. В промежутке – недостающее поколение – те, кто не был нанят, потому что мы уменьшали или оптимизировали (численность сотрудников – Е. П.); у нас действовали запреты на прием новых кадров, которые отразили мирный дивиденд конца холодной войны, и т. д. Мы потеряем большинство экспертов довольно быстро. Мы должны возместить это теперь, чтобы воспитать новичков, очень, очень талантливых людей, которые вошли в наш состав.

В ситуации, когда мир гораздо более сложен и опасен, чем в годы «холодной войны», разведывательное сообщество США отличает явный упадок способности к стратегическому анализу. Это, несомненно, снижает эффективность решений, направленных в той или иной форме против интересов других народов, но также ведет и к падению эффективности мер противодействия силам в США и мире, которые представляют собой гораздо более худшую альтернативу (например, неонацисты или религиозные фанатики).

Обратимся к оценке современного уровня состояния стратегической разведки СШАстаршим аналитиком по национальной безопасности SAIC Джоном Г. Хенденричем, представленной на официальном сайте ЦРУ .

 

...в официальных кругах и вне их слишком многие приписывают значение «стратегического» и «стратегической разведки», тому, что не поддерживает никакой словарь. Невежество в понимании значения этих слов породило невежество стратегического продукта, что, по моему мнению, привело к колоссальным последствиям. В течение последних пятнадцати лет, начиная с «холодной войны», осуществление и использование стратегической разведки правительством Соединенных Штатов упало до крайней степени низкого уровня. Это снижение особенно ужасно в связи с более широкими потребностями республики, оно не отвечает национальным требованиям внешней политики, доставляет проблемы многим сотрудникам национальной безопасности страны и задерживает развитие мастерства своих специалистов по анализу разведывательных данных.

Пренебрежение этим фактом является не только рискованным, но трагичным. Американская изобретательность внесла большой вклад в древнее ремесло разведки, вклад, достойный национальной гордости. Самым известным является американский спутник-шпион – изобретение «холодной войны». Менее известным, но не менее оригинальным стало создание межведомственной стратегической разведки в годы Второй мировой войны – Управления стратегических служб (OSS).

Все же, в рамках правительства, …этим аналитическим изобретением теперь в значительной степени пренебрегают. Как свидетельствуют данные моих неофициальных обзоров, очень немногие служащие разведывательного ведомства сказали бы, что они работают для продвижения реализации официальной Стратегии национальной безопасности или любой действительной стратегии. Вместо этого большая часть сегодняшней разведки является тактической или привязанной к национальной стратегии только формальными ссылками на стратегическое планирование высокого уровня…

 

Разумеется, в разведывательном сообществе США не все так плохо. Есть и средства, и талантливые люди, но адекватным ли образом используются эти средства, если у самых опытных специалистов возникают сомнения в наличии отвечающей потребностям национальной безопасности или… «любой другой» стратегии?

Объективно увеличивается вероятность решений, имеющих крайне опасные последствия и для Соединенных Штатов, и для других стран, а в случае СК снижение уровня стратегического анализа является одним из факторов ее низкой эффективности. Более того, стратегическая коммуникация резко усиливает нисходящий тренд в развитии государства, если она опережает в своем падении его упадок. Если деградация СК отстает от общей деградации, это отчасти маскирует процесс, кого-то дезориентирует, но не спасает от последствий общего упадка, возможно, даже делает его более неожиданным, тяжелым и разрушительным.

Стратегическая аналитика и стратегическая коммуникация любого государства не могут не отражать объективного состояния и ведущих тенденций в развитии правящей элиты той или иной страны. Кризис стратегического анализа и стратегической коммуникации – это неразлучные спутники тяжелой болезни государства, всего его социального устройства.

Вместе с оправданной тенденцией ликвидировать «военный» перекос в реализации стратегической коммуникации Доклад Белого Дома от 16 марта 2010 г. отверг и весьма ценное предложение основать новую, независимую некоммерческую организацию, ответственную за независимую оценку и руководство стратегической коммуникацией и общественной дипломатией. С этой рекомендацией выступила группа экспертов по стратегической коммуникации в научном комитете министерства обороны США. Стоит вспомнить и неудачу билля (пусть и не лишенного существенных недостатков) сенатора С. Браунбека в 2008 г., известного как «Акт о стратегических коммуникациях 2008 г.». Зная, что законопроект «непроходной», сенатор, тем не менее, организовал многочисленные обсуждения по этой теме. Отчасти законопроект и имел своей целью создание определенного дискурса проблемы СК, а также учреждение Национального центра стратегической коммуникации.

Совет национальной безопасности регулирует межведомственную координацию политики. Совет, в частности, объединяет ответственных руководителей для координационных собраний по вопросам СК на еженедельной основе. На этих совещаниях обсуждаются вопросы глобального, регионального и локального порядка. Цель совещаний – координировать, разрабатывать и решать спорные вопросы в коммуникационных программах различных ведомств США. Таким образом, наличествует внешне достаточно эффективная система согласования СК на государственном уровне.

Нельзя, однако, проблему стратегической коммуникации оставлять только в сфере административных согласований, пусть и на высшем уровне, когда далеко еще не завершена разработка теоретического фундамента СК, а занимающиеся ее разработкой делают это в своем подавляющем большинстве в рамках ведомственных исследовательских структур (прежде всего, министерства обороны и Государственного департамента) и соответствующих ведомственных интересов. В частных же университетах просто нет возможности в полной мере аккумулировать опыт (во многом закрытый) стратегической коммуникации, накопленный министерством обороны, ЦРУ, да и, отчасти, Государственным департаментом.

В то же время сохраняющееся доминирование военных структур в разработке концепции и стратегии СК накладывает деформирующий отпечаток на стратегическую коммуникацию США в условиях мирного времени, нередко придавая ей излишне «милитаризированный» характер. Это закономерно существенно снижает ее общий эффект. Госдепартамент же тяготеет к различным формам пропаганды, даже если для этого и используются более благозвучные термины. Поэтому невозможно разрабатывать эффективную концепцию и стратегию СК, опираясь только на ведомственные структуры, независимые университетские центры, межведомственные процедуры согласования, но и необходим как минимум крупный межведомственный научно-аналитический центр с соответствующим уровнем и характером подчинения, уровнем доступа сотрудников к стратегической информации и т. д. Пока понимания этого в высших эшелонах власти нет (да и финансовые возможности стали гораздо хуже), а значит, и кардинальные изменения в эффективности СК в ближайшем будущем маловероятны.

Следует отметить, что отсутствует сама идея стратегической коммуникации как важнейшего инструмента управления в принимаемых на высшем уровне документах. В решениях Пентагона она высказывается четко только в преломлении к возможному противнику и только в контексте информационного противоборства. В документе министерства обороны США в 2003 г. были прямо обозначены цели информационной войны: влиять, расстраивать, разрушать или перехватывать процесс принятия решения(выделено мной – Е. П.) людьми или автоматизированными системами противника.

Между тем, управление посредством коммуникаций, или коммуникационный менеджмент – важная, новая интегративная дисциплина, которая должна, на наш взгляд, являться ядром стратегической коммуникации в современных условиях и в еще большей мере – в будущем в любой развитой стране, разумеется, при обязательной высокой планке этических норм, предъявляемых к использованию технологий КМ в мирных целях.

Для России и Китая, равно других стран, опыт США в области разработки теории и практики СК представляет несомненную ценность, однако он и подсказывает пагубность слепого копирования этого опыта. Существует возможность построения менее затратной и, вместе с тем, более эффективной национальной системы стратегической коммуникации.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив