Украинский кризис в марте дошел до той стадии, когда впору говорить не о политическом кризисе, а о кризисе государственности вообще. Референдум в Крыму с вопросами о более широкой автономии или присоединении к России поставил вопрос ребром: выживет ли Украина в том виде, в котором она с оговорками просуществовала более двадцати последних лет?

И если нет, а к тому, похоже, идет, то какие сценарии переформатирования государства ее ожидают?

 

Строго говоря, возможностей для государственного устройства будущей Украины довольно много: практически любая из форм на сегодня может реализоваться (про «быть реализованной» говорить не приходится — процессами на Украине сегодня мало кто управляет). Очевидны несколько базовых сценариев для Украины, степень вероятности которых, конечно, не равнозначна, но они все могут стать реальностью при определенных обстоятельствах.


Распад и разложение

Первый и наиболее очевидный — про него много сегодня говорят — это распад страны на две и более частей. Крымский референдум, как представляется, обозначил высокую вероятность этой модели развития. Отделением де-факто и де-юре Крыма дело может и не ограничиться — иные восточные регионы, хоть и не стремятся в состав России и формально признают единство Украины, могут быть вынуждены новыми киевскими властями, буквально спровоцированы к отделению. Крым тоже до последнего сопротивлялся отделению от Украины, но именно воинственная риторика и не менее решительное принятие неприемлемых для крымчан законов киевским правительством спровоцировали Симферополь на ускоренное проведение референдума.


Крым — регион глубоко и давно дотационный, так что же говорить об относительно богатых и ориентированных на российский рынок Донецке и Харькове, где весь февраль и значительную часть марта обстановка была крайне нестабильной и напряженной, а отношения граждан с «центральным правительством» ухудшаются буквально каждый день.


Примеров распада стран в постоколониальную эпоху хоть отбавляй — от распада сразу четырех империй (Российской, Германской Австро-Венгерской и Османской) в результате Первой мировой войны до развала СССР с созданием на его территории 15 независимых государств.


Данный сценарий чреват разрывом старых производственных цепочек, неопределенностью (что пугает и Россию) относительно транзита газа и нефти и множеством иных неприятных вещей. Однако нельзя исключить на сегодня появление на территории Украины нескольких де-факто независимых государств или поглощения различных территорий Украины сопредельными государствами — Румынией, Польшей и Россией. В последнем случае под вопросом может оказаться и само существование независимой Украины вообще в каких-либо границах.


Пока в Киеве идет борьба за во многом виртуальный ныне президентский пост, а власть крайне слаба и лишена серьезных рычагов влияния на региональные элиты, риск сценария «распад страны» будет сохраняться. Похоже, что до назначенных на май президентских выборов жесткая вертикаль власти так и не будет восстановлена, а силы милиции будут фактически уничтожены новыми киевскими властями, потому сценарий распада страны вполне реализуем. Нет никакой твердой уверенности, что после президентских выборов, если они вообще состоятся в мае, ситуацию удастся нормализовать в короткие сроки.


 

Сполучені штати України

Вторым сценарием, еще более вероятным и куда менее брутальным для страны, является федерализация Украины. Областям в таком случае будет предоставлена бóльшая власть, губернаторы станут выборными, у глав областей появятся новые источники доходов и свобода бюджетного маневра. Не против этого варианта и украинские олигархи, вроде донецкого Рината Ахметова или назначенного из Киева днепропетровским губернатором Игоря Коломойского. Федерализация Украины только усилит их влияние и даст возможность по-настоящему быть хозяевами в регионах присутствия, не оглядываясь особо на слабую столичную элиту.


Этим были бы сняты претензии восточных регионов по языку, дотациям из бюджета, был бы найден новый баланс Киева с региональными элитами. По политическому интерфейсу Украина в таком случае станет ближе к Соединенным Штатам или как минимум России.


Фокус, однако, в том, что «федерализация» была и остается недостижимым идеалом мыслителей от политики на Украине едва ли не с конца прошлого века. О ней много говорили политики и политтехнологи в пору «оранжевой революции», в недавнее время за нее активно ратовал, к примеру, «главный российский лоббист» Виктор Медведчук.


Всякий раз, когда умные люди обсуждали неизбежную федерализацию Украины, они забывали одну вещь: киевские политики хорошо понимают, что «федерализация» на деле означает «поделиться властью и деньгами». На что центральная власть не была и не будет готова пойти без сильнейшего на нее давления из регионов. Ни Кучма, ни Ющенко, ни Янукович на нее не пошли, напротив, тот же Крым был лишен свобод, которые были записаны в крымской конституции 1992 года. Судя по решительному настрою «тандема» Турчинов — Яценюк, после первых признаков недовольства им на Востоке и Юге приступившего к жестким и по сути силовым действиям, рассчитывать на то, что Киев добровольно пойдет на федерализацию, чтобы спасти страну, почти не приходится.


 

Конфедерация моей мечты

Еще менее вероятным представляется и появление «украинской Швейцарии» — конфедерации де-факто независимых квазигосударств на украинской территории, которые на договорной основе делегируют часть полномочий (оборону, госбезопасность, полицейские функции, международные сношения) слабому центральному правительству во главе с президентом. Конфедерация вообще является редким явлением в мировой истории и современном мире. По сути, кроме той же Швейцарии успешных и известных государственных проектов по принципу конфедерации современный мир и не знает. Нюанс в том, что Швейцария изначально была конфедерацией.


Существует, правда, еще и вариант «Британского содружества наций», где номинально признается власть королевы и приверженность определенным принципам, но на деле и Канада, и Австралия, и государства поменьше действуют на внешней арене и тем более внутри без особой оглядки на Великобританию. Впрочем, Британия опять-таки не добровольно пошла на такой формат — колонии вынудили метрополию отказаться от влияния на их внутреннюю политику. Найдется ли сила на Украине, готовая методично давить на Киев, ставя целью превращение страны в конфедерацию, — крайне маловероятно.


К тому же если попытаться перенести британский или швейцарский опыт на постсоветскую почву, то, по всей вероятности, результат будет слабо отличим от сценария с распадом Украины со всеми вытекающими негативными следствиями. При слабости государственных институтов и крайней молодости украинской демократии «конфедерализация» станет синонимом потери управляемости и политического хаоса. Стало быть, выходом из кризиса в целости для Украины этот сценарий слабо приемлем.


 

Верховное вече

Четвертым базовым вариантом был и остается сценарий ослабления президентской власти за счет передачи основных функций Верховной Раде и превращения страны в парламентскую республику. Пост президента в таком случае если и сохранится, то останется чисто ритуальным — по типу бундеспрезидента в Германии или президента Италии — они существуют, но далеко не все вспомнят, как их зовут, без помощи Google.


Французская Третья республика вполне эффективно существовала в условиях парламентской республики в период до Первой мировой войны и между мировыми войнами на протяжении 70 лет, и только оккупация страны положила этому конец. Да, правительства менялись раз в несколько месяцев, но страна все это время развивалась и вышла победительницей из Первой мировой войны. Смена кабинетов министров при работающей бюрократии — не такое уж зло, да и составы кабинетов министров в период очередного правительственного кризиса сильно напоминали друг друга. Скажем, Аристид Бриан был французским премьером 11 раз — и ничего.


Преимущества модели очевидны — решение всех спорных вопросов переносится в парламент, что дает возможность в ходе парламентского процесса решать наиболее острые споры между теми же западными и восточными регионами Украины и их элитами. Минусы также понятны — слабее становится управляемость страны, возрастает роль популизма и громких публичных заявлений, что снижает вероятность проведения необходимых стране экономических реформ.


И все же первый шаг на пути превращения в парламентскую республику Украина уже сделала. Решением Верховной Рады в стране формально восстановлена конституция 2004 года, в которой записано президентско-парламентская республика в качестве формы государственного устройства. И даже президент Виктор Янукович в финале своей политической карьеры на это согласился, так что этот шаг переиграть уже сложно — Раде возвращены многие полномочия, которые тот же Янукович отобрал у парламента после своего прихода к власти.


Пойдет ли новое украинское правительство дальше по пути преобразования страны в парламентскую республику? Тут многое зависит от личности того, кто займет президентский пост после следующих выборов (или в ходе какой-либо антизаконной процедуры). Из существующих на данный момент кандидатов в президенты по меньшей мере два наиболее вероятных претендента — Юлия Тимошенко и Виталий Кличко, — очевидно, идут во власть не с целью поделиться ею с парламентом. Надо полагать, что в случае победы на выборах и Тимошенко, и Кличко постараются похоронить саму идею парламентской республики.

 

Старый добрый авторитаризм

Наименее вероятным вариантом для Украины на сегодня является вариант с сохранением унитарного государства с сильной президентской властью. Тому есть сразу несколько причин. Во-первых, на сегодня в стране нет человека, который мог бы решительно остановить политический хаос и стать гарантом консенсуса, арбитром многочисленных элитарных групп по всей Украине. Во-вторых, нет человека, который обладал бы мощным электоральным ресурсом — скажем, в полтора-два раза больше, нежели у ближайшего преследователя. Наконец, нет единой признаваемой всеми официальной Украины: Россия не признает киевское правительство, Европа не признает правящие круги Востока. В таких обстоятельствах предположить, что появится новый де Голль или Бен-Гурион — несколько наивно.

 

Однако и этот сценарий не стоит сбрасывать со счетов окончательно. Постсоветский опыт показывает, что модель с сильным президентом в целом востребована на нашем пространстве. Белоруссия и Россия — тому подтверждение. Можно, конечно, ссылаться на некую особую украинскую политическую культуру, которая не монтируется с мягким авторитаризмом, но надо заметить, что эта культура находится в стадии становления. В этом плане сильный президент может стать для украинцев желаемым выходом из перманентного политического кризиса (не сейчас, а через два-три года).

 

Этот сценарий тем привлекательнее для Украины, что остальные перечисленные чреваты одним последствием — при реализации любого из них, за исключением де-юре распада страны, Украина рискует превратиться в нетипичное, но все-таки настоящее failed state. В таком случае центральное правительство в Киеве, неважно кто его в итоге сформирует и на какой основе, не будет контролировать буквально ничего в стране. Его решения не будут признаваться и (или) исполняться никем из значимых игроков, основным правилом политического процесса будет правило простой силы, а игра будет вестись по принципу войны всех против всех. Как это происходит в современных Сомали или Афганистане, с поправкой на то, что Украина все-таки куда цивилизованнее этих недогосударств.

 

Правительство Карзая контролирует отчасти Кабул с окрестностями, остальная страна находится под властью вооруженных до зубов полевых командиров, которые собственно и являются основным законом на подконтрольной им территории. Представить нечто подобное в центре Европы, в полутора часах лета от Москвы и Берлина, страшновато. Надо полагать, что риски этого сценария должны перевешивать прочие ситуативные политические выгоды для основных игроков как на Украине, так и за ее пределами. Едва ли Варшава или Берлин хотят получить зону нестабильности в непосредственной близости от своих границ.

Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив